Сквозь море

      И вот она стоит перед Шадисом. Мужчина угрожающе смотрит на Леону, а потом отводит взгляд на другого человека. Солнце ужасно пекло, пот так и лил ручьём. Честно, Леона думала, что не хило так загорела.       — Имя. — От его грубого и чёрствого голоса прошлись мурашки по телу. Шадис смотрел на парня и уже в предвкушении собирался придумать ему кличку.       — Конни Спрингер. — Парень тут же сделал жесть рукой к сердцу, но у него получилось неправильно.       И вот тот самый момент, когда кровь закипает, а Шадис медленно переводит взгляд с рук Спрингера в его глаза. Он уже и так на пределе от этих детей, так ещё рядом какая-то девка начала картошку жрать. Ни стыда, ни совести.       — Эй, девка… — Ошалевшим взглядом Шадис смотрел на картошку в её руках. И где эта особь умудрилась стащить ценную еду? В итоге девчонка лишь «поделилась» с ним кусочком картошки, а он отправил её бегать до ночи. Уж слишком та зазналась.       Так и продолжалось до тех пор, пока не рассадили всех по комнатам. Леона жила вместе с той картофельной Сашей Блауз и черноволосой девочкой с необычными чертами лица.

***

      — Как твое имя? Тебя вроде бы не спрашивали… — пробормотала черноволосая девочка, смотря в окно. Комнату немного освещала луна, поэтому Леона могла хорошо рассмотреть внешность девочки. Она была очень красивой, словно одинокий элегантный цветок среди поля травы.       — Леонтия Гэйз, а тебя как зовут? — Вообще у Леоны фамилия вроде как Клайс, но, во-первых, эта фамилия очень известна, так как отец раньше был достаточно влиятелен, а Леоне не хотелось такую известность. Да и, во-вторых, её мать… Она просто привыкла к фамилии Гэйз.       Спустя столько времени Леоне было сложно вспоминать маму, она была для неё очень родным человеком, который рано покинул Леону, вспоминать было тяжело и Джимми. Он был самым прекрасным лучшим другом, в детстве с Леоной никто не общался, Гэйзов считали ведьмами, ведь они знали куда лучше всех врачей разные способы приготовления лекарств. Поэтому матери всегда отвешивали подзатыльник своим детям и ставили в угол, если ребятня разговаривала с той самой Леонтией Гэйз. И только один Джимми всегда хорошо с ней общался.       — Микаса Аккерман. — У неё был нежный и спокойный ритм голоса, а на вид она была той девушкой, которая может постоять за себя. Внутри же она ещё девочка, которая ждёт ласки и тепла. Почему-то именно такое впечатление она произвела на Леонтию.       Хмыкнув, Леона легла на другую сторону спиной к стене. Она рассматривала Микасу, та впрямь была необычная.       Ну, а Леона боится. Боится ложиться спать, боится снова увидеть во сне как титан пожирает её любимых людей. Боится кошмаров, которые почти перестали её преследовать. Девушки просто молчали, обе не хотели разговаривать.       В тишине комнаты дверь со скрипучим звуком отворилась. В проёме двери появилась запыхавшиеся Саша.       — Спите?       Еле доковыляв до кровати, она открыла старый шкаф с такой силой что Микаса и Леона закрыли уши в ужасном дискомфорте. Дверь шкафа заскрипела ещё сильней.       — Как видишь, уже нет.       Зарыв голову в подушку, Леона попыталась уснуть. С самого детства мама называла Леону соней, девочка любила спать, её главной особенностью было то, что она могла взять и посреди улицы на лавке уснуть даже тогда, когда везде орут люди. В непредвиденной ситуации ей было легко просто закрыть глаза и провалиться в царство Морфея. Как сама Леона сейчас это и сделала.       — Простите, — пробормотала Саша, быстро переоделась в ночное и упала на кровать, сходу засыпая. Леона уже храпела во всю, а Микаса сверлила на потолке дыру до тех пор, пока глаза сами не слиплись.

