Солнце непременно взойдёт

— Эмине, — Эсмахан нервно повернулась к главной калфе. — Где сейчас Мирай-хатун? — Она собирает свои вещи, ведь завтра утром она отправляется в лечебницу. — Не нужно её никуда отправлять. Иди за ней и скажи, что бы она немедленно шла в мои покои. — Но госпожа, шехзаде ведь… — Ты думаешь, что я это без его позволения делаю, — Эсмахан перебила калфу, резко подняв руку. — Мехмед позволил ей остаться, поэтому иди. Поклонившись, Эмине-хатун поспешила исполнить приказ. Буквально через пару минут в комнате уже была Мирай. Эсмахан жестом показала главной калфе выйти. Когда двери за ней закрылись, девушка подошла ближе к своей служанке, — Я очень надеюсь, что ты меня не обманула сегодня и действительно не причём. — Госпожа, да я бы никогда не стала лгать вам! Я правда ничего не говорила, я попала в ловушку. — Хорошо, успокойся, — Эсмахан постаралась тепло улыбнуться. — Я верю тебе. Служанка просияла, а после бросилась ей в ноги, — Молю, госпожа, не отправляйте меня в лечебницу! Я не хочу покидать вас. Султанша, не привыкшая к такому, тут же засуетилась и поспешила поднять девушку с колен, — Ну-ну, прекрати. Ты никуда не уходишь. Я уговорила Мехмеда, чтобы ты осталась, но… Тебе придётся извиниться перед Нурбахар. Мирай удивлено посмотрела на Эсмахан, — Но госпожа… Вы же сказали, что верите мне. — Я то верю, — юная султанша легонько улыбнулась. — Но боюсь, что шехзаде не верит. Потому, чтобы ты смогла остаться, он требует, чтобы ты извинилась. Хатун поджала губы и сокрушенно покачала головой. Но, наконец-то подняв голову и посмотрев на Эсмахан, она твёрдо кивнула, — Хорошо, если это позволит мне остаться рядом с вами, я извинюсь! — Мирай, — султанша подошла ближе к служанке, сжав её плечи. — Я тебе обещаю, Эсен, Хасибе, Чичек, они сами извинятся перед тобой. Этим они нанесли оскорбление моей служанке, а значит, мне тоже. Наложница преданно смотрела на госпожу, счастливо улыбаясь и быстро кивая ей. — Тогда я пойду сейчас же.

***

Мирай шла к покоям Нурбахар и уже издалека увидела Эсен. Служанка Эсмахан гордо подняла голову и подошла к бывшей подруге. — Мирай-хатун? — светловолосая удивлено изогнула бровь. — Неужели попрощаться пришла? Наложница саркастически ухмыльнулась, — И не надейся, от меня и от моей госпожи избавиться не так то просто. Я знаю, что это ты меня подставила! — Что ты здесь делаешь, зачем явилась? — Эсен-хатун пропустила её слова мимо ушей. — Скажи Нурбахар, что я пришла. Служанка новоиспеченной госпожи подошла ближе к Мирай, сверля её взглядом, — Наша госпожа, — четко начала Эсен, при этом выделяя интонацией второе слово. — Занята. С ней сейчас шехзаде, приходи завтра. Конечно, если к тому времени ты ещё будешь здесь. Хатун поняла, вот оно, идеальное время для извинений, поскольку наследник тоже это увидит. Решив, что она попросту не может упустить такой шанс, Мирай сделала вид, что собирается уйти и как только заметила, что Эсен потеряла бдительность, рванула к двери и прерывисто постучала. — Что ты… — наложница одернула руку служанки Эсмахан-султан и хотела гневно осадить её, но её перебил громкий голос шехзаде, послышавшийся за дверьми. Эсен ничего не оставалось как войти в покои. — Шехзаде, — девушка поклонилась. Служанка Эсмахан, в свою очередь, стояла у приоткрытой двери, готовая в случае чего ворваться внутрь и не позволить бывшей подруге испортить её планы. — Там пришла Мирай-хатун… — Да? Зови, — Мехмед воодушевленно перебил девушку, желая поскорее покончить совсем этим, поскольку его это немного заставляло переживать. Девушка не стала дожидаться выхода Эсен, потому, как только услышала одобрение, юркнула в открытую дверь и, проходя в центр комнаты и кидая на выходящую наложницу победный взгляд, поклонилась, — Шехзаде, госпожа, — Мирай подняла голову и, стараясь придать своему виду как можно больше раскаивающееся выражение, обратилась к фаворитке. — Нурбахар-султан, я хочу попросить у вас прощения. Я не должна была так говорить о вас, такого больше не повторится. Девушка неловко улыбнулась и кивнула. И Мирай, почему-то, почувствовала от этого некое удовлетворение. Нурбахар сейчас приходится принимать извинения за то, чего на самом деле не было, что ставит её перед самой собой в неправильное положение. Да и вряд ли она ожидала, что наложница придёт к ней извиняться, наверняка она надеялась на что-то другое. — Конечно, я не держу на тебя зла, — фаворитка снова неловко кивнула, попытавшись улыбнуться. — Благодарю госпожа, вы очень великодушны, — Мирай исподлобья смотрела на Нурбахар и всеми силами старалась не засмеяться. Ей приносило удовольствие растерянное выражение лица девушки. — Если позволите, я пойду, меня Эсмахан-султан ждёт. — Конечно, иди, — Мехмед добродушно улыбнулся, позволив наложнице уйти. Поклонившись, хатун вышла из покоев, победоносно посмотрев на Эсен, — Ну, что я тебе говорила? От меня избавиться не так то просто. — Пусть ты и осталась здесь, однако я уверена, твоей госпоже теперь не на что рассчитывать. Эта ситуация посадила семя сомнений в сердце нашего шехзаде. Мирай угрожающе двинулась в сторону бывшей подруги, — Осторожнее, Эсен-хатун, вдруг придётся ответить за свои действия. Кинув в адрес девушки ещё один гневный взгляд, служанка Эсмахан-султан поспешила уйти.

