Грязная кровь

      Гарри никогда не был так счастлив пробуждению. Морально измотанный, колоссально уставший, истерзанный кошмарами, он вяло смотрел на потолок, не предпринимая попыток пошевелиться. В голове роились тревожные мысли — отголоски снов. Мальчик чувствовал себя раздавленным и избитым, очень-очень уставшим. Он ничего не помнил с того момента, как на стол подали маленькие рюмочки с абсентом, но и большая часть последних дней будто бы затуманена из-за постоянного воздействия алкоголя.       Огромная анаконда медленно ломала его кости, вокруг стояли наследники и наследницы, они смотрели и смеялись над мальчиком, он беззвучно кричал, молил о помощи, вырывался и дергался, но кольца закручивались сильнее и сильнее, лишая кислорода. В ноздри бил запах болезни и змеиной чешуи, Гарри мотал головой, пытаясь высвободиться из захвата двух бледных рук, увенчанных голубыми выпирающими венами, язык собирал с его щек слезы, он проваливался в темноту, Юфимия строго спрашивала «долго ли он собрался вот так валяться», а дети смеялись, смеялись, тыкали в сторону его переломанного тела пальцами и продолжали смеяться. Шипение Парселтанга забивалось в глотке, переплетаясь с его беззвучным криком, и Гарри продолжал вырываться из змеиного тела, уже проглоченный. Его начали переваривать заживо, а дети смеялись, смеялись, мать кричала убираться из дома, ведь он бесполезный, немощный и слабый, Гонт омерзительно шипел, слизывал с его щек абсент синим змеиным языком и медленно переваривал мальчика, поглаживая свой огромный шевелящийся живот.       Гарри задыхался, ему было жарко, тесно, одеяло давило многотонной тяжестью, в которой запутались руки и ноги, было очень больно, так больно, что щеки в самом деле горели от слез. Он пытался позвать на помощь, но из горла не вылетело ни единого звука, пытался скинуть с себя одеяло, но стало еще больнее. Он пытался избавиться от змеи, кажется, его переваривали, в комнате было слишком тихо и темно, Гарри задыхался и плакал, то видя мать, то смеющихся детей, то свои переломанные кости, пока все видения не стали продолжительной темнотой забвения.       И вот, наступило утро.       По лицу градом катился пот, живот начал стягиваться болью. Гарри вяло пошевелился, тут же поморщившись и тихо простонав — перенапряженные мышцы отозвались тянущей болью, словно он всю неделю таскал тяжести, боролся и убегал. Глотку драло сухостью, отчего волшебнику все же пришлось заставить себя перевернуться на бок, чтобы хоть как-то подняться и добраться до стакана с водой. В добавок к дико болевшим животу и мышцам присоединилась поясница, жалобно захрустев. Тяжело сглотнув, Поттер свесил голову с кровати (кровати? Чья это вообще комната?), дыша медленно и глубоко, чтобы не наблевать. Тошнота уже вила веревки из разума, и ни о чем ином мальчик думать не мог. — Гарри, — зашипел знакомый голос над ухом, волшебник распахнул опухшие глаза и увидел перед лицом знакомые бледные руки, которые мгновением позже вернули голову на подушки. Холодные пальцы пробежались по мокрому лицу, и Поттер скривился от отвращения и нового прилива тошноты. Змеиный запах просто выкрутил органы наизнанку. — Выпей это, — затылок приподняли, а в губы уткнулся холод стекла. Кажется, колбы. Поттер вяло покрутил головой, пытаясь оттолкнуть нависшее над ним тело непослушными руками, но из-за слабости только шлепал ладонями, куда придется. В груди мелькнула неясная вспышка страха. — Выпей. Пей. Давай, пей. Пей, Гарри. Гарри, Империо. Разум очистился до состояния проточной родниковой воды, и тело разом обмякло. Чужие пальцы опять пробежались по лицу, а затем раздвинули губы и надавили