Интервью со злодеем

      Одиннадцатого мая комната пленника на вилле «Тира» была полностью готова. В то же утро сотрудник «Моссада» Зеев с позывным 0047 проверил оборудование и запас продуктов. Кое-чего все же не хватало, потому Зеев был вынужден ехать в город для необходимых покупок. Габи, Эуд, Кенет и Эзра поехали в город возвращать автомобили, которые больше не понадобятся. Местные жители могли что-то заподозрить, потому необходимо было избавиться от автомобилей бывавших в районе, где проживала цель.       Исер Харель, глава израильского Моссада, через час после прибытия в виллу находился в кафе — первой локации в списке. Сидя за столиком, Исер повторял про себя весь план. Харель обладал лучшими качествами агента: ответственностью, исполнительностью и дальновидной расчетливостью. Харель заранее позаботился о связном в своем плане. В это утро вошло новое конспиративное правило предосторожности: до сих пор Хареля могли найти в кафе согласно графику. Теперь же действовала двойная система связи: оперативные сотрудники должны были найти связного, а тот Хареля. Исер менял кафе каждые десять или даже пять минут. При малейшем подозрении на наличие объекта сотрудники оперативной группы должны были искать связного, чтобы не навести подозрение на сотрудника израильской спецслужбы.       Последнюю встречу перед операцией Харель назначил в ресторане со всеми участниками захвата. В Буэнос-Айресе было принято обедать большими компаниями. Для пущей убедительности и безопасности сотрудники Моссада сдвинули два стола и, в знак извинения перед персоналом, заказали самые дорогие блюда.       — Допустим, Клемент заметит машину, сойдет с дороги и побежит домой…       — Аарон, если это произойдет, то нужно догнать его и задержать даже на глазах у прохожих, — режа стейк, ответил Харель.       — Если этот подонок и заподозрит что-то неладное, то он не даст взять себя без шума, — сделал замечание Питер.       — Однако даже если Эйхман свернет в поле, то мы все равно должны действовать по основному плану. И только в противном случае следует брать его любой ценой, даже если придется вламываться в дом, — запивая холодным соком, ответил Исер.       — Почему мы не берем в расчет то, что за машиной может начаться погоня? Исер, ты же понимаешь, что его могут крышевать аргентинцы.       — На этот случай мы и подготовили тайник. Пересаживаете его в другую машину, и дело решено, — разводя руками, ответил Харель.       — Нам пора двигаться, господа. Уже два часа, — заключил Исер.       Сотрудники израильского Моссада прибыли в ресторан на двух машинах в нескольких кварталах от ресторана. К пол третьему Аарон пытался завести машину, но аккумулятор сел. Пришлось спешно менять аккумулятор. Через час сотрудники оперативной группы наконец двинулись.

***

      Через время в «Тире» состоялся последний инструктаж. Затем все сменили одежду, взяли новые документы и необходимое для операции оборудование. В половине седьмого обе машины тронулись в путь. В первой, машинe захвата, ехали Рафи — командир операции, Аарон — шофер, Питер, севший рядом с шофером, и Авраам. Вторую машину вел Моше, рядом сидел глава группы Яаков и врач-анестезиолог Йона на заднем сидении.       Местом встречи было назначено шоссе под номером 197. Заодно Рафи и Яаков проверили состояние дорог, по пути не встретив ни одного полицейского поста. Некоторое время машины ехали по «ничейной земле» между шоссе номером 197 и 202, за это время приведя в боевую готовность необходимый инструментарий. Сразу после обе группы двинулись в район цели.       Май в Аргентине — месяц зимний. Погода стояла холодная и неспокойная и Харель успел подхватить простуду, из-за которой у того поднялась высокая температура. В решающий день Исер не мог обратиться к врачу и тем более изменить график встреч, чтобы купить лекарства и теплую одежду, потому решил лечиться самостоятельно — заказал горячий чай с коньяком. Кончилось это тем, что у директора Моссада, не имевшего привычки к постоянному употреблению алкоголя, заломило в голове и началась рвота. Помог крепкий кофе: постепенно температура спала и Исеру полегчало.       