***

— Госпожа, вы звали меня? — Ондер-ага склонился в поклоне. — Звала, — Эсмахан легко улыбнулась. — Проходи. Евнух осторожно приблизился к тахте, на которой сидела султанша, — Что-то случилось? — Случилось, — девушка встала. — Сегодня вечером девушки обвинили мою самую преданную служанку. Я же могу тебе доверять? — Конечно, госпожа, я всё сохраню в секрете. — Надеюсь, что это так, — Эсмахан, на секунду, замолчала, но, собравшись с мыслями, продолжила: — Я хочу, что бы ты всё выяснил по счёт сегодняшних происшествий. Мне нужна правда. Ондер недоуменно посмотрел на султаншу — То есть вы считаете, что Чичек и Хасибе врут? — Да, именно так я и считаю, — девушка подошла к шкатулке и достала оттуда мешочек с золотыми. — И я надеюсь, что ты всегда преданно будешь служить мне. Я слышала, что Хюррем-султан считает, что верность — это самое главное. Что ж, я согласна с ней, — она протянула золото евнуху. — Мирай очень преданна мне, я верю ей, она не стала бы мне лгать. — Я вас понял, госпожа, — Ондер принял золото из рук Эсмахан и склонился в поклоне. — Служить вам я почту за честь. — Только я не хочу, что бы об этом было кому-либо известно. Эта ситуация должна остаться только в стенах гарема. — Я постараюсь сделать всё возможное, но боюсь, что Эмине-калфа уже всё рассказала Хюррем-султан. Эсмахан усмехнулась, — Что ж, ты прав, — девушка ненадолго замолчала. — Но всё же ты должен докопаться до правды. Ондер-ага поклонился и вышел из покоев, оставляя султаншу. Решив, что на сегодня хватит событий, девушка легла спать.

