Грязная кровь

      Гарри потерянно смотрел на исчезнувший за поворотом хвост громадного змея, дождался, пока шум его скользящей чешуи массивного тела не стихнет вдали и медленно осел на корточки, нащупывая дрожащими пальцами выпавшую волшебную палочку. Он на несколько секунд спрятал лицо в коленях, пытаясь восстановить сбитое страхом дыхание, собраться с мыслями и решить, что делать дальше, куда идти, в какую сторону — ведь большинство коридоров соединены друг с другом запутанной паутиной проходов, куда пополз змей? Поттер слышал чей-то голос. Что, если там некто из младшекурсников Слизерина? Необходимо проверить, точно знать, все же, не может же быть такого, что подобных чудовищ в замке целых два.       Мортус Гонт не считается.       И поднялся на ноги, крадучись, пусть заклинание все еще действовало, пробрался к помещению, из которого выполз василиск (гребанный василиск, мать его, в школе, ВАСИЛИСК!), кидая заглушающие чары на дверь, чтобы не издавала шума, и осторожно шагнул туда, выставив вперед волшебную палочку.       И сразу же натыкаясь на труп девушки на мокром от воды кафеле. Это туалет. Женский туалет.       Гарри испустил шокированный вздох, медленно подойдя к телу, не отрывая глаз от расползавшегося пятна ярко-алой крови из разбитой головы, обойдя его стороной и опускаясь вниз, прикладывая онемевшие пальцы к шее. Ниже. Нет, на пару сантиметров левее. Правее. Выше. Где должен быть пульс? Поттер вообще-то не умел его определять. Склонившись, парень приложил ухо к неподвижной грудной клетке. Тишина. Действительно мертва. Перед ним покойница. Остекленевшие распахнутые глаза глядели в пустоту сквозь стекла очков, на щеках блестели подсыхающие слезы, у носа пара лопнувших кровавых пузырей.       Он впервые видел убитого человека.       Гарри медленно поднялся на ватные ноги, машинально пятясь назад, от ужаса и паники сердце колотилось бешено и взволнованно. Труп! В Хогвартсе труп девушки, он только что стал свидетелем гибели ученицы! Нужно… Нужно кому-то сказать. Что-то сделать, Гарри должен… Мортус же говорит со змеями, верно? А василиск это… — А? — он наткнулся спиной на препятствие, моментально теряя равновесие от неожиданности, и поспешил ухватиться руками за раковины, чтобы не упасть на мокрый пол. Ладонь провалилась в пустоту, сердце екнуло, и секундой позднее Гарри с тихим вскриком полетел куда-то вниз, в темноту. Он пытался уцепиться хоть за что-то, чтобы затормозить полет, смутно понимая, что просто разобьется насмерть, однако тоннель внезапно пошел под легким углом, но и этого оказалось достаточно, чтобы Гарри с силой ударился копчиком о склизкую поверхность, сдавленно зашипев — никакой другой звук от ужаса он вытолкнуть из груди не мог, он даже дышать не мог.       Наконец, тьма душного тоннеля сменилась более светлым пространством и холодным воздухом, и Гарри с размаху налетел на препятствие, да так пребольно стукнулся лицом, что из глаз посыпались звезды, и на несколько секунд мир канул в черноту.       Парень хрипло втянул в себя воздух, в уши ударили звуки шуршащей ткани, капанья воды поблизости и скрежет мелких камней под телом, и Поттер, ощущая, как его медленно заматывает в змеиные кольца, что было силы рванул прочь, едва не задохнувшись от моментального грубого давления на ребрах и легких. Задушено вскрикнув, парень обмяк, совершенно неожиданно замечая перед глазами едва различимое уродливое лицо Гонта. Он смотрел на удерживаемого силком волшебника совершенно пусто и безразлично. Затем слегка сдвинул голову набок, растягивая