Грязная кровь

      Да хера с два Поттер собирался подставлять свой зад на радость этому чудовищу.       Позволять и дальше себя унижать? Принимать боль добровольно? Наплевать на самоуважение и достоинство, только чтобы этому психопату было хорошо? Может, это и перестанет быть изнасилованием, но, Гарри чувствовал, его просто сломает окончательно. Парень не хотел создавать благоприятную среду для извращенных потребностей Мортуса, ненавидел саму мысль об этом: доставить убийце и насильнику удовольствие, делать то, что он захочет, лишить самого себя удовольствия и нормального секса, потому что совокупляться с Гонтом было не только физическим, но и психическим испытанием. Гарри все еще не хотел ни друга, ни других парней.       Он прислушался только к одному совету Элеоноры: публично расстался с Булстроуд, заранее договорившись с ней встречаться тайно и убедив девушку ни в коем случае не оставаться с Мортусом наедине. Семикурсница все еще привлекала Гарри, он все еще ее хотел. Свидания продолжились, но реже, осторожнее. — У тебя красивые руки, — нежно и тихо говорила девушка, лукаво улыбаясь на смущение подростка. Она переплела с ним пальцы. — Хочешь этой зимой приехать в гости? — О, — Гарри не знал. Он не желал долгих отношений и тем более не хотел возникновения всяких чувств, парень жаждал обычного секса, хотел удовольствия во время занятия любовью, он хотел понимать, почему другие подростки его так восхваляли. А еще слизеринец не решался завести разговор на эту тему с Камелией. Ему казалось, что он мог попросту оскорбить Леди, показаться ей нетерпеливым извращенцем. Гарри боялся, что он мог быть похожим на Мортуса Гонта.       Поттер вздрагивал каждый раз от этих мыслей, потому что где-то в пугающей глубине, внутри, урчало нечто удовлетворительное, согласное, словно бы одна часть парня жаждала быть схожим с другом любыми способами. Гарри искренне уговаривал себя быть похожим в силе и гениальности — те две приемлемые вещи у Гонта, каким можно было бы завидовать. Нечто странное внутри опаляло несогласием, недовольством. Ему было ничтожно мало силы и мозгов, это нечто жаждало иных вещей. Гарри старался ни о чем не думать. По большей части он целовался со своей девушкой, нежели разговаривал. Внутри горела постоянная неприязнь, и Поттер начинал догадываться, в чем дело.       Та самая эмоциональная связь росла и расширялась, она словно бы начинала жить своей собственной жизнью, вне зависимости от чувств Гонта. Потому что тот явно не мог с точностью до секунды знать, когда губы Камелии и Гарри встречались. А вот нечто страшное, темное, гнилое внутри — раздражалось всякий раз, пытаясь наслать раздражение и тошноту и на Поттера. Некоторое время парень думал, что это его собственные эмоции, после — что сходит с ума. В самом деле, ну не глупо ли? Магия не может испытывать эмоции. Одно дело связь, по которой подростки ощущали друг друга, но приравнивать сгусток липкой мерзкой магии Гонта к нечто живому и мыслящему?.. «Красивый, красивый», — ласково шепталось в районе грудной клетки, заставляя слизеринца мученически поджимать губы. — «Пора спать, пора спать.»       Гарри всегда знал, что после этих чужеродных шептаний его будут мучить кошмары. Это — его цена свиданий с Булстроуд. Ничего страшного. «Я живу в кошмаре с десяти лет, как только тебя встретил», — зачем-то отвечал Поттер внутреннему нечто, потирая лоб. Отметив этот жест, парень удивленно посмотрел на свои пальцы. — «Тебя встретил… Ты же не…» «Спать, спать, спать, спать», — Гарри потряс головой, пытаясь прогнать жуткую усталость. Тревожные подозрительные мысли разом сбились, а ноги сами понесли слизеринца в комнату для мальчиков. Как оказалось, его там уже ждали. — Куда ты уходишь постоянно