на судорожно стиснутые зубы. Чужеродное желание открыть рот пошире Гарри обдумать не успел, слишком измученный, и просто подчинился. Когда на языке появился мокрый вкус зелья, затылок опалило приказом глотать, а на губы легла ладонь, плотно сдавливая рот. Поттер поморщился, но вновь последовал приказу, хотя постепенно возвращающееся самообладание начало задаваться вопросом: а зачем ему пить незнакомое зелье? Вдруг яд? Судя по запаху, где-то рядом ошивался Гонт, а значит это не было хоть сколько-то безопасным. Туман с разума стек одновременно с давящей на губы рукой. Боль пропала. «Обезболивающее», — наконец, угадал привкус Поттер. Он глубоко вздохнул, открывая глаза и первым делом натыкаясь на изучающее лицо Мортуса в десятке сантиметрах от своего. — Свали, — скомкано и вяло прогрубил Гарри, опуская веки и пытаясь отвернуться к стенке, однако руки второго мальчика сжали его плечи, придавливая больное, непослушное тело к кровати. А затем Поттер ощутил тяжелую пощечину, от неожиданности давясь воздухом. Безболезненную, однако не ощутить удар было невозможно. — Ч-что?! Гонт продолжал как-то странно его разглядывать, удерживая за плечи, а затем вкрадчиво произнес: — Ты был так пьян. — Абсент был явно лишним, — удрученно простонал Поттер. Несмотря на выпитое зелье, ему все равно было дико хреново. — Который час?.. Где все остальные? Гонт по-птичьему склонил голову на бок, а затем безразлично пожал плечами. Он перестал удерживать своего друга, просто сев рядом с ним на кровать. Черные косые глаза казались Поттеру голодными, злыми и жадными одновременно, воспламеняя воспоминания о кошмаре, и Гарри спешно отвел взгляд, рассматривая комнату. О. Это же покои Альфарда. Повернул голову, пытаясь найти и хозяина спальни, а наткнулся на кучу спящих волшебников. Альфард на соседней кровати, неизвестно откуда взявшейся, Мадонна на диване в обнимку с Кларой, чьи-то торчащие на полу ноги, Осмонд пускал слюни на подоконнике рядом с подсохшей блевотой (фу!), кажется, за Мортусом вяло ворочалось еще одно спящее тело. — Я приготовил тебе завтрак, — напряженно произнес мальчик вместо ответа на заданные вопросы, потянув одеяло Поттера на себя. — Идем со мной. — Не хочу есть, — с опаской пробормотал Гарри, щупая свой живот и осторожно принимая сидячее положение. На плечах опять оказались чужие прохладные руки, вызывающие непреодолимое желание передернуться и сбросить их с себя. Ладонь Гарри замерла. Что-то вызвало тревогу в пробуждении. Как Морт здесь оказался? Что он говорил? Как-то это… — Зелье, которое я выпил… — бормотал Гарри, но додумать трепещущую паническую мысль не успел — лежащие на плечах руки перетекли на спину, и Гонт придвинулся вплотную, крепко обнимая пискнувшего подростка. Будто гигантская анаконда, сдавливающая свою жертву до переломанных костей. — Д-да ладно тебе, ладно! Н-никто от похмелья не у-умирал. Б-боже, Морт, пусти! Пусти!! — Тебе не нравится, когда я тебя обнимаю? — промурлыкал мальчик, уткнувшись лицом во влажную от пота шею паникующего Поттера. — Мы можем полежать еще немного, ты такой тепленький после сна. Гарри полузадушено всхлипнул, когда Гонт надавил на него всем весом и лег сверху, прижимая собой обратно к мокрым подушкам. Поттер шлепнул подростка по спине и потянул его за край школьной рубашки, пытаясь от себя отодрать, но куда там — несмотря на телосложение, высокий рост компенсировал вес, и Гонт не сдвинулся ни на сантиметр, только тихо, довольно проурчал и повел бедрами, будто бы действия Гарри показались ему положительными. — Я в туалет хочу, — попросил Поттер, немного задыхаясь под Мортусом. Опять стало невыносимо жарко — теплое пуховое