кривой рот в звериной ухмылке: — Поймал. — Мордред, блять, разорви тебя на четыре части, — облегченно выдохнул колдун, ткнувшись лицом в грудную клетку этого ублюдка. И тут же вскинулся: — Да там труп сверху! По школе ползает василиск! Мы должны… — А, Миртл? — безразлично перебил Гонт, откинув голову назад и безучастно глядя в потолок. — Я не убивал ее. Ее убило столкновение с полом. На ней были очки. — Что?.. При чем здесь… — Очки, — неопределенно повел плечами парень. — А. Вышла из кабинки. Я закрывал раковины. Не… Я разбился. Не был готов прямо сейчас, — бормотал Гонт монотонно, устало прикрывая веки и пугая своим поведением Поттера еще больше. — Не сразу коченеют, не должны падать, взгляд не… Не… Разбился. Я был не готов. У меня был только дневник. Записывал способ открытия. Закрытия. Открытия. Не знаю, зачем. Показать тебе. Я теперь в дневнике, там, часть или большее число… Не помню, как здесь оказался. Ты упал на меня. А я поймал. — Что с тобой? — встревоженно прошептал Гарри, подтягиваясь выше и обхватывая ледяные и влажные на ощупь впалые щеки. Зеленые глаза расширились, когда нос начал улавливать омерзительный грязный запах. — У тебя кровь! Господи, это из-за меня, ты ударился? Где болит? Поттер сместил ладони к затылку, с ужасом нащупывая мокрую теплоту и кусочки расколотого черепа под раскроенной кожей. Палец задел небольшую костную пластинку, и она осыпалась вниз с мелким стуком. Кожа коснулась чего-то очень мягкого и нежного. Гарри оцепенел. Мозги. Это мозги. Он затрясся так сильно, что Мортус раскрыл косые рассеянные глаза, с легкой примесью любопытства уставившись на подростка. — Наступила зима? Нааааасс… Глаза закатились за веки, и Гонт стих. Повисла тишина. И Поттер взвыл, как раненное животное: — Кикки! КИККИ! КИККИ-КИККИ-КИ-КИККИ, КИККИ, К!.. — Хозяин звал меня, — с громким хлопком появилось возле них существо, кланяясь до самой земли. — БАДЬЯН, КРОВЕТВОРНОЕ, КОСТЕРОСТ, ТРИ СЕКУНДЫ! — рявкнул Поттер, зная, что чары заглушки спали после потери сознания — ведь Гонт его слышал. Кикки появилась через две секунды, протягивая наследнику три склянки разом, Гарри открыл зубами две пробки, силком вливая Костерост и кроветворное в приоткрытый рот Мортуса, прижимая дико трясущиеся пальцы к его кадыку, нажимая и массируя. — Морт-Морт-Морт, нет, нет, пожалуйста-нет-НЕТ-очнись-очнись, я убил тебя, очнись, прошу, Морт!.. Поттер судорожно приподнял голову бессознательного волшебника, выливая третье зелье на страшную открытую рану, пальцами нащупывая, как срастается разбитый череп и затягивается кожа. Гарри прижал к своей шее лицо Гонта, слегка раскачиваясь с ним на одном месте, потерянно скользя глазами по незнакомому подземелью, просто не веря, что своим падением заставил затылок друга разбиться, что стал причиной его гибели. Нет-нет-нет, этого не может быть, невозможно, так нельзя. Гонт жив, столько планов, у него было столько… Так не может произойти, только не так, ведь… — Хозяин, мальчик жив, — участливо и жалостливо пропищал эльф, и Гарри вперил в существо страшные, горевшие огнем глаза. — Он без сознания. Поттер тихо заскулил, пряча лицо в жидких волосах парня, наконец, тихо расплакавшись. — Гарри? — голос над ухом заставил измученного и отключившегося волшебника дернуться и порывисто поднять голову. Гонт изумленно смотрел на спящего прямо на нем подростка. Черные глаза теперь стали ясными и разумными, отражающими эмоции. Недоумение, растерянность, примесь радости. Тонкие брови вскинулись вверх: одного взгляда на Поттера было достаточно, чтобы понять, что