Грязная кровь

      Мортус прикрыл за собой дверь спальни, машинально накидывая заглушку и запирающие, потому что — судя по взгляду Гарри — побратим может выкинуть нечто из ряда вон выходящее. Поттер выглядел решительным, обреченным, лживым и смирившимся одновременно, что Гонт находил очень занимательным сочетанием. О чем душа думал? О чем договаривался с хоркруксом? Мортус чувствовал эти ледяные волны взаимодействия — никаким человеческим разумом не счесть с мыслей Гарри общение темного артефакта, никакой легилименцией, Морт ловил лишь жалкие обрывки магии и эмоций, чертовски заинтригованный и взволнованный. «Не думал же ты, что мы единственные, кто общается», — насмешливо вторил собственный сидящий в теле осколок души. Часть естества Поттера не особо любила вовлекаться в разговор, кидая лишь легкие насмешки и комментарии, но изредка — ценнейшие советы. Как те, где он настаивал на свиданиях и ухаживаниях. Мортус видел только незначительные сдвиги в отношениях с побратимом, но они были, волшебник удовлетворялся и этими крупицами. Гарри был сложным человеком, личностью. Гонт не желал его ломать под себя. — «Ты больной, потерявший голову ублюдок», — весело информировал хоркрукс. — «Дурак. Каждый свой сдвиг своими же руками рушишь. Вот ты что два дня назад натворил? Думаешь, твое насилие пройдет бесследно? Думаешь, я позволю топтать свою гордость? О, мой дурашка. Глупец, глупое мерзкое чудовище», — Гарри буквально наслаждался своей безнаказанностью, ведь теперь, будучи отколотым осколком души в теле парня, не мог ни умереть, ни травмироваться, ни почувствовать боль. Если сам того не захочет. Он мог говорить все, что хотел. — «Если ты считаешь, что я изменил свое мнение, тебе следует посмотреться в зеркало. Представь же себе, могущества магии и знаний недостаточно, чтобы завладеть чьей-либо любовью. Даже будь у тебя мордашка симпатичной, но это не так, а в купе с гадливым, ущербным внутренним миром…» «Хватит», — задетый, поморщился Гонт, разглядывая спокойное лицо своего друга. Едва ли «друга». Побратима, души, «возлюбленного», если бы можно было подобрать самое близкое к ощущениям определение. Возлюбленный. Мортус до сих пор не мог разобраться в этом странном определении. — «Он тоже не идеал. Ведет себя, как жертва. Постоянно жалуется, не развивает силу, слабый ребенок… Так и останется слабым ребенком. Несмотря на предложенную мною помощь Темного Лорда…» «Единственное, что ты ему предлагаешь — свой член. И думаешь ты одним членом», — с издевкой подхватил Гарри. Что ж, Гонт этого не отрицал. Он желал Поттера, и считал это естественным. Тем более… — «Оу, так все дело в моей непередаваемой красоте?» — хоркрукс развеселился даже больше. — «Ты знаешь, на твоем фоне любой грязный маггл симпатичнее. Даже Гриндевальд мог быть милее и дружелюбнее, кто знает?» «Хватит», — холодно повторил про себя Гонт, медленно приближаясь к Поттеру, рассматривая его спокойное бледное лицо сверху-вниз. — «Два дня назад я заслужил положенную мне награду. И он был с этим полностью согласен. По согласию. По желанию.» «Ах, его плач говорил это прямым текстом, разумеется», — магия хоркрукса наполнилась злостью, практически ненавистью. Мортусу нравились и эти искренние эмоции, он не жаловался. Колдун наслаждался каждой крупицей искренности. — «Давай, попробуй спросить его об этом прямо сейчас. Жду не дождусь услышать слова ненависти. Ты большего не заслужил.» — Займемся сексом? — с любопытством спросил Мортус, заинтригованный реакцией Поттера с этим его спокойным лицом. Гарри побледнел даже сильнее, и в расширенных глазах появился страх. Он мотнул головой, отодвигаясь дальше, и крепко сжал челюсть. Что же, Гонт ожидал отказа. — Ты общаешься с моей душой постоянно, — негромко произнес колдун, склоняясь над побратимом и касаясь линии его подбородка тонкими пальцами. На этот раз Поттер не отдернулся прочь, к удивлению, он смотрел в глаза наследника Слизерина