перед сном? — негромко спросил Гонт, перегородив Поттеру дверной проем и внимательно кося на напрягшегося волшебника левый глаз. — Что за дела такие у тебя появились? — Ты не разговариваешь со мной, — сощурился Поттер, задрав голову, чтобы твердо встретить взгляд. Всякая сонливость мгновенно улетучилась. Нечто внутри предательски заскреблось в поры, опять раздраженное и неправильное, недовольное поведением подростка. — Не разговаривай дальше. Меня все прекрасно устраивает. — Такой колючий и обидчивый, — губ коснулись холодные пальцы, и парень отдернулся назад, покрываясь мурашками страха и едкой паники от воспоминаний. — Хочешь провести этот вечер со мной? — Меня не привлекают насильники. Мортус широко ухмыльнулся, шагнув к Гарри, а тот мгновенно вооружился, теряя с лица цвет. Наследник Слизерина невинно приподнял руки и обошел Поттера стороной, сев на его кровать. Тот на этот жест только зубы крепче сжал. — Я не стану насиловать, если ты скажешь мне «да». Всеми возможными способами. Словами, телом, душой, — Морт прижал бледную кисть к груди, быстро облизнув губы. Глаза же продолжали внимательно наблюдать за Поттером, как за добычей, чтобы не упустить ту из виду. — Я вознагражу тебя за добровольное согласие. — Найди себе дырку попроще, — огрызнулся Гарри, начиная нервничать. Дверь в спальню оказалась заперта. На ней отсутствовали дверная ручка и формальная замочная скважина. Нечто внутри заурчало одобрением и похвалой, подрывая веру в себя и собственные мысли.       Ухмылка чудовища на неудачные попытки уйти стала шире, куда более звериной. — А мне твоя сложная приглянулась, — Мортус вытащил нечто из кармана, покрутив в длинных пальцах, и у Поттера упало сердце: серебряная заколка для волос, принадлежащая Камелии. — Она красивая для тебя? Гарри ничего не ответил, встревоженно следя за каждым телодвижением друга и продолжая сжимать волшебную палочку всей вспотевшей ладонью. Гонт опять смотрел на парня. — Ты ей хочешь ответить добровольностью, это ты ей собрался шептать слова любви? К ней сейчас ходил, а, Гарри? — он медленно протянул заколку в сторону дернувшегося Поттера. В воздухе осела угроза. — Возьми. Дама будет расстроена, если не найдет своего украшения. — Не трогай ее, — выдавил из себя Поттер, сделав один шаг в сторону Гонта, и тот плотоядно облизал губы. Бледное некрасивое лицо на несколько секунд потеряло весь контроль, делаясь жадным, голодным, и Гарри встал, как вкопанный. В животе потяжелело от неприятия и усилившегося страха. Нечто начало литься через поры отравленной магией вместе с магией Поттера, смешиваясь, перемешиваясь. Гонт задышал чаще, глубже, словно бы улавливая собственную отраву. — Сядь сюда, — он провел ладонями по своим длинным ногам. — Я тебя не трону. Сядь. «Сядь, сядь, сядь, сядь, сядь.»       Поттер медленно подошел ближе, крепко сжав кулаки и губы, поворачиваясь к недвижно ожидавшему другу спиной и так же медленно садясь на край его ног, ощущая ягодицами выступающие коленные чашечки. Гарри знал, что это может случиться и даже не пискнул, когда длинные руки Мортуса придвинули его тело вплотную к своему, увиваясь вокруг него, как две сильные змеи. Поттер зажмурился, сглатывая, ощутив лопатками быстрые удары чужого сердца. Даже сейчас, когда Мортус не делал ничего болезненного или жуткого, он чувствовал себя униженным и оскорбленным этим безвольным подчинением. «Добровольным, добровольным.» «Нет, я не хочу», — вяло возразил Поттер сам себе из чистого упрямства — зачем вообще спорить с тем, что он и так знает? Конечно, не хочет. Конечно, это насилие. Внутри вновь спелось чужое и собственное раздражение, на этот раз идентичные, и дышать стало чуть-чуть легче.       