***

Эсмахан разбудил продолжительный стук в дверь. Сонная девушка тут же вскочила. На улице было уже светло, но по ярким лучам, попадавшим в комнату, можно было понять, что утро довольно раннее. Мирай-хатун, что до этого задремала в отведённой для неё и Асие комнате, тоже проснулась от этого стука, потому поспешила скорее отворить дверь, не заметив проснувшуюся госпожу. За дверями стоял главный евнух. — Ондер-ага, — наложница удивлено выкинула брови. — Что тебе нужно в такую рань? Приходи позже, госпожа ещё спит. — Мирай! — Эсмахан, убрав одеяло, встала с кровати. — Впусти. Служанка, вздрогнув от неожиданности, послушно поклонилась и впустила агу. — Госпожа, — евнух спешно склонился. — Я допросил Чичек и Хасибе-хатун. Они сознались. Простите, что так рано, но думаю вам лучше поговорить с ними сейчас, когда весь дворец спит. Султанша почувствовала, что последние остатки сонливости сошли на нет. Она кивнула и Ондер завёл в покои двух наложниц, которые склонили свои головы и не хотели смотреть на госпожу. Эсмахан глубоко вздохнула и уверенно подошла к одной из девушек. К Хасибе-хатун, — Посмотри на меня. Наложница боязливо подняла голову. — Говори мне правду, Хасибе. — Госпожа, я не виновата, — по щекам девушки потекли солёные слёзы. — Нас попросили… Эсен-хатун сказала нам так сделать. Эсмахан усмехнулась. Что ж, стоило этого ожидать. Только она не думала, что Нурбахар будет принимать такие действия. К счастью, дочери Шах-султан удалось всё уладить. Чичек-хатун, что до этого безучастно стояла в стороне, склонив голову, подбежала к Эсмахан, — Молю вас, госпожа, простите. Султанша отошла немного поодаль от девушек, что-то раздумывая. Наконец-то приняв какое-то решение, она повернулась к девушкам, что с нетерпением ожидали её вердикта, — Вы должны извиниться перед Мирай. Вы подвергли мою преданную служанку опасности, обвинив её в присутствии остальных наложниц! Чичек-хатун ошарашенно посмотрела на Эсмахан, но глубоко вздохнув, всё же произнесла, — Мирай, я искренне прошу у тебя прощения за это происшествие. Хасибе тоже присоединилась к извинениям подруги, — Я тоже прошу прощения, мне стыдно, что так получилось. Служанка Эсмахан усмехнулась. Она не знала насколько эти извинения были искренними. Но ей больше всего не хотелось, что бы такое повторилось вновь. Хотя вряд ли они решатся на это снова, — Отныне вы не посмеете сделать что-то против Эсмахан-султан! Ясно вам? — наложницы активно закивали головой. — Надеюсь это послужит вам уроком. Султанша кивком показала аге, что он может увести наложниц обратно в гарем. Поклонившись, все трое вышли из покоев. Через минуту евнух вновь вошёл в комнату. — Ондер-ага, ты молодец, — девушка улыбнулась. Мужчина благодарно поклонился. — Что ж, теперь у нас остаётся Эсен-хатун. А я поговорю с самой Нурбахар. Но это уже после отъезда повелителя, сейчас мы и так сильно рискуем, Хюррем-султан может обо всём узнать. — Кстати об этом, — заговорил евнух, что-то вспомнив. — Эмине ничего не рассказала госпоже. Я думал, что она первым же делом всё доложит. — А может и рассказала, — Мирай вопросительно вскинула бровь. — Нет, — Ондер отрицательно покачал головой. — Я говорил с ней вчера, после того, как ушёл от госпожи. Я спросил, не рассказывала ли она об этой ситуации Хюррем-султан. Она сказала что нет, говорит не хочет, что бы вас заподозрили в чем-то. Эсмахан удивлено посмотрела на агу. Она совершенно не ожидала, что Эмине будет беспокоиться о ней. Ей казалось, что калфа абсолютно всё докладывает хасеки.