прямо и уверенно. Гонт вновь был заинтригован изменениями. Он огладил щеку, провел до лба и мягко убрал с него отросшие волосы, обнажая тонкую линию шрама. — О чем же она шепчет тебе? — Странно слышать, что ты чего-то не знаешь, — сощурился юноша, не отстраняясь от прикосновения. Оно было достаточно нежным, чтобы его одобрить для поведения Гонта. Раз уж Поттер вознамерился перевоспитывать монстра. Он продолжал смотреть в косые глаза своего чудовища, сравнивая того с хищником. А с хищником необходима осторожность. — В основном он шепчет гадости. — Иронично, как наши хоркруксы в этом сходятся, — некрасиво улыбнулся Мортус, надавив большим пальцем на молниевидный шрам. — Тогда, быть может, наш разговор пройдет менее ущербно? Поттер медленно отклонился на спинку кресла, и второй колдун присел следом, раздраженный своим ростом в который раз. Неудобно. Гонт разорвал прикосновение, разочаровываясь этим. Но хорошего понемногу. — Что ты сделал с моей матерью? Мортус растянул тонкие губы в широкой улыбке. О, вот маска спокойствия душки и дала слабину. Гарри всегда относился к родителям иначе, не так, как Морт. И наследник Слизерина видел в этом слабость, зачем привязываться к лишним людям? Родители — это ресурс. Юфимия Поттер — ресурс давления на Гарри, денежный ресурс, ресурс связей. Меропа была предназначена для продолжения рода, не более. Может, Морфин и Марволо и получали удовольствие от секса и овладения, но основной целью матери оставалось деторождение. К сожалению, теперь Юфимия — бесплодна. Иначе Морт не позволил бы Гарри ни жениться, ни продолжить род, чепуха, будто бы Гонт хочет делить мальчишку с посторонними. Элеонора в его глазах тоже являлась ресурсом продолжения рода Поттер, не бесполезной дыркой, как Меропа, но влиятельной особой с прекрасными связями. И еще одним рычагом давления для его Гарри, ведь он довольно часто прислушивается к словам будущей женушки. А их дети… Гонт был абсолютно уверен, что ради сохранности своих потомков Поттеры пойдут на любые условия, чего бы колдун ни потребовал от них. Безграничного подчинения? Лояльности к идеям Темного Лорда? Мортус видел много полезного в системе ценностей рода Поттер для себя. — Ничего, что бы ей навредило, — в итоге изрек Гонт с легкой насмешкой, замечая, как напрягаются плечи побратима. — Тебе не стоит переживать, мое влияние на психику твоей матери минимально. Видишь ли, я занимался поисками своего драгоценного хоркрукса, и Юфимия оставалась окружена собственными мыслями… И людьми, которые подводили раз за разом. Разве ее благодарность мне не естественна? Разве не Я вернул ее наследника домой? — Она выгнала моего отца. — Твой отец был против моего присутствия, — мягко заметил Гонт, не сводя левого глаза с лица Поттера. Тот напряженно и взволнованно хмурил брови. — Это была громкая ссора… Флимонт не знает, когда следует вовремя остановиться и прикусить свой язык. Их размолвка началось задолго до твоего возвращения, душечка. Флимонт продолжал вести бизнес, не озабоченный поисками собственного сына… «Я не аврор, я не боец, куда же мне тогда лезть?» — передразнил парень голос мужчины. — «Мои силы направлены на поддержку продукции, ты бросила наших клиентов на деньги, Юфимия, дома почти не бывала…» — Мортус с удовольствием делился воспоминаниями с Гарри, точно зная, какой эффект производил на парня, потому что он любил своего отца куда больше строгой, холодной матушки. Каков удар, какая драма. — Конечно же, твоей матери не удалось вернуть сына, но ее старания очень похвальны. Даже Я оценил такую заботу. И оценил ее больше, когда она сказала… — Гонт с наслаждением выдержал короткую паузу. — Что ее дом — мой дом тоже. И я не простой гость в этом поместье. Я здесь живу, Гарри. Это не простая любезность Леди Поттер, а ее прямая просьба. — Я не против, чтобы ты жил здесь, о, Морт, ты спас мне жизнь, спас мою честь, — Гонт рассмеялся, когда побратима довольно заметно