Грязная кровь

      Гарри бесшумно спускался по лестнице в столовую на звуки тихих голосов, не обнаружив у себя в комнате ни колдомедиков, ни матери, ни друга. К удивлению, там и домашней заранее подготовленной одежды не наблюдалось, отчего пришлось идти, как есть: в ночнушке и колпаке. В мозгах все еще прослеживались спутанность мышления, небольшая каша, но теперь, когда действие наркотика Лестрейндж прошло, когда Поттер принял стоявшие на прикроватной тумбочке нейтрализирующий состав и несколько знакомых лечебных средств, он мог вполне адекватно рассуждать, восстанавливая цепочки событий. «Мортус забрал меня оттуда», — вот это была правда номер один в голове, и она перекрывала собой то, что это чудовище опять его изнасиловало. Да будто бы Поттер зелья не узнает. Или намерения этого больного спермотоксикозного существа. — «Вернул домой. Черт, я благодарен за это. Несмотря на…» — Гарри скривился от этих мыслей, но то была лишь горькая правда. Да, он психопат. Насильник. Иногда лжец. И, все же… — «Как союзник, Мортус в критических для жизни ситуациях безупречен. Это был сам Темный Лорд. И Гонт все равно спас меня. Чудовище.»       Оказавшись внизу, парень оторопело замер на месте, наконец, увидев источник голосов: в столовой, расположившись за обеденным столом, сидели мать и побратим. Гонт низко склонился над женщиной, опустив костлявую ладонь на ее изящную кисть, и нечто тихо нашептывал. Гарри стоял и смотрел на странную жуткую сцену, не смея себя выдать, но, судя по резанувшей по некрасивому лицу улыбке, Гонт уже прекрасно уловил присутствие своего хоркрукса. Наследник Слизерина выпрямился, поворачивая голову к вошедшему, после чего и на бледном лице Юфимии, заметившей сына, появилось счастливое выражение, приветственное, она поманила Гарри рукой к себе. — Здравствуй, матушка, — негромко поздоровался он, целуя ее руку, а затем щеку безо всяких церемоний, несмотря на пристально смотревшего на них правым глазом Гонта. Хотя ему-то точно было абсолютно плевать на этикет. — Я в порядке, я цел. Отца нет дома? Колдомедики уже посещали нас? — Колдомедиков не будет, — с нежностью возразила та, пригладив ладонь своего наследника. — Наш дорогой друг поведал мне некоторые вещи, пока ты восстанавливал силы. Ты еще мал, чтобы знать политическую обстановку в семье, но… — Юфимия вздохнула на нахмуренные брови Гарри. Понимала его тревогу, сын рос любимым ребенком и сам одаривал полной любовью каждого родителя. — Некоторые вещи понимать обязан. Твой отец пока что отлучен от этого дома. Нет-нет, с Флимонтом все в порядке, мы лишь… Не сошлись во мнениях, и мой супруг нарушил несколько брачных договоров между Эйвери и Поттерами, — она мягко пояснила: — Между ним и мной. Брачный договор. — Что происходит? Гарри перевел ошарашенный взгляд на Мортуса, и его кривая улыбка стала шире, но, по всей видимости, она должна была отражать нежность и что-то успокаивающее. — До тех пор, пока я лично не буду убеждена в преданности наших союзников, союзников нашей семьи, никто, помимо меня, тебя и Мортуса порог этого поместья не переступит, — прошептала женщина. Она тоже взглянула на гостя, но такими глазами, словно бы перед ней восседал второй наследник, что несколько напугало Гарри, как и ее слова. — Единственный, кто по-настоящему поддержал меня, когда тебя похитили: присылал отчеты своего расследования, перехватывал письма, отправлял воспоминания, выискивал предателей семьи и врагов, проверял рода на верность. Кто немедленно бросился в погоню. Кого я даже не просила о помощи. Кто оказался предан дружбе. Бывшие союзники семьи могли лишь возвращаться с пустыми руками, полагаться на авроров и «утешать», — губы ведьмы скривились от презрения. — Бесконечные пустые слова, лживые, фальшивые знаки внимания. Заверения. Обещания. А скажи мне, сын, как же так вышло, что десятки взрослых магов не смогли напасть на твой след, но шестикурсник сделал это в одиночку, без поддержки, без награды, — Юфимия вновь перешла на шепот, низко опуская голову, глядя куда-то в пол. — Предатели. Никому нельзя верить. Никому. Продажные. Трусливые. — Я