Грязная кровь

      За последнюю неделю до школы Поттера перестали поить наркотиком совсем. Дня через три, после отмены, он пришел в себя и начал задаваться несколькими вопросами, какие не волновали его в измененном состоянии: неужели родители отнеслись спокойно к тому, что их ребенок так ни разу с ними и не связался? Они не попытались выяснить, у каких друзей он остановился? Если один из чистокровных родов устраивал вечеринку (не мог не устроить), то туда обычно приглашались практически все другие чистокровные рода, а значит, там должен был появиться и Гарри Поттер вместе с семьей тех, у кого он остановился. — Мои родители знают о похищении? — спрашивал он ровным голосом, терпеливо перенося движение расчески и ножниц в своих волосах. — Как они к нему отнеслись? — Наследник Лестрейндж использовал Оборотное на нескольких мероприятиях, — криво улыбался Гонт, пытаясь сделать из сильно отросшей шевелюры парня нечто божеское своими силами. Кажется, придется вмешивать особь женского благородного пола — Мортус не разбирался в прическах. — Я отсылал письма от твоего имени. Твои родители даже не заподозрили подмены. Все еще веришь в силу любви? — Я верю, что ты придешь в себя и одумаешься, — невыразительно отвечал Поттер, сжимая ладони на коленях, когда ледяные пальцы пробежались по его шее и ключицам, опускаясь ниже и ощупывая грудь. — Я говорил. Займись сексом с кем-нибудь еще, с женщиной, в борделе, с кем угодно, кому нравятся члены и кому будет плевать на твою внешность или пол. Гонт ничего не ответил, только уничтожил взмахом чужой палочки состриженные клочья волос, захватывая парня в сильные объятия и прижимая голову к его виску. Спина слегка заболела от этой скрюченной позы — их разный рост не позволял осуществлять многие привычные другим людям прикосновения. Сидеть на коленях Мортуса Гарри всегда отказывался, хотя это было бы немного более удобным для них. — Дело не только в сексе, — сказал он, переместив руки к напряженному животу Поттера и обвивая уже его. — Я хочу, чтобы это был ты. Так рьяно отказываешься. Знаешь, в Хогвартсе у меня окажется гораздо больше влияния на тебя и твоих верных, преданных «друзей». А ты так сильно боишься одиночества и осуждения. Гарри мигом напрягся, понимая, к чему подводит побратим. «Ага, не насилием, так наркотиками. Не наркотиками, так всеобщей травлей. Он не понимает отказа.»       Вот только теперь разум Поттера был свободен и чист от помутнения, и в отсутствие долгой мозговой пищи работал на полную силу, почти переваривая самого себя. Он понял, что Морт собирается минимизировать все контакты учеников Слизерина с Гарри Поттером, а может, и вовсе прибегнуть к травле. Несерьезной, конечно, — против чистокровного ничего существенней издевательств, игнорирования и легких насмешек делать не будут, но и дружелюбия проявлять, общения — тоже. Мортус знал, что Поттер ненавидел одиночество, и когда Гарри ответит добровольностью на все дикие требования друга — вопрос времени. Это парень и сам понимал. Однажды он просто скажет «да» на предложение заняться сексом, чтобы вернуться в общую компанию друзей.       Но, во-первых, это будет значить, что и сам Мортус окажется за стеной дружелюбия и общения, чтобы Гарри прочувствовал это одиночество до конца, а значит, Гарри избавится от компании этого чудовища на тот срок, пока сам не решит иначе. Свобода. Это первый явный плюс. Он сам решит тот момент возобновления их отношений. Или просто постарается продержаться последние два года.       Во-вторых, у парня будет время продумать собственный план. Нечто крутится в голове, пока мимолетные образы, взятые с их общего совместного прошлого, а именно: Гонт зависим от Поттера гораздо сильнее, чем он пытается это показывать. Дело действительно не в сексе, иначе изнасилования бы попросту продолжались вне зависимости от отказов и желаний самого Гарри. Это второй неочевидный и пока не сильно доказанный плюс. Может, Мортус просто трахаться хочет, но не настолько, чтобы опускаться до ежедневного насилия. С другой стороны, он похитил друга и поил его наркотиками, чтобы расположить к себе после второго предательства.       В-третьих, Поттер хочет поискать себе девушку с другого факультета. На них Гонт не имеет никакого физического и психологического влияния. Вообще-то, за всеми этими разговорами об отношениях, Гарри вот уже почти месяц хотелось секса с симпатичной чистокровной ведьмочкой. В душе зрело нечто романтическое, томное, приятное, хотя парень не мог обрисовать нечто более конкретное, чем образ вкусно пахнущих волос, мягких больших бедер и пухлых нежных рук. Хотелось понежнее да побольше, чем это тощее твердое тело обитающего поблизости монстра.       Итак, когда Гарри полностью пришел в себя, он обнаружил, что Мортус выполнил всю домашнюю работу на лето за двоих. Гонт не был похож на того человека, кто бегает за кем-то и прислуживает. Поттер не стал комментировать это, однако добавил в копилку своей странной власти над другом. Вспомнились размышления о телесных контактах, где он мог пригладить Мортуса или улыбнуться ему, и парень тает, как мороженое в пальцах. Кажется, под воздействием наркотиков Гарри тоже очень часто трогал побратима по его просьбам, но он никогда не выглядел довольным или растаявшим, по всей видимости, Гонт на самом деле жаждал инициативности, искренности и добровольности. Это вообще не похоже на обыкновенную жажду секса. Поттер не считал себя глупым, но теперь его глаза смотрели шире, и понимал парень больше, с учетом внезапно и уродливо вскрытых потребностей наследника Слизерина. В этом его фатальная ошибка. Как вообще можно было даже не подумать о том, что парню в голову ударят гормоны? И что Гарри крутился возле него так близко, трогал его, да как можно не понять?.. Тут виноват только Поттер. И что натянули его на член дважды — тоже только он.       Теперь он будет умнее и внимательнее. Именно поэтому он берет в расчет сразу два вопроса: «Мортус хочет секса с красивым и удобным телом» и «Мортус влюблен в Поттера». Первый вопрос решаем другой симпатичной мордашкой, которая не будет против ни большого члена в заднице, ни странного запаха, ни уродливой внешности (в самом деле, вкусы у всех разные), а Мортус, вдобавок, был умным и могущественным колдуном с чистой знаменитой кровью. Гарри считал, что даже в школе найдутся те, кто будет жаждать присутствия друга и его внимания — дружеского и сексуального. Вообще-то ему явно нужен кто-то повыше и поопытнее в постельных делах, нежели Поттер-коротышка, они банально по комплекции не подходили друг к другу. Тем более, Мортус постоянно видел изнасилование матери, как нечто обычное, посчитав это достойным опытом. Потому что, учитывая жуткую боль и повреждения, знания Гонта о сексе просто аховые. Человек-беда.       