Когда настанет тьма

      Минуло тридцать дней. Поколение Цзюнь секты Цанцюн сменилось поколением Цин. Шэнь Цинцю, принявший пост лорда Цинцзин, с трудом открыв лазурные глаза, поплёлся в комнату омовений. Он отказался от дворцовых палат, что жаждал подарить ему старший брат, оставшись в своей Бамбуковой Хижине. Однако согласился на то, что дом должен быть более просторным...       Погрузившись в лохань с водой, которая так и не успела согреться, Шэнь Цинцю откинул голову на деревянный край и сжал переносицу. Он чувствовал себя отвратительно. Словно его пронзили тысячью стрел, всё тело болело и ныло. Светлая ци гряды Тяньгун не шла ему на пользу, а Му Цинфан всё ещё не закончил с пилюлями тёмной ян.       Сегодня глава Цанцюн и лорды Цинцзин, Байчжань и Динцзю отправятся в академию Тайвэйюань. А Бамбуковая Хижина Шэнь Цинцю подвергнется перестройке. Так или иначе Юэ Цинъюань не мог оставить всё как есть. Лорд пика не мог жить в ученическом доме. Высокое положение требовало удобств. И Шан Цинхуа обещал ему большую каменную ванну, где он сможет нежиться после такой вот мучительной ночи, полной горьких мыслей и жажды забыться в объятиях Лю Цингэ.       Но у лорда Байчжань не меньше забот. За эти дни они не нашли времени даже чтобы поговорить.       Шэнь Цинцю видел его лишь на церемонии. Не так давно. Да и на собрании двенадцати лордов, что Юэ Цинъюань провёл три дня назад они встретились взглядами... Боги, как же мучителен путь, что Шэнь Цинцю избрал! Как же он сможет жить без Лю Цингэ?       Измученный тревогой, Шэнь Цинцю не заметил, как уснул. Сказывались бессонные ночи последних дней.       – Вот так, – услышал он мягкий смех и его тело прижалось к тёплой груди. – Баобэй Цинцю и впрямь слишком нежен, чтобы быть лордом.       – Да что ты... там бормочешь? – сонно возмутился тот, уткнувшись в сильное плечо. – Кто просил тебя приходить?       – Ты покраснел, – нежно ответил гость. – Открывай глаза. Цингэ позаботится о тебе. Иначе проспишь собрание в Тайвэйюань.       – Ммм, – согласился тот, обнимая стройную шею возлюбленного.       Вздохнув, Лю Цингэ собственной ци высушил волосы Шэнь Цинцю, усадив его на скамью у бронзового зеркала за расписной шёлковой ширмой.       – Если ты не проснёшься, мне придётся нести тебя на руках. Впрочем, я совсем не против, – прошептал Лю Цингэ, нежно коснувшись губ Шэнь Цинцю своими. Это и впрямь подействовало. Встряхнув головой, тот сжал пальцами переносицу и взглянул в лицо богу войны.       – Прости... Шэнь заставил тебя беспокоиться...       – Ты выглядел утомлённым с самого возвращения из запретных земель. Мне жаль, что не нашёл возможности навестить тебя раньше, но Лю никак не мог покинуть пик. Слишком много оказалось несогласных с тем, что лордом Байчжань стал этот Лю.       Шэнь Цинцю окончательно проснулся, поразившись подобной новости. Да его же боготворили на собственном пике, как такое могло случиться?       – Бог войны подвергся порицанию? – приоткрыв влажные розовые губы, спросил лорд Цинцзин.       Соблазнившись, тот прильнул к нежным, пухлым со сна лепесткам.       – Не язви, – прошептал Лю Цингэ, беря гребень и принимаясь расчёсывать длинные волосы возлюбленного.       Шэнь Цинцю прикоснулся кончиками пальцев к своим губам, чувствуя трепет маленьких крыльев в груди. За последний год, находясь в медитации, он успел позабыть, насколько дорог ему этот человек. И эта нежная забота вернула его к реальности. Предать Цанцюн? Он собирался предать Цанцюн?! Боги, какой вздор! Да легче умереть!       Опустив взгляд в бронзовое зеркало, Шэнь Цинцю лишь сейчас заметил, что полностью обнажён. Только вуаль шелковистых волос покрывала спину и плечи. Застыв, он следил за умелыми пальцами бога войны, закрепляющим гуань с нефритовыми подвесками-бусинками. Ослепительное лицо с яркими росчерками бровей и лазурью глаз в обрамлении чёрных шелковистых волос казалось настоящей драгоценностью. Склонившись, Лю Цингэ коснулся губами обнажённого плеча, заключив заклинателя в объятия.       – Цингэ, ты... Не смей! – ахнул Шэнь Цинцю, чувствуя как пробираются ловкие пальцы к воспрянувшему ото сна нефритовому корню.       – Я не видел тебя столько времени. Подумай, мы были в запретных землях целый год и на это время ты заперся с этим щенком из Тайвэйюань! Оно того стоило?       – Боги, – простонал тот, изогнувшись. – Ты что, просто не можешь сказать, что скучал?       Пойманный в ловушку чужих рук, Шэнь Цинцю задыхался от внезапного наслаждения. Грубые ладони бога войны были нежны и настойчивы. Дразня сжавшиеся отвердевшие соски, поглаживая розовую влажную головку, он приник к губам возлюбленного, не позволяя больше сказать и слова. Шэнь Цинцю сдался под таким напором. Изогнувшись, он излился густым обжигающим семенем и тут же, дрожа, поник, цепляясь за плечи бога войны.       – Цингэ... – прошептал он, содрогаясь.       Выпустив расслабленное податливое тело, Лю Цингэ с досадой вздохнул. Пилюля тёмной ян всё ещё не готова. Его несдержанность и так может покачнуть хрупкое равновесие света и тьмы. И как бы ему не хотелось быть рядом с Шэнь Цинцю, сейчас это было опасно. На самом деле... Лорду Цинцзин нечего делать в Тайвэйюань. Юэ Цинъюань настаивал на этом путешествии в поисках спасения. В императорской академии много учеников с тёмной ци. Они обязательно отыщут решение!       С трудом придя в себя, Шэнь Цинцю принялся одеваться. Лю Цингэ, склонившись, помог ему натянуть белые шёлковые носки. Полупрозрачные нижние халаты окутали изящное тело, словно дымка. Слои одеяний создавали летящий, изысканный образ. Заклинатель казался весенним цветком, пронизанным солнечным светом и подхваченным ароматным ветром. И рядом с Лю Цингэ, облачённым в строгое ханьфу с костяными наплечниками и резными наручами, чувствовал себя... слабым и хрупким. Накинув на плечи меховой белый плащ, Шэнь Цинцю покинул Цинцзин.       На самом деле мчаться на мече сквозь свежий холодный воздух гряды Тяньгун, то и дело обгоняя бога войны, было особым наслаждением. Раскрасневшиеся, полные восторга и ещё щекочущего грудь смеха они ступили на Цюндин, посматривая на воздушный корабль. Опять? Почему не воспользоваться мечами или печатью сжатия тысяч ли? Шэнь думал, они спешат.       Однако лорд Цинцзин ошибся. Корабль предназначался для пика Цаньцао, что отправлялся на сбор трав в Звёздный Лес. Адепты в зелёных одеждах теснились тут же, с тревогой поглядывая на отряд Байчжань, расположившийся неподалёку.       – Хм? – спросил Шэнь Цинцю.       – Шиди Му ведь обещал мне пилюлю Золотого Тела. Ему нужен кровавый женьшень. Однако Звёздный Лес полон опасности. Байчжань будет защищать адептов Цаньцао.       Лицо Шэнь Цинцю в мгновение скрылось за распахнувшимся крылом веера. Защищать? А выглядит так, словно варвары взяли несчастных целителей в плен... Впрочем, не стоит о них беспокоиться. С Му Цинфаном во главе тяжело проиграть.       – Нам пора, – произнёс Лю Цингэ, проводя Шэнь Цинцю в Главный Зал пика Цюндин.       Юэ Цинъюань, стоящий спиной к вошедшим, выглядел величественно и изящно. Лорд Цинцзин застыл в смятении. Старший брат злится? Последний раз они виделись три дня назад, но после того разговора перед вступлением на пост главы, больше не говорили. А сейчас Юэ Цинъюань вновь делает вид, что Шэнь Цинцю не существует. Взгляд тёмных глаз ни разу не остановился на прекрасном лице.       Сдвинув брови, лорд Цинцзин сверлил спину главы секты. И хотя тот прекрасно чувствовал это, не повернулся, продолжая беседовать с лордом Динцзю. Цао Цингуан... принадлежал клану Цао. И его отношение к Шэнь Цинцю не отличалось теплотой. Отнюдь. Узнав, что ученик Цинцзин связан с дочерью Цао Пэя и даже собирается заключить с Цао Хайсюэ брак, Цао Цингуан стал холоден и враждебен. Только Юн Фэйюй был способен смирить гневливый нрав этого человека.       Шэнь Цинцю не знал причины, но внезапно обрёл не менее сильного врага, чем Юн Фэйюй. И близость Цао Цингуана к Юэ Цинъюаню тревожила его.       Вздохнув, Шэнь Цинцю задумался, вспоминая церемонию вступления главы на престол. Тогда он не смел поднять взгляда на ослепительное лицо старшего брата, сетуя на то, что от Лю Цингэ его отделяет целых три человека, и рядом с богом войны стоит Ци Цинци. Дева Сяньшу относилась к Шэнь Цинцю с лёгким презрением, но искренне любила Лю Цингэ и боготворила Юэ Цинъюаня.       Несмотря на свою красоту; на то, что для многих Шэнь Цинцю был едва ли не божеством, он чувствовал себя странно одиноким. На самом деле, никто из лордов поколения Цин не был близок ему. Даже Юэ Цинъюань и Лю Цингэ...       Иногда Шэнь Цинцю мучили тяжёлые горькие мысли.       