Грязная кровь

— Что ж, твое появление станет темой многочисленных слухов и сплетен, — мягко доложил Гонт, стараясь идти медленно, чтобы Гарри мог поспеть за его длинными ногами. — Пленник Гриндевальда, выживший и спасенный. Начнутся многочисленные расспросы, предположения, здесь будут присутствовать ныне действующий Министр Магии с многочисленными военными советниками и аврорами. — Не я один буду главной темой сплетен, — парировал Гарри, посматривая на левую руку побратима, на которой отчетливо и бесконечно пошло блестел браслет младшего любовника. Но обозначил парень свой ответ иначе: — Ведь тем, кто предположительно вступил в схватку с Темным Лордом, одолел его и даже обворовал — ты. — Это не было достойной битвой, — холодно прошипел Мортус, уязвленный. Ни в какую схватку он не вступал. При слишком очевидной лести вспыхнула горячая ярость, испортив все настроение — да Гарри вообще мало что запомнил из своего спасения, невменяемый и опоенный. И сейчас лилась наглая, неприятная ложь, будто бы Гонт так просто на нее купится. Во имя каких целей? Морт слишком быстро раскусил, что против него назревает идея, план, учитывая и странный дорогой подарок без повода. — Но это не последняя наша с ним встреча. Мое лицо… — он некрасиво, отвратительно усмехнулся. — Уж мое-то лицо запоминает каждый. — Да ты мне почти в каждом кошмаре снишься… Гарри, еще нечто пробормотав, отвернулся, продолжив неторопливый для Гонта и поспешный для себя путь до поместья. Он не особо вникал в замысел хаотичного дружка, почему нельзя просто воспользоваться камином, но особо настаивать не пожелал. Говоря о последствиях маленькой мести… Естественно, Поттер их знал наизусть.       Ему пробивали череп, насиловали, избивали, выбивали зубы и ломали кости, в конце концов, даже рвали душу — что еще можно будет ожидать от достаточно прямолинейного в своих желаниях, в своей ненависти чудовища? Потеря близких людей? Но в таком случае Мортус вообще никогда не добьется желаемого, да мало того: и рычагов шантажа не останется. Изобьет? С десяти лет вошло в привычку. Изнасилует? О, тоже обыденная практика. Унизит, прилюдно оскорбит в ответ?..       Это казалось более ожидаемым, но теперь, показавшись в высокопарном обществе в роли подчиняющейся бедной любовницы, использовать посрамленную честь Гарри, как шантаж, уже не сможет. Парень боялся лишь этого, всем сердцем боялся: что об изнасилованиях узнают посторонние. Это был прекрасный ход на опережение подобного варианта. Гонту плевать на честь Гарри в самом-то деле. Нет у него стыда, не чувствует этот монстр отчаяния. И эмпатией никакой не обладал никогда. Теперь, если Мортус вознамерится оправдаться, что дела обстоят совсем наоборот, кто же его послушает? Незнание значения украшений не лишает ответственности за их ношение. Если бы Гарри предложил надеть подобный браслет другому чистокровному отпрыску, развязал бы кровопролитную войну с этим родом. — Почему тебе настолько выгодна моя невеста? — задумчиво спросил Гарри давно терзавший его вопрос. Не то чтобы сильно. Но этот альянс может стать опасным, учитывая вступление Элеоноры в род Поттер. И, все же… Интерес побратима был вызывающе противоестественным. Его вмешательство, распоряжение чужими жизнями. — О чем вы разговаривали? На какую сделку спокойных взаимоотношений условились? Тонкие губы Мортуса растянулись в уродливой эмоции. Однако тягучий голос оказался достаточно мягок и нежен, по спине Поттера скользнула бледная кисть, остановившись где-то в районе шеи и кромки волос: — Душечка, а разве мои намерения не прозрачны? Розье не интересуется тобой ни в романтическом, ни в сексуальном плане, более того, у нее имеется «возлюбленный», — теперь