Поттер тоже был девственником (он и сейчас себя таковым почти считает, потому что то изнасилование, в котором он участвовал в сознании, походило больше на убийство, чем на секс), и он не знал, как именно делать секс приятным. Все его знания оканчивались тем, что мужчина вставляет член в лоно женщины, кончает, а через несколько месяцев оттуда рождается наследник. Все. Про секс с мужчинами он и вовсе слышал из мерзких оскорблений и скабрезного юмора мельком. И как Мортус сможет вывернуться наизнанку, чтобы делать занятия «любовью» хоть немного приятными, было интересно и Гарри. Афродизиак? Любовное зелье (нужно не забыть как следует нюхать все, что он принимает в рот)? Оборотное? О, и первое, и второе, и третье вряд ли удовлетворят желания Гонта, если он не просто член куда-то сунуть хочет, но влюбился.       Влюбился. Это что за любовь такая, где объекта чувств до смерти избивают и насилуют? Именно поэтому Гарри не мог быть до конца уверенным, сомневался и размышлял. Нужны опыты. Осторожные, незаметные, он должен протестировать на Мортусе оба варианта. Посмотреть осторожно, есть ли в Хогвартсе те, кто явно засматриваются на друга (всякие извращенцы же бывают?..), да как-то их свести в одну постель. Правда, перед этим подкинуть побратиму какое-нибудь ученое пособие, может, он считает абсолютно естественным проламливать череп сексуальному партнеру перед спариванием, а это ужасно и неприемлемо. Гарри не мог допустить появления второй жертвы насилия ни в коем случае.       Вообще-то он не видел ни единой книги по сексуальному воспитанию, ни дома, ни в школе.       А если это каким-то немыслимым образом окажется влюбленностью, то Поттер попросту обречен. С другой стороны — это Мортус обречен, и Гарри собирается вить из этой твари веревки, используя все бонусы его чувств, какие сможет для себя раскрыть за все два года обучения, чтобы избегать их контакта, как можно дольше и лучше. Нужен практический анализ. Гонт отрицает само понятие любви, он постоянно врет, выкручивается, вполне способен выставить себя жертвой и слабой стороной, а мог быть чудовищно жестоким и лишенным всякой эмпатии монстром. Поттер не мог быть беспечным, только не с этим аморальным и сумасшедшим существом. Убийцей. — Ты должен мне, — как-то сказал Гарри, лежа рядом с Гонтом в кровати и мерно поглаживая его холодную костлявую кисть кончиками пальцев. Тот нечто промычал в вопросе, сонный и уставший (Поттер даже спрашивать не стал, где тот пропадал двое суток подряд). — Я просил не убивать тетю Меропу. Ты выдвинул условия и пообещал мне. Я их выполнил, но ты все равно убил свою мать. Теперь ты должен мне. — Хорошо, — через пару секунд раздумий согласился Гонт, поворачивая голову в сторону второго волшебника и кося глаза от усталости даже сильнее обычного. — Чего ты хочешь? — Я подумаю над этим вопросом, — расслабленно улыбался Гарри под воздействием наркотиков, но ответ Мортуса запомнил. — У меня голова ничего не соображает, я скажу об этом в Хогвартсе. Идет? Морт промычал нечто похожее на согласие и погрузился в сон. Поттер продолжал улыбаться.       Мортус сопроводил Гарри до первого попавшегося пустого купе, запер его там и отправился выполнять обязанности старосты.       Поттера особо не взволновало такое поведение, за три месяца привык, а до школы осталось всего несколько часов — ничего страшного. Конечно, придется готовиться к объявленной травле… Ведь Морт не получил желаемого, даже когда трахнул друга вечером перед поездом.       Гарри не дал своего согласия, а сказал колдуну «делать, что он хочет, и отвалить», выпил заранее измеренную дозу обезболивающего и кроветворного, лег на спину и закрыл глаза предплечьем, молча дожидаясь, пока Гонт не закончит. Он… ощущал руки и орган Гонта в себе и на себе, вдыхал усиленный запах могильников и больных змей, чувствовал на коже язык и зубы. В горле и животе клубились тошнота и примесь отчаяния, которые Гарри глушил посторонними мыслями, лежа неподвижно, даже когда Морт переворачивал его тело, меняя позы (ему было явно неудобно из-за разницы роста). Он шумно дышал ртом и тихо стонал, получая удовольствие, не сдерживая себя, теперь абсолютно не следя за состоянием Гарри — тому не было больно, а значит, все в порядке.       Поттер же был благодарен, что его руки не отняли от лица — в этот раз Гонт ничего не говорил, не касался головы парня, да и закончил все на одном разе. Естественно, он выглядел неудовлетворенным, злобным и разочарованным, когда залечивал последствия своего «интереса», в котором участвовал лишь он один. Гарри тогда подумал, что Морт тоже проводил эксперимент, а нужен ли ему вообще секс с неподвижным безынициативным телом. Может, в этом все дело было — не любви он хотел, а страсти в постели, взаимной отдачи.       Поттер же пока что не спешил применять несколько выбранных стратегий поведения, только молча и безразлично смотрел в мрачное и пугающее лицо друга, принимая лечение безо всякой на то реакции, молча оделся и молча вышел в ванную, где его скрутило приступом тошноты. Несмотря на внешнее безразличное поведение, переживать изнасилование было тяжело. Не так болезненно и травмирующе из-за трех месяцев приема наркотиков и внушения, но все еще тяжело. Не трагедия мирового масштаба, можно было считать «секс» очередными избиениями от рук друга, лишь более противными и унизительными.       Сыпь с грудной клетки постепенно проходила, но, кажется, зубы стучались друг об дружку еще сильнее, буквально отбивая сумасшедший ритм автоматной очереди. Сердце иногда тоже заходилось перебоями, а настроение медленно пропадало, падало, менялось чем-то тоскливым, болезненным, подавленным, в противовес веселым и счастливым летним каникулам, как и сейчас.       