«Награда для Вождя Пролитариата».

30. 07. 2051. 13 часов 45 минут. Октябрьский осторожно, как-то замедленно отодвинул от себя лист машиннонаписанного текста. Пальцы у него были аристократичными, красивыми, даже, пожалуй, женственными. Глаза — по прежнему ясные, голубые, холодные — смотрели внимательно, цепко и вопросительно. Медленно он отошёл к широкому окну, заведя руки за спину. Солнце своими тёплыми ярко - жёлтыми лучами заливало весь кабинет. Звезды на башнях Красной площади переливались под светом этих самых лучей. По - кошачьи прищурив глаза, Октябрьский, скучающе закурив, долго смотрел на людей, гуляющих по площади Кремля. Он любил порой стоять так у окна, свысока наблюдая за жизнью простых москвичей либо приезжих. Сам этого за собой не замечая, вождь улыбался, следя за людьми, параллельно хрустя пальцами. Вспомнив о нахождении в кабинете ещё одного человека, Октябрьский медленно развернулся, будто ему было абсолютно все равно и полностью неинтересно. Он долго, часто выпрямляя красивую ровную спину, которая, вопреки стрессу, не стала жертвой скалиоза, ходил по кабинету, боковым зрением наблюдая за реакцией начальника разведки. Тот, не двигаясь, терпеливо ждал ответа, хотя его глаза внимательно продолжали следить за вождём. Решив больше не мучать того неким ожидаемым и интимным молчанием, Октябрьский повернулся к тому всем корпусом, осматрев с ног до головы, будто бы обняв своими холодными глазами. Усмехнувшись, он спросил тихим, но слишком требовательным голосом :,, Ну и как вы прикажете мне, мой дорогой, это понимать? " Начальник разведки покосился на лист, лежавший на краю стола. Информация, напечатанная на этом самом листе, была довольно правдивой, но, в тоже время, настолько же специфической и дискомфортной, что процент веры ей составлял ровно 50 на 50. — Никак не знаю. Я предоставил вам самую последнюю информацию, которую смогли передать наши люди. — А что за человек передал вам это сообщение? Верный? — Вполне. Но ведь суть разведки заключается именно в том, чтобы верному тебе человеку передать абсолютно ложную информацию. — Спасибо. Вы очень хорошо объяснили мне суть вашей работы, — с сарказмом ответил Октябрьский, проходя за свой стол. Хоть он и стоял спиной к разведчику, самодовольно почувствовал, как тот сконфужился, пожав плечами. Ему нравилось порой ставить людей в неловкое положение : было интересно, как те станут выбираться из данной ситуации. Он любил бурные реакции, эмоции, споры. — Я даже не удивлён, что вы стали начальником разведки. Однако предупрежу вас заранее : если вы продолжите выполнять свою, в первую очередь, свою работу в таком же духе, подкидывая мне подобную информацию, пиняйте на себя. Кадык у начальника после слов Октябрьского вздернулся вверх, словно у алкоголика, однако глаза оставались такими же спокойными, как и до этого. Он, будто провинившийся мальчик, смотрел себе под ноги, уже который раз прокляная всю эту ситуацию, желая сжечь ко всем чертям свой доклад. — Я искренне прошу прощение.. — Да что вы, товарищ, за что? Мы же даже не знаем, — Октябрьский хрустнул пальцами, переведя взгляд на собеседника, — достоверная ли это информация. А это уже - ваша работа. Вы должны этим заниматься, вы, а не я! — он резко, неожиданно повысил голос. — Вы здесь разведчики, а не я! Меня, в первую очередь, интересует результат! Мне уже решать, чему верить, а чему — нет! Я должен делать окончательные выводы, а как вы предлогаете мне делать эти самые выводы, когда суете недостоверную информацию, а, гражданин начальник?! — Товарищ Октябрьский, наши люди, которых мы отправили на секретные задания в Германию и Испанию, находятся там ещё совсем мало времени. У них просто не было ещё возможности найти ту информацию, которая нам необходима. Они ведь тоже люди, поймите правильно. — А где их дела и характеристики? — в лоб спросил Октябрьский, сверкнув своими острыми глазами. Начальник разведки на мгновение смутился: — Вы не давали приказа приносить вам эти материалы. Я могу приказать. Нам их принесут в течение где-то полу часа. ,, Обожаю, признаться честно, смотреть на то, как он играет в мою игру, пытаясь понять, что именно я от него хочу. Ведёт свою, собственную, чем себя и подставляет. Нужно уметь играть и в чужую игру, принимать её правила, порой строить из себя полную жертву чужих указаний ", — думал Октябрьский, расслабленно улыбнувшись, занаво пробегаясь глазами по тексту. В документе приводились доводы о том, что из других стран — таких как Германия, Испания и Франция — были перебросаны определённые надёжные кадры : верные, проверенные, выносливые люди. Данная недостоверная информация сильно вывела его из себя. Впервые за все это время, он почувствовал, как по организму резко разлилась холодная нервозность. Сразу начали болеть икры, ныть где-то в висках. Такое состояние преследовало его на протяжении всех тех лет, когда он готовил данную революцию. После января забыл об этом : надо было начинать править страной, менять все существующие системы, издавать новые законы и так далее, что было известно только ему. Но сейчас, прочитав этот небольшой текст, безразлично напечатанный на компьютере, он снова оказался в том состоянии, в котором не бывал уже с января. Это так и взбесило его харизматичную натуру. Октябрьский поднялся, вышел из-за стола и, подойдя к начальнику разведки, прямо взглянув тому в глаза, сказал тихо, но требовательно : — За ближайшее время вы обязаны проверить и перепроверить данную информацию, дав мне абсолютный, конкретный и чёткий ответ : да или нет. Есть у нас в стране иностранные разведчики или же вся эта «правда» — блеф. Если же все это окажется правдой...немедленно донесите мне. Там, помимо вас, будем подключать ещё и других товарищей. Вы поняли? — Так точно, товарищ Октябрьский. — Ну хоть что-то вы умеете понимать, — вождь резко отодвинулся от него, снова подойдя к своему столу. — Это я оставлю у себя, — он кивнул на лист. — И вот ещё что. Принесите мне дела и характеристики тех людей, которых вы отправили за кордон в те страны. Я, пожалуй, лично с ними ознакомлюсь. — Есть. Когда вам лучше принести? — Оставьте у секретаря, — небрежно бросил Октябрьский. — Я возьму, когда посчитаю нужным. Дождавшись, когда начальник разведки покинет кабинет, Октябрьский, не скрывая искр гнева и ярости в глазах, скомкал ненавистный лист бумаги и брезгливо отбросил его от себя, словно держал в руках самую отвратительную вещь для себя. ,, Значит, в контр.игру поиграть решили... Иностранные разведчики. Это интересно. Очень интересно. И главное тут не перепутать ", — думал вождь, выходя из кабинета. 30. 07. 2051. 15 часов. 3 минуты. Будучи действительно поражённым новой Москвой, Соколов долго не мог заставить себя ехать на нужное место встречи со своими резидентами. Даже не столько изменился сам город, как его жители. Новый настрой, новое дыхание шли от всех окружающих его прохожих. ,, Это даже в воздухе ощущается. Абсолютно всё сделалось совершенно другим. В них живёт другое. Новый, однако, и старый взгляд на мир. На свою страну, по крайней мере. А все - таки, хорошо ли то, что произошло? Что происходит сейчас? Если поддаваться логике мышления, ответ будет очевиден : если люди пошли за ним ( Соколов имел ввиду нового вождя), значит это верно. Но ведь за Гитлером тоже пошли. Тогда почему Третий Рейх существовал двенадцать лет подряд? А Советский Союз? Шестьдесят восемь лет... А ведь говорили, что будет существовать дольше Российской Империи ". Соколов так и не смог ответить себе на этот вопрос. Он увидел мужчину, который, со всей внимательностью, на которую только был способен, рассматривал ветрины магазинов. Соколов, поправив пиджак, подошёл к нему. Они, узнав друг друга по паролю, поздоровались, пожав друг другу руки и пошли по шумной улице. Соколов, спустя десять минут уговоров, упросил Колю Владимирова — он же Генрих Фишер, каким его