Грязная кровь

      Что делать в Хогсмиде вместе с Мортусом Гарри не знал. Он уже порядочно отвык от его давящей компании, отвык от тщательной выверки шагов и слов, от змеиного запаха болезни совсем рядом, от душной и тяжелой магии Гонта, от его манеры речи, что стала еще более странной и непонятной для парня. Вот, он приторно ласков и по-взрослому хитер, не лез со своими требованиями и страшными желаниями напролом, а вот — в нотках хриплого голоса вкрадывается незапрятанная агрессия и бешенство на, казалось бы, самые обыкновенные и простые вещи. Гарри не сразу находил, что отвечать, и Мортус начинал злиться, но на что именно здесь злиться?       Они не общались больше года, крупно рассорились и немного повзрослели, изменились. Конечно же, Поттер терялся с разговорами с этим существом (у него и мысленно не часто получается называть бывшего друга человеком). Гарри выразил сомнения в посещении местного паба, и — ах, неожиданность, тон голоса Гонта стал холодным и угрожающим. И как-то все объяснения, что чистокровные не ходят по таким пабам в виду отсутствия там столового этикета, сами собой застряли в горле. Гонт действительно предложил посетить паб-закусочную «Фиолетовый марципан», год назад открытую, сославшись на голод, усталость, холод и казни египетские, Гарри особо не прислушивался к причинам.       Ясно одно: несмотря на все пугающие изменения характера и поведения, Мортус все так же не терпел отказов и неповиновения. Так какая же это дружба?.. Поттер не мог и сказать точно, какие их ждут теперь отношения, но завеса слепой романтизации маленького монстра спала еще той зимой, и так просто принимать, как данность, подобное обращение мальчик не желал. Осталось разобраться, как это передать жестокому, нетерпимому волшебнику, идущему совсем рядом, дабы не нарваться на нечто унизительное с его стороны. — Ты появишься на вечеринке? — просто для поддержания диалога спросил Гарри, ведь Мортус хотел именно этого. Ответ мальчика не особо интересовал: он уже думал, под каким благовидным предлогом отвязаться от этого отвратительного общества в лице Гонта. — Туда приглашены многие наследники. Взрослые на месяц оставят нас, намечается традиционная охота. — Разумеется, — медленно произнес второй парень, поглядывая на спутника правым глазом. — Мне только предстоит укреплять нужные связи для будущего дела. Повисла тишина. Мальчики подходили к пабу, изредка встречая на своем пути группы школьников, парочек и одиночек. Некоторые откровенно пялились на них, некоторые не обращали внимания. Кажется, Гарри видел взгляды слизеринцев, возможно, намеренно следящих и преследующих. — Тебе совсем не интересно, для какого именно? — голос Мортуса вновь похолодел. По большей части мальчик был раздражен этой прогулкой, по всей видимости, не получив желаемого — «дружбы», прежнего беззаботного поведения Гарри или его искренней заботы. Может, хрупкие остатки ее и проскальзывали, но они явно не удовлетворяли жадности Гонта. Гарри остановился, задумчиво разглядывая землю под ногами, чуть впереди остановился и второй колдун, вперив в жертву своих странных манипуляций еще более черные, чем обычно, глаза. — Давай мы поговорим прямо за кружкой сливочного пива, без утаек и хитростей? — предложил Поттер, подняв на него взгляд. Бледное некрасивое лицо затянулось пустым безразличием. — Или тебе не интересно, о чем бы мне хотелось с тобой поговорить, не избегая и не сбегая? Мортус развернулся спиной к вздохнувшему от такого поведения Гарри и продолжил свой путь до паба. Посчитав такой своеобразный ответ за положительный, парень вяло поплелся следом. В «Фиолетовом марципане» было не много народу в такое раннее утро, и мальчики довольно быстро сели за свободный столик, заказав по кружке популярного у школьников напитка. Мортус уставился на Поттера, выжидая начала беседы с недобрым прищуром, и тот не заставил себя долго ждать: — Ты хочешь отомстить мне? Удивительно, но в лице Гонта мелькнула тяжелая, нехорошая ярость — обыкновенный вопрос вновь разозлил волшебника до горячки. Казалось, оба слизеринца говорили на разных языках, совсем друг друга не понимая, потому что Поттер отчетливо не видел в возвращении их прежних отношений никакого будущего. Разве его может видеть Гонт? Но у него всегда на все было свое неясное мнение. — Я хочу провести с тобой время, — негромко ответил тот, переборов злобу и возвращая на лицо искривленную фальшивую усмешку. — С пользой или без, занимаясь глупостями, как сейчас, или восстанавливая наш прежний график занятий. «Это не ответ», — с недоумением думал Гарри, хмурясь. Просто провести вместе время? Так у этого засранца теперь полно друзей, выбирай — не хочу. Как бы ни так, ничего «простого» в случае с Гонтом и быть не может. Скорее, очередная уловка для совершения мести, кровавой расправы. Мортус обожал его мучить. — Что ты будешь есть? — между тем, поинтересовался слизеринец, зыркая в сторону официантки, которая открыто пялилась на лицо некрасивого мальчика, словно на уродца в цирке. — Слышал, здесь готовят интересные на вкус пончики. Возьмем парные блюда. Но я могу съесть и то, что захочешь взять ты, мне все равно. «Платить-то буду я», — мысленно поморщился Поттер, заглядывая в меню. У Мортуса деньги были, но тот их тщательно копил и оберегал, как волшебник помнил. — «Парящую индейку», «мандрагоровый пунш» и «розовый десерт», — нехотя произнес мальчик название полюбившегося блюда. Он уже здесь бывал раньше. И с глубоким изумлением заметил, как Гонт мельком осматривает стоимость. Что?.. Подкупить вздумал? Наследника древнего рода? Деньгами? Гарри усмехнулся, подражая некрасивой улыбке бывшего друга: — А еще двойную порцию «золотой спаржи», «поющую утку» с двумя зонтиками и… Хм… Вот, «молоко единорога». — Гарри, оно ненастоящее, — безо всякого выражения вставил Мортус, изгибая тонкие брови издевательскими дугами, словно он совсем не впечатлился заказу самых дорогих блюд из меню, догадываясь, для чего именно. — Все жидкости единорогов ядовиты для волшебников. Программа второго курса. — Та, где я несколько недель ходил с сотрясением головного мозга, после того, как ты пнул меня в голову? — беспечно парировал Поттер, но взгляд стал холодным, и Гонт замолчал, только пожал плечами. — Напомни мне, какие именно взаимоотношения ты собираешься возвращать? — Мне уже не тринадцать. Гонт сощурил левый глаз, разглядывая лицо второго мальчика. А есть разница, тринадцать или пятнадцать? — Мы проходили тему этих существ до того, как я выбил из тебя все дерьмо. Декабрь. Сотрясение ты получил в марте. Собираешься развивать эту тему дальше? Поттер раздраженно фыркнул, отодвигая от себя меню и кивая на него. — Я сделал заказ, — и добавил с легкой издевкой: — Собираешься делать наш завтрак парным или закажешь свой интересный пончик? Затем нахмурился, умолкая, понимая, что своим поведением бьет ниже пояса — Мортус не был виновен в бедности его семьи. И, честно говоря, прямо сейчас Поттер вел себя, как последняя скотина. Поэтому, пожевав нижнюю губу, сбавил обороты: — «Парящая индейка» и «мандрагоровый пунш». Я сам заплачу. Гонт понятливо ухмыльнулся, опять пожимая плечами, ничего не возражая и ни в чем не обвиняя, хотя из своего положения уже сейчас мог объявить Поттеру травлю. Подошедшая официантка приняла двойной заказ у Гонта, стараясь мило ему улыбаться, как и остальным посетителям, но в выражении ее лица явственно читались отвращение и брезгливое любопытство.       