***

Днём Михримах-султан пригласила братьев и Эсмахан на прогулку по саду. Молодым людям захотелось побеседовать без наблюдения родителей. — Ну, Баязед, Селим, рассказывайте, — Мехмед потрепал братьев по головам. — Как продвигаются ваши занятия? Я надеюсь, вы их не пропускаете? — Я нет, — рыжеволосый шехзаде гордо поднял голову. — А вот Баязед на прошлой неделе прогулял занятие по латинскому языку. Мама, правда, об этом пока не знает. — Не знает? — Мехмед искренне удивился такому раскладу. — Надо же, Селим, как ты до сих пор сдерживаешься и не рассказываешь об этом? Две юные госпожи и старший шехзаде весело рассмеялись. — Пока не рассказываю, — второй сын Хюррем-султан ни капли не смутился. — Но если он сделает что-нибудь против меня, то валиде обязательно обо всём узнает! — Шехзаде, не стоит так категорично относится к младшему брату, — Эсмахан тепло улыбнулась рыжему шехзаде. — Возможно, шехзаде Баязеду плохо даётся латинский. Если хочешь, — девушка повернулась к младшему из присутствующих братьев. — Я могу дать тебе очень хороший сборник лекций. Благодаря им и урокам шехзаде Мехмеда я почти до конца усвоила этот сложный язык. Баязед согласно закивал головой, на что Селим закатил глаза, — И что, что ему не нравится латынь? Это не даёт ему воли прогуливать занятия. — Селим, — Баязед угрожающе двинулся в сторону брата. — А ну-ка хватит, — Михримах-султан, понимая, что наследники вот вот поругаются, взяла ситуацию в свои руки. — Сейчас же идите во дворец, не хватало только ваших ссор! Наследники не стали возражать сестре и в сопровождении стражи отправились обратно, не забывая кидать друг на друга косые взгляды. Михримах покачала головой, не понимая, как два родных брата могут так ссориться. — Эсмахан, отдашь мне потом этот сборник. Я передам его Баязеду. Всё таки негоже наследнику так прогуливать занятия. Девушка кивнула, продолжая путь в глубь сада. Михримах-султан шла рядом с ней. Девушки что-то обсуждали и весело смеялись. Мехмед же на какое-то время погрузился в свои мысли. Разговоры о латинском языке невольно перенесли его в тот день, когда он дал обещание Эсмахан подтянуть её в этом занятии. Он помнил как пришёл к ней в покои, ведь до этого они долго не проводили время вместе. Наследник будто на яву почувствовал жасминовый аромат, что исходил от её кожи и волос. Он точно мог сказать, что этот аромат теперь его любимый. И нет, не потому что, его так любит Эсмахан, нет, совершенно не по этой причине. Ну… Может быть совсем чуть-чуть из-за этого. Мехмед покачал головой. Шехзаде сам не понимал почему, но он отчаянно желал видеть жену только в роли подруги, потому все эмоции, которые она ему приносила, он списывал на дружеское проявление. Возможно, он вбил себе в голову, что она может быть для него только подругой и Мехмед продолжал в это охотно верить. Из мыслей наследника вывел возмущённый крик сестры, что вместе с Эсмахан успела отойти уже на довольно далёкое расстояние. Улыбнувшись им, он быстро направился в их сторону.

***

Спустя пару дней султанская семья покинула дворец Амасьи. Эсмахан долго прощалась с матерью. Все те дни, что Шах-султан была рядом, были для девушки по настоящему умиротворенными. Рядом с ней ей не хотелось даже думать о плохом и все те события, что успели произойти за время их присутствия, особо не огорчали юную султаншу. Но вот теперь, когда Шах-султан уехала обратно в столицу, Эсмахан серьезно задумалась об этой ситуации. Она четко осознала цели, которые преследовала Нурбахар — унизить султаншу в глазах шехзаде. При этом её так же терзали слова Хюррем-султан. Девушка не знала, что со всем этим делать. Решив разобраться с проблемами поочерёдно, Эсмахан направилась в покои матери шехзаде Хасана. Позвав вместе с собой Ондера-агу и Мирай-хатун. Подходя к покоям Нурбахар, Эсмахан увидела Эсен-хатун, что удивлено смотрела на султаншу, а после, опомнившись, спешно поклонилась, — Госпожа, что-то случилось? — Предупреди Нурбахар, что я пришла. Наложница, помедлив, с осторожностью вошла в покои, а после вышла, — Прошу, она ждёт вас. Эсмахан, довольно улыбнувшись, вошла в покои. В коридоре остались Ондер-ага и две бывшие подруги, что злобно глядели друг на друга. — Эсен-хатун, — евнух обратился к девушке. — Ничего не хочешь сказать? — Нет, а что-то должна? — Ваш обман вскрылся. Эсмахан-султан знает всю правду. Наложница с опаской посмотрела на дверь, за которой скрывались две госпожи. Заметив её действия, Мирай-хатун усмехнулась, — Не бойся, госпожа не станет ничего делать. Тем более во дворце. Эсен-хатун напряглась, переживая теперь ещё и из-за этих слов.