знали дома в Германии и в Центре — пойти долгим путем, пройдя через Красную площадь. — Чего это тебя так на Красную площадь тянет? — спросил Коля, упрямо глядя вперёд себя, в отличие от Соколова, который рассматривал всех окружающих его людей. Соколов ответил не сразу. Он тихо вздохнул — сейчас он мог себе это позволить, — пожав худыми, острыми плечами. — Я там впервые, в 25 году, встретился с женой. — Как её зовут? Сашенька или... Аня? — Настенька. *** Они познакомились ранней весной в 25 году. Тогда Соколов, второй раз приехав в Москву, слегка дрожа от холода, стоял на Красной площади, устало рассматривая стены из красного кирпича. Он уже хотел уйти, как заметил в паре метров от себя девушку лет 19 - ти. Её личико — детское, красивое, с тонкими чертами, словно оно было написано лучшими итальянскими художниками эпохи Возрождения — было поддернуто лёгким румянцем. Глаза — ясные, большие, серые, как и его, Соколова — смотрели с такой женственной и детской прелестью, что на миг можно было не понять : ангел ли перед тобой или простой человек? Тогда Соколов подошёл к ней и, сняв с себя пиджак, надел его на девушку, одновременно сказав :,, В тепле себя держать надо, милая ". ... Довольно быстро они познакомились и начали встречаться. Соколов помнил, как Настенька — он часто так её называл, практикуя русское произношение — часто говорила ему, что сама судьба решила свести их вместе. Он ей верил. Верил абсолютно и полностью. Два года они смогли быть вместе. А когда Центр дал задание по годовой командировке во Францию, Соколов не смог пообещать ей, что скоро вернётся, ведь прекрасно понимал, что солжет. Разведчики не обещают, потому что они понимают, что могут не сдержать своих слов. Он так и не смог вернуться к ней. Сразу после окончания командировки во Франции, ему пришлось срочно вылетать в Испанию. А ещё спустя несколько месяцев Соколов узнал, что у него родился мальчик. *** 30. 07. 2051. 16 часов 16 минут. Низкая красивая девушка с белыми длинными волосами, увидев Октябрьского, выходившего из кабинета с ещё парой незнакомых ей людей, со свойственной ей детской милой наивностью и добротой, бросилась к тому и обняла его, абсолютно забыв, что вождь был абсолютно не тактильным. — Костя! — крикнула она, совсем не замечая, что мужчина был не один. — Боже мой, сколько я тебя не видела! — Лер, — прохрипел Октябрьский, глядя на подругу детства. — Я, конечно, тоже тебе рад, но будь так любезна, отпусти меня. — А, да, извини пожалуйста, — девушка отстранилась от мужчины, параллельно поправляя длинные пряди волос. — Честно, Кость, даже не верится, что это ты. — Ну, все - таки, для вас, товарищ, я — Константин Константинович, — серьёзным гордым тоном, но все же будучи не в силах скрыть улыбку, заявил Октябрьский и, заметив непонимающий взгляд подруги, уже сам не стал скрывать усмешки. — Ладно, шучу. Друзья же, в конце концов. Всё это время двое мужчин, стоявшие рядом с Октябрьским и вынужденные любоваться семейною сценой, также не могли скрыть улыбок. Один из них — более низкий, со светлыми волосами, карими глазами и, видимо, желающий принять какое-нибудь участие в этой самой сцене и, будучи в радостном состоянии, что находится в компании очаровательной девушки, — обратился к Лере :,, Скажите, пожалуйста, моя милая, как вы так смогли сохранить хорошие отношения с нашим новым вождём Пролитариата? " Лера отстранилась от Октябрьского и непонимающе посмотрела на сказавшего эту неуместную фразу мужчину. Она смотрела на него и в глазах её читался вопрос :,, Зачем и к чему он это сказал?" Смахнув с глаз прядь волос, девушка ответила :,, Если вы не знаете, что сказать, но хотите выглядеть умно в чужих глазах, то лучше промолчите и дождитесь, когда зайдёт разговор на ту тему, в которой вы разбираетесь". Она сказала это и вопросительно замолчала. Оба мужчин стояли молча, как-то виновато опустив головы, а Октябрьский, улыбнувшись, ответил, поддерживая подругу :,, Полностью согласен. Хотя бы раз сказали бы что-то остроумное, а то только и умеете написанные конспекты с речами учить ". Он сказал это так, что было непонятно : пошутил ли он или сказал на полном серьёзе. Когда они оба отошли от ещё больше смутившихся мужчин, Лера, выдохнув, радостно заметила : — А мне все же до сих пор не верится, что ты все - таки смог этого достичь! — Зато я в себе никогда не сомневался. Я просто вижу свою цель и иду прямо к ней. Даже в рифму получается. — У меня, конечно, все не так величественно, как у тебя, но тоже неплохо. — Как, кстати, продвигается твой навык в рисовании? Девушка достала несколько листов бумаги, протянув другу. Октябрьский, уже по привычке, взял тонкими длинными пальцами протянутые ему рисунки и, не скрывая лёгкого удивления, ответил лишь краткое : — Похвально. — Спасибо. Всё же Германия действительно подходит для подобного творчества. Там очень любят арты на заказ. На этом можно, кстати, отлично заработать. — Мысли капиталиста. —.. который дружит с коммунистом. Спустя где-то пол минуты молчания, Лера неожиданно выдала : — Он, оказывается, был прав! Октябрьский удивлённо посмотрел на подругу : — Кто? — А, да, я ж тебе не рассказала ещё. Короче, я, когда ехала сюда, с одним пацаном познакомилась! Ну, как... Ему тридцать девять, но выглядит он на тридцать. Серьёзно. Правда, у него всё время такой вид, будто он либо постоянно хочет спать, либо ему на всех и вся пофиг. Но это не так, на самом деле. С ним так интересно было! На какую тему не начни с ним говорить, он обо всем знает! Википедия ходячая прям. А ещё я впервые вижу человека, который так много читает. У него про какую книгу не спроси, он такой в ответ :,, Читал, знаю, знакомый автор ". Короче, отличный мужик. Душноватый, правда, иногда бывает, но, если в целом, — офигенный! Октябрьский, всё это время внимательно слушавший подругу, после её потока речи ещё несколько минут молчал. Наконец он спросил : — Это ж что же у него за работа такая, что он обо всём на свете знает? — Он адвокат. Тоже на юридическом учился, прям как ты. — Хм. Действительно. А что ещё? — Ну... выглядит он... довольно красиво. Высокий и худой. А ещё у него чёлка классная. И очень крутая память! Он, блин, помнит то, что с ним было двадцать пять лет назад! — Юристы они такие, — задумчиво ответил Октябрьский. — А как его.. имя, фамилия? Или он решил держать это в секрете? — Не, он ответил. Сашей его зовут, но я называла его Саней. Он был не против. А фамилия - Соколов. — Красивое сочетание. А куда он ехал? — Так сюда же. В Москву. Я ему свой номер телефона дала, чтобы, если он будет не против, встретиться с ним. — Интересно... 30. 07. 2051. 18 часов 32 минуты. Приехав на нужную квартиру и осматрев её, Соколов, стоя на балконе — сегодня ничего делать не надо было, — наблюдал за летним пейзажем вечернего города. Небо было высоким, голубым, с лёгкой розовой рядью, будто бы на морской глади. Ветер с самого утра был резким, холодным, каким бывает в конце ноября. ,, Что ж такое холодное лето в этом году? — подумал Соколов. — В прошлом все было абсолютно по другому ". — Саш, — неожиданно раздался голос сзади, — это уже третья сигарета за час. Заканчивай. Соколов ничего не ответил, продолжая держать сигарету между двумя пальцами. — Всегда, кстати, хотел спросить : чего ты куришь так часто? И так худой настолько, будто из концлагеря сбежал. Хотя, вряд ли. Слишком ты красивый для концлагеря. — Ты - тоже. — Так почему? — Когда покуришь - кушать не хочется. И нервы здорово успокаивает. Отец рассказывал, как его прадед в войну, уже будучи в плену, каждый день курил, чтобы чувство голода заглушить. Правда, ни к чему хорошему это в итоге не привело. Помолчав пару минут, Соколов, потянувшись, разминая уставшую спину, тихо проговорил : — Ладно, к лекции о вреде курения мы ещё вернёмся. Сейчас иди отдыхай, завтра надо выходить на связь с нашими, — и, потушив окурок, ушёл с балкона.