Солнце непременно взойдёт

Переодетый в простого гражданина Султан Сулейман с сыновьями в сопровождении стражи отправились на рынок Амасьи. Падишах пристально осматривал все прилавки, а также внимательно наблюдал за работой торговцев. Вся свита подошла к уже знакомому для Мехмеда торговцу крупами. — Бог в помощь, — султан завёл руки за спину. — Как продвигаются дела? — Спасибо, эфенди, — мужчина благодарно кивнул. — Всё отлично. А сравнению с тем, что было около полугода назад, просто замечательно. — Правда? И как же обстояли дела полгода назад? Что изменилось? Торговец уже хотел было что-то сказать, но заметил за спиной Сулеймана Мехмеда, потому радостно взмахнул руками, — Я вас помню! Эфенди, это же я вам про шехзаде Мехмеда говорил, верно? Молю, забудьте! Всё что я говорил о шехзаде, настоящая ложь! — А что же ты говорил о нём? — Стыдно признаться, но я считал его недостойным наследником, но сейчас я совершенно другого мнения о шехзаде! Он в кратчайшие сроки уладил все проблемы в Амасье, да хранит его Аллах! Султан с довольной улыбкой повернулся к сыну. Мехмед, пытаясь скрыть свою радость, смущенно склонил голову. — Что ж, — повелитель повернулся обратно к мужчине. — А остальные как считают? — Сначала большинство были такого же мнения как и я, но уверяю вас, сейчас вы вряд ли найдете человека в Амасье, который будет плохо отзываться о нашем шехзаде Мехмеде. Пройдя ещё несколько торговых лавок, падишах убедился — Мехмеда тут и в самом деле любят. Признаться, Сулейман ожидал услышать далеко нелестные слова в адрес сына, однако происходящее его приятно удивило. Он знал, что народ не жалует его жену, от того не любят и их детей. Но, похоже, Мехмеду удалось своим трудом и умом заполучить любовь народа Амасьи, для султана это был очень ценный знак — значит, Мехмед вырос достойным наследником. Вернулась вся свита во дворец в приподнятом настроении. — Повелитель, — обратился Мехмед к отцу, идя во дворец. — Вы не сообщили, на сколько вы приехали? Надеюсь, вы у нас надолго. — Думаю, пару дней пробудем. Сходим с тобой и братьями на охоту, я давно не был в здешних лесах. А после пора и в столицу, скоро выступаем в поход. Я хочу, что бы и ты в нём участвовал. Как пошлю тебе весть, так и приезжай в столицу. — Это честь для меня, повелитель. Султан потрепал сына за плечо, довольно улыбаясь.