в голос скользнула презрительная насмешка. — С другой стороны она готова рожать наследников. Ну не чудесная ли партия? Розье чистокровна, она довольно близкородственна к Эйвери, а значит ее кровь не сильно разбавит род Поттеров. — Благословляю всех богов, что мать не родила мне сестру, — сухо ответил Гарри, покрываясь мурашками отвращения и неприятия. Конечно же. Чего еще ожидать от Гонта. — Я сделаю все возможное, чтобы и я, и моя будущая жена стали бесплодны к тому моменту, как у наших детей начнется половое созревание. — Кровнородственные браки считаются целесообразными для необходимости сохранения уникальной наследной магии и неразбавленных наследий, — холодно возразил Мортус. — Не на постоянной основе, не так часто, как делают это Блэки, как поступали Гонты и Слизерины. Так же, как волшебники разбавляют свою застоялую кровь грязнокровной, они часто поддерживают ее родной, правильно усиливая. Розье твоя дальняя родственница. Потомство получится сильным. — Мы тебе не ферма по разведению… Поттер прервался, просто махнув рукой. Черт с ним. Элеонора не была близкой родственницей, это верно, ее выбрала мать, а какую тут выгоду находит Гонт — так это уже его демоны в голове, Гарри сам спросил, сам нарвался на дурной, жуткий ответ. На самом деле ему невероятно повезло, что Гонт настолько чтил традиции продолжения рода, что, вероятнее всего, в него вбивали родственнички едва ли не с самого рождения, а Розье не была столь глупа, чтобы вступать с королем Слизерина в противостояние. Впрочем, вряд ли девушка в первую очередь смотрела на школьный статус этого чудовища. — Ты ведь так и не ответил. Договор подразумевает условия с двух сторон. А ты назвал лишь свою выгоду, но невеста определенно точно имела в виду сделку. Я должен знать. Как будущий Глава Рода, я… Мортус хрипло рассмеялся, позабавленный требованиями. Он посчитал очень смешной вероятность контроля ситуации со стороны Гарри Поттера, его глупую уверенность, что он все еще держался наплаву, рискнув выдвинуть свои претензии, уверенный, будто побратим подчинится. Это становилось интересным. Как далеко способен зайти Гарри в попытках сохранить достоинство? Забавная добыча. — Какая претенциозная манера поведения, душечка, — с намеком на угрозу произнес, наконец, Морт, перестав смеяться. — Чтобы получать ответы и выдвигать требования, научись вести себя рядом со мной. Научись послушанию, и я подумаю о честности. Пока что… Ты не оправдал права вести себя в подобном тоне рядом со мной. Гарри мило улыбнулся, и взгляд косых глаз потемнел, предвещая грозу. — Научись человеческому поведению, человеческому отношению и человеческим чувствам, и тогда я подумаю о послушании, обо всем, что ты просишь. — Я люблю тебя, — с такой же милой улыбкой парировал Мортус, заставив второго подростка споткнуться от неожиданности и прилива легкого шока. Поттер сердито зыркнул на парня, ничего не ответив. — Я продолжу ухаживать за тобой в Хогвартсе, если потребуется. «Он будет», — с намеком заметил хоркрукс, и Поттер поморщился. — «Ты отнесся к знакам внимания более благосклонно, чем мы могли бы рассчитывать, твой душка будет давить именно с этой стороны, он явно учуял слабину». «Но это более правильное направление, нежели насилие», — возразил Гарри. — «Вот только вы же не понимаете значения букета цветов, любовных писем или свиданий. Для вас это необъятная пустота, такая, как в детстве, где вы оставались безразличны к игрушкам и играм. Такая, где вы не понимаете настоящего значения слова «мать». Да, представь себе, мне приятнее, когда ты действуешь не угрозами и шантажом, а своими жуткими подношениями или безмозглыми письмами, хотя менее бессмысленными они не становятся. Я потерплю». «Он хочет, чтобы ты его поцеловал».       