Гарри на такое поведение ощерился, мгновенно вскипая, но ввернуть нечто оскорбительное в сторону женщины не успел: на его стиснутый кулак опустилась ледяная ладонь, а Мортус в отрицании повел подбородком. Дождавшись, пока бестактная особа уйдет, он с любопытством отрывающего у насекомого лапки ребенка поинтересовался: — Считаешь меня красивым? — Боже, нет, — отбрехался Поттер, махнув рукой, а по шее прошелся холодок от таких странных и неуместных вопросов. — Не люблю, когда люди на тебя таращатся, — наконец, осознав, что только что невольно вернулся в детскую роль «защитника Гонта», моментально стушевался. — То есть… Я хотел сказать… — Значит, тебе можно меня разглядывать, а другим — нельзя? — он рассмеялся над смятением волшебника, правда, несмотря на эту эмоцию, ногти на ладони, все еще удерживающей кисть Поттера, впились в чужую кожу до ноющей боли. — Пожалуй, это была твоя самая искренняя фраза за сегодняшнее утро. Гарри нахмурился, поджимая губы, чтобы не наговорить ничего лишнего, и холодные пальцы с его руки пропали. — Итак, ты подружился с Яксли, Блэком, Краучем и Крэббом, — без обиняков сменил тему Мортус, после того, как сделал еще два глотка сливочного пива. Он покрутил небольшой бокал в тонких пальцах, размышляя или делая вид, что над чем-то крепко задумался. Но Поттер ни за что не поверит, что мальчик не готовился к разговору. — Кого из них ты считаешь самым… Кхм, хорошеньким? — Чего?.. «Да что за вопросы такие?! Откуда я знаю! Нормальные пацаны, ни плохие, ни хорошие, культурные и опрятные!» — разозлился Гарри. Он не хотел, чтобы оскорбляли его вероломных друзей, для волшебника каждый из них — хороший и правильный. — Да что ты так напрягся, не трону я их, — отрывисто рассмеялся Гонт, явно забавляясь. Он впился цепким взглядом в мрачного мальчика. — Может, Осмонд? У него хрупкие кости и тонкий нос. Ах, носы… Ну конечно, тебе же нравятся экземпляры иного типажа, — смех перерос в насмешливое фырканье. — Крэбб? Я мог бы предположить, что у вас найдутся общие темы для разговоров. Знаю, что на его руки часто смотрят. Крауч? У Христофора вкусная магия. А еще у него… «Он больной? Какие кости? Какие руки?» — Гарри перестал вникать и слушать, посчитав, что над ним продолжают издеваться. Непостижимая логика Мортуса. Знать бы, что творится в его безумных мозгах, да обходить эти вещи стороной.       Наконец, когда принесли исходящие паром блюда и напитки, Гонт смолк, к облегчению второго парня. Ненадолго, впрочем. — Я устраиваю частные занятия, собираю закрытый кружок по интересам, — туманно поделился слизеринец, лениво скользя косыми глазами по посетителям. — Мне бы хотелось видеть тебя там. Старшекурсников тебе не забороть, но остальным детишкам ты можешь дать парочку прекрасных жизненных уроков. Я хочу сделать тебя сильнее, могущественнее, чем ты был раньше. Дать тебе настоящую силу. Под стать мне. — Превратишь меня в подушку избиений для своих прихлебателей? — с интересом спросил Гарри, замирая, а затем со священным ужасом разглядывая всего два столовых прибора рядом с блюдом. Ножик и вилку. Неправильные. Этот ножик был для рыбы, а вилка для легких закусок. Вот именно поэтому чистокровные наследники сюда и брезговали ходить. На столе Слизерина всегда накрывали полный набор столовых приборов по всем правилам светского этикета. Здесь же неправильный ножик даже лежал слева. Какой кошмар. Поттер наморщил нос, перекладывая его на другую сторону от тарелки, педантично выравнивая. — Гарри, ты слушаешь меня? Что ты делаешь? — Мне подали вилку для закуски… — рассеянно пробормотал Поттер. Гонт приподнял брови, даже жевать перестал. — И? — Но ведь это второе горячее блюдо. Мортус смежил веки на несколько долгих секунд, похоже, борясь с острым приступом агрессии. Вилка в его бледных руках слегка погнулась. — Мне не интересно смотреть, как другие бьют тебя, — холодно повторил мальчик свои недавние слова. — Обещая силу и могущество, я говорил прямо и открыто о своих желаниях. Но для этого тебе требуется усиленная практика тренировок с достаточно опытными соперниками. — Я не хочу. — Гарри, в моих силах одарить тебя таким могуществом, о котором ты даже не мог мечтать, знаниями, до которых ты не дотянешься собственными силами, — приторно-сладко выдохнул Мортус, подаваясь вперед, ближе к своему спутнику, сжимая пальцы на краях стола. Веки вновь приопущены, делая страшный взгляд монстра взглядом робкой овечки. — Если ты присоединишься ко мне по доброй воле и желанию. Только попроси, и я все сделаю. — Я не