«Награда для Вождя Пролитариата».

Как метроном считает, пусть, шаги По лезвию опасному пройти Под именем чужим мне жизнью жить чужой Назначено самой судьбой. Пускай идёт врага прямой эфир Надеть мне снова вражеский мундир Меня с моей страной соединяет шифр Колонкой равнодушных цифр. ... Начиная с первых дней своей работы во внешней, политической, немецкой разведке, он пытался ответить себе лишь на один вопрос : каким именно способом разведчик должен доставать нужную информацию? Найти абсолютно всё необходимое, скомпоновать, собрав это в краткую телеграмму и отправить в Центр или собрать свои, исключительно - индивидуальные выводы, анализы и решения? Разведчик сравни актёру. Ему также приходится показывать совсем не те эмоции, что живут в его сознании на самом деле. ,, Только актёру в этом плане проще, — думал он, уже в который раз размышляя о своей работе. — Актёр выходит на сцену, рассказывает заученный им текст и уходит отдыхать. Разведчик так не может. Каждую минуту, каждую секунду он должен понимать, запоминать, искать, продумывать и решать. Любой разведчик должен, в первую очередь, надеется на самого себя. У него нет того суфлера на сцене, как у актёра. А все действия разведчика обязаны поддаваться логике ; жестокой и чёткой ". *** ... Детство и юность он провел в Германии. Проводя почти все свое время первых семи лет своей жизни в больницах — иммунитет с самого детства у него был достаточно слабый, — он навсегда запомнил этот едкий, сильный, жестокий, но, в тоже время, до боли знакомый и, в какой-то степени, приятный запах спирта, чистой одежды и больных. Такого запаха больше нигде не почувствуешь, как здесь. ,, Многих это отпугивает, а меня - наоборот. Успокаивает. Вернее, нет, я просто привык. Как же я... привык привыкать ", — думал он, вспоминая свои дни, проведённые среди взрослых, серьёзных, борящихся за жизнь других, людей. Счастливые моменты хороши тем, что быстро успокаивают, отводят от плохих мыслей. Плохи тем, что заканчиваются они резко, неожиданно, точно также, как и появились. Однако Рихард — это уже стало частью его натуры — научился не зацикливаться на одном моменте. Он жил сегодняшним днем. Вернее, заставлял себя так жить. Он помнил, как однажды его отец, видя расстроенного предательством близкого друга сына, сказал, как обычно своим чётким, строгим, но, в тот момент, заботливым голосом : — Я хочу, чтобы ты запомнил одну важную вещь : человек будет счастлив только тогда, когда он не будет оставаться в прошлом или убегать в будущее. Помнить надо, анализировать и планировать — тоже. Но никогда нельзя оставаться в определённом моменте надолго. Иначе он заберёт тебя, оставит у себя и больше никогда не отпустит. Сын поднял на самого близкого человека в своей жизни большие, красивые, серые глаза, удивленно глядя на того : — Почему ты так считаешь? А как же.. — Война? Об этом необходимо помнить. Это верно. Но нельзя жить в том времени, Рихард. Никогда. И это касается не только войны, но и остального прошлого Германии. И чёрного отряда Гайера, и Великой Германской Империи, и Первой мировой, и существования Третьего Рейха... Можно говорить долго. Но, как я уже сказал, ни в коем случае нельзя оставаться в том, что уже прошло. Прошлое на то и прошлое, что прошло. ,, О чем-то подобном ещё и Тургенев писал : « Сухой кленовый лист оторвался и падает на землю ; его движения совершенно сходны с полётом бабочки. Не странно ли? Самое печальное и мёртвое - сходно с самым весёлым и живым». Весьма правдивое и реалистичное. Даже слишком реалистичное". О своей же матери он слышал редко. Отец никогда не заводил о ней речь. Лишь иногда, когда сын, будучи очень любознательной натурой с самого детства, начинал о ней говорить, он, с явной тяжестью, поддерживал разговор. — Знаешь, игры здорово развивают ребят, — неожиданно сказал мальчик, придя с прогулки домой. Ему тогда было девять лет. — Постараюсь учесть. — Ага. Так мама однажды сказала. Однажды мы вышли с ней гулять.. — Рихард. —.. и там была одна девочка, которая.. — Рихард Зауэр, — отец строго, но с какой-то печалью в глазах посмотрел на сына. — Я думаю, время расстаться с прошлым. Ты, в первую очередь, должен мыслить о будущем. Вернее, планировать это самое будущее. Долгое время юноша думал поступать на журналиста. Литературу он любил с ранних лет, уже имея в двенадцать лет своих любимых писателей : Достоевского, Булгакова, Семёнова, Лермонтова, Ремарка... Став постарше, он однажды, после просмотра фильма « Обыкновенный фашизм», обратился к отцу : — А фильма «Обыкновенный коммунизм», случаем, нету? Отец усмехнулся : — Не знаю точно, как насчёт именно такого фильма, но похожие могу тебе порекомендовать. И подобную литературу — тоже. Именно тогда он с головой ушёл в ту реальность, которая и стала для него единственной правдой. — Я теперь совсем не могу читать книги, где Советский Союз представляется героической, великой, могучей страной, в которой все счастливы, — как-то сказал он отцу, — потому что мой мозг отказывается, зная правду, воспринять эту фальшивую, пускай и красивую действительность. — Главное, что эта самая правда тебе известна. — Слушай, пап, а мировой коммунизм хорош или плох сам по себе? — Он невозможен, — вздохнул отец. — Ну скажи мне, какое может быть всеобщее равенство, когда это нереально? «Каждый в этом мире будет отдавать по способностям, а получать по потребностям» ` Но если вдруг какой-то человек не может или не хочет отдавать полностью по способностям, а получать хочет столько же, сколько должно по норме? Получается, другой обязан будет пахать за двоих, чтобы оба получили по потребностям? Невозможен этот самый коммунизм, потому что всегда найдутся люди, которые будут против данной политики. — На самом деле, если сравнивать нацизм и коммунизм, то я считаю, что... В Союзе было ещё хуже, чем в Германии в те самые, хотя бы, тридцатые. Нет, я не оправдываю никого из нацистов, но если национализм Гитлера научил быть хитрым, просчитывать все ходы, то коммунизм Ленина и культ личности Сталина научили, что, если кто-то не согласен с твоим мнением, то надо тупо его убить. — В лучшем случае. *** Помимо любви к литературе, Зауэр прекрасно умел находить общий язык с другими людьми, находить их слабые и сильные стороны, быстро анализировать их личности, ищя к ним правильный подход. Однако по просьбе отца, скрепя сердцем и зубами, пошёл подавать документы на юридический, хотя этого ему очень не хотелось. Он помнил, как, сдавая экзамены, не раз думал написать их не верно и, успокоив самого себя, уйти туда, куда мечтал пойти с десяти лет. ,, Но слишком у тебя строгая и крепкая совесть для этого. Ты бы не дал это сделать самому себе. Ты просто не позволил бы себе. Хотя шанс был. Шанс есть всегда, даже из самых критичных ситуаций. Кто-то говорит, что бывает ситуации, из которых нет выхода. Это бред. Выход есть всегда. Абсолютно всегда. Есть ситуации, выход из которых может не устроить или даже погубить. Хотя, если рассуждать, для кого-то гибель - и есть выход ". Свою работу, уже будучи адвокатом, он начал в Гамбурге. Быстро сумел влился в коллектив. Практически сразу его приняли коллеги, начав расспрашивать о жизни, семье, планах на будущее и так далее. На все вопросы он отвечал легко, быстро, часто смеясь и улыбаясь. Он ненавидел это, понимая, что врет им, ведь все было вовсе не так, как он рассказывал. Больше всего он ненавидел улыбаться. Сразу начинали болеть щеки, а за ними - вся челюсть. ,, А ты не мог поступить иначе. Тебе приходилось это делать. Тебе приходится врать многим, показывая то, что они хотят видеть, но ты никогда не сможешь наврать самому себе. И не имеешь права. Врать себе - терять свою же честь. Терять свое Я", — рассуждал он после каждой такой встречи, медленно ходя по пустой квартире из комнаты в комнату. Один из самых важных и решающих дней своей жизни — день его принятия в политическую разведку — он помнил, вопреки ожиданиям, довольно плохо. Все было каким-то туманным, тяжёлым, тусклым. И, может поэтому, Зауэр, уже после вспоминая этот день, понимал, почему так было. ,, Разведка далеко не так прекрасна, как о ней пишут в романах. Идиоты или пропагандисты показывают в этих самых романах разведчиков героями, умеющими абсолютно всё. Что они, Бог, чтобы уметь абсолютно всё? А мальчишки начитаются этих самых романов и станут новыми Павликами Морозывыми... Разведка - не развлечение, а война - не любезность. И важно понимать это. И не только понимать. Но и принимать. Всё, абсолютно всё подвласно логике. Вся разведка - игра. Жестокая, страшная, продуманная игра, со своими ходами и поворотами. Необходимо продумывать все заранее, проживать каждый шаг, раз за разом анализировать любую ситуацию, любой разговор. Потому что именно этот разговор может оказаться для тебя последним ". ... Проработав в разведке не один год, Зауэр понял, как сильно вжился в свою новую роль. Вся эта система стала не только частью его жизни, но и частью его самого. ,, За все эти годы я так научился подбираться к людям, используя различные манипуляции и проверенные