передернуло отвращением на этих словах. Потому что именно Мортус и обесчестил подростка. Гарри же упрямо продолжил: — Но моя матушка нестабильна, ты видишь ее состояние. Она собирается оборвать все связи нашей семьи, а это причинит роду громадный ущерб. Ты это пытаешься провернуть? Чтобы Поттеры зависели только от тебя? — Звучит очень сладко, — отвратительно промурлыкал монстр. — Но нет. Мне нужна лишь твоя мать. Она мешает. Она давит на твою личность. Делает слабее, беспомощнее… Я же желаю видеть полноправного Лорда Поттера, как можно скорее, пока это влияние не вывернуло тебя на изнанку, как это произошло с Флимонтом. Ущербный и слабый волшебник, ведомый приказам жены. Этого будущего желаешь? Склонивши голову подчиняться приказам матери, а затем жены? — Чепуха, я… — Тихо, — перебил, прошептав, Мортус, и Гарри сомкнул губы. — Ты станешь полноправным Лордом, и я сделаю тебя по-настоящему сильным. Наделю правильными по своей полезности связями. Разрушу все прежнее родство, неугодное и тянущее Поттеров вниз. Расстановка сил меняется с каждым новым поколением. Взгляни на мою покойную семью. Некогда влиятельные, но затем — всеми забытые, влекущие унизительное существование, выродившиеся окончательно, моя мать уже была неспособна понести здоровое потомство. Прямо сейчас на арену влияния вступают Малфои, тоже ранее никому не известные. На самой вершине находятся Краучи и Фаджи. Чуть менее весомее Лонгботтомы, но совсем недавно у них родился потрясающий по магической силе сын, и при правильном воспитании он окажется на самых сливках аристократии. А Поттеры… Что ж, род Поттеров блекнет с каждым поколением на фоне остальных — вы и не стремитесь к прославлению, улучшению своего положения. Удручающая ситуация… Блэки вскоре выродятся, они повторяют путь Гонтов. Розье должны потерять чистокровность, чтобы сохранить магию, они тоже будут вычеркнуты из высшего света. Крэббы… Эйвери… Люпины… Устойчивый среднячок. Но и их слово гораздо весомее поттеровского. А так быть не должно. И так не будет. Гарри пораженно слушал негромкую плавную речь Гонта, начиная догадываться об его истинных целях и намерениях. Он собирался вертеть властью, как игрушками своей воли, уверенно прогнозируя каждое последствие действий, будто бы замешанный в политике с самого рождения. Где тот грязный рычащий зверенок из леса? Гонт не был способен даже вилку в руках держать. По спине прокатилась леденящая волна страха. Потому что именно Гарри заставлял маленького мальчика изучать определенного толка книги, какие зазубривали каждые чистокровные наследники. Именно Гарри протащил Мортуса в школу. И именно Гарри настаивал на пользе связей с другими чистокровными детьми. А теперь возле него сидело последствие сделанного выбора, решений: набирающий силу Темный Лорд.       Поттер сжал в кулаки вспотевшие ладони. Изменение маленького монстра в хитрого и умного мужчину протекли слишком незаметно для парня, плавно, скрытно, честно говоря, Гарри и сейчас недоверчиво относился к мыслям, что Мортус Морфин Гонт — полноценный человек, что может мыслить на равных с другими полноценными людьми. Не маугли из дремучей чащи. Не самовлюбленный и самоуверенный прикормыш Поттеров. А чудовищно сильный и влиятельный волшебник, которого уже поддерживает довольно значимое количество аристократов и будущее Магической Британии — их наследники, который носит на пальце родовое кольцо Гонтов, а на шее — знак принадлежности к роду Слизерин. Скорее всего, Мортус уже совсем скоро обретет титул Лорда своего дома, а Гарри… До сих пор помнит мальчишку из покосившейся лачуги, что не любил мыться и есть по-человечески.       