Гарри охватывал страх, и у него тряслись мелким тремором руки. Он не пугался чего-то конкретного, эмоции появлялись сами собой, и в поезде впервые напомнили ледяную лавину панического ужаса, из-за которой не можешь дышать и двигаться. Поттер сидел неподвижно, охваченный паникой и сумасшедшим, кружащимся в порах страхом, и смотрел в пол. Легкие казались забитыми размокшими щепками и гнилыми серыми тряпками, пропитанными спермой и кровью. Лоб мгновенно взмок. «Это никогда не закончится, это никогда не закончится, ты остался в той хижине навсегда, тебя похоронили в грязном тряпье и пыли, ты остался там, это навсегда, это навсегда, это…»       Все прошло, когда дверь в купе шумно распахнулась и туда быстро зашел чем-то очень недовольный и взволнованный Мортус, тут же запираясь с другом внутри. — Что с тобой? — мгновенно спросил парень, садясь рядом с Поттером на корточки, чтобы заглянуть в белое от ужаса лицо. В черных глазах Гонта отражался тот же чужеродный страх, аналогичный, идентичный. Мортус зашептал: — Гарри, перестань. Что случилось? Чего ты боишься? Он подтянулся ближе и крепко обнял словно окаменевшего на месте волшебника, и тот будто бы очнулся, судорожно вздохнув и вцепившись в широкие тощие плечи друга, ошарашенно втягивая ртом слишком душный воздух купе. — Это последствия наркотиков, — пробормотал Гонт, неожиданно заботливо погладив содрогающуюся спину Поттера, и тот стал еще более удивленным. — В школе я спишусь с Леди Лестрейндж, и она вышлет нейтрализаторы. Все будет в порядке. Гарри ничего не ответил, пребывая в ступоре.       Мортус почувствовал его эмоции.       Нет, это недостаточно точное наблюдение. Мортус переживал эмоции Поттера в себе, как собственные, каким-то образом перенимая их даже на расстоянии. Только что он увидел в черных глазах отражение самого себя, своего иррационального ужаса. «Какого черта…» — Гарри отодвинулся в сторону, пребывая в заторможенном шоке. — «Легилименция так не работает. Боже правый, а ведь подобное уже происходило!» — чужеродные вспышки агрессии Поттера ни с того, ни с сего на пятом курсе, странная радость без причины, Гонт плакал, когда насиловал его в лачуге своих родственников, Гарри чувствовал чужеродные радость и ликование, когда его лишали чести и унижали. — «Что, блять, происходит?»       Так. Ладно. Это ненормальное явление, а Гонт — не эмпат. Началось с пятого курса… Гарри задумался, что такого тогда могло произойти необычного, что он начал ощущать гнев Темного Лорда почти как свой собственный. Очевидно, и тот чувствовал эмоции друга на расстоянии. Единственное, что приходит на ум, тот странный ритуал с обменом магией. Гарри знал… Чувствовал, что это было не просто так. Значит, Мортус своим хаотичным разумом захотел соединить их эмоции? Чувствовать Поттера еще больше, чтобы чувствовал и он побратима? Это… Интимная подробность. Еще один огромный плюс в копилку влияния. Эмоции — сложные и разрушительные, если правильно их…       Появилось внезапное и мощное эйфорическое злорадство, и сидящий рядом Мортус нахмурился, только подтверждая теорию.       Мортус Гонт ощутил все эмоции Поттера, когда его насиловал.       Гарри весело рассмеялся, откидываясь спиной на спинку сидушки и прикрывая глаза.       Что же, на Слизерине действительно объявили бойкот по первому слову Гонта. Гарри ожидал этого, но все равно смотрел на Блэка, Крэбба и Крауча с разочарованием. Осмонд… Не появился в школе вместе со всеми. Никто не знал, что случилось, ведь никто не общался с ним и на летних каникулах. Поттер чувствовал глухую, неоспоримую вину, ведь именно он виновен в травле своего друга, именно он ему не поверил, не прислушался, допустил такое отношение к мальчику. Яксли выглядел жутко истощенным всеобщими издевательствами и игнорированием…       На следующий день директор Диппет прервал завтрак, поднявшись со своего места и хмуро осмотрев Большой Зал. А затем его взгляд остановился на столе Слизерина, и он был невероятно холодным. — Есть очень тонкая грань между забавными школьными проделками и преступлением, совсем незначительная, тонкая грань между толпой людей и сворой гиен, стайных собак, нападающих на слабых. Слизерин всегда использовал иерархическую систему деления, своеобразный треугольник вершины и низов. Директора и профессора никогда не вмешивались в эту систему, в которой стало совершенно нормально травить ученика круглый год, — Диппет прошил взглядом Поттера насквозь, и тот побледнел. — Я не стану спрашивать у вас, что же сделал Осмонд Яксли, по какой причине вы издевались над мальчиком весь прошлый год, нанеся фатальную психическую травму. Я не стану наказывать виновника, — директор опять глянул на неподвижного и потрясенного Гарри Поттера с нескрываемым отвращением. — Мистер Яксли не продолжит обучение в Хогвартсе. Вы добились своего, молодцы, — он вежливо похлопал всем слизеринцам в гробовой тишине всего зала. — Он повесился. Приятного вам аппетита.       Гарри чувствовал, что задыхался. Он выбежал из Большого Зала, как только смог чувствовать под ногами пол, бежал и бежал, пока не упал от усталости, бессилия и отчаяние на пол, сотрясаясь всем телом. Зубы вновь громко стучались, паника мешалась с потрясением, чудовищной виной и ужасом. Повесился. Повесился-повесился-повесился. Яксли убил себя из-за Гарри. Он убил себя, Осмонд мертв. — Нет, — простонал он, прижимая лицо к холодному камню и накрывая голову руками. — Нет, это не правда. Нет, нет, это не по-настоящему, это нереально, нет-нет-нет. «Осмонд убил себя из-за моей ошибки, из-за меня, это я попросил Вальбургу начать травлю, я… Я…»       Он тихо взвыл, цепляясь нечувствительными пальцами в волосы. Повесился-повесился-повесился-ПОВЕСИЛСЯ-ПОВЕСИЛСЯПОВЕСИЛСЯПОВЕСИЛСЯПО... — Вот ты где, — послышался голос сверху, и Поттер вскинул затравленный взгляд на Мортуса. Тот был растрепан, примят, а по впалым бледным щекам катились чужие слезы. Черт возьми, вид плачущего Гонта заставил Гарри дернуться и приоткрыть рот. Все мысли моментально вылетели из головы. — Попался. Повесился.       