одеяло все еще закрывало половину тела, а теперь и дышать совсем стало нечем. — Морт... — Тебе не нравятся мои объятия? — засвистел вкрадчивый шепот на правое ухо, а следом туда ткнулся холодный нос. — Мы же так часто обнимались в детстве, когда спали, до того, как ты бросил меня одного, как сбежал, как предал, как мучал меня день ото дня, — видимо, ощутив, как замер под ним мальчик, он удовлетворенно зашипел: — Почему бы нам иногда не проводить ночи вместе, как раньше, когда все было таким идеальным? — Морт, — спокойно произнес Гарри, ощущая как к горлу поднимается волна. — Я собираюсь блевать. И выплеснул все то, что ел и пил перед сном вместе с зельем прямо на неуспевшего увернуться удивленного мальчика.       Сборы к приезду родителей были мучительными, вялыми и малоорганизованными — Гонт просто наблюдал за всем со стороны, не собираясь никому помогать. Его косые глаза следили за передвижениями Поттера, когда он вбегал в одну с ним комнату, за ругательствами Лестрейнджей, за болезненными причитаниями Блэков, которым тоже после абсента отшибло память. Сам же мальчик сидел в аккуратно выглаженной одежде, уже причесанный и чистый, потрясающе опрятный внутри этого дурдома и балагана. Наконец, когда голова начала побаливать от всей суеты, он негромко и зловеще произнес: — Я даю вам пятнадцать минут на сборы. Слизеринцы моментально подчинились, возвращаясь в строй, даже Гарри невольно последовал словам друга, перестав бесцельно бегать туда-сюда, и наследники закончили все за восемь минут. Поттер тоже следил за Мортусом (как и всегда), поэтому начал замечать, что он кидает слишком частые взгляды на Осмонда, а тот, напротив, вообще на негласного короля смотреть отказывался, вжимал голову в плечи и мешкался больше остальных, выглядя несчастным и подавленным. Гарри моментально вскинулся, как почуявшая след ищейка, направившись к сидящему в уголке Яксли, и ему мгновенно перегородила путь высокая тень. — Что ты ему сделал? — сощурился Поттер, подняв голову и заглянув в пустые, страшные глаза. — Почему он так себя ведет? — Пьяные, безмозглые ублюдки, — Мортус склонился над храбро выстоявшим волшебником, горбясь и отбрасывая еще больше тени. — Он дрочил рядом со спящей мисс Флинт. Я пресек это дело. Иди же, поинтересуйся, отчего это он так избегает меня. Спроси, как сладко он подрочил над лицом спящей невинной девушки. Гарри потерял дар речи, отступая, и бледные тонкие губы второго мальчишки прорезала издевательская, хищная усмешка. — Он… Он был пьян, ничего не соображал, — неуверенно пробормотал Поттер, ощущая отвращение, недоверие и раздражение, направленные в сторону Яксли. Желание подойти к нему и вызнать правду резко пропало. — Как же хорошо, что единственным, кто не пил, был Я, — зловеще прошептал Гонт, касаясь кончиками пальцев щек друга, поворачивая его голову в свою сторону. — Увидимся в поезде.       Гарри не знал, с нетерпением ли он ждал нового учебного года, с неприятием ли, ведь и ничего плохого в школе его не ожидало, но и ничего запредельно хорошего. Честно говоря, в детстве Поттер рассчитывал на нечто большее. Грандиозные планы веселья и смеха, волшебства и тайн, огромных дружественных компаний и вечеринок, полеты на метлах… А сейчас Гарри смотрел, как в их купе шагнул шокирующе высокий, как гребанное ночное чудовище, Морт и низким голосом здоровается со всеми, как Крауч отодвигается прочь от Гарри, освобождая место вошедшему, как Осмонд испуганно зыркает на Поттера и нервно отворачивается к окну. За эти два месяца Гонт вытянулся вверх еще больше, и из некрасивого мальчика он превратился в… некрасивого подростка. Ну тут уж Гарри чудес и не ждал. Асимметричное и практически кривое лицо совсем огрубело: мужская линия челюсти, нахмуренные дуги тонких бровей стали более отчетливыми, нос побольше, да взгляд посерьезнее, а торчащим кадыком можно было бумагу разрезать. Но, пожалуй, более всего Поттера пугал и завораживал немыслимый рост этого… существа. Уродливая, пугающая особенность. Словно бы двухметровый удав умудрился вывернуться в ебучую трехметровую анаконду.       