***

— Дорогу! Хасеки Хюррем-султан Хазрет Лири! Эсмахан спешно поднялась с тахты, присаживаясь в поклоне. В покои статной походкой вошла султанша. — Эсмахан, — женщина улыбнулась. — Как твои дела? — Благодарю, всё хорошо, — девушка неловко кивнула головой. — Что-то случилось? Хюррем по-доброму усмехнулась, — А почему что-то должно было случиться? — Извините, — Эсмахан немного покраснела. — Просто я не ожидала вас увидеть. Женщина понимающе кивнула, присаживаясь на тахту, жестом указывая девушке присесть рядом, — Но на самом деле я к тебе по одному вопросу пришла. Дочь Шах-султан выжидающе смотрела на хасеки, ожидая её слов. — До меня тут кое какие слова дошли… — Хюррем сделала паузу, внимательно наблюдая за реакцией Эсмахан. Она нахмурила брови, пытаясь представить, что же такого могло произойти. — Мне сообщили, что ты с шехзаде Мехмедом не бываешь близка. Не контролируя себя, Эсмахан вскочила на ноги, совершенно забыв, с кем она сейчас находится в покоях. Но для неё сейчас это было далеко не самым важным. Девушка, конечно, знала, что в гареме явно есть люди, которые являются глазами и ушами Хюррем-султан, но она совершенно не ожидала такого прямого разговора от госпожи. Но быстро взяв себя в руки, Эсмахан села обратно, моментально чувствуя себя в неловко перед хасеки, — Извините, госпожа, я просто не ожидала такого прямого разговора от вас… — Понимаю, — Хюррем положила свою ладонь на руку девушки, будто настраивая её на разговор. — Но всё же, я хочу знать, почему между вами ничего нет. Эсмахан покраснела. Что она могла ответить госпоже? Девушка лишь покорно ждёт, когда судьба станет к ней снисходительна и подарит то, о чём юная султанша давно мечтает. — Я, — Эсмахан не знала, какие же слова подобрать, но собравшись с мыслями, она продолжила: — Госпожа, я счастлива быть женой вашего сына. И своим положением я вполне довольна. Девушка, конечно, лукавила, но рассказывать правду ей не хотелось. Пусть Хюррем-султан и была матерью её любимого человека, но даже её она не желала посвящать в личные дела. То, что происходит между Эсмахан и Мехмедом — это только их дело. — Что ж, не хочешь, не говори, — Хюррем-султан убрала руку и слегка отстранилась. Она что-то обдумывала. Неизвестно, придумывала ли она новый план или же просто подбирала нужные слова, но через время она продолжила: — Я лишь беспокоюсь о будущих детях моего сына, — вновь взяв паузу и глубоко вздохнув, хасеки вновь заговорила: — Ты же знаешь, что твоя обязанность, как главы гарема моего сына, заботиться и об этом тоже. Потому я хочу, что бы ты занялась этим вопросом. Тем более что, кроме Нурбахар в его покоях никого не было. Эсмахан прикрыла глаза и плотно сжала губы, превращая их в одну бледную полоску. Знакомые эмоции вновь захлестнули её. Ревность. Девушка не понимала как она это сделает. Ей буквально придётся переступить через свои чувства, — Хорошо, госпожа, я что-нибудь сделаю. — Уж постарайся, — Хюррем встала, наигранно и слащаво улыбаясь. — Кто-нибудь уже должен побывать в покоях моего сына и, с позволения Аллаха, родить ему ещё детей. Ладно, пойду к своему внуку. Ещё раз улыбнувшись на последок, хасеки покинула покои Эсмахан. Дождавшись, когда дверь за госпожой закроется, девушка принялась нервно ходить по покоям, обдумывая произошедшее. Ей показалось, что женщина сделала некий акцент на словах «кто-нибудь уже». Был ли в этом какой-то смысл или госпожа просто указала на то, что другим девушкам гарема пора побывать в покоях наследника — девушка не знала.

***

— Позовите ко мне Эмине-хатун, — Хюррем отдала приказ, заходя в выделенные для неё покои. Через пару минут молодая калфа уже стояла в комнате женщины, склонившись в поклоне. — Вы вызывали, госпожа? — Да, вызывала, — Хюррем-султан медленной походкой подошла к девушке. — Отныне ты в два раза сильнее будешь наблюдать за всеми делами в гареме. Думаю, мне удалось направить Эсмахан на принятие действий. — Как прикажете, госпожа моя. Султанша одобрительно кивнула. — Повелитель и мои сыновья ещё не возвращались? — Я не знаю, — калфа растерянно покачала головой. — Но если желаете, я могу отправить гонца. — Не нужно. Я пойду в сад, там и дождусь их.