понимаю Ваше недоверие, Леди Юфимия, — низкий, рычащий голос заставил Поттера-младшего вздрогнуть и опять бросить взгляд на побратима. Тот все еще не отрывал косых глаз от юноши, наблюдая за его реакцией, наслаждаясь ею, судя по мерзко звучащему удовольствию, удовлетворению на том конце их связи. — Оно обоснованно, в эти времена необходимо соблюдать особую осторожность… Но и без союзников выживать нельзя, — Гонт отвернулся от Гарри и в который раз склонился над женщиной. — На войне и в одиночестве не выжить. Не одержать победу. Ваш муж обязан вернуться в поместье, он — Лорд. Через несколько дней… Он сам захочет пойти на уступки и согласится на любые Ваши условия, Леди Юфимия. Любые. Ведь Флимонт Поттер любит семью, любит Вас, он пойдет ради рода на все, что Вам будет угодно. — Мортус, можно тебя на… — Гарри, — негромко перебила его мать. — Тебе следует отдыхать. Взгляни, какой бледный… — она погладила действительно болезненно-бледную щеку парня. — Ступай. Гарри в легкой панике посмотрел на Гонта, мысленно умоляя, угрожая о немедленном разговоре, и побратим мрачно ухмыльнулся, обращаясь к Леди Поттер: — Я навещу его через полчаса. У вас очень вежливый мальчик, — кривая улыбка стала куда шире, и Морт жадно, оценивающе окинул взглядом вытянутое лицо друга. — И очень благодарный. Улыбнись, Гарри. Ведь теперь ты в полной безопасности.       Гарри стоял у окна своей комнаты, крепко запершись, а по наводке хоркрукса защитив спальню и парочкой крепких чар. В груди тлели угли тоски, страха и непонимания о будущем. Как будет дальше. Что с матерью, а она, очевидно, не в порядке, что задумал Мортус, где отец и как с ним связаться. Ни один домовой эльф не отозвался на призыв. Даже эльфы дома Эйвери, а они тоже откликались на голос Гарри, нет, поместье — не пропустили их. Личная совятня Поттеров крепко заперта, двери тоже не слушались приказов наследника, и здесь хоркрукс помочь уже ни чем не мог. Дом будто бы готовился к длительной осаде. За окном стягивались мрачные тучи. «Что бы ты стал делать?» — когда на вопрос так и не последовало никакого ответа, Гарри сжал пальцы в кулаки. — «На чьей ты стороне? Зачем тебе моя мать? Говори со мной, Гонт.» «Нечто» внутри запульсировало угрожающей магией, заставившей тело покрыться ледяными уколами мурашек. Очень неприятное чувство, предостерегающее: Мортус не терпел приказов в свою сторону, даже если это всего-навсего небольшая часть его гнилой души. «Он все больше не похож на меня», — последовали холодные, шепчущие слова где-то около сердца. — «Твой душка мог давно поменять цели и намерения. Он создал еще больше хоркруксов. Стал менее человечен. Я не знаю. В моих планах было стать Темным Лордом, заручившись поддержкой древних родов, и я достиг заданных еще на первом курсе высот. В моих планах была и твоя семья, их расположение… Мое влияние на Юфимию и Флимонта. Я получил их, очевидно. Я не собирался губить твоих родителей, но, кажется, именно это и происходит. Леди Поттер сходит с ума от паранойи, ненависти и страха, и Гонт знает, какие слова использовать, чтобы усилить их. Потеря единственного наследника — тяжелый удар. И в чем-то твой душка прав. Никто из влиятельных Лордов так и не вышел на верный след.» — Я не позволю ему разрушить мою семью, — прошептал Гарри. — Хватит. Я больше не хочу с тобой говорить. Я не доверяю тебе. Нет ни единой гарантии, что ты не на Его стороне. Теперь, когда спасать больше не от кого. Ты будешь на стороне Гонта. А кто от него меня защитит, спасет, а? Ты? Я не наивный мальчишка, больше нет. Вы — монстры. Поттер сцепил зубы, ощутив новый прилив боли, наполнивший его до самых кончиков пальцев, но прошла она быстро, не оставив за собой и следа. Отрава. Гниль. Хоркрукс не мог быть верным, надежным союзником, когда более других врагов на горизонте не существовало.       Гарри посмотрел на ворота у края территории поместья.       