Морт склонился и заглянул в лицо задумавшегося о своем Гарри пристальным взглядом, и тот вздрогнул от неожиданности. — Тебя настолько напугал мой рост? — хрипло спросил он, скользя косыми черными глазами по всему лицу второго подростка, и тот смутился таким прямым вопросом. Конечно же, Гонт невероятно легко мог читать мысли. — Могущественного волшебника должно быть много, — напыщенно вклинился Летард, хотя было видно, Крэбб тоже нервничал. А ты пойди, попробуй не разнервничаться, если рядом с тобой находится эта трехметровая каланча. — Я тебе в пупок дышать буду, — недовольно объяснился Поттер, потому что он-то, наоборот, высоким ростом никогда не отличался, как и отец — мать была выше Флимонта на целую голову. — Коротышка, — улыбнулся Морт, ныряя лицом в лохматую голову парня и издавая странный причмокивающий звук. Сопли что ли втягивал? Гарри поспешил отстраниться, недовольно встряхивая головой. Вот этого только не хватало.       Что ж, как Поттер убедился, нервничали перед Мортусом не только его друзья, но и весь Хогвартс. Первокурсники не сводили испуганных глаз с сильно выделяющегося на общем фоне волшебника, а на факультет Слизерина в этом году не поступил никто. Студенты то и дело косо поглядывали в сторону невозмутимого неподвижного подростка, профессора занимались этим же, но более скрытно. Мало того, что Гонт стал невероятно высоким (выше Хагрида, о, это ужасно!), его чертово лицо, боже, но теперь он не подавлял в себе волны душной, вязкой магии. Она кружилась в воздухе, попадая на кожу брызгами ледяных игл, забивалась в поры грязью, клубилась в легких чем-то липким, противным и страшным. Это было сильное темное волшебство жуткого колдуна.       В гостиной Гарри узнал, что Морт получил значок старосты. Он дал указания нескольким старшекурсникам, раздал другим какие-то списки, вызнал у пары людей то, как они проводили лето, а после — шагнул к Поттеру, опустив на его плечо прохладную кисть. — С этого года мы продолжим тренироваться, — бесстрастно произнес подросток, разглядывая рассеянное выражение лица Гарри сверху-вниз. А тот ошарашенно осознавал, что его макушка действительно где-то на уровне поясницы Гонта. Что за монстр. Это же ненормально. Пальцы подцепили подбородок вздрогнувшего парня и приподняли голову. — Ты должен слушать то, что я тебе говорю. Хватит витать в облаках. Ведь ты не хочешь повторения прошлогодних конфузов? Среда, после занятий, на прежнем месте. — Ладно, — севшим голосом ответил Гарри, у которого как-то и мыслей никаких не возникло отказаться — мозги полностью опустели. Он пришел в себя, когда кончик большого пальца Мортуса провел по нижней губе, попадая в рот и мазнув по верхним зубам. — Что ты… — Ты испачкался на ужине, — безразличным и холодным голосом произнес колдун, отстраняясь и уходя в сторону спален для мальчиков. Гарри коснулся своего горевшего лица, удивленно таращась в след.       С каких это пор касаться губ других парней стало нормальным?       