Холодные ладони жгли кожу через рубашку — Гонт аккуратно, почти невинно гладил его живот и грудную клетку, подбородок уперся в макушку, мышцы тощих ног напряжены. Он долгое время молчал, не предпринимая ничего, и Гарри, все это время ожидающий ужаса, боли и нападения, извелся окончательно: — Что ты делаешь? — Мне нравится ощущать твой вес на своих коленях, — прозвучал тихий шелест слов над головой, но ладони предостерегающе надавили на живот, похоже, Мортусу не понравилось, что Поттер нарушил тишину. — Это может быть еще одной идеальной позой для нашего секса. Одной из немногих, чтобы мне было удобно. Я никогда над этим не думал, но я действительно мог бы посадить тебя на свой член. Внутри все заледенело, но на этот раз Гарри не сказал ни слова, даже не вздрогнул. Просто молчал, ожидал и терпел, пока другу не надоест его мучить. — Обычно… Мне приходится держать твои бедра, это всегда так неудобно, — голос стал грустным и обиженным, как у хныкающего ребенка, у которого отобрали любимую игрушку. Гарри ощутил тошноту под горлом, когда его невесомо коснулись холодные пальцы. — Было бы чудесно, если бы одна моя рука не была занята глушением твоих воплей. Поттер крепко сжал челюсть, ничего не отвечая, уговаривая себя просто не реагировать. Гонта не оскорбят ни ругательства, ни крики, ни гнев — он упивался даже негативными эмоциями в свою сторону. Это выглядело… жалко. Мортус хотел хоть какой-то искренности в свою сторону, не гнушаясь ничем. Но еще больше Гарри жалел себя, поэтому всеми силами сдерживался. — Повернись ко мне лицом. Подавив дрожь метнувшейся паники и злости, урчащего довольства и согласия, чужие, он медленно отодвинулся и с трудом перекинул левую ногу через бедра второго подростка, не сразу, тоже с титаническим трудом, хмуро взглянув в его бледное некрасивое лицо, незаметно вздрагивая — слишком много эмоций выражал побратим, слишком близко, слишком насыщенно они перекликались с нечто внутри. Из пор вновь начала вытекать мрачная, липкая магия, чужая, заполняя комнату, облепляя двух волшебников в прохладный кокон. В черных глазах Мортуса горели огни желания и похоти, вызывая уже устойчивый страх.       Становилось понятно, что никуда он отпускать Поттера не собирался, а его послушное подчинение приказам только подлило масла в огонь. Руки Гонта крепко сжали ягодицы слизеринца и придвинули его к себе вплотную. Гарри уперся ладонями в тощую грудь, задышав чаще, его глаза забегали по комнате, пытаясь найти выход к отступлению, хоть что-то, когда влажный язык прошелся по его щеке жаркой лаской, оставляя мокрый след слюны. — Я хочу войти в тебя, — раздавшийся шепот опалил влажную дорожку на коже, и язык вновь облизал ее. Морт погладил напряженную мышцу бедра подростка в своих руках. — Попробовать посадить на член. Ты справишься. «Да, да, да, да, да!» «Я не хочу, я не хочу, я не хочу, я не хочу», — волшебник зажмурился и тяжело сглотнул, когда Мортус сильно сгорбился и ухватил зубами кожу на его шее, потянув горло парня на себя, и Гарри подался вперед, пытаясь уменьшить боль. — «Хочешь, хочешь, хочешь, да, да, Гарри», — в ягодицы уперлась встающая плоть сидящего под ним Гонта, и это отрезвило. — «Я должен остановить это любыми способами. Он сильнее меня. Он хочет заняться сексом. Ему плевать на изнасилование, если начну сопротивляться — ударит. Он сильнее. Он хочет добровольности. Корабль.» «Да, да, ДА!» — Поцелуй, — выдавил из себя Гарри, и Гонт удивленно отстранился, разжимая зубы с шеи друга. Внутри переливалось такое глубокое ликование, мешаясь с удовольствием и искренним счастьем, что сильно путались мысли. «ДА, ДА, ТАК, ДА!» «Хватит, пожалуйста», — взмолился Поттер, потеряв возможность собрать собственные мысли воедино, и нечто внутри прекратило требовать, только