Поттер вздохнул. Волшебник повернул голову к подростку, что жадно следил за ним своими чернющими глазами, вновь раскусивший общение хоркрукса и человека. Удивительно, но Мортусу это действительно очень нравилось. Гарри предпочитает не зацикливаться на странностях этого ручного монстра. Дикого. Иногда ручного. Поэтому колдун остановился, хмуро глядя в бледное некрасивое лицо, а затем поманил побратима пальцем, принуждая склониться вниз.       Он коротко чмокнул наследника Слизерина в тонкие губы, невесомо огладил впалую щеку и отстранился. «Боже ты мой», — прокомментировал Гарри пятна румянца, мгновенно сбившееся дыхание и больной блеск в глазах друга. Самое сложное в невероятно простом. — «Течешь, как кошка, от ласки. Мне кажется, когда я отвечу тебе сексуальной взаимностью, тебя это прикончит. Остановит твое хрупкое и нежное влюбленное сердечко».       Они продолжили путь. «Какая жестокость, душечка. Когда?»       Но парень только повел подбородком, больше не желая думать на эту тему. — Тебе придется налаживать отношения с Абраксасом? — с насмешкой разорвал тишину Гонт, когда они подошли к приветливо открытым дверям поместья, раскрыл их шире и издевательским махом руки пригласил Поттера войти первым. Тоже неверный жест. Мортус — более чистокровный, и именно Гарри должен пропускать его вперед. Не говоря уже о силе магии и влияния. — Придется, — пожал плечами Гарри, равнодушный к этой теме. Парню предстоит учить ласке и терпению того, кто сломал ему жизнь, а это во много крат хуже, чем проглотить детскую вражду перед школьным неприятелем. — Драки в стенах Хогвартса не касаются его пределов. Сойдемся. — Сомневаюсь, — негромко возразил Гонт, и Гарри с подозрением покосился вверх, на его мрачное бледное лицо. И что бы это значило? Когда они дошли до главного зала, сбрасывая в ручки домовиков верхние мантии, юноша иронично заметил: — На нас смотрят. Мы выглядим, как ребенок с родителем, — намекнул Мортус на их рост: и без того низкий спутник доставал ему где-то до пояса. Настоящая жуть, если быть точнее. И добавил нежно: — Коротышка. «Как по-детски», — с легким недоумением подумал удивленный слизеринец, желая понять, побратим пытается быть игривым или флиртующим, потому что выглядело это впечатляюще кошмарно. — «Что это с ним?» «Хорошее настроение, по всей видимости, или растаяло покоренное хрупкое сердечко, выбирай на свой вкус», — со странным удовольствием прошептал хоркрукс, и нервы немного дернуло чем-то болезненно-гадким. Мортус опять стал напряженным, уловив общение побратима и своей части души, но комментировать при посторонних не стал, лишь кинул быстрый жадный взгляд на сосредоточенное лицо Поттера. — «И лишь по той причине, что он не может прочесть твои воспоминания». «Очередные загадки?» «Моя принятая сторона, душка», — с той же детской игривостью прошелестел морской пеной внутренний монстр. — Скорее, молодой мужчина и чудовище, — опомнился и не растерялся Гарри, оценивающе окидывая глазами уже прибывших гостей и хозяев в центре залы, которые тоже заметили новоприбывших. — Выше тебя только потолки, Морт. И твое эго. Гонт криво улыбнулся, отвлекаясь на группу слизеринских приятелей, которые уставились на Мортуса и Гарри во все глаза. К Поттеру же подошел Лорд Гойл, некоторое время с прищуром рассматривая спокойное бледноватое лицо. Обменявшись формальными приветствиями, вопросами и пожеланиями, старший мужчина тихо и вкрадчиво поинтересовался: — Каких масштабов публичный скандал задумали Поттеры? Браслеты младших любовников не используются обществом уже несколько поколений. Вы в своем уме, мальчик? Наживаете новых врагов? Хотите