У него самого вообще были союзники, друзья? Те, на кого Мортус не имел никакого влияния? Даже Орион теперь обожал наследника Слизерина. Мать поддалась чарам в свой самый нестабильный период, Гонт взял ее разум, пока он слишком слаб, растревожен похищением сына. Отец… Но что насчет отца? Как с ним связаться? Невеста? Или, может быть, воззвать к обязанностям крестной матери? Если Гарри применит на Вальбурге угрозу, что откажется от крестин, это будет серьезным ударом для чести рода Блэк — невыполнение обязанностей родства, несоблюдение клятв. Здесь и личность Гонта не поможет: род и кровь для этой семьи превыше кумиров.       Поттер опустил взгляд на свои до сих пор трясущиеся мелким тремором руки. Нейтрализатор действовал, убирая последствия наркотического зелья, но не все побочные действия испарились бесследно. И, все же… Парень привык полагаться на рациональность, на суровую реальность, какой бы она ни была. Если мать действительно так сильно подвержена влиянию Гонта, а это пока что лишь предположение, просить ее помощи бесполезно, особенно если эта тварь, этот монстр, сумеет убедить женщину в недееспособности разума Гарри, здесь и лжи великой не нужно: только упомянуть долгое отравление наркотиком. Если это лишь временное помутнение рассудка Юфимии, если и ее Гонт травит зельями, чарами, Поттер увидит это своими глазами — в таком случае состояние матери должно ухудшиться. А если и отцу путь в родной дом окажется закрыт… Останется единственный вариант. Договариваться, идти на сделки придется непосредственно с Гонтом. И если Гарри останется только этот неутешительный исход событий, то все его планы, личность, стремления будут жестко подавлены Мортусом. «Я остался совсем один», — нутро опалило очередной волной страха, которую парень поспешил задавить. — «Я тону.»       Гарри нахмурился. Он тонет. Барахтается. Борется против течения. Самое начало его полного падения в бушующий шторм, вот только силы пока что не на исходе, ведь Поттер готов бороться, грызть зубами, ломать все кости ради победы — хотя бы чтобы отстоять собственные интересы и права на свободу. Он не будет безвольным рабом. «Я не думаю, что в этом плане изменилось хоть что-то», — прошелестел едва слышный голос хоркрукса. — «То, что я, Он от тебя хотим.» — Да это просто смешно, — зло прошипел Гарри. — Секс? Серьезно? «Не секс. Мы получили его.» — Что, влюбился? — с издевкой рассмеялся юноша, ни на грамм не поверив. Мортус не умел ни испытывать, ни выражать это теплое, трепетное чувство. — Мне называть каждое гребанное утро этот ходячий кошмар красивым? Может, сделать его своей женушкой? Я люблю Морта и — Мордред мне свидетель — не по своей воле, Гонт предал меня, а после наркотика… — Гарри задохнулся гневом, омерзением и болью, но тут же приложил все усилия для спокойствия. — Ты знаешь. Я люблю своего друга. Он тоже это прекрасно знает. Мне больше нечего вам дать. «Именно поэтому у нас и у тебя больша-а-ая проблемка», — с такой же издевкой пропела тошнотворная, гадкая душа. — «Проблема, пока ты не придешь в себя. Гарри, Гарри, ты уже давно проанализировал свою ситуацию. Просто протяни руку и возьми. Придется постараться. Мы не потерпим фальши. Т… Нет», — уследив мысли Поттера, оборвал себя хоркрукс, заполыхав яростью. — «Если ты только посмеешь…» — Выбирай на чьей ты стороне, Морт, — тихо перебил Гарри, отворачиваясь от окна. — Ты знаешь, для чего и зачем я это сделаю. Что в итоге хочу. С чем смирился. Либо ты желаешь мне боли и горя, либо принимаешь мою полную безоговорочную сторону. Хоркрукс ничего не ответил, зловеще промолчав. «Улыбнись, Гарри», — сказал сам себе подросток, медленно поднеся руки к лицу. Он растянул уголки своих губ указательными пальцами в разные стороны так, что стало больно, в омерзительной фальшивой гримасе радости.       Гарри старательно поглощал ужин, не обращая внимания на отсутствие аппетита и дурное, упадническое настроение, ведь с этих самых пор он обязан становиться сильнее для продолжительной борьбы. Слабое тело — слабый дух, и личность Мортуса просто раздавит немощь, он не потерпит поттеровской слабости возле себя, этот пунктик Гарри прекрасно вызубрил на собственной шкуре. Не зря Гонт гонял побратима, как собаку, и кулаками, и проклятиями.       