продолжило урчать и извиваться сквозь поры чистым потоком магии. Думать вновь стало легче. — Что ты сказал? Поттеру понадобилась вся сила воли и выдержки, чтобы как можно спокойнее и тверже произнести, глядя Мортусу прямо в глаза: — Я поцелую тебя, один раз, а ты дашь мне спокойно уйти. Сразу же. Один настоящий поцелуй, какие дарят друг другу влюбленные парочки. Один. Не дольше двух минут. И ты отпустишь меня. Второй парень выглядел настолько изумленным, что на несколько секунд потерял дар речи. А затем его косые глаза заполыхали настоящим пожаром жажды, желания и торжества. — Да. Гарри глубоко вздохнул чужой запах возбуждения, змеиный, больной, чувствуя обреченное отчаяние. Он сделает это. Не страшно. Не сложно. Подросток медленно и плотно скользнул ладонями с грудной клетки до лица монстра, обхватывая его бледные впалые щеки, улавливая дрожь чужого тела от своего нежного жеста. Магии вылилось еще больше, затрудняя дыхание. Поттер чувствовал, что это была не его магия. Тяжелые сгустки, мрачные, гнилые, почти материальные — не его. «Ему понравилось», — заметил Гарри, разглядывая эмоции удовольствия и трепета в некрасивом лице. — «И мои действия, и эта… Магия.»       Затем он уперся коленями в кровать, чтобы привстать выше и очень мягко, ласково коснуться тонких губ Мортуса легким, сухим поцелуем. Затем чмокнул в подбородок, поцеловал в дернувшийся острый кадык, провел дорожкой осторожных, коротких поцелуев обратно до приоткрытых губ. Это не было так уж противно, кожа этой гадюки все еще была очень гладкой и приятной наощупь. Честно говоря, даже приятнее кожи Булстроуд. Гарри погладил его щеки кончиками пальцев, отстраняясь и глядя в бездны достаточно долго, чтобы Морт начал задыхаться.       Гонта затрясло под Поттером еще сильнее и отчаяннее, и парень неторопливо приблизился, ласково целуя его вновь, а затем медленно облизал рот слизеринца, ущипнул его нижнюю губу своим ртом, плавно погружая язык в тесноту и влажный жар, заставляя Гонта испустить долгий, урчащий стон удовольствия и шока — движения Поттера были плавными, неторопливыми, оттого и нежными, дико отличными от того, что когда-либо наследник Слизерина испытывал или делал сам: ранее он, скорее, сравнивал свои «поцелуи» с атакой, пожиранием, парень просто лизал рот Поттера, собирал его слюну, но теперь настоящий поцелуй оглушал и плавил, заставляя дрожать и закатывать глаза от удовольствия.       Морт практически сразу перенял эти движения, оплетая язык Гарри своим, толкаясь им вперед, между влажных губ парня, ускоряясь, потому что хотел быстрее, сильнее, плотнее, больше, больше, больше. Он сжал ягодицы парня еще крепче, притягивая Поттера к своему телу и паху, двигая бедрами, непрерывно потираясь крепко стоящим членом о промежность сидящего верхом волшебника прямо сквозь слои одежды, а затем крепко обнял напряженное тело, прижимая к своей груди, где бешено колотилось сердце.       Поттер ощутил беспомощность, когда его инициатива оказалась полностью перехвачена, когда Гонт начал напирать, ухватился за его плечи, пытаясь отодвинуть того от себя, голова сильно кружилась от произошедшего, сбились все мысли, в грудной клетке нечто трепетало, до сих пор вырываясь из пор, буквально заставляя Гарри подчиниться, расслабиться, не сбегать, дать, отдать.       Он замычал сквозь поцелуй, дергая головой, но Мортус озлобленно зарычал, ни в коем случае не собираясь останавливаться, он узнал, каким сладким и волнительным может быть прикосновение губ и языков, как сносит башню от добровольности, от того, как Гарри ласков, от его пальцев на щеках, от плавных движений его языка во рту. Гонт переместил свои руки выше и под ягодицы, чтобы мягко столкнуть подростка на кровать, к подушкам, намереваясь взять того немедленно, голодно найдя его припухшие губы и проталкивая в рот язык. «НЕТ!»       