О, они действительно продолжили сражаться. Гарри вначале подумал и даже корыстно обрадовался, что из-за чудовищного роста в Гонта теперь будет легко попасть, как в упрощенную мишень, но Мортус и двигался, как настоящее чудовище — быстро, ловко, пугающе. Поттер, за год растерявший хватку, был оглушен на первых секундах дуэли, тюкнулся головой о парту и потерял сознание. Судя по времени, и очнулся не сразу, что дало повод для настороженных подозрений — а чего это Гонт так медлил. Хотя, судя по всему, ничего неправильного не происходило — новых травм на себе Поттер не обнаружил, помимо своего какого-то чересчур влажного лица. Его поливали водой? Морт опять со своими слюнями лез? Мерзость. Поттер не стал задавать вопросов, он тут же кинулся в кулачную драку, понадеявшись на внезапность, но был молниеносно опрокинут на пол и прижат к нему. Вывернутые руки вспыхнули болью, а Гонт насмешливо прохрипел: — И вот это ты называешь дуэлью? Эти жалкие никчемные трепыхания? Вставай. Он отпустил конечности парня, отступая в сторону и кидая Поттеру его волшебную палочку. Дуэль продолжилась. — Ты ослабел, — холодно ругал его Гонт в легких перерывах между нападениями. — Я собираюсь продемонстрировать твою силу перед Вальпургиевыми Рыцарями. Ты хочешь позорить меня? Поднимайся на ноги. Или: — Разве это дуэль? Ты танцуешь, Гарри, как мотылек в паутине, твоя чистая кровь спит, так пробуди ее. И еще обиднее: — О, ты дрожишь? Маленькая несчастная жертва, мне пожалеть тебя? Гарри, ты хочешь заплакать? ВСТАВАЙ НА НОГИ И НАПАДАЙ! Как оказалось, за лето активного посещения других домов, Морт вызубрил десятки хитрых проклятий, сложных сцепок чар, и сейчас сражался, как черт: не позволяя продохнуть, даже атаковать себя в ответ, Гарри уклонялся, выставлял щиты и задыхался от усталости и боли от пропущенных в себя заклинаний. Гонт не жалел его. Едва они переступали порог пустующего кабинета, едва он скидывал с себя мантию и закатывал рукава на бледных, покрытых отвратительными венами, руках, то буквально вызверялся на друге, гоняя того до седьмого пота.       Где-то через месяц Гарри начал атаковать в ответ.       Еще через месяц попал в Мортуса режущим заклинанием, и тот рассмеялся так счастливо и довольно, что пропустил в себя еще одно «Секо». И в отместку едва не отрубил Поттеру пальцы ответным заклинанием. Гарри же блевал дальше, чем видел, когда его ноздрей коснулся запах грязной крови Гонта — наимерзейший, будто по его венам течет гниль и помои. Мортус не стал как-то комментировать свой запах, сказал лишь, что магглы и грязнокровки для него тоже пахнут неприятно. Гарри раз десять горячо извинился за свое поведение, искренне расстроенный, что мог обидеть или задеть друга, ведь…       Гонт начал замечать свою ущербность. Он начал видеть свое уродство. Поттер заставал его подолгу смотрящимся в зеркало, нюхающим запястья, разглядывающим других парней. Он начал прикрывать свое тело дополнительными слоями одежды. Он начал тайком искать зелья, улучшающие рост волос. Он продолжал смотреться в зеркало с выражением полного отвращения и злобы на некрасивом лице. Гарри хотел бы сказать, что Гонт еще встретит девушку, которая его обязательно полюбит, что внутренние качества куда важнее, но это означало бы полную ложь: Мортус Морфин Гонт был уродлив снаружи, уродлив и внутри. Потрясающий баланс омерзительности. Ну… Поттер даже не думал, что такое существо способно хоть как-то проявлять себя романтически. Даже мысленно не мог представить его ухаживающим за кем-то, это как представлять Диппета, танцующего канкан на обеденном столе — немыслимо. Гонт и романтика, сексуальность — для Поттера, как две параллельные линии, никогда не пересекающиеся.       Еще через месяц Мортус начал водить парня на тренировки со своими Рыцарями.       