ходы, что многим и не снилось. Жизнь научила быть упрямым, а разведка - хитрым и настойчивым ". Там, как и в суде, он освоился довольно быстро, сразу приступив к работе, полностью отдавая себя новому делу. С начальством также наладил хорошие близкие отношения и, уже спустя пару месяцев, ездил с начальником внешней разведки на различные приёмы, собрание и съезды, параллельно выполняя указания руководства. Проработав так несколько лет и показав свой выдержанный, стойкий и упрямый характер, он получил свое первое задание в другой стране. — А я, признаться честно, боялся вас отпускать за кордон, Зауэр, — неожиданно сообщил шеф разведки в день перед его уездом. Он любил сообщать обо всем резко и неожиданно. ,, Любит смотреть на реакцию. Ему важны эмоции окружающих. Он молодой, они все любят это ", — подумал Зауэр, выжидая паузу перед ответом. — Почему? У нас, помимо меня, ещё много сотрудников, нет? — Вы - ценный экземпляр. Таких любят и ценят. Зауэр тогда ничего не ответил. Оправдавшись тем, что нужно срочно идти, быстрым шагом вышел из кабинета, аккуратно закрыв за собой дверь. Первое задание он выполнил в нужные сроки, чётко и без косяков. Очень нервничал, вернувшись обратно домой. Тогда впервые в его теле появился какой-то тревожный, восторженный, хоть и сдержанный холод. По началу он думал, что его просто слегка просквозило в аэропорту — была поздняя осень, а он, в ожидании самолёта, задремал под открытым окном, — но после понял, что это были внутренние, новые, до этого момента не известные ему чувства. Получив новый паспорт и проработав год во Франции, параллельно выполняя редкие указания Центра, он доказал, что может покидать страну и на довольно долгий промежуток времени. И с тех пор начал вылетать в краткосрочные командировки то в Таллин, то в Вену, то в Токио — там он впервые узнал о Зорге, — то в Берн. Но единственное место, которое пугало его и куда он не хотел ехать, была Россия. *** Получив новое задание Центра — съездить в Москву и разузнать ситуацию и обстановку во всех подробностях, — он не знал, является ли это ошибкой, правдой или просто проверкой кадров. ,, Или это мне решили дать передышку после моей последней поездки в Лиссабон, которая, к слову, была не запланированной и очень выматывающей, или здесь есть какой-то подвох, — угрюмо думал Зауэр — теперь, имея ещё одну фамилию — Соколов, — глядя на вокзал и утренний московский пейзаж города. — А в чем подвох? Проверка? Смысл? Они уже проверили меня. Причём, дважды. Моя характеристика в полном порядке. Документы - тоже. Тогда что? " Резкий гудок поезда оборвал его раздумия, выводя из потока мыслей. Потянувшись, он поднялся, параллельно смахнув с левого глаза чёлку русых, непослушных волос, которую, вопреки упрёкам многих, не хотел состригать. ,, Ладно. Подумаем об этом чуть позже. Сейчас надо ехать к своим, заселяться, выходить на связь с нашими, ну и... что я обычно и делаю". Соколов вышел из поезда и, брезгливо поправив воротник белой рубашки, вдохнул свежий утренний воздух. Ветер был холодным, но не резким. Небо - чистым, голубым, с лёгкой розовой дымкой. Соколов медленно пошёл вдоль перона, засунув руки в карманы. — Саша, подождите, пожалуйста! Соколов вздрогнул и обернулся на звук голоса. К нему подбежала новая знакомая, с которой они проговорили пол ночи, пока та, сама того не заметив, уснула, даже не договорив начатую фразу. Он накрыл её, сложил все тетради в стопку на столе и, допив свой крепкий кофе, лёг на свое место, подложив руки под голову. — Да, доброе утро, — поздоровался он. — Ага, доброе. Я хотела, — она быстро достала из кормана пальто тетрадный листок, сложенный в четверо, и протянуло его Соколову. — Здесь мой номер телефона. Можете мне позвонить в любой момент. Или можем встретиться, если вы не против. Вы.. — Вот я идиот... Уже, видимо, склероз подступает. Старость — не радость, конечно же. — И молодость — гадость, — подхватила Лера. — Спасибо большое за номер. Я буду только рад вашей компании. Я сообщу, когда появится время. Распрощавшись с девушкой и дождавшись, пока та скроется из виду, Соколов снова медленно пошёл по вокзальной площади. ,, Вернёмся к нашим баранам... Хотя, не такие уж они и бараны. Ладно. Сейчас надо ехать к своим... " ... Позициями шахматных фигур Интриги сверхсекретных авантюр Один неверный шаг - провал и полный крах Ошибки не прощает враг. На этой необъявленной войне Холодный разум и расчёт цене Заранее всегда просчитаны ходы Непредсказуемой игры. Заранее всегда просчитаны ходы Последней, может быть, игры.