Грани

Только выйдя на улицу, я смогла в полной мере оценить произошедшие после бури перемены. Упало несколько деревьев, чудом не задев провода, но перегородив пару дорог и разбив несколько машин. Возле последних уже кружились водители, будто под аккомпанемент "Полет шмеля", и с ужасом чуть ли не рвали волосы на голове. МЧС уже разбирали образовавшиеся завалы, на их фоне уже снимала репортаж группа телевизионщиков. Мимо пронеслась отсвечивающая мигалками скорая помощь, оглашая улицы воем сирены. Я вдохнула поглубже пропитанный петрикором прохладный воздух и постаралась отвлечься. Какое-то время петляла по дорожкам маленького города, и по приближению к отметке «сто метров» остановилась. Прислушалась. Оглядевшись, подняла ладони и растопырила пальцы в сторону силы. Тишина. Безопасно. Я вздохнула и продолжила путь, пока не дошла до оврага и, оглянувшись, не следит ли кто за мной, спустилась вниз. Брезгливо переступая через сброшенный туда мусор, я подошла к люку и опустилась на корточки. Тот оказался тоже в какой-то гадости, поэтому пришлось пожертвовать рукавом куртки и смахнуть бутылки и обертки от чего-то непонятного. После я недовольно поморщилась, предельно точно решив — ветровку постираю сегодня же. Ладони легли на холодную и мокрую металлическую поверхность. Я постаралась настроиться на пробегающую под крышкой энергию. С минуту не двигалась, взывая к источнику, а он меня упорно игнорировал. Нет, что потоки живо движутся там внизу, я чувствовала, но ведь гораздо разумнее уловить настроение стихии. Вторая попытка тоже не увенчалась успехом. Я размяла запястья и снова положила руки на люк. Ну пожалуйста! Секундное молчание и я почувствовала тихое шевеление, будто он ворочался… — А ну стой где стоишь! — огорошил меня визгливый мужской голос, заставив подпрыгнуть на месте. — Твою-то мать, — прошипела сквозь зубы я, раздосадованная появлением посторонних, но оторвать ладони от источника пришлось. Я, кряхтя, поднялась, разминая затекшие ноги. Надеюсь, это не принявшая меня за наркоманку милиция. На верхушке оврага стояло двое. Тощий парень моего возраста, блондин с тонким длинным носом, одетый в джинсы, кроссовки и ветровка, в одной руке держал раскрытое подрагивающее удостоверение (можно подумать его видно с такого расстояния), а в другой черный портфель и нервно дергал кадыком. Рядом стоял довольно привлекательный высокий мужчина лет тридцати, с черными, убранными в небрежный пучок волосами, с поблескивающей на солнце сережке в правом ухе, в очень мятом классическом костюме и со вселенской скорбью на лице. Я мысленно скривилась. Не люблю неряшливых мужиков. Он засунул руки в карманы брюк и вглядывался с немой мольбой в безоблачное небо. — Кирюш, — наконец выдохнул он наигранно нежным хрипловатым голосом, из-за чего прозвучало излишне томно, — ну не делается так. Если хочешь поймать преступника на месте преступления, нужно действовать неожиданно. Вот скажи, что он в первую очередь сделает, когда услышит твои вопли? — Э… — начал Кирюша, а я зависла. Меня арестовывают что ли? — Убежит, Кирюш, — жестко оборвал мужчина. Он перевел взгляд на меня и начал аккуратно спускаться вниз. Я убегать и не думала, считая это как минимум бесполезным. В конце концов, я невиновна. Остановившись на расстоянии вытянутой руки, он достал из кармана пиджака удостоверение и раскрыл перед моим обомлевшим лицом. Я вопросительно посмотрела на мужчину и тут же наткнулась на внимательные, холодные глаза, которые, ко всему удивлению, были еще и разного цвета. Невольно вздрогнув, я быстро перевела взгляд снова на книжечку. — Всеволод Михайлович Лесовский, центр магической охраны и контроля, — мрачно и немного устало представился он. Настроение магмилиционера явно было не из лучших. В голосе так и прослеживалось легкое раздражение. Я вчиталась в карточку и не выдержав, улыбнулась уголком губ. — Чего вас так развеселило? — все таким же тоном поинтересовался он. Я тут же приняла серьезный вид, но наименование организации уже намертво впечаталось в память. «ЦМОК» гласили большие ярко-красные буквы. Всеволод Лесовский, видимо поняв, что вызвало веселье, посерьезнел и громко захлопнул удостоверение, едва не задев кончик моего носа. В этот момент к нам спускался непутевый