Солнце непременно взойдёт

Утренняя заря опустилась на Стамбул. Дворец на ипподроме озарился солнечным светом, который своими лучами пробирался в окна замка. Комната Эсмахан-султан как раз находилась с той стороны, где вставало солнце, потому в покоях висели плотные шторы, что не позволяли ярким лучам пробраться в спальню и потревожить сон господ. Однако этой ночью их задвинули не так хорошо, отчего между висящими тканями образовалась маленькая зазоринка. Лучик, по мере того, как восходило солнце, медленно поднимался по комнате. Эсмахан поморщилась, поскольку яркий свет попал на её лицо. Похоже, что он не собирался отставать и девушке пришлось открыть карие глаза. Оглядев комнату и пытаясь понять где находится, она сразу вспомнила события вчерашнего дня. На лице султанши расцвела улыбка. Вчера вернулся Мехмед и она, наконец-то, взяла на руки своего долгожданного ребенка. Она подняла глаза и заметила умиротворенное лицо Мехмеда. Эсмахан вспомнила, что вчера они уснули вместе, так как наследник никак не мог налюбоваться дочерью и не хотел отходить от неё ни на секунду. Маленькая султанша спала в колыбельке возле кровати родителей. Удивительно, но за эту ночь она ни разу не проснулась. Девушка встала и подошла к кровати дочери. Девочка, будто почувствовав присутствие матери, распахнула свои маленькие глазки. Эсмахан улыбнулась малютке и наклонилась к кроватке, беря дочь на руки. Малышка за ночь явно проголодалась, потому девушка села на тахту и принялась кормить дочь. Когда маленькая султанша была сыта, Эсмахан осторожно взяла девочку на руки и стала наблюдать за ней. Вчера она не могла толком налюбоваться дочерью, поскольку после родов она практически сразу уснула, а когда проснулась, через какое-то время приехал Мехмед и от этого эмоции девушки возросли в несколько раз, отчего она также не успела уделить должного внимания дочери. И сейчас наблюдая за девочкой, Эсмахан пыталась понять, на кого же девочка похожа. Рыжие волосы и голубые глаза, очевидно, достались юной султанше от её величественной бабушки Хюррем-султан. Однако нижняя часть лица, пусть и скрывающаяся за детскими щеками, напоминала Шах-султан. Эсмахан усмехнулась данному наблюдению. Какая ирония. Две султанши, враждующие между собой, соединились во внешности их общей внучки. Девушка склонилась и поцеловала дочку в маленький лобик. Занятая любованием, Эсмахан не заметила, что Мехмед тоже проснулся. Юноша сел рядом, с широкой улыбкой глядя на жену и дочку. Он протянул руки и султанша осторожно переложила девочку на руки её отца. Шехзаде будто надышаться не мог на дочь. С момента приезда юноша отпускал с рук девочку только во время сна. И сейчас, пробудившись, вновь держал юную госпожу на руках. Эсмахан с умилительной улыбкой наблюдала за этой картиной. Сердце будто жгло огнём от счастья. В дверь внезапно постучали и она, всё так же улыбаясь, обернулась и взмахнула рукой, давая знак служанке. Та, легонько поклонившись, открыла дверь. В опочивальню вошла Хатидже-султан. Эсмахан невольно напряглась. Женщина, добродушно улыбаясь, медленно прошла к тахте, на которой сидел Мехмед. Шехзаде поднял голову и кивнул тёте, будто поприветствовав ту. Султанша села рядом с наследником, — Поздравляю, Мехмед, у тебя чудесная дочка. Наследник улыбнулся, вновь посмотрев на Хатидже-султан, — Благодарю, госпожа, что вы позаботились об Эсмахан и нашей дочери, пока меня не было в столице. Женщина положила руку на плечо племянника и, легонько сжав его, встала с тахты, — Вы уже выбрали имя для маленькой госпожи? — Нет, я хочу, чтобы это сделал отец. Хатидже понимающе кивнула, — Что ж, в таком случае, распоряжусь, чтобы всё было готово к приезду падишаха. Думаю, нужно подождать пару дней, прежде чем перевозить малышку в Топкапы. Когда за женщиной закрылась дверь, Эсмахан перевела взгляд на Мехмеда. Тот, поймав её вопросительный взгляд, пожал плечами, будто говоря, что Хатидже-султан права и снова перевёл всё своё внимание на дочь. Девушка кивнула самой себе и вышла из комнаты на пару минут, оставив мужа и дочь со служанками, дабы привести себя в порядок.

***

На Стамбул опустился вечер. Небо озарилось яркими красками, доставляя жителям столицы настоящее удовольствие. В числе таких людей была и Эсмахан-султан, которая со слабой улыбкой на губах наблюдала за плывущими облаками. В столицу совсем недавно вернулся султан Сулейман в сопровождении своих сыновей, сестры и пашей. Комната девушки находилась рядом с балконом, потому, вместо того, чтобы помогать матери обустраиваться, Эсмахан решила насладиться вечерним Стамбулом. Юная султанша по прежнему не знала как вести себя в сложившейся ситуации. Ей было очень больно от того, что Шах-султан поступает подобным образом. Девушка совершенно не видела логики в поступках матери. За спиной она услышала шаги. За годы жизни в Конье она выучила — они принадлежали Шах-султан. У Эсмахан не было никакого желания оборачиваться и приветствовать женщину. Девушка уже не отрицала — она действительно обижена на мать. Обняв себя за плечи, младшая госпожа всё также продолжала смотреть на закат, но взгляд теперь был крайне напряжённым. Казалось, скажи что-то лишнее и в них воспламенится настоящий огонь. — Дорогая, — Шах осторожно положила руку на плечо дочери и встала рядом с ней. — Я понимаю, ты наверняка обижаешься на меня, но послушай… Эсмахан резко повернулась к матери, пристально глядя в её глаза. Женщина невольно замолчала. Девушка, не сказав совершенно ничего, отвела взгляд и направилась к выходу. Слушать нелепые оправдания у неё не было ровно никакого желания.

