Грани

В тот день, как и на следующий, как и через пять дней Лесовский не появлялся. Он, видимо, решил, что в его внимании наша семья больше не нуждается. Уж не знаю, к худу или к добру, но спокойнее не стало. Алена все норовила выяснить, когда же придет «тот симпатичный дядя». Мама неприязненно косилась в мою сторону. Попытки сходить к источнику я оставила. Было ли дело в "намеке" на мое нечаянное возгорание Лесовским или в простой рациональности, я не знаю. Зачем себя утруждать, если есть специалисты? Да, колдуны не умеют общаться с природными силами. Да, мало какая уважающая себя ведьма согласится работать с этими злыднями, а значит возможности поговорить с источником у Кирюши и Лесовского нет. Ну а что поделать? Девочки пошли в школу, родители — на работу. Новостей больше не было, и все как будто вернулось на круги своя. Полностью ситуацию, конечно, отпустить не получилось. Тревожное предчувствие никуда не уходило, чужая энергия будоражила кровь, а от неизвестности, повисшей тяжелым грузом в ироничной форме знака вопроса, хотелось куда-нибудь спрятаться. Будто очередное затишье перед бурей. Хотя, казалось бы, одной недавно обрушившейся на Троицк, было предостаточно. Сидеть на месте и маяться от «ничегонеделанья», в ожидании очередной ж… я не могла, а потому почти радостно работала. Почти радостно обвешивала порчей на импотенцию врагов моих клиенток. Почти радостно расклеивала листовки с предложением услуг потомственной ведьмы. — Какие ножки?.. Нет… Я не… Не звоните сюда больше! Я громко хлопнула крышкой сотового и раздраженно выплюнула: — Хамло неотесанное. Барсик прекратил вылизываться и вопросительно взглянул на меня. — Услуги «интюмного» характера ему подавай! Я ведьма, а не проститутка! Для усиления правдивости эффекта стукнула кулаком по столу. Кот на мое возмущение лишь вздохнул и возобновил гигиенические процедуры. Снова раздался звонок телефона. — Если это очередной любитель ножек, я за себя не отвечаю, — предупредила я, судя по всему, Барсика, единственного свидетеля моего бешенства, — наколдую ему понос особой тяжести, чтобы он провел остаток жизни в «кабинете для раздумий», в жарких объятиях фаянсового трона. Я открыла крышку мобильника и взглянула на экран. Неизвестный номер. Я медленно вдохнула и выдохнула, успокаиваясь. — Василиса Сапфир слушает, — приторно вежливо пропела в трубку я. На том конце провода повисла тишина. — Алло? — я все еще старалась быть почтительно дружелюбной. — Василиса Геннадьевна Тимошкина? — все же подал голос неизвестный. — Кто говорит? — Всеволод Михайлович вас беспокоит. Я скривилась. Вспомнишь г… э-э… солнце — вот и лучик. Тон «лучика» был до зубного скрежета участлив. — Здравствуйте, Всеволод Михайлович, — растеряв всякую заинтересованность в звонке, уныло протянула я, — где мой номер откопали? — На листовках, Василиса Геннадьевна, — лениво передразнивая мой тон, отозвался Лесовский, — на каждом углу висят. Надоело мне видеть на них ваше довольное лицо. Вот решил позвонить, настроение испортить. — Спасибо, Всеволод Михайлович, вам это удалось, — буркнула я. — Это все, что вы хотели? — Какая вы прямолинейная, Василиса Геннадьевна. А я ведь еще не начал. Последняя фраза была произнесена особо неприятным тоном. Злорадным таким. — Ну? — Решил вот вас, от лица всей магмилиции, так сказать, лично проинформировать. За рекламу магических услуг без наличия лицензии на практику и использования магии на людях, не обладающими оной, полагается или штраф в размере десяти тысяч рублей, или от двенадцати суток лишения свободы. По усмотрению суда, конечно. Во время слов Лесовского я забыла как дышать и лишь с широко распахнутыми глазами сверлила выцветшую ромашку на обоях. — Ну как? Я превзошел себя в порче вашего настроения? — Вы делаете успехи. Вот только чего лично решили проинформировать? Послали бы уже сразу письмо с приветом. — Ну как же? Помочь с этой маленькой неприятностью могу только я. Мой коллега Кирилл так рвется написать о вас в ЦМОК, что я его еле сдерживаю. Еще немного и из-под его пера выйдет невероятный по своим размерам отчет, и я не смогу уже ничего