***

Эсмахан медленно вошла, внимательно смотря на фаворитку шехзаде. Та поклонилась и тоже пристально посмотрела на султаншу. — Чем я обязана вашему приходу, госпожа? Жена Мехмеда усмехнулась, — Думаю ты и сама прекрасно понимаешь. Сглотнув, девушка неуверенно покачала головой. Заметив этот жест, Эсмахан снова усмехнулась, подходя ближе к Нурбахар, — Что ж, тогда я скажу тебе. Я знаю, что это ты подставила мою служанку. Можешь даже не отрицать, твои, как ты думаешь, преданные приятельницы мне уже обо всём поведали. — Что ж, не вижу смысла отрицать. Верно, это моя затея, — Нурбахар вздохнула, а после уверенно посмотрела в глаза Эсмахан-султан. — Но чего вы ожидали госпожа, что я буду молча наблюдать за тем, как вы пытаетесь увести у меня моего Мехмеда? Султанша раздражённо подняла руку, тем самым заставляя девушку замолчать. Словосочетание «мой Мехмед» из уст соперницы прозвучали очень болезненно для Эсмахан. Пусть эта девушка и была любима самим наследником, но ревности юной госпожи это не уменьшало, — Если ты не забыла, то я его жена. — А я его любимая! — Нурбахар резко перебила девушку. — И место это никто не займёт. — И поэтому ты так отчаянно пытаешься очернить меня в его глазах, — Эсмахан саркастически ухмыльнулась. — От чего же? Если ты так уверенна в себе? — А как же, — девушка гордо подняла голову. — Даже самой Хюррем-султан порой приходилось бороться с соперницами. Девушки в Топкапы мне рассказывали, что была даже принцесса, — тонко намекнула фаворитка. — Но всё же и она надолго не задержалась. Эсмахан улыбнулась, что на мгновение сбило Нурбахар с толку, — Да, но только есть один маленький момент — принцесса Изабелла не была законной женой нашего повелителя, ею стала Хюррем-султан. И уж если ты взялась сравнивать, то учти и этот момент. — Как бы там ни было, место моё никому не под силу занять в сердце шехзаде, — девушка твёрдо посмотрела на султаншу. — Ты противоречишь сама себе. Ты говоришь, что так уверена в себе, но твои действия говорят об обратном, — султанша выпрямилась, гордо подняв голову. — Я надеюсь ты поняла и больше не осмелишься строить мне козни. Одарив Нурбахар ещё одним оценивающим взглядом, Эсмахан направилась к выходу. Но когда султанша уже была у выхода, фаворитка воскликнула, — Госпожа! Как бы я не была уверена в себе, в сердце всегда будет жить боязнь потерять любовь возлюбленного, тем более если он шехзаде. А знаете почему? Потому, что любовь хоть и прекрасна, но порой она порождает сомнения в сердце, но только потому что это одно из её проявлений. Ничего не сказав на эту речь, Эсмахан сама открыла дверь и поспешила выйти. Именно последние слова смогли уколоть её. Пусть Нурбахар и говорила о минусе такого чудесного чувства, как любовь, но именно этим она снова доказала султанше, что любит шехзаде свою фаворитку. Ведь Эсмахан пытается завоевать любовь, а Нурбахар боится её потерять. Это значит, что любовь находится в руках фаворитки.

***

Несколько недель Эсмахан раздумывала над словами Хюррем-султан. Она не могла никак решиться отправить к Мехмеду наложницу. Как только она собиралась это сделать, сообщить калфе, так сразу же возвращалась обратно, ничего не предприняв. Но всё же она решилась. Она попросила позвать Эмине, и вот уже вскоре главная калфа была в покоях. — Эмине, — Эсмахан запнулась, но, постаравшись взять себя в руки, глубоко вздохнула, понимая, что обратного пути быть не должно. — Я хочу, что бы ты сегодня подготовила праздник для нашего шехзаде. — Праздник? — калфа удивлено посмотрела на госпожу. — А по какому случаю? — Скоро поход, думаю, ему нужно расслабиться перед отъездом. — Ну да, вы правы, — Эмине кивнула. — А какие-то пожелания есть? Что-то конкретное? — Как обычно бывает на всех праздниках: сладости, музыка, танцы. Выбери… — девушка снова запнулась. — Выбери несколько наложниц, пусть этим вечером они танцуют для шехзаде. Калфа в миг поменялась в лице, — Наложницы? А вы… То есть, — Эмине не могла подобрать слов. — Вы хотите что бы шехзаде выбрал кого-то из них? — Если захочет, — Эсмахан натянуто улыбнулась. — Выберет. — Хорошо… — И да, как только выберешь подходящих девушек, приведи их ко мне. Растерянно поклонившись, калфа вышла из покоев.