***

В отведенных для Эсмахан покоях собрались все члены династии. Султан Сулейман держал на руках маленькую внучку, читая молитву. Первым в ряду стоял шехзаде Мехмед, а после Эсмахан-султан. Новоиспеченные родители с умилением смотрели на свою дочь. Рядом с девушкой стояла Шах-султан и Лютфи-паша, которые тоже не могли оторвать глаз от своей внучки. Рядом с ними стояла Хатидже-султан, на лице которой сияла искренняя улыбка. Дальше стояли дети Хюррем-султан, которым уже не терпелось посмотреть на племянницу поближе. Но, конечно, все, не считая Хатидже-султан, понимали, что для полноты картины не хватает Хюррем-султан. Даже Шах-султан не хотя, но признавала это. — Твоё имя Хюмашах, твоё имя Хюмашах, твоё имя Хюмашах, — падишах, закончив читать молитву, огласил имя новорождённой внучки.

***

В Топкапы, тем временем, у Нурбахар-султан был настоящий праздник. Она так сильно обрадовалась этой новости, что самолично отдала приказ Сюмбюлю-аге раздать сладости в гареме. Тот поворчал немного, однако приказ выполнил, так как повод был действительно стоящий. — О Аллах, Эсен, — Нурбахар сидела в покоях и с довольным выражением поедала сладости. — Как я рада, что у неё родилась девочка, ты просто не представляешь! — Вот пусть теперь ей и занимается, — Эсен сидела рядом с подругой и тоже радостно улыбалась. — И пусть не рассчитывает на что-то большее, это для неё, так сказать, утешение. Фаворитка шехзаде счастливо рассмеялась, — Теперь Мехмед снова будет только моим. Я его любимая, я мать его единственного наследника! Всё снова станет на свои места. Хотя, ничего даже и не менялось, подумаешь, удалось ей один раз забеременеть. Первый и последний!

***

Через несколько дней Эсмахан с дочерью вернулась в Топкапы. За время, что девушка провела во дворце на ипподроме, Хатидже-султан успели выдать замуж за Хюсрева-пашу. На самом торжестве Эсмахан не присутствовала, поскольку была ещё слаба, но она видела султаншу, что в подавленном настроении приехала после празднества. В этот момент юная госпожа искренне жалела тётю. Первым же делом после возвращения во дворец к Эсмахан наведалась Михримах. Девушка видела, что дочь султана была грустна, хотя и пыталась скрыть это за улыбкой, но глаза выдавали её. — Михримах, Хюррем-султан ничего не писала? — султанша, конечно, сразу догадалась в чём причина такого настроения девушки. — Нет, — ответила Михримах, не отрывая взгляда от племянницы, которую держала на руках. — Но я планирую попросить отца отпустить меня и Джихангира к ней. Ему тяжелее всех нас. — Думаешь, повелитель вас отпустит? — Ты же знаешь как он любит меня и Джихангира. Я постараюсь уговорить его, — Михримах переложила Хюмашах в руки её матери. — Вот как раз сейчас к нему пойду. Девушка встала с тахты. — Если удастся, передавай ей от меня и Хюмашах наше почтение. — Конечно, — Михримах улыбнулась им и вышла из покоев.

***

Как и предполагала девушка — повелитель отпустил её и шехзаде Джихангира, однако под строжайшим наблюдением Бали-бея, что было Михримах наоборот на руку. Её детская влюбленность в мужчину никуда не делась. Но приехала госпожа от матери в подавленном состоянии. Как только Михримах-султан переступила порог своих покоев, она обессиленно упала на тахту, а плечи её затряслись в глухих рыданиях. Ей нужно выйти замуж за Рустема-пашу. Это конец. Раздался стук в дверь. Девушка приподнялась на локтях и измученно кивнула своей служанке. Та склонилась и вышла посмотреть, кто же решил навестить дочь султана. — Госпожа, там Эсмахан-султан пришла. Михримах выпрямилась и кивнула. В покои зашла обеспокоенная дочь Шах-султан. Заметив на щеках кузины слёзы, она мигом очутилась рядом с ней, — Дорогая, что случилось? Златовласая султанша шмыгнула носом и, смахнув с щёк остатки слёз, проговорила, — Матушка хочет выдать меня замуж. Голос девушки дрогнул и она вновь заплакала. Эсмахан нахмурилась, — Раз ты так сильно расстроена, значит, это не Бали-бей? Михримах отрицательно покачала головой, — Нет, это… Это Рустем. — Хюррем-султан не может так поступить! — темноволосая госпожа ошарашенно посмотрела на подругу. — Как это Рустем? Султанша всхлипнула, — Я и сама не думала, что мама может так со мной поступить! Она ещё в детстве обещала выдать замуж за любимого, но она не сдержала своего слова! — Послушай, — Эсмахан ласково притронулась и легонько погладила спину Михримах. — Без твоего согласия этой свадьбы не будет. Ты же знаешь как сильно любит тебя повелитель, единственная его дочь обязательно должна быть счастлива. Михримах-султан всхлипнула, — Я боюсь, что мама может уговорить отца. — Значит ты должна противостоять этому! Я думаю ты единственная женщина в мире, кто имеет на повелителя ровно такое же влияние, как и Хюррем-султан. Если даже ещё не больше. Михримах посмотрела на подругу грустными глазами, — Я боюсь это сделать, я никогда раньше не перечила маме. — Значит, самое время сделать это впервые, — девушка невинно улыбнулась, будто это не она подстерегает светловолосую на вероятную ссору с матерью. — Если ты, конечно, не хочешь замуж за Рустема-пашу. — Не хочу! — Михримах быстро вытерла солёные дорожки со своих щёк. — Ты права. Пора повзрослеть и самой отвечать за себя. Даже если мне не удастся выйти за Бали-бея, замуж за Рустема я не собираюсь в любом случае! Я сама решу кто будет моим спутником по жизни! — Вот и славно, — Эсмахан улыбнулась, сжимая ладонь кузины в своей. — Ладно, мне пора идти, как узнала, что ты приехала, сразу примчалась, но думаю Хюмашах уже проснулась.