хочу, — спокойно повторил Поттер, легко улыбнувшись. Он не шестерка Гонта и уже не тот ребенок, слепо идущий у друга на поводу по первому приказу. Парень отрезал кусочек сладкого нежного мяса и положил себе в рот, тщательно прожевав. — Я согласился на некоторые порции общения с тобой. Не веди себя так, будто мы на самом деле близки или будем в подобных узах когда-либо. Создавай какие угодно организации, мне глубоко безразлично. — Гарри, Гарри, — улыбнулся Гонт, приподнимая ладонь, останавливая такой поспешный ответ. — Это ведь только начало нашей связи. Я никуда не тороплюсь. Но тебе все еще следует быть осторожным со мной и с тем, что именно ты мне говоришь. — Я не собираюсь… — Ты будешь, — с давлением абсолютной уверенности перебили его. «Похоже, диалог зашел в тупик.» — Зачем ты привел меня той зимой к себе в дом? — напрямик, бросаясь головой на рельсы, спросил Поттер. Ему осточертели эти пляски вокруг да около. Мортус не поменялся в лице, только улыбнулся шире, отчего на его впалых щеках появились непривлекательные складки. Гарри вздохнул, откладывая неправильные столовые приборы и откидываясь на спинку кресла. — Продолжаешь молчать? Тогда никакой настоящей, искренней связи ты никогда не получишь. Да, я буду с тобой общаться. Придется. Ведь я переживаю за своего друга, безопасность которого я обменял на твое сомнительное общество. Мне оно противно. Гарри хмыкнул, заметив то, чего ожидал: вырвавшуюся из-под контроля вспышку бешенства в косых глазах. О, Мортус глубоко заблуждается, если своим жестоким манипулированием сумеет воскресить то, что мертво. Доверие, нежность, заботу, восхищение, обожание. Если монстра устроит игра в «дружбу», Гарри даст ему это, однако он глубоко сомневался, что игра устроит самого Морта. — Чего ты хочешь? — грубо поинтересовался Гонт, темнея лицом, наконец, перестав улыбаться, отчего стал выглядеть еще более кошмарно, посылая по спине второго волшебника мурашки. — Прости? — вежливо и крайне нейтрально улыбнулся Поттер, и его кружка с пуншем опасно зазвенела на столике, расплескивая содержимое за края. — Твои условия, чего ты хочешь, что тебе нужно? — Знаешь, Мортус, — в тон ему ответил Гарри, вытаскивая из кармана несколько золотых галлеонов и кидая их на стол, расплачиваясь и за себя, и за бывшего друга. — Ты мог бы вернуть нашу дружбу в прошлом году в любое время дня и ночи. Просто извинившись. Затем поднялся на ноги и, не глядя в сторону Гонта, ушел.       Что ж, теперь Гарри видел только три исхода. Либо Гонт вернется к полному игнорированию бывшего побратима, что должно устроить обе стороны конфликта и стать комфортным разрешением проблемы, либо он объявит травлю Поттеру, что покажет истинные намерения мерзавца, либо… Либо проявит свою дурную, хитрую натуру манипулятора и попытается принести «искренние» извинения, что, наверное, думал Гарри, сделает их не просто бывшими друзьями, но кровными врагами, потому что подобная лживая инициатива, до которой Гонт даже не додумался самостоятельно, принесет крепкую боль. Поттер сказал ему, что прежних отношений им не видать, но продолжал тосковать и помнить, и слабая надежда томления в душе, неубиваемая, бережно охраняемая самим ее обладателем, вспыхивала с новой силой.       Гарри скучал по своему, прежнему Мортусу. По этому жестокому, прямолинейному и агрессивному мальчишке, который плевать хотел на правила и этикет чистокровных аристократов, по этому своенравному и необычному существу, каких Поттер никогда на своем веку не встречал. И, все же, у мальчика были гордость и угли обиды, которые своим появлением Гонт заставил вновь вспыхнуть и тлеть.       