Однако Поттер с силой оттолкнул от себя лицо волшебника, тяжело дыша, почти задыхаясь, зеленые глаза блестели, на щеках цвел яркий, болезненный румянец. Гонт нашел это завораживающим. Даже хорошо, что его оттолкнули, чтобы показать. «Еще-ещееще-ещеЕЩЕ-нет-нетНЕТнет!» — Еще, — потребовал Морт, потянувшись обратно к лицу колдуна, но тот отвернулся. Тогда наследник Слизерина медленно облизал румянец на правой щеке и поцеловал мокрый след, как делал это Гарри минуты назад, можно и так. — У нас был уговор на один поцелуй, — хрипло и жестко высказался Гарри. — Либо ты отпускаешь меня, либо… — Либо мы продолжаем? — довольно промурлыкал волшебник, вкусив чужой инициативы и желая ее продолжения всем своим естеством, разгоряченный и распаленный. Он вдавил бедра в промежность подростка, показывая свое сильное возбуждение, но возобновить сладкие поцелуи не успел. — Либо ты насилуешь меня, я молча терплю и больше никогда тебя не поцелую. Даже если от этого будет зависеть жизнь Леди Булстроуд. Я не люблю ее. А насилие — переживу, как и раньше, — и с ненавистью выдавил, не глядя в сторону лица Гонта: — Потому что больше ты ничего не умеешь. Мортус застыл, останавливая движение своих бедер, долго смотря на пышущее злостью и отвращением лицо парня. Пах крутило мучительным желанием, во рту все еще был вкус Гарри, его языка, щеки до сих пор горели от нежных касаний. Поттер был в его руках, но опять отсутствовал, ускользал, закрывался, и Гонт ощущал горечь и ярость. Тонкие пальцы медленно сжали покрывало, на которое упирались руки возле плеч лежащего под парнем Гарри.       По спальне прокатилась тяжелая волна магии. — Убирайся отсюда, — тихо прошипел Мортус, тоже отворачиваясь от Поттера. — Выметайся прочь. Гонт крепко сжал зубы, ощущая, как парень моментально выбирается из-под него и убегает, негромко хлопая дверью. Морт запер за ним спальню, с долгим обреченным стоном падая на кровать Поттера, зарываясь лицом в изумительно пахнущие им подушки, ныряя рукой в штаны. Горечь разрасталась еще крепче, подпитанная ликованием и облегчением хоркрукса внутри. Гарри был счастлив сбежать отсюда. Он был счастлив остановиться.       Поттер ощущал себя жалким. Он прячет лицо в ладонях и сползает по каменной стене вниз. Он тихо воет, вторя скорбному и угнетающему завыванию нечто внутри. — Гарри, ты продолжаешь встречаться с наследницей Булстроуд? — хмуро спрашивал у него Христофор, когда они вдвоем неторопливо прогуливались после квиддичного матча возле замка. — Так нельзя. Если Гонт узнает… — Мы не состоим в отношениях. Мы не давали друг другу никаких обещаний. Я волен спать с теми, с кем захочу, Крауч, раз уж он считает себя правым меня насиловать. Мы не парочка, мы не партнеры, я не обязан блюсти перед ним верность. Христофор выглядел шокированным спокойствием и уверенностью Поттера, тот даже не дрогнул. — Но… Но он Темный Лорд. — И? Мой мир на нем клином не сошелся, — раздраженно передернул плечами Гарри. — Вы опять с Элен сплетничаете о моих отношениях за спиной? Уже договорились, кого мне подложить для «изучения секса»? Я же должен хорошо удовлетворить Мортуса, не так ли? Крауч остановился. Его взгляд стал холодным и сердитым. — Мы никого «подкладывать» под тебя не собираемся. Твои телодвижения с Булстроуд слишком явные, их видят все. Девчонка много болтает. Мы предлагали тебе тайные, скрытые отношения. И того, кого я нашел тебе… — О, замолчи! Я тебя не слушаю! — взвился Поттер, резковато отворачиваясь от другого слизеринца. — Не понимаю, почему вы вообще вмешиваетесь! Христофор ухватился за плечо Гарри, резко дергая того в свою сторону и разворачивая разозленного