Парень вздрогнул, когда ледяные пальцы приподняли его голову за подбородок и развернули в сторону лица второго волшебника. Мортус с холодным интересом рассматривал эмоцию ужаса в глазах побратима. — Я не собираюсь ни убивать твоих родителей, ни давить Поттеров, но возвысить их через тебя. Через твою связь со мной. Понимаешь теперь, зачем я здесь? — Понимаю, — одними губами ответил Гарри, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, но не смея вырваться из крепкой хватки Гонта. — Элеонора Розье нужна моим целям, — он зачарованно провел пальцами до лба замершего, трепетавшего юноши, чтобы в который раз обнажить его самого крепко волнующий шрам. — И твоему будущему восславлению возле меня. Юфимия тянет род Поттеров на дно. Я же удержу тебя над поверхностью болота, если… — Гонт приблизил свое лицо к лицу Гарри, и тот гулко сглотнул, испуская куда большие сгустки страха и волнения. — …Если ты примешь меня без сопротивлений. И прижался к губам Поттера, прерывисто вздыхая от удовольствия: тот не оттолкнул Гонта и не отпрянул, приоткрывая рот, впуская в себя язык, позволяя ему глубоко толкнуться вперед, позволяя Мортусу плотно вдавиться поцелуем в себя, а его магии — опуститься на кожу плотным, тяжелым слоем. Гарри смежил веки, задыхаясь, ошеломленный не действиями Гонта, его слишком очевидными желаниями, но собственным решением позволить монстру целовать его. И отвечать. Поттер опустил на грудную клетку Гонта ладонь, слегка надавливая, чтобы тот не напирал так сильно, и Мортус влажно разорвал прикосновение их губ, выскальзывая языком из вожделенного рта. Он с жаждой смотрел в бледное, измученное лицо всего пару секунд, чтобы затем прижаться ртом к покрасневшему шраму, слизывая выступившую кровь. — Правильное решение, — шепнул он, поднимаясь на ноги, но все еще очень низко склоняясь над своей добычей. Поттер остался сидеть на месте, потерянно глядя перед собой в пустоту. — Моя мать. — Я не причиню ей вреда, — омерзительно-заботливо проворковало чудовище, уткнувшись носом в щеку парня. — Она заслужила еще, как минимум, пять лет жизни, — и прошептал изящную угрозу: — Благодаря ее невероятному послушному наследнику. Не встретив сопротивления и в этот раз, он выпрямился, излучая довольство. Послушное, покорное поведение Гарри чертовски нравилось колдуну. — Мне стоит нанести визит твоей матери. А ей — написать письмо Розье с предложением скорого брака сразу после твоего совершеннолетия. И бесшумно покинул комнату, оставив Поттера в полном раздрае мыслей и чувств. — Ты звала меня? — тихо спросил Гарри, когда зашел в кабинет матери, прикрывая за собой дверь. Мортуса нигде не было видно, и парень незаметно перевел дыхание. Юфимия сидела за своим письменным столом, перебирая ворох писем, вид у нее был уставшим и немного болезненным. — Верно, — в тоне ее голоса не было злости и угрозы. Женщина кивнула на кресло перед собой, где она в основном принимала деловых партнеров. — Послезавтра Гойлы устраивают традиционный летний бал. Ты явишься на него в компании Гонта. Не покидай его общества, это мой прямой наказ. Там к вам подойдут Лорд Гойл и Лорд Фадж, наши новые спонсоры. Ты окажешь им знаки уважения и внимания, а также передашь от имени Леди Юфимии Поттер несколько подарков их семьям. Никакой выпивки. Никакой самодеятельности. На балу будут присутствовать Малфои. Ты подойдешь к их сыну, Гарри, ты сделаешь это без единой враждебности, и ты предложишь ему деловой союз. После банкета порадуешь гостей новостью о предстоящей свадьбе с назначенной датой на первое августа. Хогвартские экзамены сдашь в конце лета. Гарри на несколько секунд стиснул губы, но покорно склонил голову. Он заметил движение со стороны матери и вскинул на нее взгляд. Леди Поттер протягивала сыну небольшую коробку. — Открой. Мой второй прямой наказ: ты наденешь этот амулет под нательное белье перед балом и ни при каких обстоятельствах не посмеешь снять до тех пор, пока не окажешься дома. Это не просто наказ, это приказ. Не задавай никаких вопросов. Поттер с легким любопытством раскрыл коробку, цепенея: на ее дне лежала подвеска на грубой веревке из туго связанных вместе высушенной куриной лапки и нескольких красивых петушиных перьев зелено-синей