Парень сел рядом с Поттером на корточки, с интересом глядя на его растерянный, измученный вид. На щеках Мортуса блестели слезы. Дико. Жутко. Он улыбнулся. — Не думаешь же ты винить себя? — Гонт протянул руку, приласкав мокрое лицо Поттера. Тот даже не отодвинулся, только смотрел на друга. — Осмонд был слабым созданием. Меня травили больше четырех лет, но, как видишь, я справился. Чем был Яксли? Сгустком слабости и жалости. — Ты — монстр, — прошептал Гарри, и по его лицу полился новый поток слез, скатываясь на длинные бледные пальцы второго волшебника. — Я же… Он подавился своими словами, когда три пальца Гонта толкнулись в рот на всю глубину. Морт улыбнулся шире, вынув мокрые пальцы и сунув их уже в свой рот, слизывая чужую слюну, вызывая своими действиями дрожь по всему телу Поттера. — Петрификус Тоталус, — хрипло произнес Гонт заклинание, вскидывая палочку, и Гарри не успел даже дернуться, как был полностью обездвижен. — Глупо упускать такую возможность. «Что он делает?» — панически думал Поттер, ощущая, как парень переворачивает его безвольное тело на спину. — «Мордред, не собирается же он прямо в коридоре?.. Нет, нет, только не сейчас, я не готов! Блять, только не это!» Морт уловил эмоции волшебника, опять улыбаясь и оглаживая его бледное лицо, а затем расстегнул свои штаны, приспуская их вместе с бельем, обнажая возбужденный член. Он переместился выше, ткнув в лицо недвижного парня влажной головкой. — Люблю твое отчаяние, все твои сильные эмоции, — прошептал он, двигая бедрами и скользя пенисом по мокрой от пота и слез коже. — Такие искренние. «Я ненавижу тебя», — Гарри мысленно взвыл, потому что это не было правдой. Он ненавидел насилие от Гонта, а не его самого. — «Я ненавижу себя!» — Да, да, ненавидь, будь в отчаянии, презирай, как хорошо, — жадно выдохнул Мортус, с силой надавливая на нижнюю челюсть Поттера и быстро пропихивая внутрь член настолько глубоко, насколько мог, уткнувшись головкой в горло. Он прикрыл затрепетавшие от удовольствия веки на несколько секунд. В глубине рта было мокро, жарко и тесно, и это совсем не причиняло боли ни одному, ни другому. Грустно, что, в отличие от прямой кишки, вставить член полностью было невозможно — головка упиралась в заднюю стенку горла, и предел был очень небольшим. — Жаль, что Осмонд больше не сможет за нами подглядывать, не так ли? Мне понравилось, как он пялился на наши соединенные тела. Глаза Поттера вспыхнули шоком, отчаянием и гневом, и Гонт гортанно застонал, исходя мурашками, — наконец, он сумел добиться у Гарри искренних сильных эмоций, а не равнодушия, смирения и пустоты. Но даже сейчас эти эмоции были вызваны посторонним человеком. Парень оставался неподвижным, наслаждаясь удивительными ощущениями горячей тесной влажности на возбужденном органе, лицом Поттера, его взглядом, полным отвращения, ярости и вины, любуясь им, Гарри с членом во рту смотрелся удивительно хорошо. — Может, нас заметит кто-то еще? — продолжил шептать Мортус, начав гладить лицо Поттера обеими руками, порхать пальцами по волосам, касаться шрама на лбу. Чужая кожа казалась пылающей. — Тебя, придавленного к полу, позволяющего трахать свой рот, как вагину, — Гонт закусил губу, уличив в огромной гамме эмоций Поттера вспыхнувший страх. О, он заметил эту опаску еще той ночью: Гарри дико переживал, что некто может узнать о падении его чести. Как забавно. Страх Поттера был очень-очень вкусным, он был почти так же хорош, как этот его растрепанный измученный вид и губы на пульсирующем пенисе, испачканные слюной. — Я соберу свою память о той ночи в моем доме, соберу ее во флакончик и отправлю твоей матери. Чтобы она смотрела, смотрела, как ее благородный наследник извивается подо мной, окровавленный, запятнанный мною, плачущий и сломленный. Возвращаясь домой летом… Ты никогда не будешь точно уверен, видела ли твоя мать, знает ли она во всех подробностях, как ее сына трахают, словно он последняя… Из горла Поттера раздалось сдавленное, разгневанное рычание, и Мортус несдержанно застонал, запрокинув голову назад и сильно стискивая бедрами лицо обездвиженного парня от удовольствия — вибрация рычания коснулась истекающей смазкой головки, так сладко, хорошо, томно. Внутри бился осколок души, трепетал и вспыхивал огнем от эмоций лежащего снизу парня, и Гонт заскользил по своей груди ладонями, мыча от наслаждения, жалея, что не может разодрать на себе кожу и погрузить пальцы в теплую душу Поттера.       Он толкнулся в рот парня, вновь обращая на его лицо плотное, липкое внимание, а затем полностью отстранился, торопливо выправляя чужой галстук, распахивая полы смятой им мантии и быстро, неаккуратно расстегивая верхние пуговицы школьной рубашки, обнажив часто вздымающуюся грудную клетку.       Гонт несдержанно ощупал горячую бледную кожу, с легким сожалением подмечая остатки сыпи — он использовал наркотик слишком долго, правда, результат стоил последствий — Поттер не испытывал ненависти, не жаждал отомстить, относился спокойнее к их сексу. А инициативы и положительной реакции на него Морт обязательно добьется.       Вновь подавшись вперед тазом, волшебник скользнул в жаркий открытый рот, будто бы Гарри только этого и ожидал, тоже жаждал продолжения, с таким же настойчивым нетерпением. Гонт пользовался его молчаливой неподвижностью, думая, что Поттер очень хотел с ним секса, мечтая, что лицо его покрывалось румянцем желания, а глаза блестели от похоти, и губы жаждали сжаться на члене.       Мортус переместил свой вес на грудную клетку Гарри, придавливая его тазом к полу, задыхаясь, потому что хоркрукс задыхался тоже. — Теперь я красив для тебя? — шипел Гонт, размеренно потираясь ягодицами о теплую грудь Гарри, с каждым толчком вперед погружаясь в залитый слюной и смазкой рот. «Ты омерзительное, уродливое существо, недостойное прощения и любви!» — рявкнул в своих мыслях Поттер, злой, униженный и разгоряченный извращенными действиями друга до белой горячки — его уже не волновало, что некто может их увидеть, парень был потрясен ощущением твердого члена на языке, вкусом смазки, а это совершенно не то, что Поттер хотел когда-либо знать. Гонт ощущался чистым, оттого его природный запах был резким, сильным и плотным. — «Упивайся тем, что тебе никогда не скажут «да» по доброй воле! Твой предел — насилие. Ты — монстр!»       