***

И в самом деле, когда темноволосая госпожа вошла в свои покои, Мирай аккуратно покачивала девочку на руках. Заметив приход султанши, служанка поклонилась и передала юную госпожу в руки её матери. Эсмахан села и стала кормить уже плачущую дочь. Эсмахан с улыбкой покачивала Хюмашах, когда в дверь кто-то постучал, — Входите! В покои уверенной походкой вошёл шехзаде Мехмед. Девушка хотела встать, чтобы поприветствовать наследника, но он жестом руки показал, что это ни к чему. Подойдя ближе, юноша сел рядом с женой и дочерью. — Ну как вы тут? — Неплохо, — девушка улыбнулась уголками губ. — Хюмашах не даёт мне скучать. Шехзаде осторожно взял дочь из рук её матери. Девочка своей маленькой ручкой схватила палец отца. На лице Мехмеда расцвела улыбка, — Моя доченька. Он осторожно поцеловал юную госпожу в лоб. — Ты слышала? — Мехмед, аккуратно покачивая дочь, посмотрел на девушку. — Айяз-паша болен говорят. — Чем это? Неужели чума? — Эсмахан вспомнила последние слухи. — Она самая, — шехзаде грустно кивнул. — Будьте аккуратнее, если даже великий визирь заразился этим недугом, кто знает, что можно ожидать. Девушка кивнула, а потом вдруг её посетила мысль, от которой ей стало жутко, — А если с пашой что-то случится, кто после него станет великим визирем? — Вероятнее всего, что твой отец. Юноша неловко улыбнулся и перевёл взгляд на дочь. Эсмахан тяжело сглотнула. Неужели её подозрения не напрасны? Что если и в самом деле к болезни паши приложили руку её родители. — Мехмед, когда мы поедем в Амасью? — Неужели хочешь вернуться? Я думал тебе здесь удобнее. Рядом твои родные. — Сама удивлена, но поняла, что соскучилась по Амасье, — девушка попыталась искренне улыбнуться. Проведя в Топкапы почти целый год, госпожа только сейчас поняла насколько сильно устала от интриг. Она знала, что огородиться от них не получится, уж точно не сейчас, когда её мужем является второй из шехзаде. Но Эсмахан тяготило, что частью всех этих изощрённых игр стали её родители, не пренебрегающие ничем для достижения своих целей. Она понимала, но одновременно очень боялась того, что в будущем ей, вероятно, тоже придётся вступить на эту дорогу. Но сейчас девушка хотела быть как можно дальше от интриг и только в Амасье могло осуществиться её желание. Там не было той тяготы, что была в Топкапы. В этой отдалённой провинции ей было легче. Гораздо легче. — Поедем, обязательно, — Мехмед переложил Хюмашах в руки Эсмахан. — Но не сейчас, стоит переждать обострение чумы. Девушка понимающе кивнула. А юноша, последний раз погладив щёку дочери, удалился из покоев. Эсмахан тяжело вздохнула.

***

От ужасной эпидемии чумы был один плюс — Хюррем-султан вернулась в Топкапы. Но и большой минус — Айяз-паша покинул мир, а на его место встал Лютфи-паша. Эсмахан ещё ни разу не разговаривала об этом с родителями, поскольку в последнее время вовсе не видела их. Да и Шах-султан, будто чувствуя обиду и разочарование дочери, не пыталась наладить контакта, желая дать ей время. Хасеки-султан конечно проведала свою внучку и тысячу раз умилилась тому, что девочка своими волосами и глазами пошла в неё. Кажется, для госпожи это тоже стало чем-то вроде отдушины среди всех интриг, потому она частенько стала заглядывать к Хюмашах. Смотря на свою свекровь, что с яркой улыбкой держала на руках свою внучку, Эсмахан невольно восхищалась этой женщиной: сколько невзгод падало на её плечи, она живёт в постоянном настороженном режиме, но ничто это не смогло её сломить и Хюррем-султан продолжала бороться за будущее своих детей. Эсмахан не знала, получится ли у неё так же, поскольку даже год проведённый среди интриг сильно давил на девушку. Михримах же твёрдо вознамерилась не давать согласия на брак с Рустемом. Хюррем-султан была явно поражена таким поведением дочери, но попыток переубедить её не оставила, из-за чего дочь султана тоже стала частой гостьей в покоях Эсмахан-султан, которой она слёзно причитала о своей судьбе. Но при всём при этом Михримах-султан продолжала писать влюбленные письма Бали-бею, а с недавних пор и вовсе отправила одного агу следить за ним. Это, конечно, Эсмахан не очень одобряла, но отчаявшейся дочери падишаха это было неважно. Но самым важным для девушки было то, что самый желанный гость в её покоях был одновременно самым редким. Мехмед лишь перед сном заглядывал в покои жены, а иногда и вовсе просил принести Хюмашах одну в его покои. Эсмахан понимала, что что-то случилось, но почему-то в этот раз шехзаде не спешил делиться своими переживаниями, потому одним вечером девушка не выдержала и спросила сама, — Мехмед, что происходит? Что случилось? Юноша поджал губы, будто думая — говорить или всё же промолчать. — Ты не слышала про Мустафу? — кажется шехзаде всё же выбрал первый вариант. Эсмахан-султан нахмурила лоб, вспоминая не слышала ли она какие-то важные новости о Мустафе. В голове девушки всплыл недавний разговор с Мирай-хатун. Точнее, она тогда говорила что-то своей госпоже, что была слишком занята капризнячающей дочерью, потому в слова служанки особо не вслушивалась. Но Эсмахан вспомнила мелькнувшее имя старшего шехзаде, что именно он сделал она вспомнить не могла. А после этого у неё совершенно вылетело из головы. — Кажется что-то слышала, но я, честно говоря, особо не вникала в это. — Он вывел в море собственные галеры. Без позволения отца. — Что? — девушка в ужасе посмотрела на наследника. — Как он посмел пойти на такое? — Почему ты так реагируешь? — шехзаде недовольно глядел на неё в ответ. — Я знаю Мустафу, наверняка для такого решения у него были веские причины. — Какая разница? — Эсмахан с трудом сдержала смешок. — Без позволения султана даже рыбам запрещено плавать в море, не говоря уже о галерах шехзаде! Мехмед поджал губы. Юноша, очевидно, хотел сказать что-то далеко не дружелюбное, но отчего-то молчал, лишь уперев взгляд на противоположную стену и даже не смотря в сторону Эсмахан. Девушка не понимала почему её слова вызывали у наследника настолько бурную реакцию. Она не считала, что сказала что-то из ряда вон выходящее. — Мехмед… Юноша резко встал, всё также упрямо глядя в стену перед собой, — Я пойду, пожалуй, доброй ночи. И не успела Эсмахан опомниться от холодного тона наследника, как его и след простыл. Похоже она и в самом деле обидела его и недооценила братскую любовь.