сделать против этого буйного, молодого льва. Так радует, что современная молодежь рвется работать. Я скривилась. Мне банально угрожали. Вопрос только: для чего? Его я и озвучила Лесовскому. — Ну и что вам нужно? — О-о, — загадочно протянул колдун, — это совсем не телефонный разговор. Такие вещи обсуждаются за чашечкой кофе, но никак не во время звонка. — Встретиться хотите? — Сгораю от желания. — А я вот, представляете, соскучится еще не успела. Зачем я ему понадобилась? Допрос продолжить? Это совсем маловероятно. Как в старые добрые одну несчастную ведьму придушить и закопать где-нибудь за кустом? — Вы разбиваете мне сердце, Василиса Михайловна… — насмешливо отозвался он и тут же сменил тон голоса на угрожающе-зловещий, очень многообещающий. — Однако ж если вы не придете, скорее всего, сядите. Возможно, даже не на двенадцать суток, а побольше. Так что давайте приходите. Адрес СМСкой скину. И отключился. Я швырнула телефон на кровать и принялась раздраженно ходить по комнате. Барсик, все это время смотрящий на меня, испуганно спросил: — Колле-е-екторы звонили? Я опомнилась и, хлопнув крышкой телефона, зло открестилась: — Типун тебе на язык. Лесовский-гад. Хотя, кто хуже, я не знаю. — О-о, — почтительно выдохнул кот. Сотовый пиликнул, возвещая о приходе сообщения. Я взглянула на экран и в очередной раз скривилась. Адрес, присланный Лесовским, принадлежал тому самому гинекологическому комплексу, куда я когда-то послала Кирилла. «Встретимся возле входа!» — гласили пиксельные буквы. После диалога с колдуном меня обуревали странные эмоции. С одной стороны досада. Я год развешивала листовки и даже не собиралась делать лицензию. Еще чего, на проверку к колдунам ходить. Унижаться, чтобы эти сволочи еще и решение принимали, можно ли мне работать или нет. Еще и вчера налепила чуть ли не по всему городу, даже на секунду не задумавшись о последствиях. Дура, нечего сказать. С другой стороны — я чувствовала раздражение. Решил не проводить опрос до конца, так забудь ты уже о нашей семье! А судя по тому, что позвонил он мне с другим обвинением, прошлое было опровергнуто, а значит в использовании источника в своих целях я не виновна. Но нет, ведьмы ему покоя не дают! Прилип как банный лист и угрожает. Как бы я не злилась на себя, колдуна, да и весь мир в целом, надо было идти. Нет, просто так, конечно же, идти не собиралась. Порывшись по ящичкам-шкафчикам, я вытащила несколько оберегов. Кто этого цмошника знает. Шмальнет за поворотом в меня какой-нибудь гадостью и пиши пропало. Он стоял чуть в стороне от ворот, повернувшись спиной ко мне, и курил, игнорируя недовольные взгляды проходящих мимо пенсионерок. Из природной вредности, не иначе, я старалась подойти как можно тише. К моему огромному сожалению, Лесовский лишил меня возможности полюбоваться на его перекошенную от испуга рожу. — Василиса Геннадьевна, ну что за детский сад, — он поморщился. Я поджала губы и оглядела Лесовского. Он выглядел лучше, чем прошлый раз. Побритый и не «мятый». «Кирюша его что ли погладил?», — мысленно захихикала я. — Идемте, — сказал он. Колдун затушил окурок тяжелым ботинком и, не дожидаясь меня, куда-то направился. Я закатила глаза, но пошла следом. Хочет поизображать главного, пожалуйста. Через пять минут мне подумалось, что мы идем не за чашечкой кофе, как было обещано, а совсем в другую сторону. К источнику. Через десять я удостоверилась в этой мысли. Мы шли именно туда. — Ну и зачем мы к нему идем? — Нужно, чтобы вы поговорили с источником. Я даже споткнулась. В голове заиграл победный марш. Я ехидно посмотрела на Лесовского: — Ой, как же. А вдруг гнусная ведьма решит энергию у источника надыбать и пойти убивать народ налево и направо? — Не решит. — Почему? — оскорбилась я. — Тайна следствия, Василиса Геннадьевна, — осклабился Лесовский, не поворачиваясь в мою сторону. — О как. А своей ведьмы у вас для таких целей не нашлось? Лесовский притворно вздохнул: — Не держим. — Боитесь, что порчу наведет? — я хихикнула. Конечно у них не было ведьмы. Какая бы ведьма согласилась работать с колдуном? — Боимся, что во время выполнения