Операция была назначена ровно на пол восьмого, потому Исер мог ждать сведений не раньше, чем через час. За это время Исер Харель успел посетить еще двенадцать кафе. Решив изменить тактику, Исер решил ждать сведения в автомобиле. Но и к позднему вечеру никаких сведений не поступило.       — Если бы Клемент явился домой раньше или пришел бы не один, то мне уже давно сообщили об этом. Наверное, Клемент возвращается позже обычного… — проговаривал про себя, Исер и дал отмашку водителю вести его в кафе, согласно графику.       Стрелки приближались к десяти часам, а вестей до сих пор не было. Харель прокручивал в голове все возможные варианты от погони за Эйхманом до захвата группы спецслужбами Аргентины.       — Кто-то же должен был разыскать меня. Значит дело не провалено! — проговаривал про себя Харель.       Директор Моссада переходил из одного кафе в другое. Наступила полночь, и кафе стали закрывать. Исер уже собрался уходить из последнего, как в дверях показались Моше и Аарон. Выглядели они усталыми, но было совершенно ясно, что дело сделано: иx лица озаряли улыбки. Они еще и рта не успели раскрыть, а Исер уже мог поручиться, что Клемент взят и что он — Эйхман.       — Исер, я тебя уверяю. Это точно он, — сидя в кафе, заверил начальника Моше.       — Нам нужно перейти, — прервал монолог Исер.       — Продолжим в машине, — поднимаясь со своего места, сказал Аарон после краткой тишины.       — Исер, мы немного опоздали, приехали только в пол восьмому. Этот хрен приезжает на автобусе номером 203 и выходит на остановке возле киоска. Автобус останавливается примерно в пол восьмого, потому мы даже успевали. Но Клемент из него не вышел. Наша машина стояла на Гарибальди метрах в десяти от того места, где улица ответвлялась от шоссе под номером 202. Капот был поднят, Авраам копался в моторе. Он расположился так, чтобы Клемент не мог увидеть его. Рафи якобы помогал Аврааму. Я, одев для камуфляжа очки, сидел у руля, а Питер, стоя на коленях и прижав лицо к стеклу, поглядывал вокруг. Чуть погодя, к нам подкатил какой-то велосипедист и предложил свои услуги. Мы мысленно посылали этого неожиданного помощника в тартарары. Велосипедист обиделся на наше молчание и уехал, — торопливо рассказывал Аарон.       — А мы стояли на обочине шоссе номера 202, между мостом над речкой в сторону Банкалери и углом улицы Гарибальди. Мы тоже подняли капот и копались в двигателе. В нескольких метрах стоял грузовик и ужинал. Мы как и положено ослепляли транспорт вокруг и самого Клемента, чтобы он не запомнил номер машины. Мы наблюдали еще 2 автобуса, но Клемента так и не было, — продолжал Моше.       — Да, мы тогда реально испугались. Может этот черт вернулся раньше или решил заночевать в другом месте. Как-никак прошло четыре дня со времени последнего наблюдения, мало ли что могло перемениться, — перебивал Аарон.       — Пришел еще один и снова без этого Клемента. Экипажи договорились, что ждут Клемента до восьми. Когда часы показали восемь, Авраам тогда спросил у Рафи не пора ли нам домой, потому что долгий ремонт вызвал бы подозрения. Рафи решил подождать еще полчаса, хотя каждая минута лишнего ожидания — большой риск, способный провалить операцию, если ее все-таки придется перенести на другой раз — продолжал Моше, — Питер был тоже согласен. Они тогда с Авраамом ни словом, ни знаком не обменялись. Я тогда вышел из машины поглядеть, что делается вокруг. Я дошел почти до угла улицы Гарибальди. Около киоска остановился еще один автобус, а потом я медленно отправился обратно. И тут я в темноте увидел этого Клемента. Часы показывали 20:05. Я побежал к машине, Яаков тут же опустил капот, а я залез в машину и включил дальний свет. Я побежал к машине и сразу включил двигатель, — Питер размахивал руками, сопровождая каждую фразу жестикуляцией.       — Да, Исер. Мы тогда уже отчаялись увидеть этого хрена. Автобус уже остановился, но поверили, что Эйхман там. И Питер заметил, что кто-то идет по обочине. В темноте трудно было разглядеть, кто… — глаза Аарона расширились, а в голосе добавились субтоновые нотки. — Рафи тогда закричал, когда увидел его. Авраам тогда заметил, что этот подонок держит руку в кармане. Мы думали, что у него пистолет. Но Питер был готов к этому. Кстати, спасибо, Исер за тренировки. Твой прием носилки нас тогда спас от провала.       — В смысле провала? Что там произошло? — тон Исера был взволнованным за результаты операции.       — Да, Питер тогда кинулся на него и повалил, а этот придурок тогда заорал. Авраам тогда обежал машину и схватил его за ноги, а Рафи, увидев, что все идет не по плану, выскочил из машины, схватил Клемента за голову и потащил в машину. В считанные секунды мы оказались в машине.       — Я тогда понял, что происходит и как только их машина двинулась нажал на газ. Я проехал мимо дома Клемента, вслед за первой машиной выехал на шоссе, обогнал Аарона и поехал впереди, по заранее намеченной дороге. Остановились в условленном месте, там, где встречались до операции.       — Молодцы, парни. Как этот козел вел себя в машине? — Харель нервно сглотнул и вцепился в руль, вдавливая педаль газа в пол.       — Да, спокойно в общем-то. Орать не пытался. Рафи надел на него очки, чтоб он не увидел дорогу и вставил кляп, а Авраам и Питер связали его.       — Питер большой молодец. Пожму ему руку при встрече. Даже наручники не использовал, — впервые за последние пару часов Исер улыбнулся. — По какой дороге поехали?       — По пути А. Правда застряли у железнодорожного шлагбаума, там была большая пробка. Так что никто ничего не заметил.       — А Эйхман что? — спросил Харель.       — Да лежал на полу неподвижно, мы его одеялом с головой накрыли, — уточнил Аарон.       — Мы хотели его усыпить, но Йона сказала, что это опасно для его жизни. А ты же сказал, что мы должны доставить его живым и невредимым.       — Во сколько прибыли на виллу?       — Ровно в 20:55. О, мы как раз уже приехали.

***

      Арендованная машина подъезжала к воротам виллы «Тира». У ворот оперативную группу ожидал Ицхак как радушные хозяева ожидают гостей. Он приветствовал прибывших и распахнул перед ними ворота. Первая машина въехала в гараж, из которого был выход во двор виллы. Ворота гаража закрылись, и Клемента вынесли из автомобиля. Его поставили на ноги и, поддерживая с двух сторон, повели в дом. Аарон немедленно выехал из гаража вместе с Моше; машину необходимо было отправить в город как можно скорее, ибо если кто-то видел инцидент на улице Гарибальди, то, наверняка, запомнил номер автомобиля, поэтому ее было необходимо как можно быстрее удалить с территории виллы. Также необходимо было доложить обстановку и результаты операции директору Моссада. Вторую же машину в пределах виллы никто не видел, она нужна была для срочной переброски Эйхмана в случае непредвиденных обстоятельств.       На Клемента надели заранее купленную пижаму, положили на железную кровать, прикрепив его ногу наручниками к пружинной сетке, предварительно тщательно обыскав его на предмет оружия и яда для самоубийства. Аврааму, Питеру и Рафи не терпелось допросить объект, за которым они гонялись последние 15 лет своей жизни. Никто из них не решался начать допрос из охватившего всех коллективного чувства отвращения к воплощению вселенского зла для всего еврейского народа. Питер крепко держал Клемента, пока Рафи осматривал его на предмет особых примет Эйхмана. Начали с подмышек, там у ССовцев располагалась татуировка с группой крови. Но на месте татуировки располагался только шрам, а на груди был расположен рубец от свежей раны.       — Какого размера носите головные уборы? — Аврааму необходимо было свериться со списком, потому он задавал вопросы находящемуся в стрессе Клементу.       — Пятьдесят шестого, — кратко ответил Рикардо.       — Одежду?       — Пятидесятого.       — Размер обуви?       — Сорок второй.       — Номер членского билета в национал-социалистической партии? — Авраам вопросами про размеры одежды попытался сбить Клемента с толку, чтобы в куче однотипных вопросов, Клемент выдал главный признак, подтверждающий его настоящую природу.       — 889895, — без колебаний ответил Эйхман.       