расцветки. На кончиках длинных птичьих пальцев острели узкие когти, на другом конце торчала часть кости. — Странно, что не высушенные змеиные головы, — едва слышно выдохнул парень, болезненно жмурясь на несколько секунд. Амулет, совершенно очевидно, сделан по замыслу Гонта, если не его собственными руками. Было бы странным не узнать жуткий, дикий почерк своего друга. — Что ты сказал? — Мама, — он сглотнул. — Мне обязательно присутствовать на балу в компании Мортуса?.. Ты понимаешь, он… — голова закружилась от наплыва тошноты, паники, ужаса. — Он меня… И замолчал. Гарри понял, что даже под пытками не сумеет сказать матери, что его обесчестил другой мужчина. Это грязный позор для рода, а учитывая нестабильную психику Юфимии… Лишиться чести до свадьбы с посторонним человеком — страшный позор для любой благородной чистокровной девушки, а для парня это все равно что выжечь на лице клеймо. — Мы плохо ладим, — глухо переиначил Поттер, не отрывая взгляда от пола. Невыносимо стыдно, мерзко, обидно и невероятно одиноко. — Совсем не ладим. Я боюсь его. — Сын, — голос матери стал холодным и резким. — Взрослей. Не все в этой жизни будут потакать твоим слезам и жалостливым манипуляциям, как это делали я и Флимонт. Ты вырос избалованным наследником, и мы носили тебя на руках, исполняли любые хотелки, взяли на попечение чужого ребенка, ты понимаешь? Сколько еще родителей выполняли столь немыслимые капризы своих детей? Я буквально купила тебе живую человеческую игрушку. Потому что ты закатил прилюдную грязную истерику при директоре и благородных Лордах. Сбежал из дома. Сбежал из школы, после того, как я убеждала не ходить в одиночестве, не выходить из замка, все, что ты делаешь в ответ на мою заботу — подводишь. Мне плевать, какие ты построил отношения с Мортусом Морфином Гонтом в стенах школы, измени их. Исправь ситуацию. Более ценного союзника, более значимой фигуры не найти во всей Англии. А Гонт до сих пор взрослеет и наращивает потенциал, амбиции, ты представить себе не можешь, какими выгодными станут положительные отношения с будущим Темным Лордом через десять, пятнадцать лет. Достойный наследник древнего рода Слизерин. Гарри болезненно сдавливал челюсти, не меняясь в лице и не издав ни единого звука, глядя в глаза своей матери прямо, неотрывно. В итоге, дождавшись, пока та не закончит говорить, коротко кивнул и сунул коробку с амулетом в свой карман. «Это мать-то тянет наш род ко дну? Сдохни, Мортус. Она до сих пор сильна и уверенна в себе, ты ни за что не сломишь кровь Эйвери. Подавись.» — Когда нам следует нанести визит в Данию? — Его не будет, — устало махнула рукой женщина, возвращаясь к документам на своем столе. — Я не разорвала вашу помолвку с юной Розье. Выслала девочке платье в качестве извинений за долгую тишину. Ступай, готовься к экзаменам, сын. Гарри молча кивнул, отступая к порогу комнаты, но, замешкавшись, оглянулся на ведьму, секундно вздрагивая — Юфимия внимательно и тяжело смотрела на подростка, прервав чтение. — Могу ли я связаться с отцом? — Разумеется, нет, — холодно отрезала Леди Поттер. — Жаждешь поплакаться и ему? Не удалось вымолить очередной каприз? Ждешь помощи у любимого папочки? — наткнувшись на обескураженное, пораженное лицо побледневшего сына, волшебница глубоко вздохнула и прикрыла веки. — Прости меня. Я вышлю Флимонту приглашение на свадьбу будущего Лорда Поттера, где он официально и при свидетелях передаст законные права своему наследнику, если не хочет оказаться позорно вычеркнутым из семейного древа за несоблюдение условий брака. Гарри не понравилось, с какой интонацией она выразилась об отце. Словно бы… Нет, конечно же нет?.. Юфимия же прекрасно знает, как Гарри ее любит, уважает, почти боготворит?.. Да, с отцом куда более теплые и доверительные отношения, но так было всегда. Они похожи с Флимонтом куда больше, чем с Юфимией. — Матушка, я тоже люблю тебя, просто… — Ступай же. У меня