Мать сидела во главе стола, но ее психическое состояние все еще оставляло желать лучшего: возле женщины стояла лишь недопитая и уже остывшая чашка чая. Как оказалось, в поместье остался лишь один домовой эльф, лично верный Леди Поттер. Колдунья ни на кого не обращала внимания, погруженная в свои невеселые мысли. И еще неизвестно, что успел ей нашептать новоявленный Темный Лорд. Гарри не понимал этого. Не понимал, как можно было сломить подобную женщину. Неужели точкой отсчета стало похищение? Что именно происходило здесь, в стенах родного дома, пока наследник оставался в плену?..       Мортус расположился напротив Гарри. И вот уж кто всегда отличался здоровым аппетитом, и именно после трапезы парень желал с ним поговорить — пока это чудовище будет разморенным плотным ужином, подобревшим и присмиревшим. Может быть, юный наследник начнет свой план с легкого поцелуя перед сном. Ведь именно этого желал монстр. Внимания. Теплоты. Близости. Любви. Может, он и не мог правильно передать, испытывать это чувство, но Морт желал его себе со стороны Гарри. Вот, чего хотело это жуткое существо. Вот, почему даже самая простая искренняя ласка, вроде поглаживания по руке, делала его состояние близким к счастью. Не страшно. Дело привычки. Элеонора оказалась права во всем. В конце концов, Поттеру могла достаться совсем отвратительная супруга, ею мог быть самый настоящий враг семьи, и через подобный ад все равно пришлось бы проходить ради потомства и собственного комфорта. Брачный договор. Юфимия тоже сделала это для себя в свое время. Элеонора сделает это с Гарри, ведь она не любила своего жениха. «Что с того, что Морт — мужчина», — размышлял Гарри, сцепив зубы, ожидая, когда к столу подадут десерт. — «Что с того, что он уродлив снаружи и внутри. Заставлю быть ласковым. Пусть пакет на голову наденет, если мне потребуется. Маску. Глаза вообще закрою. Привыкну. Что угодно. Он не посмеет и дальше разрушать мою семью. Больше никаких наркотиков и насилия. Будем решать проблемы, как взрослые люди. Сделаю его импотентом. Сволочь. Однажды его гормоны вправятся на место, вот и все.» «Вот с такими мыслями ты с мертвой точки совсем не сдвинешься», — раздался шелест недовольства, и совершенно внезапно сидящий напротив Мортус резковато поднял голову на побратима, впиваясь в того косыми жадными глазами. Похоже, он ощутил это общение Гарри и своего хоркрукса шкурой. Поттер едва заметно поежился. И теперь весь вид Гонта выражал чудовищное нетерпение, настоящую жажду — жажду выпотрошить все мысли друга, вывернуть наизнанку, препарировать каждую молекулу, чтобы понять, осознать и увидеть это взаимодействие. Ненормальный. — «Ты имеешь на нас влияние больше, чем можешь себе представить.» «С какой стати ты говоришь мне это? Внезапный прилив дружелюбия? Думаешь, я так запросто поверю, как ты легко выдаешь свои слабости?» «А я выбрал ее. Сторону, которую мне занять. Так или иначе, Гарри… Теперь я навеки соединен с тобой и твоим телом, с твоей душой, магией. А направить тебя по правильному пути… Знаешь, могу. Ты тоже зависим от нас. И тоже даже не представляешь, насколько. Думаешь, твой собственный хоркрукс тоже останется бездейственным? О, я почти уверен, что нет. Вот только…» — в магии осколка почудились веселье, забава. — «Твоей душке досталась целая огромная половина в противовес все более уменьшающемуся огрызку. Любопытная расстановка сил. Я хочу знать, что из этого выйдет в итоге.» «Я не игрушка. Я не игрушка для вашего веселья», — Поттер судорожно вздохнул, едва слышно, но все равно привлек этим большее внимание Гонта, и тот даже столовые приборы отложил, тоже прерывисто вздыхая. — Гарри, — хрипло подал голос Мортус, останавливая беззвучную беседу в чужой голове. — После ужина мы поговорим наедине. «Я попал в Ад. Он никогда не закончится. Я тону», — в сознании почудился образ старых серых тряпок, сваленных в углу лачуги. Запах грозы. Запах крови. — Конечно, — сухо ответил Гарри, но, помедлив, посчитав свой голос слишком отстраненным для будущих планов, продолжил более дружелюбно: — Спасибо, что забрал меня оттуда. Я так рад, наконец, оказаться дома. Что с экзаменами? Меня же не оставят