Морт рассмеялся, довольный собой и эмоциональностью Гарри, опять зажимая его полыхающую гневом и отчаянием голову между ног настолько крепко, что из горла Гарри вырвался тихий болезненный стон. — Душка, я не стану извиняться за то, что кончу тебе в рот, хорошо? — промурлыкал он, расслабляя бедра и выпуская лицо парня из захвата, чтобы опять потереться ягодицами о его грудь. В зеленых расширенных глазах мелькнул ужас понимания и протест, заставив Гонта рассмеяться повторно: — Было бы проблематично вставить в тебя прямо здесь, до подземелий идти далеко, разве ты с этим справишься? Но это, — он обхватил пенис левой рукой и пошлепал мокрой головкой по нижней губе Поттера, и по его щекам покатились слезы унижения, моментально перехваченные скользнувшими выше членом и тонкими пальцами — Мортус хотел себе каждую эмоцию своего хоркрукса. — Это место прекрасно справится, верно? Ты можешь сказать «нет», чтобы я остановился, — глаза подростка стали свирепыми, заставляя наследника Слизерина блаженно задыхаться, конечно же, сейчас Гарри ничего не мог сказать. — Вот видишь, это только твой выбор. Испей меня досуха. Он обхватил орган обеими руками, привстав на коленях и нависнув над красным мокрым лицом, дроча пенис и неотрывно глядя на Поттера, шипя, подрагивая, ощущая, как поджимаются яйца и сокращаются все мышцы от пробирающего каждый нерв удовольствия.       Гонт крепко сжал свое горло пальцами, плотно провел ими по груди, ощупывая свое бешено стучащее сердце и бьющийся внутри огромный осколок Поттера, его душа пела, восхваляла и умоляла, и это чувствовалось потрясающе.       Ощутив маленькие разряды молний по всему телу, мурашки, Мортус втолкнул в свой рот пальцы, крепко прикусывая костяшки и стискивая пульсирующий ствол пениса другой рукой, жадно смотря, как лицо Поттера, его открытый рот обливает несколькими потоками густой спермы, и сознание парня буквально взорвалось таким спектром эмоций, что Гонт на пару секунд провалился в голову слизеринца, чувствуя оцепенение мышц, липкое семя и слезы на своем лице, горький и соленый вкус, вязкий, родной, «свой».       Придя в себя, в буквальном смысле, Мортус долго вздохнул и медленно выдохнул, вытирая ладонью опадающий член и облизывая кисть от остатков спермы, смазки и слюны Гарри, под непередаваемым взглядом последнего, полным потрясения и отвращения. — Тебе не нравится мой запах? — хриплым голосом поинтересовался парень, очарованный внешним видом любовника. — Привыкнешь. Я помогу. Гонт выставил над головой обездвиженного волшебника руку, прикасаясь к запястью кончиком палочки и слегка чиркая по нему, разрезая плоть. На лицо Поттера полилась темно-алая кровь, мешаясь с семенем и слезами, порождая немыслимый контраст белого и красного. Сознание Гарри содрогнулось, и он сдавленно застонал, пытаясь отгородиться от происходящего — запах змей, болезни, могил ударил с новой силой, отвращая своей гнилью, соединяясь с повисшим на языке вкусом горькой полыни и вяжущего муската. Мортус отстранил кисть, потому что — еще немного — и второй парень просто захлебнется его кровью, и лег сверху на Поттера, придавив того к полу всем весом своего длинного угловатого тела, придвигаясь лицом к его лицу вплотную. — Что, если я сейчас уйду? — прошептал он в распахнутый рот Гарри, проведя кончиком пальца по его щеке, цепляя каплю спермы и отправляя ее в свой рот, слизывая. — Оставлю, как есть, чтобы тебя нашли другие. С моими следами на твоем чудесном личике. Ты ведь так настойчиво меня прогоняешь, — Гонт удовлетворенно ухмыльнулся, читая страх в глазах Гарри, как его отчетливое желание прогнать друга прочь сменилось на отчаянную мольбу. — Может, мне последовать твоей просьбе? «Нет, нет, нет! Прошу, нет!» — панически взывал Поттер, ненавидя себя, пытаясь передать эти мысли в голову Гонта, в его черные косые глаза. — «Мордред, пожалуйста, НЕТ!»       Мортус криво улыбнулся, склоняясь ниже и широко, медленно проведя языком от скулы до виска Гарри, собирая свою теплую сперму и с удовольствием проглатывая. — Как скажешь, — проурчал он, цепляя ртом нижнюю губу Гарри и втягивая ее в себя, неспешно, совсем неторопливо слизывая с лица семя и кровь, лакая с него подсыхающие слезы, заменяя их своей слюной.       Из груди прогудел стон — парень, напротив, свой вкус и запах, запах своей умерщвленной семьи обожал. Гарри задыхался под ним, пылал, протестуя каждой клеточкой тела, потрясенный действиями старосты — он ел свою сперму, странно, чуждо, отвратительно, волнительно, парень не мог подобрать верных слов, чтобы описать поступок Гонта.       Мортус делал это медленно, нырял языком в рот Поттера так глубоко, что доставал до корня языка второго парня, вылизывая десна, зубы, перекатывая вязкую жидкость между двумя языками, словно играясь, вычищая каждую каплю своих выделений, забивая легкие Гарри своим сбитым змеиным дыханием. Вскоре его лицо блестело от чужой слюны, он опять задыхался, ошеломленный произошедшим после изнасилования даже сильнее, чем им самим. — Обожаю лизать в твоем рту, — странно изъясняясь, поделился Морт, сглатывая последние остатки своей спермы и вкусно облизывая бледные губы. — Тебе понравилось? Мы обязательно повторим, душечка. Он скатился с тела Поттера и освободил его от чар.       Гарри тут же судорожно вздохнул и затрясся от шока, переворачиваясь на живот и тяжело закашлявшись. Парень все еще чувствовал остатки вкуса чужого семени, вкуса поганой крови, его рот остался весь заполнен слюной Мортуса. Он вскинул голову и опалил друга мучительной ненавистью от этого унижения, осквернения, грязи.       Гонт поправил свою мантию, пригладил волосы и безразлично бросил: — Советую после пар вернуться в спальню до девяти часов вечера. И не советую пытаться с кем-либо заговорить. И, развернувшись к дрожащему слизеринцу спиной, быстро ушел прочь, скрываясь за поворотом коридора.       Гарри уронил голову на подрагивающие руки, оставляя свой болевший от напряжения рот открытым, чтобы слюна Гонта просто стекла на пол без остатка. Парень прикрыл глаза, желая выжечь из мыслей образ Яксли, глядящего на него с презрением, виной и горечью.       Ему начали сниться кошмары. Каждый, каждый день. Серые тряпки душили, сжимали горло, висельник стоял рядом, труп в кресле, труп мужчины, труп женщины, труп Гарри в объятой огнем хижине.       Мортус проебался.       Если слизеринцы первые пару недель и игнорировали Гарри, как-то совсем вяло и жалко кидали замечания, больше походившие на советы и грубоватую поддержку, то на третью неделю к одиноко сидевшему в самом углу гостиной изгою подошла компания Крэбба, Блэка и Крауча, подсев к нему и заговорив. Орион первым обнял изумленного Поттера, прижимая его голову к своему плечу. — Ты ни в чем не виноват, — жарко шепнул он, и Летард яростно закивал. — Никто бы ему не поверил. Он сделал это с собой… Но мы не виноваты. Мы же всегда… Мы всегда наказывали. Всегда. — Но ни у кого не хватало дурости на себя руки накладывать, — хмуро подытожил Крауч. — Тебя терять мы не намерены. Тем более Гонт и вовсе объявил травлю безо всяких причин, а он… Я уверен, наказывал тебя за то, чего ты вообще не делал. — Прости нас, — сказал Крэбб искренне, и Гарри мученически им улыбнулся. В груди потяжелела чужеродная злоба, и Поттер поднял глаза на дверной проем, где мрачной тенью стоял Гонт, сверля друга правым глазом. Верхняя губа парня подергивалась от сдерживаемого оскала. Гарри открыто ему улыбнулся, не скрывая злорадства. Точно, проебался. Потому что одиноким он оставаться не собирался.       