***

Рыжеволосая султанша прогуливалась по саду, в ожидании супруга и сыновей. И вот, на дороге показался султан Сулейман. Рядом с ним шёл их старший сын Мехмед. Они что-то бурно обсуждали. Чуть позади шли Селим и Баязед, кидая друг на другу косые взгляды. Очевидно, они уже успели поссориться, но перед падишахом не осмеливались продолжать ссору, потому лишь ограничивались недовольными переглядками. — Слава Аллаху, — Хюррем-султан улыбнулась, идя на встречу. — Я уже начала переживать. — Хюррем, — султан раскинул руки, будто приглашая женщину в объятия. Она, конечно, сразу же прильнула к мужчине. — А ты почему одна? — Михримах и Шах-султан сейчас с Джихангиром, Эсмахан в своих покоях, я недавно проведала её, — хасеки встала между сыном и супругом. — Сулейман, у меня возникла отличная идея, почему бы нам всем вместе не поужинать? Мы так давно не собирались всей семьёй. — Отличная идея, Хюррем, я согласен. Женщина послала супругу обворожительную улыбку и повернулась к сыну. — Сынок, — госпожа положила руку на плечо Мехмеда. — Как обстоят дела? — Всё хорошо матушка, не переживайте. — Не просто хорошо, Хюррем, — Сулейман с гордостью посмотрел на сына. — Нашего сына тут очень любят, народ ему благодарен. Рыжеволосая султанша восторженно посмотрела на сына, а после ласково потрепала его за тёмные волосы, — Я не сомневалась в тебе, милый! Ну что ж, пойду, скажу, что бы все готовились к вечеру, — отойдя от них на несколько шагов, женщина неожиданно обернулась: — И да, Мехмед, зайди потом к Эсмахан, я думаю ей будет интересно узнать о твоих успехах. Хюррем-султан вновь повернулась, оставляя мужчин за спиной, и потому не заметила, что её сын слегка смутился от её просьбы. Мехмед уже не понимал, что с этим делать, и чем же вызваны такие непонятные эмоции. Но решив, что пора это прекратить, и, наконец-то, нормально чувствовать себя в присутствии Эсмахан и не вздрагивать, когда её упоминают, наследник, поклонившись отцу, решительно направился во дворец. Но чем ближе он приближался к покоям жены, тем сильнее его настрой убавлялся. Мехмед по прежнему не понимает, чем же это всё вызвано, но он всё больше склоняется к тому, что перед Эсмахан ему попросту стыдно. Она ведь любит его, поддерживает, радуется за его успехи, а он что? Лишь беседует с ней о всяком. Конечно, наследник и не обязан был её к любить, в конце концов, девушка сама сказала ему это. Но добрая душа Мехмеда попросту не позволяла ему оставлять это без внимания. Потому он в ту же секунду решил уделять ей как можно больше внимания, чтобы у Эсмахан даже мыслей не возникло о том, что ему на неё всё равно. Да, они часто бывали вместе, обсуждали всякие темы, но совсем недавно, каких-то три месяца назад, они виделись очень редко. К счастью, в последние месяцы они вновь стали ближе, часто беседовали, но он знал, что этого не достаточно. Порой им нужно просто проводить время вместе: гулять в саду, завтракать, ужинать или просто смеяться с каких-то забавных историй. Счастливый принятым решением, будто именно этого осознания ему не хватало, шехзаде уверенно постучал в дверь. — Войдите! — раздался громкий голос из покоев. Ещё раз вздохнув, Мехмед открыл дверь. Увидев вошедшего, Эсмахан слишком быстро вскочила, присаживаясь в поклоне. Юноша молча подошёл к ней. Невольно он засмотрелся на красивое лицо девушки. И почему он раньше этого не замечал? Выразительные брови, завораживающие карие глаза, которые порой отдавали серым цветом, обрамленные длинными пушистыми ресницами, точëный нос с маленькой горбинкой, алые губы и обворожительная, яркая улыбка. Поняв, что он буквально разглядывает её лицо, Мехмед тряхнул головой, возвращаясь к реальности. Шехзаде жестом показал девушке на тахту, приглашая её вновь присесть. Смущенно кивнув, Эсмахан села на мягкую обивку. Наследник устроился рядом с девушкой. — Мы на рынке с отцом и братьями были, — шехзаде осторожно заговорил. Султанша тут же заинтересованно подняла глаза на юношу, — Ты давно сам не выходил на базар, что же говорит народ? — Я благодарю Всевышнего, что сегодня днём мой отец с гордостью смотрел на меня, когда торговцы говорили ему о своем почтении и благодарности ко мне, я хочу и дальше радовать его своими успехами. Эсмахан положила свою ладонь на его руку, слегка сжав её, — Я уверена, ты ещё не единожды порадуешь своего величественного отца, ведь ты отлично справляешься со всеми делами в Амасье, народ провинции полюбил тебя и я знаю, что обязательно настанет тот день, когда ты завоюешь уважение народа всей нашей великой империи! Только не сомневайся и совершенствуй свои способности, тогда точно всё получится. Мехмед благодарно прикоснулся к её щеке, счастливо улыбаясь, — Спасибо тебе, Эсмахан. Я безмерно благодарен Всевышнему за то, что он послал в мою жизнь тебя. Я уже и не представляю как бы жил без твоих советов и добрых слов. Девушке буквально хотелось просить, кричать, умолять наследника замолчать. Конечно, для него эти слова не имеют никакого значения, а её сердце в этот миг пропустило тысячу ударов, норовя выскочить, найти сердце любимого и стать единым целым, как это и бывает у настоящих влюбленных. Но она знала, что это невозможно, его сердце уже давно принадлежит другой девушке, той, что родила ему ребёнка, той, что взаимно любила наследника. Потому она, глубоко вздохнув, приказала себе ни за что не придавать значения эти словам. Хоть очень и хотелось кинуться в пучину своих чувств, вновь повестись на поводу ложных надежд, но она уже давно усвоила урок. Сколько раз она шла за этой надеждой, верила, что вот оно, шехзаде наконец-то начал испытывать к ней ответные чувства, но каждый раз её ожидало разочарование в собственных домыслах. Поэтому сейчас ей стало намного легче справляться с этими возникающими надеждами на ответную любовь, она научилась затыкать свои чувства и не обнадеживать себя попросту. Потому всё происходящее она старалась принимать за дружбу. За такую сладкую и одновременно приносящую боль дружбу. На слова Мехмеда Эсмахан кивнула, ещё сильнее сжав его руку. Улыбнувшись такому невинному жесту, наследник встал с тахты, подхватив руку девушку, тем самым беря её в свою ладонь. Султанше пришлось встать в след за ним. — Я пойду. Вечером падишах устраивает ужин, будь готова. — Конечно, — она потупила взгляд, поскольку Мехмед слишком внимательно смотрел на неё. — Ну… Тогда до вечера? — Да, до вечера, — шехзаде отпустил руку Эсмахан, которую до сих пор держал в своей ладони, и вышел из комнаты. Как только двери за ним закрылись, Эсмахан тяжело вздохнула. Всё таки не так просто бороться со своими чувствами, заставлять их молчать, особенно когда они не желают этого делать и лишь крепнут с каждым днём. Наследник же покидал покои супруги со счастливой улыбкой на губах. Вот теперь он понял, что последние дни ему нужно было не сторониться её, а наоборот, быть рядом, ведь только так он смог почувствовать некое спокойствие. Счастливый наследник, решивший проведать сына, не заметил, что за ним, спрятавшись за колонной, наблюдали.