***

      Через несколько дней Леона сидела и тупо смотрела в одну точку, пока Жан и Эрен снова посрались просто так, это уже не катастрофа, а цирк.       Есть совсем не хотелось, «суп» оказался просто ужасен, на вкус хуже, чем отходы с помойки, да и кусочки картошки нелепо плавали в нём, а чёрствый хлеб сломал зуб одному пареньку, вроде Бертольду. Так что прикладываться ко всему этому Леона не желала. Наконец-то уже любимый для всех Шадис зашёл в их столовую и поубавил пыл тех двоих. Быстро поднявшись, Леона ушла с этого балагана.       На улице было так спокойно, тёплый летний ветерок нежно гладил волнистые волосы, достающие до плеч. Леона уже давно хотела их обрезать, да вот так и не было подходящего момента. Ей все время приходилось туго затягивать волосы в небольшой хвост.       Сев на лавочку, Леона сняла потёртую ленту с волос. Этой лентой мама последний раз заплела её непослушные волосы. Распустив волосы, девушка снова начала заплетать их, только потуже.       — Тебе очень идёт с распущенными. — Уже знакомый голос послышался где-то рядом, а после на лавочку села обладательница этого нежного и тихого голоса. Криста Ленц обхватила свои волосы и начала сравнивать длину. Она оказалась очень милой, и с ней у Леоны сложились нормальные отношения. С Имир, конечно, похуже, но посмеяться с её нелепых шуток было можно.       — Знаю, мне неудобно и непривычно с распущенными ходить. — Мама с самого детства приучила Леону ходить с хвостиками или косичками.       — А вот я почти никогда не заплетала. — Погладив свои светлые волосы, Криста посмотрела на вечернее небо. Она почувствовала, как на неё что-то село, комар.       — Ох, ненавижу комаров. — Леона заметила его на руке Кристы. Поднявшись, она пошла в сторону женского общежития, а Криста, дождавшись Имир, ушла к реке.       Почти засыпая на ходу, Леона рассматривала свои ладони до тех пор, пока не дошла до общей комнаты. Открыв дверь и морщась от громко скрипа, Леона оглядела комнату, на кровати сидела Саша. Она дрогнула от звука скрипа и посмотрела на Леону.       — Прости?.. — Саша, дожидаясь ответа на свой вопрос, посмотрела в окно, в руках у неё был тот самый чёрствый хлеб. При его виде у Леоны свело скулы.       — Леонтия Гэйз, твое имя я знаю, Саша, — неохотно сказав это, Леона глубоко вздохнула, а после села на свою кровать. Закрыв глаза, она уснула.       — Я хотела бы уточнить… — Саша повернулась в сторону Леоны и заметила что та лишь храпит. Удивившись этому, Саша решила разбудить Леону, но ей что-то помешало.       — Хэй, Мина? — Лениво ударив девушку ногой по животу, Леона добавила удары в скулу. Мина упала от такого порыва Леоны.       В рукопашном бое Леона была не ужасной, но и не прекрасной.       — Эй, чупакабра! Я готов с тобой сразиться. — Сзади в нескольких метров от девушки заискрил желанием Жан Кирштейн. Мина уже поднялась с земли, и отошла в сторону.       Как же Леону раздражала её кличка «Чупакабра». Разве она виновата, что у неё пышные волнистые волосы, которые почти что разлетаются в разные стороны, если спустишь с ленты. Поэтому она отозвалась на этот поединок с Жаном.       Встав в стойку, Жан искоса посмотрел на Микасу, ожидая, что она заметит его мощь. Но это неправильно быть против девчонки, которая, во-первых, девчонка, а во-вторых, недостаточно сильна. Но что тут поделаешь, это армия. Пусть даже Микаса этого не заметит, а даже если заметит, не оценит.       Леона так не считала, она думала, что до уровня Микасы ей ещё далеко. Но она думала, что уровень её силы выше Кристы Ленц. Проще говоря, её уровень силы почти как у Конни, только чуть-чуть выше.       И вот Леона уже изворачивается от удара Жана, пытаясь уложить его своим весом, но не тут то было. Жан с лёгкостью уложил её на землю через себя, а потом ударил в солнечное сплетение. Леона начала задыхаться.       Встав, Жан подошёл к Марко и крикнул вслед девушке: «Реально чупакабра!»       Она так и осталась валяться на земле и прерывисто дышать. Вдруг в поле затуманенного зрения показалась светлая макушка. Кто-то подал ей руку. Ей, чупакабре.       Посмотрев на человека, Леона увидела светловолосого парня с прекрасными голубыми глазами, они очень похожи на безоблачное небо. Она приняла его предложение, и, взяв за руку незнакомца, она снова заглянула в его глаза.       — Ты не ушиблась? Просто Жан не умеет сдерживаться… — Поняв, что девушка пялится в его глаза, парень отвёл взгляд.       — Нет, я Леонтия Гэйз, просто Леона. — Поняв что сейчас она выглядит как дура, сама отвернулась и стала рассматривать ближайшее дерево.       — Армин Арлерт. — Наконец, парень снова взглянул на неё, он оценил её серые глаза, словно сталь.       — Эй, Армин! — Всю идиллию прервал всем известный своим «идеальным» характером Эрен.       — Я пойду… — Парень быстро отвернулся от девушки и пошёл в сторону Эрена.       Вдохнув воздуха, Леона смотрела ему вслед. Он был бы прекрасным другом.