тот ревел. — Что ты здесь делаешь? — Я упал на тебя, — тихо сказал Гарри, тяжело вздыхая. Он уже взял себя в руки, успокоился, обдумал ситуацию и пришел к нескольким выводам и решениям. Мортус жив, и нечего дальше разводить драму, выставляя себя слабохарактерным нытиком. Сам виноват. И не виноват никто. Просто несчастный случай. Теперь все хорошо. — Ты упал вместе со мной и раздробил себе череп. Мне пришлось вызвать своего домового эльфа и потребовать необходимые зелья, чтобы исправить повреждения. Кажется, кровь восстановилась полностью, раз уж ты в порядке. — Почему ты упал в Тайную Комнату в одиннадцать часов вечера? — вкрадчиво переиначил вопрос Гонт, а его бледные руки увились вокруг талии Поттера в знакомой хватке, правда, не такой удушающей, только слегка удерживающей, предупреждающей. Гарри тяжко вздохнул. Ну да. Комендантский час. Тогда ему казалось, что «разбитое сердце» — невероятно веская причина ослушаться режима, а теперь… — Да. Я гулял после девяти часов, я виноват, — спокойно согласился он, видя, как недоуменно расширяются глаза Мортуса. Тот явно ждал отговорок и оправданий. — Услышал странный шум, а там василиск ползет. Зашел в туалет, а там труп. Потерял равновесие… И зашиб тебя. Прости. Что за Тайная Комната? Гонт некоторое время молчал, только оторопело разглядывая чрезмерно спокойного и уравновешенного парня с опухшим носом и красными заплаканными глазами. Несмотря на то, что Поттер опять нарушил правила, в груди отчего-то стало очень-очень тепло и удовлетворительно, и Морт слегка улыбнулся. — Из-за меня плакал? Поттер поморщился, высвобождаясь из хватки и садясь на пол. Он посмотрел на свои запачканные уже высохшей кровью руки. После чего перевел твердый взгляд на друга. — Да. Мортус рассказывал удивительные вещи. О наследии Салазара Слизерина, о поиске Тайной Комнаты на четвертом курсе, где спало долгим сном древнее чудовище, о тайных ходах под школой, о сброшенных бесценных шкурах, о предназначении, о неудачно подвернувшейся под ноги студентке, о том, что василиск — девочка, единственная в своем роде, последняя, о ее принятии крови Слизерина, об их разговоре. Миртл, Миртл Уоррен — о ней тоже говорил. Девочка с Равенкло плакала в одной из кабинок, услышала шум и решила посмотреть. На ней были очки, но она начала каменеть во время падения — девочка не сразу посмотрела в глаза древнему монстру, ей хватило одного силуэта, чтобы начать отступать и поскользнуться на мокром полу. — Каменеют не мгновенно, — туманно рассказывал Гонт, бездумно почесывая макушку прильнувшего к нему друга. — Она рассказывала. Если между взглядом есть препятствие, жертва обращается в недвижный камень, нестареющий, почти неуязвимый. Не успела. Миртл умерла раньше, чем смогла окаменеть. «Он мог умереть той же смертью», — думал Поттер, и он невольно стиснул парня в объятиях еще крепче. — «Вроде и поделом, но я бы не позволил. Даже если б и знал, что отчасти в смерти Уоррен виновен именно Мортус.» — Ты выпустил василиска. Зачем? — Предназначение, — мягко и вкрадчиво прошептал слизеринец, склоняясь ниже, сильно горбя спину, и прижимаясь щекой ко лбу подростка. — Мой грандиозный план привязанности. Та причина, по которой чистокровные пойдут на смерть по первому моему слову. Подтверждение обещаний делом. Долг. Судьба. Ты можешь выбрать понравившееся определение моему поступку. Сегодняшней ночью Она убьет взглядом двух грязнокровок, еще двух съест. Никто не поймет, что случилось. Кроме просвещенных и Нас. — Как она поймет, кого нужно убивать, а кого нельзя? — А как