***

Эсен-хатун подошла к дверям покоев Нурбахар-султан. Она ждала, когда оттуда выйдет наследник, дабы сообщить важную весть. Долго ждать ей не пришлось, шехзаде Мехмед вскоре вышел, а девушка, дождавшись когда юноша скроется за поворотом, тут же юркнула во всё ещё открытую дверь. — Нурбахар, — Эсен пока не могла привыкнуть к новому статусу подруги, да и сама фаворитка была не против такого обращения к себе со стороны служанки. — Я такое увидела… Девушка, что до это лучезарно улыбалась, обеспокоенно подошла к хатун, — Что такое, Эсен, что случилось? — Я говорила, — блондинка покачала головой. — Извини, Нурбахар, но мне кажется, что Эсмахан-султан завладевает мыслями шехзаде. — Что?! — новоиспеченная госпожа крикнула, но вспомнив, что её сын только недавно уснул, понизила голос: — С чего ты это взяла вообще? Мехмед всё так же любезен со мной, часто навещает меня. Откуда такие мысли? — Я видела, что он до того, как прийти к тебе, навещал Эсмахан. Пробыл он там не очень долго, но явно дольше, чем у тебя. А из её покоев вышел с сияющей улыбкой. Нурбахар-султан нервно принялась расхаживать по своим покоям. Она понимала, что с этим что-то нужно делать, поскольку если так и продолжится, то она, скорее всего, потеряет любовь своего Мехмеда. Но что, она не знала, — Но что же мне делать? — Есть у меня одна идея, — Эсен задумчиво потерла подбородок. — Я слышала, что сегодня ужин состоится. Ты ведь приглашена на него? — Да, — Нурбахар кивнула. — Мехмед сам позвал меня. — Что ж, тогда мою идею вполне можно осуществить…