опозорить наследника Слизерин? — Иногда чистокровные подростки могут позволять себе некие вольности, Лорд Гойл, — улыбнулся кончиками губ Гарри, бросая короткий взгляд на побратима. Его тощая спина оставалась неприлично расслабленной, пока он общался с сокурсниками и младшекурсниками. — В самом деле, разве Ваш внук не рассказывал о возмутительных манерах Гонта? Ему плевать на условности. Мортус… Достаточно эпатажный, чтобы демонстрировать это другим. — Ваша мать знает, какой спектакль устроил ее наследник? — Полагаю, что нет, — весело проинформировал тот. Гарри становилось глубоко безразлично, не после стольких ран. Не после понимания, что придется добровольно возлежать с Мортусом и дарить побратиму-предателю удовольствие. Добровольно. Добровольно. Гарри ощущал себя грязнее тряпок в лачуге Гонтов. Грязнее их ужасной крови. Он чувствовал себя переломанным и собранным в неправильный паззл. — Я ценю Ваше беспокойство, Лорд Гойл, но предпочитаю ориентироваться на собственные нормативы. И если я посчитал необходимым наградить своего любовника за постель правильно подобранным подношением, я сделаю это. Покажите мне закон, где браслеты младших любовников запрещено дарить или носить в высшем обществе. Мужчина сильно нахмурился, раздраженный беззаботным голосом мальчишки. Поттеры же не были настолько глупы, чтобы засветиться в подобном скандале? И втянуть в него последнего представителя дома Гонтов? Того, кого наследники чистокровных семей называют Темным Лордом? Обладателя столь чудовищной магии?       Гарри ему никогда не казался безумным или тупым человеком. Но, в конце концов, слова подростка имели смысл: Мортус Морфин Гонт крепко отличался от других чистокровных детишек каждой крупицей своего естества. Однако всего за шесть лет этот юноша умудрился подчинить себе большинство наследников древних родов, и это имело больше смысла, чем обыкновенные подростковые амбиции. Хогвартс взрастил очередного монстра. — Вы близки с Гонтом с самого детства, — в глазах старшего колдуна блестела не особо спрятанная корысть. Гарри прекрасно знал всю важность и пользу связей, поэтому лишь приятно улыбнулся, кивая. — Почему бы Вам не представить меня своему очаровательному любовнику? Улыбка стала злой, но Поттер выполнил свою часть необходимых ритуалов общения, сопроводив Лорда Гойла к Мортусу, знакомя и отходя в сторонку. — Ты спятил, — раздался замогильный голос возле уха, и Гарри увидел рядом с собой болезненно потрясенное лицо Крауча. Христофор старался не смотреть в сторону Морта. — Он… Он уже все знает, Гарри, Гонт непревзойденный легилимент. Гарри… — друг устало выдохнул. — Ты просто болван. Зверски непроходимый идиот. — Я рассчитывал, что Морт выяснит предназначение той милой побрякушки, — Поттер приподнял темные брови. — Я не идиот. Не болван. Моя цель — не позор и шок в глазах толпы, а в том, чтобы ударить Гонта по самолюбию и самоуважению. Он — гордец. Это моя месть мерзавцу. И это предотвращение его возможного шантажа. — Я бы рекомендовал бежать из Британии, вот только кому это поможет. Мортуса даже Гриндевальд не остановил. Ты… Ты как, справляешься? Я слышал, что Гонт теперь живет в твоем поместье. Гарри немного помолчал, размышляя над ответом, все еще разглядывая уродливый профиль своего чудовища. Несмотря на всю боль, что причинил Морт, несмотря на все его злодеяния и предательства, это некрасивое кривое лицо стало неестественно родным и привычным. Поттер был смутно рад, что Гонт никогда не обладал красотой. Он такой, каким родился, и есть в этом нечто ужасающе прекрасное. Наверное, благодаря внешнему уродству Гарри никогда не забывал о внутреннем, иначе уже бы давно добровольно раздвинул ноги