накопилось слишком много дел за время твоего отсутствия. Подросток вышел из комнаты, неслышно закрывая за собой дверь. В груди поселилось нечто растущее, безысходное, злое и решительное. Пусть, мать наговорила много обидных и гневных слов, но, по сути, никакой трагедии мира не случилось. Обычный бал. Обычная женитьба. Обычный, самый обычный старый-добрый Мортус Гонт, убедивший Леди Поттер стать непоколебимо жестокой в отношении своего капризного, избалованного, слабого наследника, словно пытаясь обратить побратима против нее, словно пытаясь убедить в своей исключительной правоте.       Нет, Гарри не тонул. Его топили.       Поттер осторожно приоткрыл дверь гостевой спальни, находя Гонта бодрствующем на кровати. Парень сидел на ней, записывая нечто на пергамент, изредка обмакивая железное перо в чернильницу. На спинке стула лупила свои огромные желтые глаза сова Краучей. — Даришь мне новые побрякушки, Морт? — с насмешкой спросил вошедший вместо приветствия, приподняв пальцем со своей шеи уродливый и неприятно пахнущий амулет из лапки и перьев. — Как миленько. — Это защита, — коротко ответил Мортус, не отрывая косых глаз от письма. — На балу кое-что произойдет. Амулет обеспечит тебе и другим моим соратникам полную безопасность. Разумеется, мы не станем обременять твоего дражайшего родителя подобной информацией. Пока что. — Стало быть, нечто из украшений могу подарить тебе и я? — не обратив никакого внимания на слова побратима ответил Гарри, шагнув ближе к кровати, и наследник Слизерина, наконец, поднял на Поттера взгляд. — Что угодно? От чистого сердца. «Ты сумасшедший», — благоговейно зашелестел хоркрукс внутри, не веря, что Поттер на самом деле решился, но и на него юноша не обратил внимания, оставив без ответа. — Попробуй, — медленно произнес Гонт, пристально следя, как Гарри подходит ближе. Зрачки монстра расширились, когда тот опустился перед побратимом на колени, выискивая в кармане брюк небольшую плоскую коробку, а затем аккуратно и ловко выуживая из нее мудреной толстой вязи золотой браслет, усыпанный несколькими маленькими бриллиантами. — Это… — Это подарок, — негромко ответил Гарри, неторопливо надевая браслет на левую руку волшебника, застегивая. — Надень его на бал, — Поттер поднял глаза на Мортуса, не поднимаясь с колен. — Я хочу, чтобы другие видели. Очень хочется. Тебе так идет. «Потрясающе!» — отразил свои искренние эмоции омерзительный осколок, когда Гарри привстал, чтобы оставить ласковый поцелуй на щеке потрясенно замершего и явно недоумевающего Гонта. Хоркрукс же сидел в голове Поттера ежесекундно, и прекрасно знал, уличил, что именно задумал его человек. И холодящее, отравляющее «нечто» находилось в чистейшем восторге, если не экстазе. — «Ты действительно сделал это! Когда душка все выяснит, он разорвет тебя голыми руками!» «Я не тону», — на душе стало легко. Гарри пожелал спокойной ночи и удалился из гостевой комнаты. — «По крайней мере, теперь не один.»       Едва другие Лорды и Леди увидят, что именно носит на своей руке новоявленный Темный Лорд, его гордость пойдет камнем ко дну вместе с Поттером, которого Гонт так старательно и нежно топит. Да, Мортус научился действовать довольно изысканно, но по части достойного унижения — ему до сих пор далеко до воспитанного в высшем обществе волшебника, которым по части тонких и изящных оскорблений не было равных.       О, Гонт обязательно наденет дорогой подарок своего друга, чтобы использовать этот первый знак внимания в своих целях. Или ради самолюбия.       Что же, и тогда каждый Лорд будет знать, что Мортус Морфин Гонт — поттеровская подстилка и содержанка, дающая тело, делящая постель с представителем рода Поттер ради его покровительства и денежного обеспечения. Долгое время этот браслет являлся знаком отличия их семьи при выборе любовников для их же защиты и неприкосновенности. Теперь на руке наследника Слизерина.       Гарри распрямил спину и улыбнулся.