***

Через какое-то время в покоях султанши стояли пять девушек. Одна краше другой. Они боязливо смотрели на госпожу исподлобья, и тут же прятали взгляд назад. Эсмахан внимательно осматривала каждую, отмечая, что девушки действительно красивы и абсолютно любая могла понравиться наследнику. От этого ей захотелось резко всё отменить, чтобы глаза Мехмеда не увидели этих красавиц, но султанша понимала — поздно отступать. — Эмине-калфа уже рассказала вам, для чего вас выбрали? Наложницы кивнули, увереннее смотря на госпожу. — Отлично, что ж, можете идти, готовьтесь к вечеру.

***

К вечеру всё было готово. Повара приготовили самые вкусные сладости. Музыканты играли мелодию для танца девушек, а сами девушки в последний раз репетировали в красивых разноцветных костюмах. Эсмахан металась между двумя огнями: с одной стороны ей совершенно не хотелось идти и проверять готовность наложниц к выступлению, но с другой стороны она не могла удержать себя от того, чтобы не посмотреть на них. Но для чего, чтобы ещё больше расстроить себя? Но всё же желание взглянуть на девушек пересилило и она отправилась в музыкальную комнату, где репетировали наложницы. Они уже завершали танец, когда Эсмахан вошла в покои. Счастливо улыбавшиеся девушки поклонились. — Госпожа, да благословит вас Аллах! — одна из наложниц ещё раз поклонилась. — Вы нам дали такую возможность. Эсмахан натянуто улыбнулась на её слова, пытаясь заглушить этой улыбкой боль. Боль от осознания, что эту ночь Мехмед, вероятнее всего, проведёт с наложницей. Не с ней. Она уже почти год является его женой, а он всё никак не одарит её своим снисхождением. От этой мысли ей стало так обидно, что в её голове моментально сама собой зародилась одна идея. До конца этого не осознавая, Эсмахан всё же подозвала к себе калфу, — Эмине, почему бы девушкам не прикрыть свои лица? Мне кажется, это было бы лучше, так как тогда весь упор будет на их танец, а не только на красоту. — Если вам кажется, что так будет лучше, то, почему бы нет. — Отлично, тогда перед тем как идти, пусть прикроют свои лица платком. Эсмахан, на удивление, вышла из комнаты довольно в приподнятом настроении. Она что-то придумала. И, как ни странно, была твёрдо уверена в своих намерениях. Эмине-хатун покачала головой, отправляя другую калфу за платками, подходящими под наряды наложниц.

***

— Шехзаде, — Эмине поклонилась. За ней несколько служанок вошли в покои, неся в своих руках подносы со сладостями. — Эсмахан-султан подготовила для вас праздник. Если вы не возражаете, то несколько девушек из гарема скрасят ваш вечер танцем. Наследник удивлено взирал на калфу. Он не ослышался? Эсмахан приказала подготовить этот праздник для него? Да ещё и с танцами наложниц? Но он решил не отвергать старания жены и кивнул, тем самым позволяя наложницам войти в покои. В центр грациозной походкой прошли пять девушек, чьи лица были прикрыты вуалью. Музыканты устроились у стены и полилась музыка. Тела наложниц закачались в такт ей. Каждая пыталась привлечь внимание шехзаде, рисуя своими движениями самые красивые узоры, но, кажется, Мехмед особо не замечал этого. Он был погружён в свои мысли.

***

В гареме тоже была довольно веселая обстановка. Девушки смеялись, ели сладости. Туда тоже были приглашены музыканты, потому некоторые из наложниц танцевали. Но, конечно, не так, как девушки, что сейчас находились в покоях наследника. В общий дворик пришла мрачная Нурбахар. Она совершенно не понимала чего добивается Эсмахан. Если она любит Мехмеда, для чего нужен этот праздник? — Айше, — фаворитка присела к одной из наложниц. — Ты не знаешь, кто сейчас в покоях Мехмеда. — Точно не знаю. Но если я не ошибаюсь, выбрали пятерых. Нурбахар поморщила нос, недовольно отправив в рот лукум.