перед монстром за красивую мордашку. — Мортус — конченая тварь. Весь, до каждой клеточки — омерзительная тварь. Я собираюсь приручить его. То, что говорила мне Элеонора, — парень задумчиво обвел глазами гостей в зале, находя свою невесту. Та выразительно переводила взгляд с Поттера на Гонта, явно тоже желая осудить за проступок на грани самоубийства. Гарри было плевать. — Я больше не вижу иного выхода. Ты прав, Мортус сумел найти меня и выдрать из лап Темного Лорда и его защитных чар. Бежать некуда. Гонт имеет слишком большое влияние на чистокровные рода, и если он того захочет, Поттеры лишатся любой поддержки. На самом деле… — Гарри склонил голову, в который раз упираясь глазами в длинную жуткую фигуру побратима. — Мне приятна его компания. Тебе не понять. Это на грани влечения даже. Гонт — омерзительный, агрессивный и психованный маньяк. С самого детства так. Он лупил меня, а я подставлялся, — при воспоминаниях о маленьком грязном личике Мортуса губы Поттера растянулись в нежной улыбке. Детские воспоминания занимали особую нишу в сердце. — Морт был таким прелестным мальчиком. — «Прелестным»? Гарри, а ты ничего не путаешь? — шокировано пробормотал Крауч, уставившись в друга, словно впервые его видя. Потому что прекрасно помнил поведение малолетнего Мортуса Гонта, и это был дикий больной зверек, никак не прелестный ребенок. Внезапно сломившегося друга стало искренне жаль. — Тебе не понять, — лениво повторил юноша. На самом деле он не видел никакого смысла объяснять кому-то сложный клубок отношения к Гонту, где скопились ненависть от предательства, жгучая обида, невероятная привязанность, омерзение, любовь, страх, нежность. И все эти чувства были тем или иным поступком побратима подкреплены. — Поздравляю с выпуском. — Я... Да, спасибо. Гарри, ты тоже получил те странные амулеты перед приходом в поместье Гойлов? Поттер ощупал выпуклость куриной лапки под парадной мантией, кивая. А затем задал неожиданный вопрос: — Христофор, с кем из парней Хогвартса можно заняться сексом без обязательств? Крауч подавился воздухом, закашлявшись, и его глаза выпучились даже сильнее. — Что? — с издевкой переспросил Гарри, вскидывая руки. — Вы сами предлагали, и вот, я здесь, задаю закономерный и логичный вопрос. Второй колдун прикрыл ладонью глаза, долго вздыхая и всеми силами надеясь, что чудовищный Гонт не имел чудовищного звериного слуха. «Я тебе не позволю», — мрачно зашипел хоркрукс. — «Я сломаю и тебя, и твоего будущего любовничка». «Ты знаешь мои мысли», — просто отозвался Гарри, не впечатлившись. — «Мне не нужны любовники. Только опыт. Влезешь — станешь моим врагом». «Мерзкая сука! Маленькая дрянь». — Предпочтения? — устало спросил Крауч, сильно понизив голос. — Рост? Телосложение? Чистота крови? — Любой человек с членом будет симпатичнее Мортуса, — иронично заметил Поттер, которому было совершенно плевать на внешность искомого. Заметив сомнения колеблющегося друга, он с нажимом продолжил: — Любой. Здесь без вариантов. — Есть кое-кто, с кем он тебя заподозрит в последнюю очередь, раз уж тебе действительно все равно, — медленно, почти по слогам сказал Христофор, в его лице метались сильные сомнения, но и проступала забава. Крауч выдержал паузу, разглядывая преувеличенно спокойное лицо слизеринца. — Твой дружок Абраксас Малфой спит и видит оказаться на твоем члене. Улыбка Поттера застыла камнем. Омерзительный осколок в его венах взорвал нервы злым, унижающим хохотом.       И как же так вышло, совершенно не удивительно, поразительно, отвратительно, что где-то через двадцать минут Гарри обнаружил себя трахающим Малфоя у кабинки туалета. Это… Ну, это был секс. Больше об этом событии Поттер ничего не мог сказать. Недруг оказался крепко прижатым грудью к кабинке туалета: Гарри открыто признал, что не хочет видеть его ублюдочное лицо.       