волшебника к себе лицом. После чего мрачно скривился, закатывая левый рукав мантии, чтобы обнажить татуировку на предплечье. — Он мой Хозяин, — с тихой угрозой произнес Крауч. — А ты мой друг. Леди Розье — твоя будущая невеста, будущая Леди Поттер. Есть еще вопросы, почему мы вмешиваемся? Или тебе кажется, мы ловим кайф, что тебя насилуют? Или Элеонора не потеряет свою репутацию, если об этом узнают остальные люди? Если ты сумеешь обеспечить себе комфорт, мы… — Так отведите своего Темного Лорда в бордель! — рявкнул Гарри, всплеснув руками, потеряв всякое настроение. На душе сделалось так горько и обидно, что хотелось плакать. Или убивать всех вокруг голыми руками, чтобы было больно и им. — Пусть учится на чужих задницах, я не хочу! — Я предлагал ему. Поттер запнулся на ровном месте, с приоткрытым ртом оглянувшись на хмурого парня. — Ебать, — некультурно отреагировал он, вскидывая брови. — Ты просто взял, подошел к Мортусу Гонту и предложил ему отправиться в бордель? Ебать. Крауч, вау. Серьезно? Не отвечай. Я знаю, как этот монстр отреагировал, — он тяжело вздохнул, касаясь шрама на лбу. — Не важно. Я пока не хочу об этом говорить. Идем обратно в школу. — Гарри… — Идем в школу, — отрезал подросток, поворачиваясь к Краучу спиной.       Как бы то ни было, Гарри все еще находился на стадии отрицания, не позволяя смирению опутать разум. Ни когда пришло свое понимание, подпитанное чужеродным нашептыванием, что Мортус не собирается оставлять Поттера в покое после школы, ни когда Гарри выторговал у родителей купить и прислать ему латинский словарь-переводчик, ни когда сумел перевести заученную на пятом курсе фразу, пытаясь разгадать значение «нечто» внутри. Душа. Душка.       Поттер блевал в туалете полдня, расцарапывая себе лоб.       Остаток дня он дрался, озверевший, с Мортусом, вымещая на нем обиду, злобу, ненависть, разодрал в кровь его грудь. Душка. Душа. Одинаковые. Гарри стошнило уже на тренировке. Душка, душка. Гонт не собирается оставлять в покое свой хоркрукс. Душка. Мортус никогда не шепелявил. Он говорил на змеином. А Поттер понимал. Отвечал на змеином каждый раз. Слизеринцы вокруг знали это. Они молчали об этом. Друзья молчали об этом. «Душка, душка, душка», — повторял, как мантру, насмешливый голос огрызка души друга. «Хватит», — каждый раз умолял Гарри, все его нервы дрожали от ощущения бившейся внутри чужой души, ее самостоятельных эмоций, ее урчащего удовольствия или гнева. — «Хватит, пожалуйста.» — Гарри? — к его щеке прижалась мягкая ладонь девушки, отвлекая. Булстроуд склонила голову, заглядывая в бледное лицо подростка и медленно растягивая губы в улыбке. Длинные ногти слегка оцарапали лицо. — Почему ты замолчал? Гарри. — Я здесь, — вымученно улыбнулся Поттер, кивая девушке. Нечто в груди мурлыкало и извивалось от удовольствия вновь, путая сознание. — Мы уже пришли? — Да, Выручай-Комната должна быть где-то здесь, если, конечно, ее никто не занял, — Камелия прошлась вдоль стены несколько раз, пока — внезапно — на ней не начала проявлять очертания большая дверь, вызывая у Гарри изумленный вздох. Леди торжествующе ухмыльнулась и повернулась к Поттеру, протягивая ему руку. — Идем за мной. Я хочу заняться с тобой сексом. — Я… — Гарри удивленно тряхнул головой, неуверенно сжимая пухлую ладошку, и темные глаза ведьмы вспыхнули жадностью. — Ты уверена?.. — Ты разве не хочешь меня? — промурлыкала та томным голосом, потянув конечность слизеринца на себя и уводя подростка за собой в комнату. Он с удивлением обнаружил простенькую на вид спальню — кровать, тумба с зеркалами, пара кресел и приоткрытая дверь, ведущая в ванную комнату. Пальцы Камелии с силой сжались на руке. Похоже, она была раздражена рассеянностью парня, шепчуще