Рафи улыбнулся такому быстрому результату: перед ними сидел тот самый Адольф Эйхман. Клемента и Эйхмана. Никто, кроме Эйхмана, не мог знать номер его членского билета в партии нацистов, и уж наверняка никто не выпалил бы его с такой быстротой, что называется, автоматически. Но вопросов еще было достаточно, поэтому Кенет продолжал допрос:       — В каком году Вы прибыли в Аргентину?       — 1950, — также спокойно отвечал Эйхман. Создавалось впечатление, что он был готов прямо сейчас выдать все свои тайны.       — Представьтесь, — неожиданно мягко, поменяв тактику, спросил Авраам.       — Рикардо Клемент, — тихо ответил Клемент.       — Рубец на груди от автокатастрофы во время мировой войны?       — Точно так, сеньор, — внезапно заключенного охватил мелкий тремор, который он пытался сдержать напряжением мышц. До электрика дошло, что он выдал себя, назвав номер членского билета в партии.       — Так какое же ваше настоящее имя? Вы же врете мне, Рикардо, — на лице Авраама появилась легкая улыбка. Ему было некуда спешить, все окружающие понимали, что Клемент уже выдал себя.       — Отто Хенингер, сеньор.       Авраам не стал возражать. Он дал возможность заключенному поверить, что его ложь имела успех. Авраам некоторое время молча рассматривал записи, добавляя нервозной обстановки в комнате. Это раскачивало эмоциональное состояние заключенного.       — Ваш номер в СС 45326 или 63752?       — Оба, — сдавшись, ответил Клемент.       — Если оба эти номера ваши, то какое ваше настоящее имя?       — Адольф Эйхман — в комнате повисла густая, нервозная тишина. Связанного сотрясала нервная дрожь, как внезапно он прервал молчание:       — Дайте мне красного вина, немного вина, — голос его охрип и был нервно тихим.       — Я принесу ему вина. Продолжайте допрос, сеньор Кенет, — назвав подставное имя Авраама, сказал Питер и удалился из комнаты. В комнате остался глава операции Рафи Эйтан, Авраам Шалом и сотрудник службы охраны по имени Адам.       — Когда в машине вы приказали мне молчать, я понял, что меня взяли в плен израильтяне. Я знаю иврит, я учился у раввина Лео Бека. «Брейшит бара элоим эт ашамаим вэ эт гаарец. Шма Исраэл…»       Рафи охватило сильное чувство омерзения от оскорбительных слов, вышедших из уст заключенного. Они знали, что им запрещено бить арестованного или покончить с ним. Но оставаться с ним в одной комнате было невыносимо. Они встали и вышли. Трюк Эйхмана сработал. Когда остальным стало известно, что Клемент признался, словно гора свалилась с их плеч. Впрочем, времени радоваться не было. Предстояла большая работа: проверить состояние здоровья Эйхмана, уточнить порядок несения караульной службы, убедиться в готовности к чрезвычайной ситуации. Питер и Авраам, первым делом, доложили о проведенном допросе директору Моссада Исеру Харелю, от чего тот испытал дикую смесь радости от достижения цели, которая была приоритетом службы последние пятнадцать лет и отвращения от мерзкого лицемерия Эйхмана.       Расставшись с ними, Исер отправился искать связного, который в течение всего дня кочевал из кафе в кафе параллельным с ним маршрутом, не зная даже, зачем он это делает. Конечно, он сильно устал и обрадовался, когда ему сказали, что он наконец свободен. Они договорились, что он положит на стол определенную книгу. Но еще до того, как прочитав название книги, директор увидел глаза, зорко вглядывавшиеся в каждого входящего: «Вы ли тот, кого я жду целый день?» Исер подошел без колебаний. Книга лежала на столе на видном месте. Он очень обрадовался и хотел угостить его чашкой кофе, но в тот день он уже выпил столько кофе, что не мог его больше видеть, и попросил заказать что-нибудь другое. Харель не мог рассказать ему тайну его работы. Лишь попросил его сходить в известное ему место, встретить Менаше и сказать, что пишущая машинка доставлена на место. Менее чем через час Менаше получил известие и передал в Израиль, что Рикардо Клемент в руках Моссада и нет сомнений, что это Адольф Эйхман.       Наконец Исер выбрался на свежий воздух. После дня, проведенного в накуренных и душных кафе, прохлада и чистый воздух были особенно приятны мужчине. Харель решил пешком отправиться за своим багажом, чтобы потом отправиться в отель и рухнуть спать. Ему предстоял серьезный разговор с премьер-министром Бен-Гурионом.