Честное слово, если бы Абраксас не споил ему принесенный личным домовым эльфом флакончик афродизиака, то у Поттера бы попросту не встал член. Его не привлекали мужские формы, видеть чужие пенис и яйца было еще более мерзким, но со спины слизеринец определенно походил на девчонку благодаря копне длинных светлых волос. Второе: Малфой категорично отказался от поцелуев, поглаживаний и нежности, потому что «ненавидит ублюдка-Поттера». Хотя будто бы Гарри вообще собирался его где-то гладить, как любимого питомца. Полный извращенец.       Самое странное… Было в поведении партнера по сексу. Малфой не кричал, не вырывался, у него не текла кровь, не лились слезы боли, у него стояло безо всякого зелья. И он соглашался, чтобы его имели добровольно. «Извращенец», — безразлично размышлял Поттер, втрахивая тяжело дышащего парня в дверь туалета. «Странный», — недовольно и уязвленно ворчал хоркрукс, который тоже совершенно не знал, как реагировать на ситуацию. Гарри отнесся к соитию абсолютно равнодушно, никаких слащавых признаний и объятий, не то чтобы они были у него с Мортусом, но… — «Проверь еще раз. Кажется, ты трахаешь вагину. Почему у него не течет кровь?» «Я задницу от вагины не смогу различить?» — огрызнулся Гарри, тоже начиная задыхаться от частых движений. Он старался представить, что это секс с женщиной на полном серьезе, однако после изнасилования под Оборотным зельем внутри колол страх и тошнота, едва парень вспоминал этот обман. Сосредоточиться не получалось, но хотя бы зелье работало, как надо. «Или это зависит от размера члена», — продолжал Мортус, злобный и яростный. Когда Гонт насиловал Поттера, ему тоже было очень больно. Дырка же Малфоя казалась просто вызывающе растянутой. — «Тебе приятно». «Конечно, мне, блять, приятно, меня никто не убивает, никто не рвет и не предает!» — агрессивно думал Гарри, распаленный эмоциями осколка. — «Заткнись. Не отвлекай. Я хочу быстрее закончить и свалить. Мне становится противно».       А началось все с того, что Гарри прямо подошел к Малфою и после череды вежливых расшаркиваний спокойно предложил ему секс. Абраксас с прищуром следил за лицом врага, пытаясь подловить того над неудачной шуткой или нападением. — Браслет на руке Гонта, — холодно ответил блондин, наконец, нечто разглядев в глазах Поттера. — Если твой член уже побывал в его заднице, я тебя к себе и на метр не подпущу. Это отвратительно. Ясно. Значит Морт еще не применял чары очарования на этом мальчике. Иначе разговор вышел бы совершенно иным. Возможно, Абраксас бы молился на поттеровский член, побывавший в новоявленном Темном Лорде. Гарри эти мысли сильно рассмешили, но вот хоркрукс внутри держался настороженным выкрученным стержнем. Ревнивая тварь. — Это политика, — повел плечами юноша, оглядываясь на Мортуса. Тот наблюдал за побратимом левым глазом, а на губах искривилась злорадная кривая насмешка — Гонт явно не подозревал, о чем именно болтают два недруга. — Как бы ты себе это представил? Абраксас обвел взглядом зал и кивнул на выход, предлагая уйти. Сейчас гости могли разбрестись по разным комнатам, подбирая себе компанию. «Тебя же стошнит», — издевался Гонт в жилах, слишком разгневанный и уязвленный поведением своего душки. Гарри соглашался заниматься с Гонтом сексом только под наркотиком. И ни разу не предложил это дело первым. — «Я заставлю тебя кашлять кровью. Ты будешь молить о прощении». — Член покажи, — потребовал Малфой, едва оба парня не оказались в хозяйском большом туалете. Гарри завел зрачки за веки, больше желая намотать эти светлые волосы на