Гарри не был решительно настроен вставать в дуэль со старшекурсниками, но Гонт чхать хотел на его желания и первым делом поставил его против Адама Роули, семикурсника. Мортус насмешливо усмехался, а вскоре Гарри понял, почему: в сравнении с буйным, чокнутым другом-чудовищем, остальные подростки казались невероятно медленными, невероятно слабыми и невероятно жалостливыми, используя в бою какую-то сопливую чепуху. Поттер привык к постоянной угрозе жизни и здоровью, и бил на поражение, быстро, чтобы не успели ударить его самого. «Бей или будешь убит». Первые несколько недель Гарри выходил уверенным победителем, пока Гонт не сорвался на парочке своих последователей, вынуждая их биться насмерть. А затем сам встал против Поттера, показывая, как надо с ним обращаться. В тот вечер Гарри не шел, он полз до своей кровати, измученный и обессиленный. Теперь он выигрывал дуэли гораздо реже, но трепал противников порядочно. «Зачем оно мне вообще надо?..» — грустно размышлял Поттер, лежа навзничь на полу, пока Мортус поспешно сшивал магией глубокую драную рану на его животе, воркуя нечто утешительное и подбадривающее, даже, кажется, хвалил за выносливость. Они опять дрались, как проклятые, вдвоем. — «Я же собираюсь заниматься созданием артефактов, как мать. У меня же будет бизнес. Через два года я вообще видеть Гонта не… Не намерен.»       Он хмуро уставился в потолок. Мысли о том, чтобы разорвать связь с Гонтом навсегда вызывали ноющее чувство потери и режущее собственничество, ведь если не с Гарри, то Морт будет с кем-то другим. И все же… Парню было эгоистично приятно думать о том, что является единственным близким другом этого психопата.       Поттер протянул руку и погладил тощее колено сидящего рядом Гонта, и от неожиданности тот дернулся. Гарри улыбнулся: — Я твой друг, правильно? Гонт свел брови к переносице и некрасиво улыбнулся. — Нет, сегодня мы еще не закончили. Я не разрешу тебе уходить с занятий со мной раньше. «Ах ты хитрая, бесстыжая жопа!» — в сердцах ругнулся про себя Гарри, а Мортус — удивительно — искренне рассмеялся своим каркающим резким смехом и мазнул окровавленными пальцами по щеке сердитого подростка, а затем сунул их в свой рот, начисто вылизывая. Поттер поджал губы, чувствуя толчок тошноты. Его друг на самом деле был крайне омерзительным существом. — «У него щеки порозовели. Меня сейчас стошнит.» — Моя драгоценная кровь не должна растрачиваться в пустую, — невинно шепнул Гонт, слизывая остатки красной жидкости с раны Поттера со своих запястий. — А теперь вставай. Время драть тебя, как собаку, пока ты не научишься пользоваться левой рукой. Они остановились только тогда, когда Морт попал в Гарри странной смесью чар, вызвавших парализацию рук и мыслей. Он разочарованно поджал губы и покачал головой, рассерженный, ведь планировал драться с подростком еще пару часов. Теперь же время насмарку — последствия чар не позволят вести бой. Впрочем, и здесь были свои приятные бонусы. — Чт тсдел смной… — сумел выдавить из себя Поттер, растерянно оглядываясь по сторонам. Чувство времени пропало, чувство пространства, зрение затуманилось, а мышцы рук, плеч и шеи занемели. Он ощутил себя ватной тряпичной куклой. — Я снял проклятие, это остаток магии, скоро пройдет, — прошептал голос где-то над головой, Гарри уловил движение краем глаза и опустил голову, замечая, что на его плечах покоятся две бледные ладони — парень не ощутил этого прикосновения. Появился рассеянный страх. Зато голос Морта как-то слишком обрадованно припечатал: — Я сделаю тебе массаж. Империо. Стой на месте и не шевелись. Поттер не соображал, что именно сказал Гонт, зачем он это сделал: мысли вращались вокруг пустоты, которую парень всеми силами пытался облачить в материальность, выплыть