ты узнал, что у меня пошла кровь? — промурлыкал парень довольным голосом. — Я не собираюсь перебивать всех грязнокровок, душка, кто-то же должен работать там, где чистокровному — зазорно. Или ты, наследник древнего чистокровного рода, будешь работать на побегушках мелких сошек? — он с птичьим интересом заглянул в хмурое недовольное лицо Поттера. — О, тебе не нравятся убийства? — Очевидно. — Но ты не пытаешься меня переубедить. — Гонт, — вздохнул Гарри, устало прикрывая еще опухшие тяжелые веки. — Ты тренируешь меня и своих Рыцарей не во имя знаний или силы. Ты же армию строишь. Что ты задумал? Пойти против Гриндевальда? Тренируешь в нас убийц? А ты — и есть убийца. Еще с одиннадцати лет. У тебя ж мозги набекрень. Я знал, что однажды что-то такое произойдет. И ты будешь убивать с моим согласием или без. Мне достаточно того, что ты считаешь меня своим другом. — «Достаточно», душка? «Опять всякой чепухи у кого-то понахватался», — недовольно подумал Поттер, но после произошедшего ни ссориться, ни спорить, ни отталкивать Мортуса не хотелось. Гарри ощущал вину за ту травму. Он мог убить друга, если бы не догадался вызвать эльфа, если бы потерял сознание, если бы впал в истерику, если бы… Гарри отстранился от невероятно довольного, сытого и разморенного колдуна. — Я хочу спать. — Отсюда до спальни идти три с половиной часа, — криво улыбнулся Гонт и некрасиво рассмеялся, когда друг досадливо, пораженно простонал. — Лучше начинать прямо сейчас, если мы хотим обеспечить себе алиби. — Ты не хочешь алиби. — Учеников могут допрашивать, на них могут применить зелье правды, они могут проболтаться, — объяснил Гонт, поднимаясь на ноги и мгновенно возвышаясь над Гарри в два раза. — Поэтому я не собирался тебе ничего рассказывать, пока шумиха не уляжется. — А если бы допрашивали тебя? — Не допрашивали бы, — ласково признался Мортус, но в злых, черных глазах плясало самодовольное торжество. — Я ущербный. Любимчик преподавателей. Идем. Предстоит длинный путь наверх.       К обеду Хогвартс стоял на ушах. Обнаружили три мертвых тела: девочки с Хаффлпаффа, мальчика с Гриффиндора и Миртл Уоррен. Еще два студента бесследно пропали. На четвертом этаже нашли свежую кровь.       К вечеру занятия отменили — вызвали авроров и родителей детей. Волшебные прибыли сами, за магглами-родственниками послали сопровождающих. Гонт не имел в виду одних грязнокровок, но в его список были включены и полукровки — он не видел разницы.       Поговаривали о приспешниках Гриндевальда, и это быстро просочилось за пределы узкого круга сплетен, разнесясь по всей школе за пару часов.       К ночи был объявлен строгий комендантский час до вечера следующего дня, отменили пары, завтрак, обед и ужин подавались в гостиных факультетов.       Гарри сидел в компании Христофора, Ориона, Осмонда и Летарда, тихо переговариваясь. Парни пытались вяло шутить, чтобы как-то отвлечься от напряжения. Старшекурсники зорко следили за всем курсом, младшекурсники жались в спальнях, девушки тихо шушукались в стороне от всех. Мортус и несколько других старост ушли наверх, к учителям, вызвавшись помогать Слизнорту. — Как в осаде, — недовольно морщился Летард. — Лучше бы по домам на время отправили, и то больше толку. Чего сидеть здесь взаперти целыми днями нам? Убили только грязнокровок. — Может, это только совпадение, — задумчиво отвечал Ос, хмурясь. — Вообще-то Шон-как-его-там и девчонка, та, хаффлпаффка, кажется, тайком встречались. Их нашли вдвоем. А те кто пропали — может, и есть преступники. Я слышал, их тела нашли обнаженными. А