***

Следующие две недели Мехмед ни разу не заглядывал к Эсмахан, а Хюмашах каждый вечер уносили к отцу и приносили к матери лишь тогда, когда весь гарем погружался в сон. Девушка пыталась несколько раз сама зайти в покои шехзаде вместе с дочерью, однако стражники не позволяли ей этого сделать. А однажды перед носом госпожи в покои наследника вошла Нурбахар с сыном на руках, не забыв гордо задрать голову. После этого Эсмахан опустила руки и служанки сами относили девочку. Единственной отдушиной для госпожи стало то, что Михримах часто заглядывала к ней. Она по прежнему не желала становиться женой Рустема, однако Хюррем-султан упорно стояла на своём, потому златоволосой дочери султана было очень тяжело противостоять такому давлению. — Ты знаешь, мама мне предложила один вариант, — Михримах вновь сидела в покоях кузины. — Завтра, когда отец вернётся из Бурсы, матушка хочет откровенно поговорить с Бали-беем о чувствах ко мне. Я буду стоять в соседней комнате и всё слышать. Потом уже буду принимать окончательное решение. — Подожди, повелитель уехал в Бурсу? — Эсмахан опешила. Как она вообще могла такое пропустить. — Ну да, сегодня утром. Я думала Мехмед сказал тебе, что они уезжают. Мустафа тоже приглашен, отец хочет поохотиться с сыновьями, но думаю всем и так ясно, что будет разговор о галерах, которые Мустафа вывел без ведома. Эсмахан поджала губы. Ей стало до жути обидно. Кажется она своими словами в адрес старшего шехзаде совершенно испортила отношения с мужем. — Ясно, — темноволосая госпожа попыталась улыбнуться и перевести тему на саму Михримах. — Лучше скажи мне, что ты собираешься делать в случае, если получишь от Бали-бея отказ? — Я не знаю, — султанша тяжело вздохнула и уронила голову на ладони, забывая и о диадеме, и о причёске. — Может и Рустем-паша неплохой вариант, но я не хочу за него замуж. Я всю жизнь мечтала выйти замуж по любви, потому и надеюсь, что Бали-бей чувствует то же самое, что и я к нему. Эсмахан погладила опечаленную подругу по плечу, — Только пожалуйста, не принимай завтра поспешных выводов, чтобы ты не услышала. Султанша понимала, что вероятность взаимных чувств Михримах очень мала, ведь действия Бали-бея буквально кричали об этом, только влюблённая госпожа отказывалась принимать истину. Потому Эсмахан боялась, что услышав отказ мужчины, Михримах может наделать много глупостей, а после сильно пожалеть. — Хорошо, я постараюсь, — юная госпожа выпрямилась и принялась поправлять взлохмаченные локоны, а после натянуто улыбнулась. — Но я верю, что Бали-бей по-настоящему любит меня. Ладно, мне пора идти, матушка просила к ней зайти. Когда за Михримах закрылась дверь, Эсмахан подозвала к себе Мирай-хатун, что всё это время сидела рядом со спящей Хюмашах-султан в отдельной комнате. — Завтра оставишь Хюмашах с Асие-хатун. Тебе нужно как-то аккуратно последить за комнатой Михримах и как она вернётся туда незамедлительно мне сообщи. Боюсь она глупостей может наделать. — Как прикажете, госпожа моя, — Мирай-хатун легонько поклонилась. — Извините за мою наглость, но может мне стоит побольше узнать об отъезде шехзаде с падишахом? Я сегодня в гареме не была, ничего не знала, простите за это. — Ты не виновата, Мирай, — девушка улыбнулась, успокаивая служанку. — Хюмашах сегодня особенно раскапризничалась, поэтому всё мимо нас прошло. Меня другое расстраивает: Мехмед настолько на меня обижен, что даже не сообщил о своём отъезде! — Я уверена, шехзаде остынет, нужно лишь время, госпожа. Эсмахан тяжело вздохнула, — Но ведь и я ничего такого не сказала, лишь правду о шехзаде Мустафе. — Все знают как шехзаде Мехмед привязан к шехзаде Мустафе, подождите немного, наш шехзаде скоро всё поймет — связь эту им пронести не удастся, они два главных наследника на трон, порой даже родные братья схлестываются в борьбе за власть. Разговор Эсмахан и Мирай-хатун прервал стук в дверь. Девушки переглянулись, после чего султанша громко произнесла, — Войдите! В покои семенящей походкой вошёл Сюмбюль-ага, — Госпожа, вас желает видеть Хюррем-султан. — Одну? — Да, госпожа сказала, что придёт к внучке позже. Девушка нахмурилась, но всё же встала с тахты, — Ну что же, раз госпожа желает.