повторяя: — Разве ты не хочешь меня? «Хочешь, хочешь, хочешь.» «Да что с тобой сегодня?» — раздраженно думал Поттер, опять встряхивая головой. — Хочу, моя дорогая Леди, — Гарри подошел ближе, приподнимая ладонь волшебницы и мягко целуя тыльную сторону. Он вновь взглянул в ее лицо, и Булстроуд подалась вперед, вовлекая Поттера во влажный нетерпеливый поцелуй. — Обнажись передо мной. Камелия отстранилась, вкусно облизываясь, и отошла в сторону, наблюдая, как Гарри неуверенно стягивает с себя мантию и школьную форму, оставаясь в одном белье. В лице парня появилось сомнение и настороженность, и девушка ласково произнесла: — Извини, это было поспешно, да? Элеонора посоветовала действовать самой. Ты такой нерешительный, такой робкий, я должна проявлять инициативу, иначе мы бы совсем до секса не добрались, верно? — Элен… — он показательно вздохнул, первым присаживаясь на кровать и расслабляясь. Ну, кто бы сомневался. В тот раз невеста и говорила, что Булстроуд хочет взять контроль над их сексом в свои руки, чтобы получить удовольствие. Гарри-то ничего не умел. И он действительно бы не решился напирать первым. — Все в порядке. Камелия широко улыбнулась, обнажая ровный ряд зубов, и начала неторопливо раздеваться сама, пока не осталась полностью нагой — она не прикрывалась, не смущалась, позволяя разглядывать себя, сама пристально глядя на абсолютно красного Гарри. Девушка повернулась к большому зеркалу, по-птичьему наклоняя голову набок и осматривая свое полное тело, лицо, распущенные светлые волосы. Она провела рукой по большой груди, спустившись до пышных бедер, перехватывая блестящий восхищенный взгляд Поттера через зеркало, низко шепча: — Я для тебя красива? — Д-да, — хрипло ответил Гарри, ощущая двойственный восторг в груди, когда Булстроуд повернулась к нему лицом и медленно подошла, оседлав ноги. Она толкнула парня на кровать, и тот упал спиной, мягко пружиня. Камелия без стеснения сдернула со слизеринца его трусы, с изумлением глядя на твердый, сильно увеличенный в размерах орган, и на лице ведьмы появились восторг и довольство. Поттер потянулся было к девушке за поцелуем, но та без какой-либо задержки обхватила член парня и разом насадилась на него, с силой смещая себя до самых яиц, заставляя Гарри тихо вскрикнуть и ошарашенно задохнуться набранным в грудь воздухом — проникновение было неожиданным, жестким и сухим, почти болезненным. В лице Булстроуд исказились жажда, нетерпение и боль, и она зашипела сквозь стиснутые зубы: — Да блять. После чего снялась с пениса и развернулась, погружая его в рот и обильно смачивая слюной. Гарри выгнуло дугой, и он застонал от невероятного удовольствия, впрочем, длилось оно ровно столько, пока ведьма не удовлетворилась влажностью органа, отстраняясь и заглядывая в румяное от желания и наслаждения лицо: — До чего же ты вкусный, Гарри. Девушка криво ухмыльнулась, опять перекидывая ногу через бедра подростка и ссаживаясь на его член уже с легкостью, наблюдая за вновь стонущим от удовольствия партнером с острым вожделением и настойчивостью.       Поттер задышал чаще, судорожнее, когда Булстроуд начала двигаться рваными быстрыми толчками, член плотно сдавливали мышцы влагалища, потрясающе, безболезненно, заставляя все тело покрываться мурашками, Гарри разглядывал девушку, потрясенный ее красотой, мягкими формами, почти влюбленный в них, в настоящий добровольный секс, в движения, в ее шипящий от удовольствия голос, Камелия извивалась на нем, как змея, щупая грудь парня, царапая его кожу и оставляя следы — красные борозды, но Гарри совсем не был против легкой боли — ничего не могло затмить удовольствия и стремительно подступающего оргазма. Камелия склонилась над Поттером, кусая за шею, за ключицы, за линию челюсти, а затем широко высунула язык и мокро вылизала все лицо целиком, практически обсасывая воспаленный шрам на лбу и сжимаясь на пульсирующем органе еще сильнее.       