Ему опять снятся кошмары. Каждый, каждый день. Висельник душит его, смеется и плачет, заворачивает Гарри в гнилые окровавленные тряпки, хороня парня на пепелище, откуда он так и не смог выбраться, где навечно застрял, где его друг повесился, на похоронах дружбы, на помолвке предательства, на серых уродливых тряпках, где зачался Мортус, рядом со Змеиным Камнем, где родился Мортус, в лачуге, откуда Гарри больше не мог выбраться и сбежать. Помолвленные. Расплавленные. Вплавленные друг в друга.       У Поттера появилась девушка. Прелестная Камелия Булстроуд, полная русоволосая красавица, низкая, мягкая и чистокровная. Она пахла персиковым шампунем, а от маленьких пухлых ладошек разносился аромат мази со вкусом груш. Потрясающе. Камелия была на год старше Гарри и тоже обручена с кем-то из младшекурсников, и на предложение отношений отреагировала сдержанным, достойным согласием — повеселиться перед взрослой, семейной жизнью хотелось и ей, ничего серьезного.       Ходили на свидания в Хогсмид, виделись тайком в пустых классах, где девушка разрешила себя поцеловать. Гарри был немного шокирован ее нежным, умелым языком, он дико отличался от языка Гонта, за что парень дал себе мысленного пинка: нашел кого вспоминать рядом с благородной дамой! Булстроуд отреагировала достойно на отсутствие опыта своего кавалера, даже если ему уже целых постыдных шестнадцать, подсказывала, что и как делать, куда положить руки, как наклонить голову, как двигать губами и как приятнее ласкать языком. Она выглядела даже довольной собой, а позже со снисхождением объяснила: урвать себе нежного девственника — наследника древнего чистокровного рода — особенный десерт, от которого не принято отказываться.       На такие слова Гарри как-то весь стушевался, больше ничего не спрашивая. Физически, девственником он не был. Стало жаль себя — он никому не мог пожелать такого отвратительного опыта и первого «сексуального партнера», как Мортус Гонт.       А Мортус вызверялся по полной, гоняя своих Рыцарей и Гарри до седьмого пота. Он больше не занимался с ним отдельно, предпочитая нарочито игнорировать существование парня, хотя тому только это и надо было. Иногда он и тренировки пропускал, а позже понял, что на них друг делает Поттера и остальных гораздо сильнее, там они тренируются в магии, в физической подготовке, а за три месяца плена Гарри успел достаточно ослабнуть. Вот только…       Гонт, осознав, что довольный жизнью Поттер возвращаться к нему на поклон не собирается, с наступлением зимы перешел на жесткие, жестокие меры. Он приказывал своим Вальпургиевым Рыцарям драться серьезнее, активно и агрессивно применять на Гарри Непростительные и другие темные проклятия, заставлял использовать против него физическую силу, пока в итоге в один день не поставил против него Христофора Крауча, не кинул ему под ноги нож и не приказал убить Гарри, не используя магию. Поттер не показал свои тревогу и изумление, он кивнул бледному, напряженному другу и тихо произнес: — Все нормально. Нападай. Я себя в обиду не дам. И Христофор, подхватив брошенный нож, кинулся в атаку. Немного нелепую, скомканную, было видно, что он не привык полагаться на физические данные: силу или ловкость. Ноги постоянно путались, слишком длинный, широкий замах рукой, однако, надо отдать слизеринцу должное — он два раза ранил Гарри, который за лето и вовсе успел ослабнуть и похудеть.       Теперь смысл постоянных тренировок раскрывался наиболее полно. Нет, Поттер вовсе не собирался вступать в армию Темного Лорда Гонта, но то, как филигранно и великолепно наследник Слизерина вытачивал из своих последователей ограненные алмазы, — неоспоримо. Подростки развивались, становились сильнее, грубее, выносливее, привыкали двигаться в бою, не боялись использовать грязные, отвратительные методы, отличные от дуэльного кодекса. Сам Мортус участвовал в сражениях редко, по крайней мере, Гарри не видел его в бою с другими. Да и он давненько не дрался один на один с Гонтом.       Крауч проиграл. Поттер поставил ему мощную подножку и перехватил чужой затылок у самого пола, чтобы тот не стукнулся головой. Следом — прижал к горлу друга старый нож Мортуса. Христофор улыбнулся ему и хлопнул по плечу.       Гарри понял, чего ожидал увидеть Морт: борьбу дружбы и подчинения, его ломку в нежелании отбивать атаки друга, страдание, может, вину за повреждения. Поттер повернул голову на сидевшего в отдалении от всех Гонта, вздрагивая от его жадного блестящего взгляда, направленного на самодельный ножик в руках Поттера. Разумеется, он его узнал. Хотел вернуть себе обратно, как старую память о былых деньках? Да как бы не так.       Гарри выпрямился и вызывающе посмотрел на Темного Лорда, сжимая оружие крепче. Косые глаза-бездны стали насмешливыми. — Адам Лестрейндж. Убей Гарри Поттера. Крауч, нож. Христофор побледнел и неуверенно положил оружие на пол, отходя к остальной группе волшебников и смотря на Гарри крайне встревоженно. «О. Так вот, почему», — спокойно подумал тот, когда вызванный семикурсник вышел вперед, ухмыляясь. Он играл в сборной Слизерина с позиции загонщика и к последнему курсу обрел потрясающие (тут и Гарри загляделся) мышцы, что в купе с высоким ростом и сбитым телосложением смотрелось впечатляюще. — «Я с ним не справлюсь. Гонт хочет увидеть, как я сдаюсь перед всеми. А вот теперь мы проверим одну из моих теорий, бесстыжая ты спермотоксикозная змея. Посмотрим, кто кого в этой игре.»       Поттер опустил руку с зажатым в ней ножом и отступил на несколько шагов назад, давая оппоненту пространство, чтобы подойти к лежащему на полу оружию. Лестрейнджу других намеков не требовалось: подцепив нож, он пригнулся ниже к земле, разворачивая лезвие в сторону противника с идеальной для нападения позиции, выставляя одну ногу чуть вперед и опуская лицо ниже, под защиту ножа. Гарри уличил знакомую позу Мортуса, ощущая вспышку ревности и злости. О, так значит Гонт и других обучал физическим дракам. На самом деле эта груда мышц смотрелась устрашающе в сравнении с Мортом, хотя Мортус в этой позе заставил бы сердце Поттера провалиться до желудка от ужаса.       