Кирюша, он пару раз споткнулся, а уже внизу, зацепившись за моток ржавой проволоки мыском ботинка, упал. Проследив за, видимо, подопечным, Лесовский закатил глаза и театрально прошептал: — Господи, за какие мои грехи, такое наказание? Он снова посмотрел на меня. — Будьте так добры, предъявите документы. Я развела руками. — Простите, паспорт дома забыла. — Очень жаль, — ничуть не расстроился он, — Имя. — Тимошкина Василиса Геннадьевна. — Кирюш, записывай, чего стоишь как неприкаянный — даже не обернувшись, равнодушно кинул Лесовский подопечному. Тот уже встал и пытался стряхнуть с ноги неожиданную ловушку. Он, на мгновение застыв, полез во внутренний карман ветровки, достал блокнот и ручку и принялся остервенело что-то строчить. Хотя почему это что-то? Меня он записывал. Как подозреваемую. Только с магмилицией проблем для пущего счастья не хватало. — И чего вы забыли возле источника? Отвертеться в стиле «да я просто мимо проходила» не получится. Но попытку объяснить я все же предприняла: — Решила посмотреть, не задел ли кто. Я пожала плечами и тут же наткнулась на скептический взгляд магмилицеского. Не верит. — То есть, в городе всплеск энергии, а вы пошли благотворительной самодеятельностью заниматься, — насмешливо заметил он. — Именно, — равнодушно отозвалась я. Взгляд стал еще более скептичным. Меня этот Лесовский начинал раздражать. — Чем же вас не устроил вариант дождаться магмилицию? Я сощурилась. — Вы и раньше-то не особо к нам в гости рвались. Сейчас-то чего вас дожидаться? — И правда, — Лесовсий хмыкнул, — в прошлые-то разы дожди шли, а в этот два трупа. Всего-то-навсего. Я холодно заметила: — А у вас так принято: нет трупа, нет дела, да? — Именно, — ядовито передразнило меня лицо правосудия. Воцарилась пауза. Я с нескрываемым скепсисом смотрела на Лесовского, тот смотрел с таким же выражением лица на меня. «Жандарм смотрит на сыщика, сыщик на жандарма», — вспомнились слова. — Свидетели вашей невиновности есть? — нарушил тишину он. — Невиновности в чем? — я вопросительно подняла брови. — В использования силы от источника для сокрытия погодными условиями ваших темных дел! — неожиданно вклинился изображавший все это время статую Кирилл. Он покраснел от злости и с нескрываемым раздражением в глазах смотрел на меня. Лесовский поморщился от его комментария. — Ох Кирюша, что ж ты нашу контору позоришь, — Всеволод мученически вздохнул и перевел посерьезневший, оценивающий взгляд на меня. Я, не сдержавшись, хихикнула, но тут же взяла себя в руки, стараясь придать выражению лица более-менее серьезный вид. Получалось, откровенно говоря, плохо, улыбка то и дело проскальзывала в подрагивающих губах. — А чего вы смеетесь? — Лесовский сложил руки на груди, — Хоть и косвенно, — недовольный взгляд в сторону Кирилла, — но мой коллега прав. — Извините, — я прокашлялась и снова улыбнулась, — просто, ну как вам сказать… Я задумалась. — Прямо и скажите. — Я ведьма. Не умею я у источника силы забирать. Он сам меня подпитывает. — Ведьма? — задумчиво оглядел меня с головы до ног Лесовский, — не похожи вы на ведьму. — На всякое правило найдется исключение, — развела руками я. Лесовский недоверчиво прищурился и уже более недовольным тоном, хотя, казалось бы, куда еще, процедил: — Ведьма, значит. Я напряглась. Нахмурилась. — Ведьма, значит. А вы, колдун, значит? — Колдун, значит, — подтвердил он. К нечисти мы, ведьмы, относились прекрасно. К оборотням пренебрежительно. А вот колдунов мы на дух не переносили еще с незапамятных времен. Те, в свою очередь, также относились к нам. С их легкой руки нас когда-то жгли на кострах, а сейчас за мошенников принимают. Колдуны всегда хорошо мимикрировали под простых людей, не желая показывать свои таланты к уничтожению всего живого. Оборотней под это заделали. Ни себе, ни людям, получилось. Мы молчали, сверля друг друга взглядом. Я старалась не отводить глаза от его, убеждая себя в том, что они не такие уж и страшные. Подумаешь, разноцветные, один зеленый, другой голубой. Вон у собак, хаски, такие же бывают. Ну и чего, что смотрят так, будто кровь предков проснулась, и Лесовский решил меня на месте испепелить. Я выпрямилась, все же отведя взгляд, тоже сложила руки на груди, чуть подняла голову. Лесовский