на второй год? Матушка? Он повернул к ней голову, и Юфимия словно бы очнулась от дремы. — Дамблдор позволил сдать экзамены позже. Он учитывал нашу ситуацию… — Дамблдор? — Теперь он официальный директор Хогвартса, — женщина скривилась в презрении. — И он опять пытался завладеть нашим артефактом. Мантией. Я не думаю, что он на моей стороне. Эти его прошлые шашни с Темным Лордом… Ему больше нельзя ни на секунду доверять. Дамблдор опасен для тебя, сын. Гарри… — Леди Поттер подняла на сына полубезумный взгляд. — Ты никому не обязан рассказывать, что с тобой случилось в плену у Гриндевальда, но мне, как матери… — Я расскажу, обязательно, конечно, — ласково улыбнулся Гарри, кивая, и Юфимия облегченно вздохнула. Похоже, именно это ее тревожило не в последнюю очередь. То, что делали с ее ребенком. — Но я более-менее в порядке. Мама, как ты себя чувствуешь? — Слабой и беспомощной в сложившейся ситуации. Незнающей, откуда теперь ожидать удара. На кого можно положиться, а кого следует остерегаться. Гриндевальд на пике своей власти, его бывший, а то и еще нынешний любовник — директор школы, в которой тебе предстоит обучаться еще целый год. Я могу лишь перевести тебя и Мортуса на домашнее обучение… Однако, если дом окажется в осаде целой армии, мы не выстоим. Придется делать запрос в Министерство Магии на ритуал Доверия, — она тяжело вздохнула. — Сложная ситуация. Мы можем потерять бизнес, а вместе с ним и доход. — Именно поэтому нам нужны связи, — негромко заметил Гарри. — Мы же не можем оборвать общение с союзными домами, это… Ты знаешь, матушка, что в таком случае произойдет. Если мы нанесем кровную обиду хотя бы трем родам, Поттеры могут угодить в громадную яму. Надеюсь, ты не совершила никаких спешных опрометчивых поступков, пока твое психическое состояние… Парень прервался, когда Юфимия глянула на него со стальной угрозой, выпрямляя спину. — Не забывайся, сын, — прохладно произнесла ведьма. — Ты все еще наследник, и подчиняешься Лорду и Леди своего дома. Что бы тебе ни сказали, ты это сделаешь безоговорочно. Соблюдай нормы приличия. Ты уже не ребенок. Мое состояние — не твоего ума дело. Как и то, чей союз я разрушу, а чей восстановлю. Не повторяй ошибок своего глупого, вероломного отца. — Прошу прощения, Леди Поттер, — тоже похолодевшим голосом ответил Гарри через секунды звенящей, напряженной тишины. Он опустил мрачный взгляд в тарелку. Обида, тревога и раздражение резали сердце, но волшебник не позволил эмоциям отразиться на лице. Остаток ужина они провели в молчании. Когда домовой эльф с негромким треском магии убирал со стола, Юфимия встала на ноги, и оба парня поднялись следом. Женщина одарила сына оценивающим взглядом, перед тем, как произнести: — Ты обязан знать, что, скорее всего, я расторгну твою помолвку с юной Розье. Недавно я начала вести переговоры с чистокровной семьей из Дании. У них есть молодая дочь. Зайди завтра утром в мой кабинет, обсудим детали. Мортус… После того, как поговоришь с моим сыном, ожидаю твоего визита в библиотеке. Дорогие, не засиживайтесь допоздна, на завтра запланировано множество дел. Гарри потерянно проследил, как мать покидает столовую, и медленно повернулся к задумчивому Гонту. Тот склонил голову, тоже обратив полное внимание на побратима. — У меня с Розье слишком выгодное соглашение, — сощурился наследник Салазара Слизерина, явно сильно недовольный решением Леди Поттер, будто имел на это полное право. — Нет, я не дам расторгнуть помолвку. Элеонора удобна моей выгоде, именно она — самая подходящая кандидатура, я переговорю с твоей матерью. Она послушается. Поттер, опешив, уставился на монстра во все глаза, ушам своим не веря. Да какого же черта?! Так нельзя, это не нормально, неправильно, чудовищно! Гарри тонул. — При чем здесь ты?.. Почему ты имеешь такое влияние на мою семью? Зачем тебе это, Морт? Для чего?.. Гонт насмешливо изогнул тонкие брови, некрасиво ухмыляясь. Он повел тощими плечами и приглашающе указал на выход из столовой, намекая на разговор в уединенной обстановке. Гарри опустил голову, переживая глубоко внутри вспышку негодования. И пошел следом.