кулак и разбить голову о края больших раковин. Мортус поддерживал это желание. Поттер приспустил штаны, начиная понимать, как остро жалеет, что оказался в этой нелепой, абсурдной ситуации. Но, видимо, Абраксас нашел в промежности недруга нечто удовлетворяющее его блядские вкусы, и принялся небрежно, словно делал гребанное одолжение, сдергивать с себя одежду. Поттер мимолетно заметил, что на груди аристократа не было жуткого амулета из куриной ноги и петушиных перьев. Сам подросток раздеваться не стал, только штаны с нижним бельем приспустил. «Фу», — Гарри всего передернуло при взгляде на чужие гениталии, и юноша отвернулся, морщась. — «У него зад волосатый». «Передумай», — с резкой пепельной угрозой приказал Гонт, пытаясь переполнить свой сосуд всеми омерзением и гневом, какие наполняли его самого, но упрямый юноша только зубы стиснул покрепче. — «Если я сейчас перехвачу контроль…» «То я отрежу Мортусу член, пока он спит».       Гарри не шутил. Хоркрукс это прекрасно понял.       Тем насилием была пройдена последняя капля оправданий и терпения. — Ты кончил, — с ноткой брезгливости и удивления прокомментировал Поттер, после того, как оргазм накрыл и его — болезненный, неприятный. По члену Малфоя определенно стекала сперма, его лицо было красным, а глаза повлажневшими. Вот это номер. Извращенец. — В этом и есть смысл секса, — парень попытался сделать свой голос холодным и высокомерным, но сбитое дыхание дало лишь нечто сдавленное. — Так значит, будущий Лорд Поттер скрытый гомосексуалист? Забавно. Хотел бы я поверить, однако поведение этой штучки, — он указал небрежным взмахом ладони на опадающий член Гарри, намекая на афродизиак. — Говорит об обратном. Глаза второго слизеринца потемнели от ярости, но нападать на обнаженного человека волшебник не стал. Не дай Мордред коснется члена Малфоя. Или его яиц. Это же отвратительно. — Стало быть будущий Лорд Малфой любит, когда его втрахивают в двери туалетов? Может, в следующий раз прижать ваше ухоженное личико к унитазу? — Мерлин, это что, пародия на флирт? Гарри скривился. Вообще-то это являлось прямой угрозой. Он пришел сюда выяснить некоторые вещи, но секс с этим гадом не удовлетворил ни единого вопроса. Не дал никакого опыта. Не помог с привыканием к гомосексуальному сексу. Вместо этого он переспал с Малфоем и видел его волосатые яйца. Хоркрукс внутри отливал всеми цветами издевки, ревности и ярости, выпускаясь из пор жидкой, холодящей магией, заставляя Абраксаса настороженно напрягаться: волшебство Гонта всегда чувствовалось жутко и омерзительно, делало из любых волшебников жертвы. — Так тебе понравилось? — уже серьезно спросил Поттер. — Почему тебе не было больно? А может, я тебе… Светлые брови второго колдуна приподнялись. — Мне нужен был член и жесткий перепих — и только. Никаких признаний, Поттер, я предупреждаю, — на всякий случай напомнил Абраксас. Вопросы недруга привели к верным выводам. — Значит, ты искал опыта? Что ж, я не собираюсь быть ничьим сексуальным учителем, но если хочешь, чтобы тебе дали оценку… — тонкие губы сложились в ухмылке. — Один из ста. Даю балл только за размер и форму прибора. Ты неумеха, Поттер, с проблемами потенции, — и со скукой, в которой мешались явные удовольствие и превосходство, начал перечислять: — Секс — это не только вставил хрен, подвигал и кончил. Ласки — самая важная часть. Поцелуи, засосы, укусы, пощипывания, поглаживания — вот та часть постельных отношений, которая нравится обычным людям. Я сказал, что не терплю нежностей. Но и это не единственная форма секса. Тебе повезло, что партнером оказался именно я. Но будь на моем месте любой другой уважающий себя человек, а особенно чистокровная волшебница, — и