***

Эмине-калфа вышла из покоев наследника, устало протирая глаза. Но, услышав шаги за спиной, она обернулась и увидела Мирай-хатун, рядом с которой шла неизвестная девушка в синем танцевальном костюме. Лицо её тоже было покрыто вуалью. Девушка казалась калфе подозрительно знакомой, но она не могла толком разглядеть её, так как та склонила голову. — Эмине-хатун, — Мирай поклонилась. — Эту девушку отправила Эсмахан-султан. — Что? — калфа нахмурилась. — А почему так поздно, там уже всё началось. Служанка пожала плечами, почему-то при этом улыбаясь. Ничего не понимающая Эмине уже хотела было что-то сказать, но все слова так и остались не произнесёнными, так как незнакомка подняла голову. И тогда калфа поняла кого она ей напоминала. Девушка, поняв, что её рассекретили, подмигнула и прошла в покои, оставляя за спиной счастливо улыбающуюся Мирай и крайне довольную калфу.

***

Наложницы станцевали уже большую часть своего танца, когда их сбила с толку незнакомка, что плавно выплыла из-за их спин в центр комнаты. Её появление не осталось незамеченным и для наследника. Девушка сразу привлекла его внимание. Было ясно, что с остальными наложницами она не репетировала, так как её движения очень отличались. Но девушка умело импровизировала, что так же привлекало к ней внимание. Однако Мехмеда заинтересовало не это, он понимал, что она очень кого-то ему напоминает. И когда она ловко подошла к нему ближе, шехзаде понял. Эсмахан. Незаинтересованный до этого наследник теперь с интересом наблюдал за действиями своей жены. Заметив, что у неё удалось завладеть его вниманием, султанша стала танцевать увереннее, оттеняя наложниц. Мехмед следил за каждым её движением, утопая в них. Она же, в свою очередь, ловила каждый его взгляд, чувствуя в этот момент триумф. Эсмахан позволила себе полностью проникнуться музыкой. Её танец можно было сравнить с интереснейшей книгой: ты с упоением наблюдаешь за каждым моментом, и, с одной стороны, хочется поскорее дойти до финала, но всё действие было таким захватывающим, что, с другой стороны, не хотелось, что бы это всё заканчивалось. Фигура Эсмахан была очень красивой. Мехмед задавался вопросом, почему же он раньше этого не замечал? Но вот музыка стала затихать. Исполнив последние элементы, девушки присели на пол. Послав игривый взгляд наследнику, султанша тоже присела, решив до конца довести свою задумку. Усмехнувшись, Мехмед не раздумывая ни секунды, легко кинул платок к ногам жены, принимая её игру. Увидев упавшую фиолетовую ткань, Эсмахан подняла довольные глаза на супруга, встречаясь с ним взглядом. Наследник, на секунду отвлекшись от гляделок, кивнул головой в сторону двери. Эмине, что уже успела зайти в покои, поклонилась и тут же поспешила вывести всех, что бы поскорее оставить супругов наедине. И вот когда дверь закрылась, Эсмахан встала, выпрямляясь и глядя прямо в глаза наследника. Мехмед тут же подошёл к ней почти в плотную. Он осторожно поднял руку, нежно касаясь её лица через ткань. Он потянул вуаль и та упала на пол, открывая взору шехзаде красивое лицо жены. — Что за самодеятельность, Эсмахан? — это должно было прозвучать как укор, однако голос Мехмеда совершенно точно не выражал этого. Вместо ответа девушка сильнее приблизилась к юноше, оставляя между их губами совсем немного расстояния. — Терпение — хорошее качество, но вот оно имеет свойство заканчиваться, — прошептала она, обжигая его губы. Мехмед в ту же секунду сократил то ничтожное расстояние. Эсмахан охотно ответила на его сладостный поцелуй, осознавая, что теряет равновесие от нахлынувших чувств. Что бы не упасть, девушка взяла его руки в свои, но понимая, что и это не помогает, обняла его за шею. Низ живота султанши опалило жаром. Ей не верилось, что это происходит с ней. Она так долго ждала этого, потому всё это напоминало волшебный сон. Но на счастье юной госпожи это всё было реальностью. Мехмед подхватил лёгкое тело жены и понёс её на руках к кровати. Этой ночью Эсмахан чувствовала себя самой счастливой девушкой на всём белом свете.