совместных операций горло перережет. Я хмыкнула: — Ой, прямо-таки перережет. Двадцать первый век уже начался, а ваша колдунская братия все небось глистами страдает от неумения воду кипятить. Нас, гражданин магмилицейский, слишком мало, чтобы жизнь на тюрячку тратить. Лесовский не ответил. — А куда ваш «лев» подевался? На охоте? — я хихикнула. Лесовский поморщился при упоминании Кирюши: — Мой золотой напарник выполняет очень важное поручение. Я многозначительно покивала. Конечно, выполняет. Наверняка посадил его злобный колдун отчет писать в нескольких экземплярах, чтоб не мешал. Я уже было открыла рот, чтобы задать следующий немаловажный вопрос, как Лесовский прервал: — Пришли. — Ну и чего тебе надобно, старче, — задумчиво протянула я, взирая сверху оврага на источник. Лесовский скривился. — Поговорите с ним. Я хмыкнула. — Погоду обсудить? — Например. — Не сведущий вы человек, Всеволод Михайлович. И доверчивый больно. Вдруг это все же я его использовала? Лесовский мрачно воззрился в небо. Что-то его тут уже второй раз пробивает на такое. Место волшебное, не иначе. Цмошник вздохнул. — А это вы его использовали? — Нет. — Ну и работайте тогда. Я недоверчиво покосилась на колдуна. Странно все это. Но не подозревает больше и ладно. Хотя, кто его знает, может, и подозревает, просто не сознается. Я вздохнула и принялась спускаться. Лесовский последовал за мной. Опустившись на колени, я положила ладони на люк. Закрыла глаза. Рядом щелкнула зажигалка. Лесовский закурил. Я поморщилась, однако продолжила настраиваться. Я впала в какой-то транс. Уж не знаю, сколько я просидела, но источник все не отзывался. Я заерзала на месте, пытаясь хотя бы как-то растрясти затекшие ноги. Источник был нем как рыба. Я с новыми силами обратилась к нему, ожидая хотя бы легкого шевеления. Его не было. Просто было… Ничего? Я не понимала. Я чувствовала источник, но он как будто не чувствовал меня. Я нахмурилась. Отняла руки от люка, потрясла кистями, приложила снова. Ничего. Я открыла глаза и тут же наткнулась на внимательный взгляд Лесовского. — Что-то не так, — напряженно произнесла я. — Он не отзывается. Вообще. — Почему? — сухо поинтересовался колдун. — Не знаю. Лесовский помрачнел и задумался. Я оглянулась. Небо уже розовело. Скоро наступит ночь. Что-то я слишком долго тут просидела. Живот недовольно заурчал, напоминая, что неплохо было бы поужинать. Я предприняла попытку встать. Ноги после долгого сидения были не в восторге. Я сжала зубы. Колдун, опомнившись, протянул мне руку. Я схватила его за запястье. Он вздернул меня вверх. От неожиданности и боли я вскрикнула. В его глазах промелькнуло удовлетворение. Козел. — Вы… — Я. Он галантно подставил локоть. Стоять было довольно тяжело, а потому я не стала отказываться и вцепилась в его плечо мертвой хваткой. Порвать ему куртку что ли… — На сегодня, я так понимаю, все, — осведомился Лесовский. — Правильно понимаете, — зыркнула я в его сторону. Мы медленно двинулись наверх. Молча и тяжело поднялись. Ну, я тяжело, Лесовский нормально. Я шипела и недовольно морщилась, но шла, опираясь на него. — Вам надо шевелить ногами, тогда быстрее пройдет, — менторским тоном говорил Лесовский. — Да что вы говорите? — пыхтела я и наградила его очередным ненавидящим взглядом. Наконец, «Эверест» был покорен, а ноги потихоньку начали подавать признаки жизни. Дальше мы шли так же медленно, но зато молча. Каждый думал о своем и озвучивать это не особо стремился. Уже зажглись фонари, где-то далеко виднелась сиреневая полоска заката. Лесовский продолжал идти рядом, видимо, намереваясь меня проводить. Мы уже повернули в мой двор, с одной стороны огороженный темным ельником. На улице было пусто. — Василиса Геннадьевна, может ли быть так, что источник не откликается именно на ваш зов? — все же нарушил тишину Лесовский. — Нет. Он всегда откликается ведьме. А если эта ведьма ему знакома, то процесс призыва обычно в два раза быстрее. — У вас есть предположения, что могло пойти не так? — Абсолютно не… Глухое урчание, прозвучавшее в темноте леса, прервало мой ответ. Я замерла. Лесовский нецензурно выругался.