Мортус поступил по-своему, и плевать он хотел на домыслы и планы Поттера (будто когда-то было иначе). На следующий день, как ни в чем ни бывало, парень сел возле Гарри в Большом Зале и в упор на него уставился, не приступая к завтраку, пока тот с внутренним вздохом не повернул голову в сторону Гонта. Бледные губы мальчика мгновенно растянулись в улыбке, и он кивнул в приветствии. Поттер же слегка приподнял брови в удивлении. — Я не против поиграть, — сахарно пропел он бывшему другу, активно накладывая себе в тарелку каши с порядочной порцией масла. — В результате мы все равно будем проводить друг с другом время, не так ли? Вот только… Раз уж ты предложил притворство за живую цену… Останется ли в порядке наша разменная монета, в случае любой твоей ошибки, м? Гарри побледнел. Орион. Мортус имел в виду Ориона Блэка. — Не трогай его, — прошептал он так, чтобы никто из соседей не услышал. Гонт улыбнулся шире, склоняясь ниже и тоже шепнув, но уже на ухо застывшего волшебника: — С чего вдруг? Это твои слова. Наше общение теперь базируется на жизни мальчишки, не твое ли замечание? Ты хотел этого, и я дам, ведь именно это друзья делают друг с другом, — он влажно мазнул языком по мочке, заставив Поттера резковато отдернуться в сторону от отвращения. В черных глазах Гонта плясали черти торжества и новой власти. — Твои условия. Вчера ты избежал моей компании, — и весело подытожил, поворачиваясь обратно к своей тарелке: — А сегодня Блэк не избежит Больничного Крыла. Приятного аппетита! Гарри метнул взгляд в сторону входящего в Большой Зал Ориона, едва не подскакивая на месте, думая только об одном: друга во что бы то ни стало нужно предупредить. — А вот этого делать не советую, — так же весело произнес сосед, с силой надавливая на плечо Поттера, и тот с грохотом опустился обратно на лавку, вызывая недоуменные и осуждающие взгляды слизеринцев. — Ведь цена твоих ошибок — не только присутствие Блэка на больничной койке, но и степень его телесных повреждений. Приятного аппетита в моем обществе. Гарри опустил голову, с силой сжимая кулаки от вспышки злости. Мортус переиграл его. О, сколько сил стоило не влепить в эту уродливую самоуверенную морду кулак прямо сейчас.       Весь день Поттер следил за Орионом и Гонтом, доведенный до нервной трясучки этим напряженным ожиданием, однако не происходило ничего. Гонт, всегда и все знающий наперед, наблюдал за Гарри с видимым удовольствием и превосходством, намеренно подходил к Ориону (который после лечения перестал недолюбливать это страшное существо и буквально вис на слизеринце в ожидании чужого внимания), гладил его волосы, касался плечей, говорил намеренно ласковым и покровительственным тоном, а сам — следил за реакцией Поттера, которому что и оставалось, как молча вскипать. Не было ни единого шанса тайно предостеречь друга, и к концу дня тот окончательно поддался чудовищным чарам очарования Мортуса.       Вечером, проследив за перемещениями бывшего друга, Гарри схватил его за тонкое запястье и силком затащил в удачно попавшийся туалет, толкая к стенке. Гонт не выглядел изумленным или сердитым — он заранее знал, до чего доводил мальчика, как тот отреагирует, а может, и чувствовал намерения своим ненормальным чутьем. — Неужели так быстро сдали нервы? — с огромным видимым удовлетворением промурлыкал Мортус, без стеснения опустив ладони на подрагивающие плечи второго слизеринца, неспешно скользнув ими к раскрасневшимся щекам. Его косые глаза блестели безумным огнем. — Оставь в покое Ориона, не вмешивай его! Он тут совершенно не при чем. Гонт комично расширил свои пугающие очи, театрально прикладывая ладонь ко рту, и шокировано прошептал: — А кто тогда «при чем»? Ты и я? Не ты ли убеждал днем ранее, что нет никаких реальных «тебя и меня», но есть Орион и его безопасность? Гарри, ты так настойчиво протягивал мне ее, а я совсем не могу удержаться от твоих подарков. Гонт сбросил с себя наигранную эмоцию удивления, растягивая губы в ухмылке и поворачиваясь к разгневанному подростку спиной, неспешно отходя к раковинам. — Ты сам напал на него, сам выдвинул условия, — рыкнул Поттер, быстрым шагом догнав парня и упираясь ладонями в холодные края умывальника, сосредоточенно и бесстрашно заглядывая в уродливое лицо слизеринца. — Хватит делать меня крайним! — Я об этом говорил? — с интересом переспросил Мортус, снисходительно