***

К вечеру большая султанская семья сидела за длинным столом. Во главе восседал султан Сулейман. По левую руку от него расположилась Хюррем-султан. Дальше от неё Михримах-султан, шехзаде Селим и Джихангир. По правую руку от падишаха сидел шехзаде Мехмед. Рядом с ним сидела Эсмахан, а после неё расположились Шах-султан, Нурбахар и шехзаде Баязед. Они все беседовали между собой: Мехмед делился тем, как он ведёт дела в санджаке, Михримах-султан рассказывала забавные ситуации, которые происходили между Селимом и Баязедом, что заставляло их краснеть, а остальных же наоборот, вызывало на смех. Лишь Хюррем и Шах-султан время от времени перекидывались недовольными взглядами, но в целом вся обстановка была довольно дружественной. Эсмахан смеялась над очередной историей, как боковым зрением увидела крайне взволнованную Эмине-хатун. Добившись внимания госпожи, калфа всем своим видом показывала, что очень хочет что-то обсудить с девушкой. Султанша вопросительно на неё смотрела, не понимая чего от неё хотят. Но женщина продолжала ещё усерднее кивать головой в сторону двери. — Эсмахан, всё хорошо? — повелитель, увидев взгляды девушки в сторону двери, обеспокоенно посмотрел на дочь Шах-султан. — Да, повелитель, — Эсмахан неловко кивнула головой. Но видя, что Эмине отступать не намерена, виновато обратилась к падишаху: — Повелитель, извините, но мне нужно нужно обсудить один вопрос с главной калфой. Позвольте, я отойду не надолго? Сулейман одобрительно кивнул. Встав из-за стола и наспех поклонившись, девушка направилась к двери, провожаемая взглядами всей султанской семьи. Выйдя из покоев, Эсмахан ожидающе посмотрела на калфу. — Госпожа, там такое дело, — Эмине на секунду замолчала, но всё же продолжила: — В гареме все обозлились на Мирай-хатун. — Что? Но в чём причина. — Я точно не знаю, мне их не удалось успокоить, — калфа покачала головой. — Но подозреваю, что она, возможно, что-то сказала Эсен-хатун. — О Аллах, — девушка сокрушенно покачала головой, направляясь в гарем. — Только этого сейчас не хватало.