Гарри не дрогнул, когда Адам мощно оттолкнулся ногами от пола и кинулся в его сторону, замахиваясь кинжалом, он расслабленно улыбнулся и прикрыл глаза, ничего не делая для своей защиты, и секундой позднее ощутил тяжелый звон «Протего» перед своим лицом, куда на всей скорости врезался Лестрейндж.       Парень с легким интересом поднял веки, первым делом натыкаясь на растерянного противника за рябью сильных защитных чар, а затем повернул голову на уже стоящего на ногах Гонта. Он направлял волшебную палочку в их сторону, пребывая в крайней стадии бешенства. Его черные косые бездны широко распахнуты, на лбу крупными каплями выступила испарина, рот искривлен в гримасе ярости. Повисла тишина.       Мортус опять проебался.       Гарри ощутил в своих руках концы веревок, стянутых в узел на шее наследника Слизерина.       Ему продолжали сниться кошмары. Каждый, каждый день. Гарри задыхался, кричал, задыхался и умирал, мать стояла рядом с висельником, ненавидя и презирая, это не ее сын, у нее больше не было сына, недостойный наследник, выжженный с семейного древа, труп мужчины, труп женщины, Поттер кричит в огне, задыхается от дыма, от веревки на шее, от душащих рук, запах полыни, запах слез, запах змей, Гарри умирает, помолвленный, преданный, он задыхается и... просыпается.       Гонт лежит рядом и смотрит ему в лицо. Они завернуты в одеяло, в тепле, вокруг тихо, остальные спят. Поблизости не было ни трупов, ни матери, ни висельника. Поттер понимает, что лежит в большой кровати друга, перенесенный из собственной, разбуженный от кошмаров. — Я ненавижу тебя, — говорит он Мортусу. Гонт кивает, прикрывая глаза.       Гарри никуда не уходит. Он засыпает.       Пожалуй, самым важным толчком к принятию тяжелого решения стал разговор с будущей невестой. Элеонора сама позвала его на подчеркнуто дружескую беседу за дальним библиотечным столом (вроде и не свидание, но место достаточно уединенное, чтобы понять, что разговор не был предназначен для посторонних ушей).       Она чопорно кивнула парню: — Во-первых, здравствуй и процветай, молодой наследник Поттер, как Ваше здоровье, как Ваши родители? — Здравствуй и процветай, наследница Розье, мое здоровье изумительно, мои родители будут крайне рады видеть Вас следующим летом в гостях, дорогая Леди. Как Ваше здоровье? Матушка чувствует себя хорошо? — О, не следует переживать, наследник Поттер, после продолжительной терапии в Альпах Леди Розье ощущает себя вновь молодой, как бутон первого подснежника. Ваше предложение я с радостью и почтением принимаю, — девушка улыбнулась, скидывая с себя вид благовоспитанной барышни. — Привет, Гарри. Как ты? Нашел себе возлюбленную? — О, так вот ты о чем хотела поговорить, — он вздохнул. — Нет. Камелия… Замечательная, правда. Красивая, умная, необыкновенная, но я просто хочу… В общем, — Гарри стушевался под теплым, насмешливым взглядом Элеоноры. Секса он хотел, а не влюбленностей. И, судя по всему, собеседница все неплохо понимала. Женское чутье? — Кажется, это взаимно, но я не совсем понимаю, как завести об этом разговор. Вы же Леди. — Знаешь, Леди тоже хотят хорошо потрахаться, а не жевать вечные сопли, — она рассмеялась, заметив, как покраснел Поттер. — Гарри. Гонт знает о твоей подруге? — А при чем здесь Гонт? Он побледнел. Розье же некоторое время помолчала, перебирая в изящных пальцах браслет. — Ты знаешь, что у меня и Мортуса Гонта был продолжительный разговор в прошлом году? Я кое-что заметила. Нечто важное: угрозу для своего будущего, — взгляд стал цепким и серьезным. — Я сама к нему подошла. Это был долгий, тяжелый диалог, а Темный Лорд не тот, кто… Скажу прямо: он знает о нашей помолвке, и Гонт не причинит ни мне, ни нашему браку вреда, пока наши с тобой отношения, Гарри, ограничиваются наследниками, делами рода и сухим, максимум дружеским общением. Теперь я узнаю, как ты планируешь завести любовницу, а, прости, Леди Булстроуд в курсе, что ты подвергаешь ее жизнь риску? — Что?.. — Давай начистоту: ты состоишь в любовной связи с самым опасным волшебником в школе, а может, и Британии, а я, как твоя будущая жена и Леди Поттер, являюсь для него помехой вашим отношениям. Второе: я понятия не имею, где ты оставил голову и мозги, если вздумал заводить сексуальные связи на стороне. Гарри, он… — Элен. Я не состою с ним в любовной связи, — прошептал Гарри, плотно прикрывая веки. Он помедлил перед тем, как ответить правду: — Это принуждение. — О, — лицо Розье вытянулось и побелело. — О. Мой дорогой... Она тяжело вздохнула, сильно хмурясь, а затем накрыла его ладонь своими пальцами. — Сейчас ты будешь считать меня жестокой тварью, но я скажу эти вещи. Я обязана. Ты знаешь… чему именно учат чистокровных Леди, всех помолвленных с детства девочек? Если твой муж ужасен, если он причиняет тебе боль или неудобства, если он храпит или от него плохо пахнет, или не умеет обращаться с домом, слугами, вести бизнес, если твой будущий супруг страшен и слаб… Как Леди, ты должна исправить его для себя. Для себя. От брака не уйдешь, и ты должна сделать его максимально комфортным для себя. — Я не понимаю. Я не женщина! Розье тонко улыбнулась, а взгляд стал предостерегающим на пару секунд, заставив Поттера смолкнуть и стушеваться. — Прости. Я не хотел нанести обиду или как-то принизить женщин. — Я говорю о неизбежном. Как, например, о связи с Темным Лордом, неизбежной. Насколько я могу судить, раз уж ты не можешь избавиться от его принуждения, то ты прекрасно понимаешь, о чем я. Гонт испытывает к тебе чувства — явный, неоспоримый факт. Будь это обыкновенное желание секса, и ему было бы плевать на меня и наш брак. Как и тебе, ведь ты особо не переживал, когда узнал, что у твоей будущей жены есть человек, которого она любит. Хотел заняться со мной сексом, потому что я обещана тебе и потому что я хорошенькая. Ты тонешь. Она помолчала, подбирая слова, а Гарри слушал, растерянный и уязвленный. Выглядело все так, будто у него и выбора, и шанса никакого не было.       