разглядывая бывшего побратима, словно бы тот говорил всякие глупости. Он тоже облокотился о раковину, сильно горбясь, чтобы его голова была на одном уровне с головой Поттера. И жарко, долго выдохнул: — Га-а-а-арри, ведь я ни словом не обмолвился, что продолжу преследовать Ориона Блэка. Ты сам выдумал эту причину, чтобы быть рядом со мной. — Я понимаю намеки, — процедил Гарри, сильно уязвленный чужой насмешкой до вспыхнувших красным щек. В мысли прокралось сомнение, но мальчик быстро его отбросил, не позволяя Гонту взять верх. — Рана Ориона не заживала, и я… — Был так рад предложить себя мне, — ласково перебил слизеринец, подавшись ближе к раскрасневшемуся от возмущения, гнева и смятения лицу. — Ни единой другой мысли, плана, действия. Позвал в Хогсмид на свидание, взял за ручку, оплатил завтрак, — с каждым произнесенным словом косые глаза Мортуса становились все более торжествующими, издевательскими и довольными, тогда как возмущение, неприятие и ужас Гарри только росли, сбивая все его мысли и эмоции. — Может, мне стоит почаще называть имя Ориона Блэка, чтобы давать тебе возможность без лишних моральных терзаний ухаживать за моим комфортом и свободным временем? — Ты… Ты несешь… Да какой же бред ты несешь, чепуха собачья! — Завтра я попытаюсь убить Блэка, — промурлыкал второй мальчик, сверкая огромным спектром подавляющих, положительных и веселых эмоций. — Смотри, я дал тебе возможность пригласить меня на второе свидание в Хогсмид. Гарри ошалело тряхнул головой, впечатленный умением бывшего друга вывернуть реальность наизнанку, ведь, Мордредов труп, Гонт ничего не сказал про Ориона в ту ночь первого шаткого перемирия, Поттер сам все додумал, решил и предложил! Да как же это… — В Большом Зале… Ты же сказал… — Я сказал? — Да, ты сказал про степень телесных повреждений. Гонт с ироничной улыбкой опустил взгляд вниз, оглаживая кончиками пальцев старый кран, с легким металлическим звуком карябая ногтями его поверхность. Повисла тишина, нарушаемая тихим капаньем воды из какой-то кабинки.       И Гарри ощутил себя так невыносимо глупо… — Поэтому ты затащил меня в женский туалет? Такой напуганный, взъерошенный, разъяренный, чудесный спектр эмоций, но теперь ты осознал свою ошибку? — он вновь взглянул на мальчика левым глазом, а движения бледных рук замедлились, пока совсем не остановились. Морт выпрямился, обхватывая ладонями горящие щеки Поттера, став более серьезным и спокойным. — Чувствуешь это? Понимаешь? Насколько зависимым от этой сделки ты на самом деле являешься. Ведь теперь ты готов пойти на все, чтобы не стать виновником трагедии. Ведь ты всегда переживал за безопасность своих друзей, — огонь в бесовских глазах перерос в настоящий пожар безумия и бешенства, тщательно упрятанных за спокойствием. — Как когда-то и за меня. — До тех пор, пока ты меня не предал! — воскликнул Поттер, сильно задетый за живое, скидывая с себя чужие ледяные руки и отступая на шаг назад, на более безопасное расстояние для обороны. Он… Не ощущал себя готовым к подобной атаке. Мортус всегда нападал с физической расправой, но психологические удары?.. Достойно сносить подобное мальчик совсем не был приучен. Сейчас Гарри ощущал себя более обнаженным, чем когда-либо, уязвимым, раскрытым. — А было ли предательство? — прошептал Гонт в звенящей тишине пустого туалета, и второй мальчик весь искривился. — Как ты думаешь, Гарри, именно Я подговорил дедушку трахнуть мать? Так тщательно все распланировал, подготовил представление, ведь Марволо Гонт ебал мою мать только для твоих глаз?.. — он слегка дернулся от удара в скулу кулаком, хотя, учитывая свой рост, ожидаемая атака все равно казалась жалким замахом. Гонт вновь посмотрел на пораженного этими словами мальчика. — Я привел тебя в гости, как делал это всякий раз, но именно ты выставил все в омерзительном свете, так и назвав меня, именно ты нашел повод оборвать наши узы, и только ты ответственен за наш разрыв. Так было ли это моим предательством? Гарри шагнул