еще я слышал… — Теперь ты веришь слухам? — холодно и зло перебил Поттер, и друзья разом, в недоумении на него уставились. — Хватит говорить о всяких мерзостях. Голые, встречались… Их убили, и все тут. — Гарри, — нерешительно произнес Орион после долгих секунд липкой удивленной тишины. — Вы с Осом поссорились? — Да. Нет. Не поссорились! Поттер провел ладонью по лицу. Он был весь на нервах. А после признания Мортуса ощущал к Яксли большую долю отвращения и раздражения. Но не вызнавать же прямо. И, все же… Гарри не хотел умалчивать чудовищный проступок Осмонда. — Помните вечеринку тем летом… — О, — лицо Блэка порозовело и он облегченно выдохнул, думая, что удалось избежать разборок. — Никогда не забуду. Если честно, чуть не сошел с ума. Я проснулся в одной кровати с Вальгги! — Ты переспал с Вальбургой Блэк?.. — не своим голосом переспросил Летард, его глаза в восхищении и ужасе расширились. — В том-то и дело, что нет! Член-то был на месте, — они рассмеялись. Гарри и Ос хранили напряженное молчание. — Любой пенис расплавится, если войдет в тело этой злобной горгульи, — с иронией подхватил Христофор, но с тревогой поглядывая в сторону Яксли. Напряжение росло, и лицо Гарри темнело с каждой секундой все сильнее. Летард и Орион настороженно оглянулись в сторону группы девушек. Вроде, не услышала. — Я тогда подошел к ней и сказал… — Что ты делал в последнюю ночь вечеринки? — грубо перебил друга Поттер, в упор уставившись на Осмонда. Тот сильно побледнел и шумно сглотнул. О, Гарри определенно ощущал смятение, вину и страх. Видел их, как на ладони. — Отвечай. Отвечай, или ты будешь молить на коленях. — Гарри, ты чего?.. — начал было удивленный Крэбб, но Крауч приподнял ладонь, прерывая его. Шестикурсник уже успел заметить, как Поттер сторонился Яксли все время учебы, замечал поникшее состояние второго юнца, но пока что не вмешивался. Наконец, они решили прояснить ситуацию. — Я… — Ос вновь сглотнул, дико озираясь по сторонам и опять фокусируя взгляд на злом, требовательном лице Гарри. — Тебя Гонт изнасиловал. Повисшее молчание можно было ощупать пальцами. Орион медленно поднес ладонь ко рту. Летард и Христофор оставались неподвижными.       Взгляд Гарри похолодел. — Что? — Я много выпил, часто просыпался, бегал в туалет, понимаешь, не мог уснуть, — скомкано затараторил мальчик, заламывая пальцы от ужаса и нервов. — М-мы сначала в гостиной были. Я бегал наверх, ты в гостевой комнате оставался, дверь была открыта, там… Там Гонт, он… Я сначала не понял, думал вы дрались, ну, боролись, он у-удерживал твои руки и… В общем, членом тебя… Ты никак не реагировал, а Гонт увидел меня… Он… Он улыбнулся, он приставил палец к губам, я просто сбежал… Я испугался, я… Я обратно пошел потом опять, хотел посмотреть, — мальчик стушевался под неожиданно суровым взглядом Христофора и презрительно скривленным лицом Крэбба. — Комната пустая. Н-наверное, показалось, я так решил… Но тебя там тоже не было, Гарри, я пошел искать наверх… — он издал полувсхлип. — Я нашел его. Он стоял в коридоре голый, вообще — голый, у него… — и Яксли потребовалось громадное усилие, чтобы закончить: — Вся промежность и бедра были в к-крови. Он сказал мне… — Достаточно, — мрачно перебил Поттер, поднимаясь на ноги и глядя на испуганно сжавшегося мальчика. — Ты наговорил достаточно. Вот, значит, как. Обвинять кого-то, чтобы выкрутиться самому. Обвинять другого в насилии, чтобы не заподозрили в нем тебя. — Гарри? — вопросительно нахмурился Летард. — Мортус рассказал мне настоящую правду, — ледяным тоном продолжил