***

— Проходи, Эсмахан, — хасеки-султан ярко улыбнулась. — Как твои дела, как Хюмашах? Девушка поклонилась и села на тахту подле султанши, — Благодарю, госпожа, у меня всё хорошо. Хюмашах в последние дни капризничает, но лекарша говорит, что повода для беспокойства нет. — Извини, но мне сейчас придётся испортить тебе настроение, — улыбка женщины померкла и она устремила глаза в сторону невестки. — Я подумала, что просто не смею такое скрывать от тебя. Эсмахан сильно напряглась после этих слов. Тысячу мыслей в тот же миг пронеслись в её голове. Каждая хуже другой. — Не буду тебя мучать, — Хюррем-султан сделала глубокий вдох, прежде чем продолжить. — Я узнала, что у твоего отца имеется тайная связь с женщиной по имени Ахсен-хатун. Она служанка твоей матери. Юная султанша ошарашенно посмотрела на рыжеволосую женщину. Её слова попросту не укладывались в голове. Она знала, что отношения её родителей далеки от идеала, но такую низость никогда себе не позволили бы ни Шах-султан, ни Лютфи-паша. — Госпожа, вы уверены? Папа бы никогда… — Я понимаю, что тебе сложно в это поверить, — Хюррем-султан резко прервала невестку. — Но эта информация подтверждённая, иначе бы я не стала говорить тебе это. Дыхание девушки участилось. В этот миг она вновь почувствовала себя маленькой девочкой, которой по случайности довелось узнать, что её родители никогда не любили друг друга. Тогда маленькая Эсмахан-султан прорыдала весь вечер, ведь в её детской голове, вдохновленной рассказами няни о большой и светлой любви, была непоколебимая установка — люди женятся только тогда, когда до дрожи любят друг друга. Конечно, когда Эсмахан стала старше, она и сама прекрасно поняла, что в детстве она очень сильно ошибалась. Брак по любви, особенно для госпожи, — это большая редкость. И потому она приняла нелюбовь родителей друг к другу. Но в их отношениях было другое — уважение. Они ценили слово «брак», а потому ни один из них никогда даже не давал мысли усомниться в верности. И сейчас это всё рушилось на глазах Эсмахан. Всё то, что она называла родительскими взаимоотношениями, то, во что верила, беспощадно ломалось. Девушка понимала одно — ей незамедлительно нужно ехать во дворец на ипподроме, который после свадьбы Хатидже-султан отошёл её родителям. — Госпожа, простите, — на ватных ногах Эсмахан встала и поклонилась. — Я пойду, мне нужно осмыслить то, что вы сказали. — Иди, конечно, я понимаю. Эсмахан ещё раз неуклюже поклонилась и поспешила к выходу, из-за чего не заметила красноречивых переглядок хасеки-султан с верным агой.