***

— Дорогу! Эсмахан-султан Хазрет Лири! — прокричал Ондер-ага, который до этого пытался утихомирить наложниц, как только увидел госпожу. Девушкам пришлось замолчать и поклониться. — Что тут происходит? — Эсмахан окинула всех наложниц строгим взглядом. — В чём причина вашего недовольства? — Госпожа, — заговорила одна из наложниц. — Ваша служанка, Мирай-хатун, она оскорбила Эсен-хатун и Нурбахар-султан, мы с Чичек-хатун сами это видели и слышали. Извините, но мы Нурбахар-султан все любим и уважаем, и не позволим оскорблять её даже вашей служанке! — Мирай, это правда? — Эсмахан повернулась к девушке, что тоже стояла неподалёку. — Нет, госпожа моя, — служанка тут же подошла ближе к султанше. — Я ничего плохого не говорила. Я стояла у покоев шехзаде, ждала когда ваш ужин закончится, вдруг меня позвала Хасибе-хатун, — Мирай злобно сверкнула глазами на девушку, что до этого говорила с Эсмахан. — Сказала, что это срочно. Ну я и пошла, вдруг действительно что-то случилось. Она привела меня в коридор, где уже были Чичек и Эсен. Хасибе и Чичек подняли крик, взяли меня за локти и повели в гарем, стали говорить всем, что я оскорбила Нурбахар-султан. — Не оправдывайся! — крикнула Хасибе. — Я своими ушами слышала как ты оскорбляла Нурбахар и своими глазами видела как ты злобно смотрела на Эсен. — Госпожа, молю, не верьте им! — Мирай жалобно смотрела в глаза Эсмахан. — Я говорю правду. — Думаешь, мы с Хасибе будем врать?! — Хватит! — не выдержав этой ругани, Эсмахан громко крикнула. Все наложницы удивлено смотрели на госпожу. Они в первые увидели султаншу такой. — Всем сейчас же успокоиться! Ондер-ага, — девушка повернулась к евнуху. — Кто-нибудь ещё видел ту ссору между Эсен и Мирай? — Нет, госпожа моя, — ага отрицательно покачал головой. — Хасибе и Чичек привели сюда Мирай, стали кричать, что она оскорбила Нурбахар-султан. Девушки хорошо относятся к госпоже, потому вступились за неё. — Госпожа, неужели вы не верите? — возмутилась Чичек. Эсмахан недовольно посмотрела на наложницу, потому той пришлось замолчать. — Дорогу! Шехзаде Мехмед Хазрет Лири! Эсмахан растерялась. Сглотнув, девушка поклонилась. Его приход был совсем не к стати. Что говорить и как объяснять эту ситуацию — она не знала. — Эсмахан, что тут происходит? — наследник вопросительно взглянул на жену. — Это… — она уже было собиралась ответить, но её перебили. — Шехзаде, служанка госпожи оскорбила вашу любимицу, Нурбахар-султан! Эсмахан ошарашенно посмотрела на наложницу. — Хасибе-хатун, я накажу тебя! — Эмине зло осадила девушку. — Как ты смеешь перебивать госпожу и тем более заговаривать с шехзаде без позволения?! Девушка пристыженно склонила голову. — Что, так это правда? — Мехмед, — начала было Эсмахан, но вспомнив, что они сейчас не одни, девушка тут же исправилась: — Шехзаде, Мирай-хатун моя служанка, я не думаю, что она стала бы оскорблять Нурбахар. Наследник повернул голову к Хасибе, — Скажи, с чего вы решили, что Мирай-хатун оскорбляла Нурбахар. — Шехзаде, я и Чичек-хатун это собственными ушами слышали. Она говорила эти гадости Эсен-хатун, служанке госпожи. Поверьте, шехзаде, мы не врëм. — Ясно, — Мехмед кивнул головой. — Два человека слышали и видели это. Что ж, Эмине-калфа, Мирай-хатун отправится в лечебницу, служить Эсмахан она больше не будет. Подготовьте всё для этого. — Что?! — Эсмахан неверяще посмотрела на супруга, но он, даже не взглянув на неё, отправился обратно на ужин. Осмыслив всё происходящее и поняв, что всё это не злая шутка, девушка тут же отправилась за наследником. Догнала она его за одним из поворотов, — Мехмед! — Я уже всё сказал, — шехзаде стремительно шёл, даже не соизволив замедлиться. Но Эсмахан не собиралась сдаваться, потому быстро подбежала к нему и взяла его за локоть, — Прошу, послушай. — А что тут ещё можно слушать? — было видно, наследник разозлён. — Твоя служанка прилюдно оскорбляет мою любимицу, мать моего сына. Прикрыв глаза и пытаясь прогнать нахлынувшую ревность, девушка снова открыла их и твёрдо посмотрела на Мехмеда, — Я понимаю, ты любишь Нурбахар, но я в Мирай уверена, она не стала бы мне лгать. — Раз ты так уверена в своей служанке, то тогда поведай мне, с чего это она так невзлюбила Нурбахар? У Эсмахан защипало в глазах и защекотало в носу. Она не ослышалась? Мехмед обвиняет в этом её. Отвернувшись и проморгавшись, сгоняя непрошенные слёзы, девушка, гордо подняв голову, посмотрела на шехзаде, — Ты думаешь что это я ей такое говорю? Мехмед понял, что слегка перегнул палку. Он знал, что Эсмахан тут не причём. В конце концов, у служанки могли быть свои на то причины, ведь всякое бывает в гареме, но её вины это всё равно не умаляет, — Нет, конечно нет. Я не обвиняю тебя. — Тогда почему ты так говоришь, будто я в этом виновата? — Она твоя служанка, потому я и сказал так, но я знаю, что ты в этом не виновата. В конце концов, у неё могли быть свои причины на это. — Могли быть, да, они раньше были подругами, но я не верю, что она стала бы оскорблять её. Да, она может высказать недовольство в чём-то, но она никогда не опускалась до оскорблений! — чуть успокоившись, Эсмахан продолжила: — Мехмед, прошу тебя, не высылай Мирай. Она моя самая преданная служанка, я очень привязалась к ней. И тут Мехмед понял, что попросту не может устоять перед такой Эсмахан. Перед такой невинной, просящей, искренне верящей, что только он сможет ей помочь, — Хорошо. Но только она должна извиниться перед Нурбахар. — Как скажешь, — проговорила девушка, глубоко вздохнув. Она могла бы и дальше спорить и доказывать, что Мирай тут не причём, но она знала, что это ничем не поможет. В конце концов, это всяко лучше, в противном случае её вовсе могли отправить в лечебницу. Да и с самой служанкой не мешало бы поговорить, точно ли она не говорила ничего такого. Супруги продолжили путь до покоев в тишине.

***

— Повелитель. — Мехмед и Эсмахан, войдя в покои, поклонились. — Эсмахан, что случилось? Тебя долго не было, Мехмед пошёл за тобой. — В гареме две девушки повздорили. Одна говорила, что вторая у неё деньги украла. Но уже всё хорошо, оказалось, что она сама в другое место их положила и забыла об этом, — соврал наследник. Ему не хотелось говорить правду и, так или иначе, очернять Эсмахан. Кивнув, султан указал за стол. Юноша и девушка присели. Вскоре ужин подошёл к концу, и, пожелав всем доброй ночи, Эсмахан направилась в свои покои. Ей не терпелось поскорее поговорить со своей служанкой и всё выяснить.