назад, еще более потрясенный открывшейся с другой стороны картиной произошедшего. Мортус склонил голову набок, незаметно поведя плечами и выпуская в пространство первые волны своей душной, жесткой магии. — Родители занимались сексом во все «Дни Крови», какие у матери были, — Гонт прикрыл на несколько секунд трепещущие веки, кидая на скулы тени от длинных ресниц. — Ты не замечал. Но несколько раз дед сношал мать при нас в доме. Пока я читал тебе. Пока ты спал. Всего в паре сантиметрах от тебя он продолжал ее трахать. — Ты заставил меня смотреть, — беззвучно прошептал Поттер. От короткого монолога бывшего друга внутри все разом перевернулось вверх тормашками, все убеждения, обиды и травмы. Появилась тошнота и боль в висках. Мальчик сделал еще один шаг назад. — И т-ты смотрел. Тебе же… Твое лицо было… — Я смотрел на секс, как делал это с самого детства, — слизеринец обезоруживающе развел руки в разные стороны. — Мое лицо?.. А кого в четырнадцать секс не заинтересует, не взволнует? Ты тоже ранее не обращал внимания на сношение. Мы оба были очень взволнованы. Ты так часто дышал, когда плакал. И сердечко билось быстро-быстро. — Н-не… Гарри покрутил головой, разламываясь на маленькие окровавленные кусочки, подтачиваемые густой мрачной магией второго мальчика, что неторопливо наполняла собой все пространство туалета целиком. — Разве я тебе навредил? Сделал больно? Или до того момента рождественские каникулы протекали для тебя плохо? Значит, единственное обвинение и причина для предательства — увиденный тобою секс? О, Гарри. Гонт растянул кривой рот в печальной, горькой улыбке. — Ты оставил меня одного. Потому что увидел то, чем мои родители занимаются с самого моего детства, — давил Мортус мягким, убаюкивающим голосом, позволяя своему волшебству опутываться вокруг словно бы завороженного, загипнотизированного сказанным подростка. — Увидел причину, по которой я сумел появиться на свет. Получается… Ты был бы очень рад, чтобы не было ни сношения моих отца и матери, ни меня самого, как последствие их секса. И я в этом убедился, когда ты отверг наши узы, отвернулся, ведь мое существование, я сам — омерзительны для тебя. — Морт, прошу… — с мольбой выдавил из себя Поттер, на грани близкой чудовищной истерики, отступая назад, к кабинкам. — И все ли ты в тот день помнишь дословно? Так, как оно было на самом деле? Ты собирался напасть на деда, — медленно прошептал Гонт, напротив, одним шагом своих длинных ног преодолевая образовавшееся расстояние и беря голову бледного, как смерть, Поттера в свои холодные ладони, как в капкан. — Чтобы он растерзал тебя насмерть? Как я должен был поступить, если не удерживать тебя на одном месте? Какая разница, каким образом я это делал? Ты мог бы отвести взгляд в сторону и переждать. Мог бы попросить меня вывести тебя оттуда. Гарри вздрогнул всем телом, начиная задыхаться, изувеченный, просто не веря своим ушам, окончательно сломленный и поверженный, его взгляд метался из стороны в сторону, от тонких губ вкрадчиво шептавшего слизеринца, до его чернющих, как едкая смола, глаз, не зная, за что ухватиться, чтобы остаться в порядке, наплаву.       Сверху донесся еще более тихий и медленный шепот: — Знаешь, что самое страшное? Даже после всего, что ты сделал, после твоего предательства, я все равно пошел на контакт. А получил? Твое пренебрежение. Мортус улыбнулся, склоняясь и с наслаждением облизывая парня в его влажный от холодного пота лоб, слегка задевая и тревожа челку. Затем отступил, мягко убирая руки с чужого лица и бесшумно покидая туалет. Приостановившись у приоткрытой двери, он жадно оглянулся на Поттера и привлек его внимание своим голосом: — Завтра, шесть вечера, паб «Фиолетовый марципан», я выбью нам разрешение на посещение у Слизнорта. Ты ведь хочешь защитить Ориона и искупить свое глупое предательство. И оставил кровоточащего от шока, иссушенного тяжелой душной магией, обессиленного новой информацией и поверженного своими же мыслями Гарри в одиночестве.