***

Самая обычная карета мчалась по дороге от Топкапы до дворца на ипподроме. Эсмахан не стала ждать, когда подготовят специальную. Она понимала, что это опасно, но времени и терпения на ожидание ей не хватало. По пути девушка сумела немного успокоиться и начать мыслить рационально. Она не может сразу с порога начать в чём бы то ни было обвинять отца. Для начала стоило всё осторожно разузнать. На входе во дворец султанша столкнулась с Мерджаном-агой. — Госпожа, я доложу о вашем приходе Шах-султан. — Не стоит, что же, я теперь без этого не могу к собственной матери наведаться? — и, слащаво улыбнувшись, девушка поднялась по лестнице и прошла к двери, что вела в большую залу. Конечно Шах-султан не ожидала увидеть дочь, поскольку после наречения Хюмашах они толком и не виделись. — Эсмахан, вот это сюрприз, — женщина, раскинув руки в стороны, подошла к девушке и обняла её. — Ты одна? Почему Хюмашах не привезла? — Так а почему же сами к внучке не приезжаете? Приезжали лишь однажды. Меня тогда даже не было в покоях. — Дорогая, — женщина переместила руку на плечо дочери и слегка сжала его. — Я думала ты обижаешься на меня и не хотела давить. Эсмахан закатила глаза и усмехнулась, — Не могу сказать, что обижаюсь, но вы действуете крайне противоречиво, мама. Однажды такое пособничество Хатидже-султан выйдет вам боком. — Эсмахан, — голос Шах-султан стал приобретать стальные нотки. — Перестань, она моя сестра. Ты не можешь понять меня, потому что ты у нас одна, без сестры или брата. Девушка вздохнула, — Хорошо, не будем об этом. На самом деле, я приехала к вам с просьбой. — С просьбой? — брови Шах-султан взметнулись вверх. — Это с какой же? — Я знаю, что среди ваших служанок есть девушка по имени Ахсен-хатун, — у Эсмахан по пути во дворец было достаточно времени, чтобы подумать как ей действовать. Поскольку султанша не знала о наличии такой служанки, то наиболее вероятным вариантом было, что эта девушка наложница из Топкапы. — Афифе-хатун хвалила эту рабыню и я подумала, что она бы мне очень помогла в присмотре за Хюмашах. Я, конечно, могла бы выбрать любую другую из Топкапы, но думаю будет лучше, если это будет ваша служанка, всё-таки вы её знаете и я смогу ей доверить дочь. Немного помолчав, сестра султана Сулеймана всё же ответила, — Если ты действительно хочешь взять её себе в услужение, то я не против, — госпожа явно была удивлена, но в такой простой просьбе отказать не могла. — Мерджан, — женщина окликнула агу, стоявшего у дверей в залу. — Ахсен-хатун отныне будет служить Эсмахан, подготовь всё, что нужно. Мужчина поклонился и вышел. Шах-султан перевела взгляд на дочь, — Расскажи мне как ты? — Всё хорошо, — Эсмахан попыталась искренне улыбнуться матери. — Не стоит беспокоиться. Султанша указала рукой на тахту, — Давай присядем, расскажешь мне как там моя внучка. — Простите, матушка, — девушка мягко скинула руку госпожи с плеча. — Но мне уже пора ехать, Хюмашах сейчас особенно капризна, лучше вы заглядывайте к нам. Шах-султан поджала губы, однако высказывать ничего не стала, — Хорошо, на днях я приеду в Топкапы. — Будем ждать, — легко поклонившись, Эсмахан-султан поспешила к выходу. Всё-таки в её душе всё ещё таилась лёгкая обида на мать. На улице Эсмахан ждала её карета, а также карета, в которой должна была ехать Ахсен-хатун. — Мерджан-ага, не стоит, Ахсен-хатун поедет вместе со мной, думаю и вещи её тоже поместятся. Путь недалёкий. — Но госпожа… — евнух попытался возразить, однако голос юной султанши его остановил. — Делай так, как я говорю, Мерджан. Ага поджал губы — очевидно перенял эту привычку от своей госпожи — однако смиренно склонился, — Как прикажете. Девушка удовлетворённо улыбнулась и прошла в карету. Новоиспеченная служанка последовала за ней. Когда дверь за ними закрылась и повозка тронулась, Эсмахан перевела серьёзный взгляд на Ахсен, — Рассказывай мне всё, что ты задумала. — Госпожа, о чём вы? — глаза служанки испуганно забегали по пространству. Эсмахан раздражённо прикрыла глаза и медленно выдохнула, а после строго просмотрела на Ахсен, — Хатун, не строй из себя невинную овечку! Я прекрасно знаю обо всех твоих планах, касаемо моего отца! Потому лучше расскажи всё прямо и без прикрас, тебе же лучше будет, ты теперь у меня во служении, не забывай. Девушка потупила взгляд. Очевидно она о чём-то думала, — А вы… — голос служанки был тихим и надломленным. — Я боюсь. Эсмахан тяжело вздохнула. Похоже разговорить эту девушку будет сложно. Но это показывало лишь одно — кто-то за всем этим стоит. Очевидно кто-то очень влиятельный. — Послушай, — Эсмахан попыталась улыбнуться. — Если ты мне сейчас расскажешь всю правду — я гарантирую, ты сможешь спокойно служить мне. Ахсен тяжело сглотнула и, собравшись с силами, заговорила, — Это был приказ Хюррем-султан. Глаза Эсмахан в ту же секунду расширились от удивления, — Что ты такое говоришь? Как это Хюррем-султан? — Госпожа так пожелала, я лишь исполняла её приказ… Султанша прикрыла глаза и оперлась о сидушку кареты. Как же надоели вечные интриги. Обиднее всего ей было осознавать, что она не может кому-то довериться. Шах-султан строит козни против Хюррем-султан, а та, в свою очередь, против Шах-султан. — Значит, сделаем так, — чуть подумав, Эсмахан строго посмотрела на наложницу. — Хюррем-султан наверняка вызовет тебя к себе, как только увидит в Топкапы. Скажешь ей, что моя матушка сама пожелала, чтобы ты служила у меня. И смотри мне, не вздумай сказать что-то иное! Если сделаешь всё как я сказала, то будешь спокойно служить мне. В какие-то интриги и серьезные дела посвящать тебя не буду, не волнуйся.