из этого чудовищного состояния, очнуться, кожа плечей не ощущала крепкие сжатия чужих рук, но шея уже начинала отмирать: кожа постепенно покрывалась уколами знакомой боли от магии стоящего за спиной Мортуса. Гарри опустил взгляд, растерянно и лениво подмечая, как пальцы Гонта неторопливо расстегивают пуговицы на его рубашке, а ладони ныряют за ее борта. Кожу груди крепко смяли. — Ты когда-нибудь думал о бессмертии, Гарри? — тихо спросил Мортус, где-то совсем близко с ушной раковиной колдуна, по всей видимости, сильно согнувшись к голове подростка — виска касалось его сбитое дыхание. Руки мяли и тискали грудную клетку, оттягивали соски и оглаживали кожу, болезненно щипали и давили до ощутимых следов. — О вечной жизни. О том, чтобы никогда не умирать. Поттер нахмурился, путаясь в мыслях и непонимании. Отчего-то было неприятно, страшно и мерзко. Он бессмысленно пялился, как длинные пальцы кружили по его груди и бесстыдно тискали мышцы, оставляя красные следы на бледной коже. — Я кое-что нашел в Запретной Секции в прошлом году, — продолжил шептать Гонт. — Мы поговорим об этом, когда ты придешь в себя, — его ледяная ладонь стекла к шее подростка, крепко сжимая. — Ты такой удивительно мягкий. Какая потрясающая кожа. Чистый, — Гарри дернул головой, когда другая рука друга болезненно оттянула кожу на левой груди, он начал понимать, что творится какое-то неправильное, лютое дерьмо, и парни не должны так щупать тела других парней. Это бред? Галлюцинации? Почему он должен стоять на месте? Почему стоит? Кто приказал? Почему стоит? Гарри не хочет стоять неподвижно! — Тише-тише. Империо. Смотри, я оставляю на тебе следы. И замараю твою душу бессмертием. Пойдешь за мной? Поттер поднял голову, обнаружив себя в полном одиночестве пустого класса. Мортуса нигде не было. Воздух все еще наполнен его угрожающей магией, жуткой, помешанной с чем-то грязным и противным. Гарри обхватил себя руками, замечая, что мышцы начали прекрасно его слушаться, но разве могло быть иначе? Грудная клетка неприятно саднила, заставив поморщиться. От проклятия? Где Гонт?       Расстегнув пуговицы на рубашки, Поттер оторопело разглядел на своей груди россыпь синяков. — Взгляни, — Гонт указал длинным пальцем на строчку в книге. Они сидели в библиотеке одни, потому что Мортус захотел показать Гарри нечто очень-очень важное. «Вечное гниение. Разбитая душа. Хоркруксы.» — «Осколок души гниет в выбранном предмете, переплетаясь с ним так крепко, что предмет можно будет уничтожить лишь силами, превосходящими средний уровень магии.» Гарри, Гарри, здесь говорится о бессмертии, — он заглянул в изумленное и встревоженное лицо подростка. Их колени могли бы касаться друг друга за небольшим столиком, но ноги Гарри были плотно зажаты длинными ногами сидящего напротив Мортуса до самых ягодиц, как в капкане, настолько, что Поттер не мог ими пошевелить, высвободиться или уйти. — Гарри? Гарри, Гарри, Гарри, просто задумайся об этом, мы будем жить вечно, Гарри, — жарко шептал слишком перевозбужденный волшебник, яростно жестикулируя и пытаясь привлечь нулевую заинтересованность Поттера к данной теме. — Никакой смерти, поменять тело, никакого старения, изучать магию и становиться сильнее, копить богатство, накапливать власть и связи, вечная жизнь, идеальное существование. «Поменять тело», — уцепился за сказанное Гарри, кусая себя за губы. Так Гонта волновала своя внешность до такой степени? — «Не думает же он, что сказанное в книге — правда? Идеального бессмертия не существует.»       