он был бы жестко оскорблен таким потребительским отношением, Поттер. Шел бы в бордель для начала, а только после — к нормальным чистокровным волшебником лез с малопристойными предложениями. Парень не особо тогда понимал, что сделал не так, коли они заранее условились переспать без лишних нежностей. Малфой кончил. Все, стало быть, устроило? Очевидно, он просто кусок дерьма. — Чтобы о моих похождениях знала половина преподавательского состава? — Гарри поморщился на оскорбления и начал закипать. Уж что-что, но Абраксас точно не станет трепаться, как его выебали в туалете. — Меня отчислят. Малфой оценивающе глянул на подростка, а затем хмыкнул: — Есть одно место в Лютном Переулке… Где ты можешь не волноваться за репутацию. Кажется, ты что-то говорил о сотрудничестве в дальнейшем? Ах да, бизнес твоей семьи… Можем начать с грязных тайн. В школе я дам тебе многоразовый портключ и золотой пропуск в «Мертвого Единорога». Это название борделя. Хочешь мужчин — будут тебе мужчины. Хочешь определенный тип женщин — будут тебе женщины. А захочешь трахнуть гоблина — в Единороге работают метаморфы. Думаю, это замечательно подойдет такому выродку, как т… Гарри от души влепил в некрасивый прямой нос свой кулак, заставляя Малфоя отлететь к стенке. И опасливо отпрянул, когда недруг с рыком на него набросился, вцепившись в волосы и пытаясь ногой завалить на пол. Поттер едва не простонал от отвращения — к нему прижалось обнаженное мужское тело! Неприятное, негладкое, пахнущее потом и духами, неприятный запах, неприятный, неприятный. И пропустил несколько ударов, заваленный прямо на холодный камень, ударов настолько слабых и бесполезных, что, Гарри уверен, не останется и синяков. Затем он с силой пнул Малфоя ногой по яйцам, добавляя удар ладони по горлу, и волшебник с тихим воем покатился по полу, сжимая руками пах. Поттер же флегматично уставился вверх. «Я только что кое-что понял, Морт».       Хоркрукс извивался ужом от удовольствия, прекрасно ощущающий эмоции своего человека, довольный настолько, что вены забивались грязью и гнили, как старые, сваленные в кучу, тряпки в углу хижины. Гарри хотел бы зарыться в них всем своим существом. «Мне нравится тело Мортуса больше, чем тела обыкновенных людей. Я заметил это еще когда «переспал» с Булстроуд. Здесь даже нельзя отмахнуться моей ненавистью к Малфою».       Гладкая, очень-очень гладкая кожа, прохладная и бледная, пахнущая больными змеями и увяданием, пахнущая смертью, гневом, кровью. Здесь не было сексуального подтекста, но Гарри определенно точно понравилось бы ее целовать. Возможно кожа Гонта оказалась бы очень горькой на вкус.       Поттер обреченно закатил глаза за веки, кривя губы: чертовски неправильные мысли после того, как Мортус заставил побратима взять в рот свой член. Если полностью исключить насилие — как физическое, так и психическое, если не думать, что то был мужчина, предавший лучший друг, Гарри не было так уж противно. Мортус пахнет болезнью и смертью, и вкус у него такой же поганый. Горький, соленый, вяжущий. Но и запах сгнивших досок лачуги Гонтов — один из любимых. Счастливые детские воспоминания о первом лучшем друге, о времени, где все еще было хорошо. Поттер на самом деле ощущал себя слишком сломленным, чтобы бороться с этим.       Парень машинально облизнул губы кончиком языка, поворачивая голову влево, чтобы не замечать сжавшегося в стороне и тихо ругавшегося Малфоя.       По полу рядом с головой бежала длинная цепочка маленьких паучков. Хоркрукс Гонта перестал выкручиваться спаривающейся змеей удовольствия в жилах, выстреливая во все поры холодом и легкой болью.       Пауки в панике бежали к приоткрытому окну туалета, прочь из поместья.