***

За всеми хлопотами незаметно быстро подкрался вечер, потому, когда Эсмахан добралась до Топкапы, она успела только сходить в хамам, покормить дочь и лечь спать. Утром Ахсен-хатун не было в покоях, что могло значить одно — Хюррем-султан вызвала её к себе. Быстро донесли. Эсмахан решила дождаться девушку, поскольку она немного, но всё же переживала. Ахсен могла спокойно рассказать всё госпоже и тогда неизвестно, какие будут ждать последствия. Но к счастью прошло всё хорошо. Девушка рассказала предложенный госпожой вариант развития событий. Оставалось только надеяться, что Хюррем-султан откажется от задуманного плана и не станет искать новую кандидатуру на роль любовницы её отца. К обеду дворец встречал султана Сулеймана и его старшего сына от Хюррем-султан. Мысли Эсмахан путались, одна за другой сменяясь в голове султанши. Она думала одновременно и о Мехмеде, и о Михримах. Султаншу волновало то, что в данную секунду могло происходить с её кузиной. Мирай уже ушла к покоям Михримах, но кто знает, что может взбрести в голову вспыльчивой дочери султана. Но и мысли о муже не покидали Эсмахан. Она не знала как себя вести и что вообще делать, чтобы помириться с Мехмедом. Госпожа перевела взгляд на дочь, что лежала в колыбели подле неё. В голове девушки уже рисовались картины того, что Хюмашах останется для неё единственной отдушиной в этом мире, уже не будет тех тёплых отношений, что раньше крепко связывали её и Мехмеда. Поток меланхолии прервал краткий стук в дверь. — Войдите, — голос девушки прозвучал крайне надломленно. В покои медленно вошёл шехзаде Мехмед. Глаза Эсмахан неверяще округлились. Она совершенно не ожидала его увидеть. Юная госпожа настолько растерялась, что её хватило только на то, чтобы осторожно встать с тахты, обо всех правилах она напрочь забыла. Наследник той же походкой проследовал вглубь покоев своей жены. Они молча смотрели друг на друга нечитаемыми взглядами, а после Мехмед неожиданно раскинул руки в стороны. Эсмахан тут же всё поняла и прильнула к его груди, вдыхая терпкий аромат масла, исходящий от его кафтана. Руки шехзаде сомкнулись на спине девушки, нежно поглаживая её. — Прости, — тихо прошептал юноша, утыкаясь носом в волосы девушки. — Ты была права. — Что-то на охоте произошло? Расскажешь? Наследник кивнул, супруги отпрянули друг от друга и присели на тахту. Мехмед пару минут смотрел на спящую дочь, пальцем гладил щёчку малышки, а после повернулся к Эсмахан, — Мне не нужно было тогда на тебя злиться, ты права, брату не стоило пренебрегать словом падишаха. Просто я понял для себя одну вещь — я бы поступил так же как он, потому что благодаря этому Мустафа спас сына одного мужчины. Девушка вздохнула. Мехмед и Мустафа и в самом деле были поразительно похожи между собой. Однако было между ними различие. Это нельзя было описать словами, оно чувствовалось подсознательно. — Что сказал повелитель? — Он очень недоволен, — юноша протянул правую руку к Эсмахан. — Видишь этот перстень? Султанша кивнула. — Его мне подарил отец. Все ожидали, что он будет у Мустафы, а падишах отдал его мне… — Но это же замечательно, — девушка накрыла руку Мехмеда своей ладонью. — А ты будто не рад этому. — Мустафу это очень задело, — шехзаде вымученно улыбнулся. — Да и честно признаться, мне всё время казалось, что отец, уделяя больше времени мне, пытался проучить брата. И перстень этот мне даровал по этой же причине. Эсмахан тяжело выдохнула. Она будто почувствовала ту боль, которая раздирала наследника изнутри. — Если бы султан даровал этот перстень Мустафе, ты ведь был бы рад за брата. Однако его это ударило по самолюбию. Вот и думай теперь в качестве кого тебя воспринимает Мустафа: брата или соперника, — девушка сжала руку наследника. — Поэтому прошу, не принимай всё так близко к сердцу. Тебе, как наследнику, стоит многое доказывать отцу, особенно учитывая то, что ты второй шехзаде. Вспомни как падишах хвалил тебя после посещения Амасьи, не позволяй самому себе сомневаться в своих силах. Наследник перевернул свою руку так, что теперь ладонь Эсмахан была в его ладони. Девушка почувствовала, как её уши покраснели, но, к счастью, густые волосы скрывали их от посторонних глаз. — Знаешь, я благодарю Аллаха за то, что ты появилась в моей жизни, — глаза наследника будто улыбались. — Не знаю как бы я переживал все эти ситуации в одиночку. Прости, если я тебя когда-то как-то обидел. Девушка быстро сглотнула образовывающийся ком в горле. Почему-то такая искренность пробивала её на слёзы, — Я просто хочу чтобы ты помнил, что я всегда буду на твоей стороне. Мы связаны перед Аллахом, твой мир — мой мир. Образовавшуюся между супругами сентиментальность прервал резкий стук двери о стену. В покои, будто фурия, влетела Мирай-хатун. — Госпожа! Эсмахан в ту же секунду будто облили холодной водой. Девушка хаотично перебирала мысли и думала что же можно сказать в оправдание поведению служанки. Сама Мирай, увидев что султанша в покоях не одна, пару секунд переводила растерянный взгляд с наследника на госпожу, а после и на Хюмашах-султан, что мирно спала в колыбельке, совершенно не обращая внимания на посторонние звуки. Но, быстро придя в себя, девушка склонилась в поклоне, — Шехзаде. Прошу прощения, но Михримах-султан срочно звала к себе Эсмахан-султан. — Что-то серьёзное? — Мехмед удивлённо посмотрел на Мирай-хатун. — Нет, но госпожа велела срочно… Эсмахан тут же поняла тонкий намёк служанки, — Я схожу, ты же знаешь Михримах. — Да, — наследник улыбнулся. — Она не любит ждать. Иди, я пока останусь с Хюмашах. Девушка легонько склонилась и поспешила к выходу. Мирай тут же выбежала за ней. — Госпожа, простите, я не знала, что шехзаде у вас. — Сейчас это не важно, — Эсмахан прибавила шаг. — Что там с Михримах? Что-то серьёзное? — Госпожа пришла к своим покоям в очень подавленном состоянии, я никогда её не видела такой. Потому и поспешила к вам. Султанша перешла на лёгкий бег, она знала характер подруги, потому понимала, что сгоряча та могла наделать много глупостей. Как только Эсмахан подошла к повороту, что вёл к покоям Михримах, она услышала девичий плач, а после показалась и сама девушка, что буквально влетела в кузину. Благо Эсмахан успела схватить её за локоть, дабы та не упала на мраморный пол. — Михримах, что случилось? — девушка обхватила ту за лицо и большими пальцами стёрла дорожки слёз. — Я сейчас же пойду к отцу и дам согласие на брак с Рустемом! — султанша попыталась вырваться, однако Эсмахан крепко схватила её за руку. — Что произошло на этой встрече? — девушка обеспокоенно вглядывалась в заплаканное лицо дочери султана. — Бали-бей отверг мои чувства, — по щекам Михримах вновь заструилась слёзы. — Сказал, что я была и остаюсь для него ребёнком! — Этого стоило ожидать, Михримах, — Эсмахан попыталась всмотреться в глаза девушки. — Но ты сейчас действуешь под эмоциями. Если дашь согласие на брак с Рустемом — потом сильно пожалеешь. Пожалуйста, не глупи. — Я сама решу, что мне делать! — Михримах резко вырвала руку и побежала в сторону коридора, что вёл к общему выходу на террасу. По тому же коридору можно было попасть к золотому пути, при этом не нужно было проходить мимо гарема, что сейчас было на руку — не нужны лишние слухи. Эсмахан не собиралась позволить подруге совершить огромную ошибку, потому отправилась вслед за ней. Мирай же она велела остаться у покоев девушки. Султанша догнала Михримах только у покоев султана, — Не делай этого, ты ведь сама понимаешь, пожалеешь потом! Дочь падишаха пару секунд смотрела на Эсмахан полными слёз глазами, а потом снова сорвалась, но, к счастью темноволосой, в сторону дворцового сада. Догонять её она уже не стала и лишь надеялась, что Михримах не наткнется на кого-то из высокопоставленных пашей, всё-таки этим выходом пользовались только мужчины. Внезапно со стороны султанских покоев послышался шорох. Эсмахан перевела испуганный взгляд на источник шума и увидела перед самой Хюррем-султан. Подавив в себе удивление, девушка поклонилась. — Эсмахан, что-то случилось? — на лице рыжеволосой госпожи сверкала доброжелательная улыбка, однако девушка видела за ней неприкрытое любопытство. — Я искала отца, — девушка не успела понять, как ложь сама собой вылетела с её уст. — Мне сказали, что он должен быть здесь. — Возможно твои источники ошиблись, — Хюррем-султан искренне заулыбалась. — Насколько мне известно, великий визирь сейчас находится во дворце на ипподроме. — Должно быть вы правы, моя госпожа, — Эсмахан склонилась в поклоне. — Тогда я пойду к себе, надеюсь, вы почтите меня и Хюмашах своим присутствием. Хасеки-султан услужливо кивнула головой, после чего Эсмахан вновь поклонилась и поспешила покинуть общество величественной госпожи. Ей оставалось надеяться, что султанша поверила в её рассказ и не заподозрила ничего лишнего.