Чужие ноги сжали бедра подростка сильнее, и он поднял взгляд на искривленное хаотичными эмоциями лицо побратима, на его безумно распахнутые глаза-бездны, на некрасивый румянец пятнами, на изогнутые тонкие брови, на влагу на лбу и грязноватые от целого дня забот волосы. Поттер немного устал от Гонта и его вечного хаоса. Он думал о развлечениях, о Хогсмиде, о тайных полетах и о девочках. Какие к черту, гниющие осколки?.. — Звучит неплохо, но довольно сложно, — просто сказал Поттер, чтобы поскорее отвязаться и сбежать. — Значит сегодня я пойду к Слизнорту. Необходимо уточнить еще несколько важных моментов, — сыто мурлыкнул Гонт, зажимая собой ноги подростка еще сильнее, до тупой боли. — Гарри, совсем скоро, совсем скоро мы возвысимся. Хогвартс ждет нечто грандиозное, придуманное мной. О, не могу дождаться. Он порывисто склонился ниже и размашисто облизал лицо Поттера от подбородка до лба, тут же подскакивая с места и выбегая из библиотеки по каким-то своим неведомым и, разумеется, смертельно важным делам. — Иууу, — с запоздалым омерзением протянул Поттер, трогая себя за лицо и разглядывая тянущуюся ниточку слюны от пальцев. Сегодня он позвал Элеонору уже на третью по счету прогулку. Она… Она теперь казалась ему невероятно красивой. Полное мягкое тело, густые ароматные волосы, бледные изящные ладошки, умные глаза и мелодичный, певучий голос. Да парень ощущал себя чертовым везунчиком! И, кажется, немного влюблялся.       Розье вела себя сдержанно, почти отстраненно, никогда не выходя за рамки поведения Леди, и как-то продвинуть отношения… У Гарри совсем, совсем не получалось. Казалось: девушка просто не замечает его жарких и смущенных взглядов, комплиментов и прикосновений к рукам, волосам, краешку рукава ее мантий.       Это все закончилось штормом. — Гарри, у меня есть любимый человек, — со вздохом сказала она, когда Поттер после прогулки решился позвать девушку на настоящее свидание. Та изменилась в лице, став из вежливо-нейтральной жалостливо-огорченной и немного смятенной. А Гарри будто бы под дых ударили. — Пожалуйста, не влюбляйся в меня. Я была бы очень рада, если бы мы сохранили в браке дружественные, семейные отношения. Я подарю тебе наследника-сына, а если захочешь, рожу еще двоих детей. Но у меня есть тот, кого я люблю. Прошу, пойми мою ситуацию. — Но я хотел… Я думал… — Поттер растерянно смолк. Под горлом застыл неприятный комок разочарования и обиды. Его только что отвергла будущая жена. Элеонора сочувствующе улыбнулась и погладила волосы парня. — Ты обязательно встретишь своего человека. Ты же совсем меня не знаешь, тебе понравилась моя внешность, верно? Ты очень симпатичный, Гарри Флимонт Поттер, и мой возлюбленный не обладает ни твоим очарованием, ни твоей красивой внешностью, но я все равно его люблю. Надеюсь, мы друг друга поняли. И не затаим обиды. — Поняли, — прошептал Гарри, расстроенный и еще больше разочарованный. Возвращаясь в замок поздно вечером, наплевав на мортовский комендантский час, Гарри услышал нечто странное, пока гулял по пустым и темным коридорам Хогвартса. Испуганный возглас и грохот, а затем — тишину. Сделал шаг навстречу и едва не поседел: по полу пошла странная вибрация, уши заволок шум медленно сминаемой ткани, шуршащий и слегка влажный.       Поттер молниеносно наложил на себя заглушающие чары и в два прыжка скрылся за поворотом. Дверь помещения, за которым раздавался шум, с медленным скрипом отворилась, и звуки вышли за его пределы, перемещаясь дальше по коридору. Гарри сглотнул комок в горле, с осторожным любопытством выглядывая из-за угла.       Палочка выпала из ослабевших пальцев. — Ебать, — оглушенно произнес Гарри, позабыв все нормы приличия и воспитания, глядя вслед медленно уползающей во тьму гигантской твари. — Ебать, василиск.