Он же выбрался из лачуги Гонтов в ту ночь?.. — Помолвленным девочкам любят проводить простую и емкую аналогию с тонущим в шторм человеком. Они захлебываются, пытаются бороться, теряя силы, и ломаются. Тонут окончательно, перегибаются. Знаешь, твои родители ненавидели друг друга, когда поженились. Мне мой любимый рассказывал. Леди Поттер презирала практически все качества твоего отца. Темная колдунья должна перенять устав светлой семьи, светлой крови, породив такого же светлого Поттера. Она попала в шторм, совсем одна, в новом доме и с другой фамилией. А знаешь, что люди делают, оказавшись в такой ситуации? Плывут против течения? Пытаются оставаться наплаву, смиренно ожидая, пока очередная волна их не накроет?.. Они строят плот. Небольшую лодку. А затем комфортный, полноценный корабль, укрывающий их от непогоды. Так построй Темного Лорда, — она отклонилась назад, разглядывая Поттера. — Он делает то, что тебе не нравится. Заставь его делать так, чтобы тебе нравилось все. Сделай для себя корабль, а не бултыхайся на волнах. — Послушай, — начал злиться Гарри, опять ощущая унижение и уязвленное достоинство. — Я должен просто смириться с насилием? Это, по-твоему, выход?! Я не хочу его для своего будущего! Это… Да это отвратительно! Розье спокойно выдержала поток возмущения и гнева, а затем продолжила: — Что ж, попробуй убегать и прятаться. Полагаю, ты уже пробовал эти методы. Я не приказываю всецело следовать моим советам, будто это единственный верный выход, я лишь предоставляю новый вариант, который ты либо совсем никогда не рассматривал, либо даже смутно понимаешь, о чем я говорю. Гонт в тебя влюблен. Сильно ли, слабо ли, но я прекрасно знаю, как выглядит привязанность. При правильном поведении ты можешь заставить его целовать пол, по которому ты ходил. При правильном строительстве корабля ты сделаешь его отношение к тебе настолько комфортным, что начнешь получать удовольствие от каждого контакта. Я не о сексе. И я не принуждаю терпеть те условия, в которых ты находишься сейчас. Просто измени их. Гарри хмуро молчал. На ум пришло воспоминание из детства. «— Нужно нежнее. Ты слишком давишь, не так резко. Ногтями не задевай. Конечно, тебе нравится, когда я тебя мою. Я делаю это аккуратно и нежно. Конечно, тебе будет приятно. — Тебе неприятно. То есть, сейчас ты терпишь? — В некоторых моментах. Во всяком случае, это лучше, чем разбитые губы. Мне очень не нравится боль. Друзья не делают друзьям больно, но я пока… Терплю. Я вообще-то не привык плакать. Но ты делаешь обидные вещи.» «И что? Мне его правильно трахаться что ли учить? Бред. Это больно, противно и неприятно. Мужчины не могут получать удовольствия с мужчинами. Да никто в здравом уме не станет получать удовольствие от Мортуса Морфина Гонта. Он грубый, агрессивный и дикий. Монстр», — Поттер осекся своих же мыслей. — «Да я вообще не собираюсь спать с парнями! Почему я должен это делать, если не хочу?!» «— Да я орал от боли, рыдал и истекал кровью. Не еби мне мозги, Морт. Хватит. — Но это секс.»       Гарри поморщился. Так вот, что имела в виду Элен? Принудить Гонта дарить удовольствие, а не боль? Да как вообще от члена в заднице можно хоть что-то приятное получить. Поттер поежился от воспоминаний, а живот скрутило старым страхом. Жуткая ночь насилия и крови. Ладно, может, они и найдут способ удовлетворять желания Темного Лорда без боли и насилия, но вот с удовольствием выйдет катастрофический просчет. Гарри не хотел парней. Ему не нравились члены. Ему не нравился Гонт. Точка. Пат. — Гарри, я знакома с представителями нетрадиционной ориентации, — внезапно подала спокойный голос Элеонора, выдергивая будущего супруга из мучительных размышлений, будто бы понимая его борьбу. — Вообще-то парням может быть невероятно приятно друг с другом, так же, как и женщине с мужчиной. Если ты думаешь об этом. Дело умения, как и в сексе обыкновенных пар. Мне жаль, если сейчас наврежу твоей гордости, но я все-таки скажу чистую правду, какая она есть. Прости, но я не думаю, что ты сможешь удовлетворить меня и сделать хоть что-то приятное. И мне будет больно, когда мы займемся сексом, если я не перехвачу инициативу в свои руки. Потому что у меня есть опыт. Леди Булстроуд рассказывала, что ты не мог даже целоваться. А понимая категорию ваших отношений с Гонтом… Не умеет целоваться и он. Стало быть, вообще ничего не умеет. Члены-то вы знаете, куда вставить. А как вставить, чтобы партнеру было хотя бы не больно… Именно поэтому Камелия тебя банально морозит. Ты очаровашка, Гарри, но как любовный партнер — бездарь. Поттер неловко улыбнулся, но пальцы сжались в кулаки. Элен была права. Он понятия не имел, что делать с женщиной в постели, чтобы ей стало приятно. О сексе подростки отзываются, как о чем-то невероятном, потрясающем, волшебном, но сам Гарри получил лишь исступленную боль и унижение. Потому что и Гонт не знал, что делать. Очевидно. Очевидно же. — Если ты всерьез задумался над моими словами, спроси у Крауча, — Розье опять улыбалась. — Что мне спросить?.. — С кем из опытных парней ты мог бы тайно переспать, — тяжело вздохнула девушка на такую явную недогадливость дражайшего женишка. — Опыта набраться. А затем сделать Гонта шелковым и ручным. Тут уж — по твоему усмотрению. Можешь и дальше пытаться встречаться с Леди Булстроуд, она в общем-то не против с тобой переспать, если ты согласишься вверить всю инициативу в ее прекрасные ручки. Она об этом беспокоилась. Крауч — следит за всеми, кто его окружает с самого первого курса. Кто с кем встречается, кто с кем спит, кто с кем враждует. Он еще два года назад сообщил мне, что едва-едва взошедший на вершину иерархии Мортус Гонт в тебе заинтересован. Опять же, я не пытаюсь манипулировать твоими решениями, но подсказываю быстрый и легкий путь, если ты захочешь прислушаться к моему совету. Потому что я не уверена, что ты сможешь избежать Темного Лорда. Гарри вымученно ей улыбнулся, совсем не ощущая веселья: — Ты и со мной строишь корабль, да? — Конечно, наследник Поттер, — голос стал чопорным и приличным. — Я приму чужую мне фамилию, уйду в чужой мне дом, под устав чужого рода. Должна же я заиметь бонусы от своей новой фамилии. Пока что мне комфортно. Мы не нарушаем личных границ, и мне хорошо. Постараюсь построить корабль на двоих, но и тебе придется приложить усилия. По крайней мере, тебе пора бы уже наладить отношения с дорогим мне человеком. Моим будущим любовником. — И кто же сей кавалер? Розье ответила, рассмеявшись, а Поттер сдавленно, раздраженно простонал: — Велиус Эйвери. Твой кузен. — О, Мордред, за что!