Поттер, озлобленный до ненависти. — Как ты мастурбировал над лицом чистокровной Леди, и, к ее чести, я не собираюсь при мужчинах называть ее имя. Пьяный настолько, что посмел покуситься на достоинство девушки. — Слушай, а ты уверен, что?.. — хмуро начал было Крауч, но его перебили. — В Мортусе Гонте-то? В Мортусе Морфине Гонте? Не вы ли сливали с грязью его кровь и родителей? Каждый чистокровный знает, с кем именно вступают в сексуальные связи Гонты. Я проснулся с похмельем. Вокруг меня куча других подростков, я спал не один. То, что я могу знать и сказать наверняка с полной уверенностью — Морта не привлекает в сексуальном плане никто, если это не его мать, сестра или дочь. — Гарри… — с еще большей озадаченностью уставился на него Христофор во все глаза. — Другой вопрос, — Гарри с неприязненной яростью улыбнулся, одаривая Осмонда всей своей ненавистью, на которую был способен. — Если мой друг меня изнасиловал. Если ты видел это. То почему заговорил только сейчас, когда я решил вывести тебя на чистую воду о том дне? — он с презрением скривился. Нервы грохотали от негативных уродливых эмоций. — Я отрекаюсь от нашей дружбы. Пошел вон отсюда. Убирайся с глаз моих. Лжец. — …Он сказал, что мне никто не поверит, — прошептал Яксли. Его большие глаза были полны слез, но Поттер уже не смотрел в сторону волшебника. Осмонд молча встал с дивана, где они сидели, и отошел в противоположный угол гостиной. Другие три мальчика его не остановили, шокированные и потрясенные. Крауч смотрел в пол, сильно хмурясь. — Блять, что я только что услышал, — ошарашенно пробормотал Крэбб, который ни на секунду не поверил сказанному. А слова Гарри тем более отрезвили. Даже если бы ложь Осмонда оказалась правдой, он действительно несколько месяцев молчал об изнасиловании, а это еще большее предательство, чем опорочить честь юной ведьмы — тогда бы его просто заставили искупить тяжелый проступок. — Гарри, но почему и ты молчал?.. Разве мы не должны сообщить той несчастной о… Она имеет право на месть и кровную вражду. — Нет, — моментально перебил Блэк, тяжело хмурясь. Гонту он тоже верил больше, чем вечно тихому и себе на уме Осмонду. Мортус излечил уродливую рану на его лбу. Он давал им силу и знания. Гонт не мог обесчестить лучшего друга. — Вы представляете, как девушке будет тяжело слышать о подобном?.. Гарри прав. Мы должны защитить ее достоинство. А этот ублюдок… Если мы решим начать травлю, нужны причины… Я… — Пускай же ее начнет Вальбурга, — резким тоном ответил Поттер, все еще глядя в сторону, сжимая кулаки. — Ей причины не нужны. Скажи, что крестник попросил и будущий супруг. Семья важнее причин.       Гарри не хватило сил рассказать о произошедшем Мортусу. Эта грязь, отвратительная мерзость, предательство, Поттер не желал даже думать об Яксли. Пусть Гонт считает, что ссора произошла из-за мисс Флинт. Лучше так. — Пока залягу на дно, — улыбался наследник Слизерина, покручивая в руках волшебную палочку. Его уже пару дней не было ни видно, ни слышно, несмотря на комендантский час. Признаваться, где был и что делал, парень не стал, а Поттер и не настаивал. — Диппет намекал о закрытии школы, если убийства продолжатся. Это мне совсем не по вкусу. Он перегнулся через свои ноги, вперив пугающие косые глаза в сторону безвольно валяющегося на кровати Поттера. Тот скучающе повернул на друга голову. Опять что-то задумал, судя по довольной морде. — Я хочу провести с тобой совместный ритуал, — заметив напряжение подростка, Гонт беззаботно приподнял руки: — Ничего ужасного, небольшой обмен магией, я