***

На удивление Эсмахан, Мехмед всё ещё дожидался её в покоях, а Хюмашах всё так же спала. — Что случилось? — юноша, что осторожно гладил щёку дочери, перевёл взгляд на жену. — Всё в порядке, — Эсмахан улыбнулась ему, а улыбка вышла достаточно искренней, ведь картина перед ней очень радовала её. — Михримах просто очень хотела обсудить одну тему. Ничего серьезного. — Я так и думал, — Мехмед, одарив спящую дочь ещё одним нежным взглядом, встал с тахты и подошёл практически вплотную к Эсмахан, из-за чего у девушки в ту же секунду перехватило дыхание. — Я совсем забыл сказать. В конце этой недели мы выдвигаемся в Амасью. Чума отступает, а дела не ждут. — Это точно? Мы правда поедем в Амасью? — Эсмахан очень соскучилась по этой провинции, которая была так далека от интриг, что всегда окружали столицу. — Да, — Мехмед протянул руку к лицу жены и заправил прядку, что выбилась из уложенной причёски, за ухо. — Я и сам хочу поскорее вернуться туда, Амасья будто стала домом для нас всех, вижу и ты по ней соскучилась. — Сама не ожидала, но так и есть, — девушка в тот же миг прижалась щекой к руке наследника. — Что ж, — Мехмед большим пальцем погладил щеку Эсмахан. — Тогда потихоньку собирайся. И, на последок посмотрев в глаза жены, наследник удалился из покоев. На лице Эсмахан в ту же секунду расцвела счастливая улыбка, а место, где минуту назад была рука наследника, будто жгло огнём. Девушка села на тахту и постаралась перевести дыхание. Несмотря на все интриги вокруг, она вновь чувствовала себя очень счастливой

***

Михримах бежала, совершенно не обращая внимания ни на кого вокруг. В её голове набатом били слова Бали-бея, от чего она вновь и вновь начинала плакать. Юная госпожа не верила, что всё складывалось так. Она всегда мечтала о большой и чистой любви, что была у её родителей. Но теперь эта выстроенная картина рушилась на её глазах и Михримах совершенно не понимала чего ей ещё ожидать. Но внезапно её мысли прекратились и только через пару секунд девушка поняла, что столкнулась с кем-то. Она подняла свои заплаканные глаза и увидела юношу, что удивлённо смотрел на неё. — Хатун, стоит быть поосторожнее, — он отошёл на шаг назад. — Повезло, что на твоём пути попался я. Если бы на моём месте оказался старый паша, вряд-ли ты избежала бы наказания. На пару секунд Михримах овладела жажда приключений, ей хотелось разыграть этого юношу точно так же, как она однажды разыграла Ташлыджалы. Но это чувство быстро спало, в ней уже не было того энтузиазма, — Я не хатун, бей, — девушка измученно улыбнулась. — Я дочь султана Сулеймана, Михримах-султан. На лице юноши проскочили разные эмоции, начиная удивлением, заканчивая любопытством, однако страха девушка не заметила. — Прошу прощения, госпожа, — парень легко склонился. — Но позвольте узнать, что вас так расстроило? Султанша хмыкнула, но всё же ответила, — Быть госпожой, оказалось, не так просто. — Я, наверное, не самый лучший советчик, — парень легко ухмыльнулся. — Однако, вы ведь единственная дочь султана, для вас нет ничего невозможного. Единственное, что никому неподвластно — любовь. Однако, если именно она заставила вас плакать — значит это не любовь, потому что это светлое чувство. — А если мне просто не позволяют быть с любимым и я вынуждена плакать? В этой ситуации любовь ведь всё же остаётся светлым чувством. — Тогда вспомните, что я сказал. Вы дочь султана, для вас нет ничего невозможного, — юноша подмигнул девушке. — А теперь, госпожа, прошу меня простить, мне пора идти. — Подождите! — Михримах сама не ожидала от себя этого, но ей очень хотелось узнать имя невольного советчика. — Назовите хотя бы ваше имя. — Аслан-бей. И вскоре парня уже не было перед госпожой. Михримах не понимала почему, но после разговора с ним ей совершенно не хотелось плакать. Будто разговор в мраморном павильоне и вовсе перестал иметь какое либо значение. Это удивляло. Юная госпожа словно пришла в себя, потому поскорее поспешила в женскую часть сада, однако имя юноши закрепилось в её сознании. Он не был похож ни на кого из тех, кого Михримах встретила на своём пути за всю жизнь. Она признавала — это её цепляло.