стиснул зубы, прищурился, с нескрываемой неприязнью смотрел сверху вниз. — Это же все меняет, — процедил он, — вам достаточно договориться с источником, чтобы тот все это устроил. — Ничего это не меняет. Дома я была весь день. Родственники подтвердят, — я скривилась. — Тоже ведьмы? — Естественно, — язвительно протянула я, — все, кроме отчима. Он без дара. — О как. Интересно, как на ваш шабаш простой человек попал. — Не ваше дело. Лесовский насмешливо поднял руки, мол, сдаюсь. — Нет проблем! Ведите тогда, — он кивнул в строну подъема из оврага, — Поговорю с ними. По душам. Я молча обогнула Лесовского и решительно двинулась на выход, не дожидаясь, пока они пойдут за мной. За спиной услышала: — Кирюш, я тебе вверяю о-о-очень важное задание. Сними слепок ауры и остаточной магии, а потом подходи к адресу… Гражданка, — окликнул он меня, — адрес свой назовите. Я остановилась и, не иначе как из природной вредности, назвала местоположение гинекологического комплекса, после чего пошла дальше, про себя отметив, что возле источника остаточную силу ведьмы, колдуна, травника, нечисти, да кого угодно, собирать было бесполезно. Она просто-напросто растворялась. А значит, Лесовский просто оставил ненужного помощника в овраге, чтобы тот не мешался. Зачем тогда, спрашивается, брал с собой? Мы шли молча. Я тихо злилась, намеренно держа дистанцию и гордо вышагивая впереди. Лесовский ужасно раздражал. Мало того, что этот гад меня под статью подвести хочет, несмотря на, как мне казалось, разумные доводы, так еще и колдун. Нет, ни первого, ни второго я не боялась, однако проблемы в связи с моим происхождением могли возникнуть. Еще и времени на все эти расследования уйдет немерено. А у меня дела! В подъезде и лифте Лесовский недовольно морщился, чувствуя ведьмины обереги. Я мрачно улыбалась. Мелочь, а приятно. Перед дверью в квартиру затормозила. К тому моменту плохое настроение усилилось. Хотелось сделать что-то пакостное, мелкое. Обернулась и с ног до головы оглядела Лесовского. На бомжа не похож, вроде бы. Мать будет злиться, что я всяких оборванцев тащу в дом, на только недавно почищенной мебели сидеть. Спасибо, что он хотя бы не воняет, а вполне себе приятно пахнет чем-то древесным, что ли. — Чего? Понравился? — поймав мой изучающий взгляд, недовольно прищурился магмилиционер. Я закатила глаза. Конечно-конечно. — Побрились бы хоть перед работой, — ни разу не смутившись, цокнула языком и принялась открывать дверь. За спиной раздраженно хмыкнули. — Мам, я не одна, — громко с порога заявила я. — Как не одна? С кем? — донеслось из кухни и через мгновение мама вышла в прихожую. Она остановилась напротив нас. Лесовский вышел вперед и сухо представился: — С агентом центра магической охраны и контроля. Лесовский Всеволод Михайлович. — О как… — обескураженно произнесла мама и грозно посмотрела на меня, — Чего натворила? Я же просила, из дома не выходить. За листовками небось попалась. — Какими листовками? — в миг заинтересовался Лесовский. Поняв, что сказала что-то не то, мама проигнорировала вопрос и спросила в ответ: — А из-за чего тогда? — Василиса Геннадьевна была дома во время бури? Видимо мама и колдун решили завалить друг друга вопросами, на которые никто не собирался отвечать. — А зачем это вам? — За «надом». Отвечайте на вопрос. — Была, — твердо заявила мама, скрестив руки на груди, и, видимо, решила прервать странную игру. Лесовский прищурился, вглядываясь в ее глаза. Родительница встретила пристальный пугающий взгляд спокойно. «Знай наших!» — мысленно потерла руки я. — Через сколько после окончания дождя покинула квартиру? — продолжал допрос агент ЦМОКа. — Через два часа. — Кто еще может подтвердить ваши слова? — Все домашние. — Позовите. «Соц-опрос» будет долгим. Где можно сесть? — поняв, что чаю никто не предложит, зашел с другой стороны Лесовский. — Проходите на кухню, — мама почти гостеприимно указала на оную рукой. Лесовский, не разуваясь, чем, я знала наверняка, жутко разозлил маму, а в последствии приведет в бешенство Федьку, который потом будет мыть полы, пошел в указанном направлении. Я, стянув кроссовки, отправилась за паспортом, незаметно от всех все же получив тычок в бок от родительницы. Я тихо зашипела, но тут же взяла себя в руки.