нашел много полезного в Ритуалистике, Гарри, не нужно так беспокоиться. Разве я причиню тебе вред? — Давай-ка подумаем, — с иронией начал загибать пальцы Поттер. — Выбитые зубы, трещины в ребрах, вывихнутая рука, щиколотка, вспоротый живот, затем… Морт осуждающе покачал головой, нетерпеливо отбрасывая бледными пальцами сильно отросшую челку. — Мне уже не тринадцать лет, не четырнадцать, — убаюкивающим, очень мягким тоном парировал подросток, пересаживаясь еще ближе к другу и опуская узкую ладонь на его колено. — Ведь я давно не поднимаю на тебя руку, все повреждения мы получаем на поле боя, тренируясь, нет, этот ритуал — простой обмен магией, безопасный, там не требуется запредельной концентрации или сложных слов. Всего несколько, простые. — В чем подвох? — лениво прикрыл глаза Гарри. — Подвох? — последовал очень милый и невинный вопрос. — Да, подвох. У тебя голос, как у беременной кошки сейчас. — Гарри, Гарри, я лишь невероятно сильно желаю обменяться с тобой капелькой магии, доверься мне, — нетерпеливо, но не менее ласково поправил парень, и его рука скользнула немного выше. Голос поскучнел: — Подвох в том, что мы должны спуститься в Тайную Комнату. — Три часа туда, три часа обратно, — оглушено прошептал Гарри, потому что опять летать по трубам он вот уж точно не собирался. Но по его виду уже было ясно — согласие получено. Подвох был вскрыт. Тайн не осталось. Обмен, так обмен, если уж Гонт так этого хочет, ничего предельно странного. — Ты должен воспользоваться моей палочкой, — произнес Мортус, передавая бледное оружие в руки уставшего подростка. Гонт же выглядел впечатляюще бодрым и воодушевленным, без напускной кошачьей нежности — свое-то уже получил. — Это важное, обязательное условие. На ней мой след, очень сложный след. Я… Подготовился. Твою я возьму себе на время проведения ритуала. Так нужно, верь мне. Гарри подчинился, обхватывая резную массивную рукоятку, чувствуя покровительственное тепло: палочка принимала его, как хозяина, но это отличалась от родной палочки: тисовая больше подавляла и властвовала над Поттером, пытаясь показать свою силу. Остролист — роднился, как брат, уступчивый и дружелюбный. — Упрямая, — с интересом прокомментировал друг, разглядывая оружие Гарри в своих длинных тонких пальцах, бережно сжимая. И ласково продолжил, пригладив теплое древко: — Красавица. Душка, не хочешь поздороваться с моей? «Вот урод», — подумал Гарри, постучав ногтем по тису. Ладонь мстительно обожгло. — «Но урод сильный.»       Палочка вновь потеплела. Что оружие, что хозяин — на комплименты реагируют одинаково. Поттеру стало немного смешно. — Ты должен направить ее в меня, куда захочешь, и произнести заклинание одновременно со мной, — в очередной раз наставлял Гонт, как зажеванная пластинка, а второй волшебник обреченно закатил глаза. — Знаю-знаю, ты все прекрасно запомнил, но я хочу, чтобы все прошло идеально с первого раза. Приготовься. Гарри вытянул руку, нацелившись на самое удобное место — грудную клетку Морта. Палочка из тиса предвкушающе вибрировала в руках, становясь еще горячее, будто бы повинуясь взбудораженной решимости своего хозяина.       Гонт улыбнулся, прицелившись Поттеру в голову. Остролист подрагивал в тревоге, пытаясь вырваться, все более холодный и паникующий в крепком сжатии запятнанных рук. Гарри же не в пример оставался спокойным. Морт улыбнулся шире, обнажая блестящие зубы, и еле заметно кивнул.       Они заговорили одновременно: — Ego lacrimam anima mea seorsum et creare horcrux. — Ego lacrimam anima mea seorsum et creare horcrux.