Она отстранилась, когда парень под ней замер, с любопытством разглядывая искаженное от ужаса и понимания лицо, белое, как полотно. — Привет, душка, — она звонко чмокнула его в губы, продолжив быстро двигаться, прыгать на члене напуганного, панически напуганного подростка, а когда он с силой забрыкался, закричал, буквально извиваясь под ведьмой, пытаясь выбраться, Булстроуд жестко зафиксировала его плечи, придавив их к кровати. Ее миловидное лицо исказилось звериной агрессией: — Я тебе сейчас все лицо обглодаю, если не успокоишься. Гарри взвыл, шокированный, оглушенный, пойманный, Мортус, это Мортус, доведенный до отчаяния, чудовищной волны паники, ужаса, унижения, по его щеке с силой ударила ладонь, а затем еще раз, девушка продолжила двигаться на члене, сжимаясь на нем, Мортус ударил Поттера по другой щеке, Камелия сжала его горло руками, душа вырывающиеся оттуда крики, Морт продолжал быстро двигаться на возбужденном органе волшебника, не позволяя Поттеру вырваться, шипя искаженные угрозы, уговоры, одобрения, когда парень выгнулся насильственным оргазмом, болезненным, неправильным. По щекам катились слезы потрясения и ужаса, его трясло от шока, неверия, страха.       Внезапно все тепло и узость с члена пропали, и на бедра опустилось нечто очень тяжелое и прохладное. Гарри оглушено замер, широко распахнутыми глазами уставившись на обнаженного, сидящего на нем верхом Мортуса Гонта. Черные косые глаза жадно скользили по вспотевшему телу Поттера, рот кривился в оскале, на некрасивом лице жутким отпечатком тлели неудовлетворенность, злость, бешенство.       Парень под ним испуганно замер, весь сжимаясь, жмурясь, готовый к боли. Морт невесомо коснулся тяжело вздымающейся груди пальцами, и Гарри крупно дернулся, роняя всхлип, полностью закрывая лицо ладонями. Его изнасиловали. Он кончил от этого. Его собираются продолжить насиловать. Никаких зелий рядом не было. Поттеру хотелось умереть.       Гонт испустил рычание бешенства, убирая руку прочь и сжимая ее в кулак. Он навис над парнем, с силой убирая ладони с мокрого от слез лица, заставляя поднять на себя затравленный взгляд, полный ужаса и шока. Гарри начало безостановочно трясти. В его мыслях без перерыва крутились воспоминания кровавой ночи насилия в лачуге Гонтов, эмоции обмана, предательства, боли, ненависти, отчаяния. — Если твой член еще раз побывает в вагине этой суки, я тебе его отрежу нахер, — взбешенно прорычал Мортус, впиваясь ногтями в запястья Поттера. Он скатился с него и отвернулся. — Одевайся и уходи отсюда. Гарри испустил судорожный потрясенный вздох, быстро закивав головой, подскакивая с кровати на подкашивающихся ногах, дрожащими руками нащупывая одежду на полу и быстро, неуклюже натягивая ее на себя, успев только застегнуть штаны и накинуть сверху рубашку с мантией, тут же выбегая из комнаты прочь, без оглядки.       В спальню для мальчиков той ночью Поттер так и не вернулся, а пары прогулял. Мортус не искал его, шестерки Темного Лорда тоже не давали о себе знать.       На следующий вечер, целенаправленно отследив свою добычу, Гарри дернул за руку Эдмонда Принца, затягивая вскрикнувшего от неожиданности мальчишку в пустой кабинет. Под глазами Поттера залегли круги недосыпа, а бледное лицо выражало нечто пугающее. Младший слизеринец тут же набычился, готовясь к драке, но Гарри отступил. — Заключи со мной сделку, — выдал он первым, не позволяя Принцу разразиться злобными обвинениями, и тот удивленно уставился на старшекурсника. — Я заплачу столько, сколько попросишь. Мне нужен мощный быстродействующий яд.