Ведь Юэ Цинъюань полон вины. Что, если он не испытывает добрых чувств к этому Шэню и даже... ненавидит его за прошлое. Ведь Шэнь Цинцю не думал, что старший брат знает о случившемся во дворце Цю. Однако случайно брошенное слово говорило об обратном.       Юэ Ци искал Шэнь Цзю.       «Если бы только я успел...» – вот что он сказал. И эта фраза ранила Шэнь Цинцю, словно клинок. Неужели Юэ Цинъюань винит себя за то, что не сдержал обещания? Не вернулся за ним? Но ведь этот Шэнь никогда не говорил с ним об этом. Или нет?       В ту первую встречу, когда старший ученик пика Цюндин встретил на Собрании Союза Бессмертных мошенника У Янцзы; когда увидел за его спиной окровавленного Шэнь Цзю, похожего на бездушную марионетку... о чём он думал? Тогда окрик старшего брата заставил Шэнь Цинцю очнуться. Ужаснувшись тому, что может сотворить У Янцзы, дабы скрыть следы своих преступлений, Шэнь Цинцю пронзил сердце мерзавца мечом.       Он почти не помнил того дня. Его рассудок помутился рядом с этим ублюдком. Он научил Шэнь Цинцю грабить и убивать. А тот, полный ненависти к себе за смерть Цю Цзяньло, считал, что столь паскудный человек, как он и впрямь ни на что иное не способен.       Тогда, сбежав прочь, что он сказал Юэ Ци? Наверняка что-то злое и отвратительное. Ведь Шэнь Цинцю считал себя грязным убийцей, чудовищем. Разве мог он вынести близость этого взлетающего дракона? У Янцзы узнал его. Он сказал, что Юэ Цинъюань ученик Цюндин, первого пика секты Цанцюн. Узнал он и меч Юэ Цинъюаня. Сюаньсу... Шэнь Цинцю так долго не мог вспомнить этого, не мог вспомнить лица Ци-гэ! Память начала возвращаться к нему совсем недавно. После того, как он обрёл копьё ледяной девы. Он и не думал, что в его прошлом скрывается столько ран. Осознать, что ты убийца, воспользовавшийся добротой единственного близкого человека... Нет, даже У Янцзы не мог сотворить из него подобного мерзавца! Даже в том состоянии полного потрясения Шэнь Цинцю не мог не понимать этого! Узнал ли он тогда своего Ци-гэ? Могло ли случиться так, что, пытаясь избавить его от дальнейших проблем, Шэнь Цинцю наговорил гадостей? Упрекал? Обвинял в том, что тот поступил подло; в том, что Юэ Ци не вернулся забрать сяо Цзю, став заклинателем? Боги! Лишь теперь он осознал, что Юэ Цинъюань не мог отказаться от Шэнь Цзю, что бы тот ни сказал. Но его сердце наверняка было тяжело ранено.       Не это ли стало причиной потери воспоминаний? Поняв, что натворил, Шэнь Цинцю обезумел, лишился рассудка. С тех пор они никогда не обсуждали это, но каждый раз, видя его, Юэ Цинъюань вздрагивал, а на его лице появлялось выражение тревоги и... страха.       Так разве мог после такого Юэ Цинъюань любить Шэнь Цинцю? Нет. Всё, что он делал, было в счёт погашения старого долга.       Долга, который Ци-гэ придумал себе сам!       Сверля взглядом широкую спину главы Цанцюн, Шэнь Цинцю подумал о том, что старший брат, должно быть, немало разочарован в нём. Он больше не мог молчать! Раз Юэ Цинъюань знает, каким подлецом может быть сяо Цзю; о том, что он вор и... убийца, Шэнь Цинцю должен освободить его от вины! Он расскажет ему о Цю Цзяньло! О том, что этот Шэнь вовсе не подвергался чудовищным испытаниям!       На самом деле, единственной причиной, заставившей Шэнь Цинцю искать лучшей доли в праведной секте был Юэ Ци... Но после того, как Цю Цзяньло умер от его руки, об этом не могло быть и речи! Подобный ублюдок не мог стать достойным человеком.       В то время слова Цю Цзяньло всё чаще стучали в висках: «Ты такой же, как я. Твоя кровь грязна. И единственный путь, которым ты мог бы идти – тьма. Тебе никогда не стать равным своему Ци-гэ. Забудь о нём. Лучше вам никогда не встречаться...»       Шэнь Цинцю поверил в них, проживая жизнь подонка и убийцы. Он и не пытался вырваться из лап У Янцзы, пристрастившись к вину и пряча свой страх в нежных руках девушек из Дома Цветов, где они часто останавливались на ночлег. У Янцзы был до отвращения развратен...       Узнав всю историю, Юэ Цинъюань поймёт, что сяо Цзю сам выбрал столь чудовищный путь... И тогда...       Шэнь Цинцю всё ещё боялся представить, что будет делать дальше. Может быть, ему и впрямь стоит бежать?       Закусив губу, Шэнь Цинцю перевёл взгляд на Лю Цингэ. Боги, ведь ещё несколько мгновений назад этот Шэнь был счастлив и полон восторга! Как же случилось, что сейчас он в таком отчаянии?       Лю Цингэ... Любит ли его Лю Цингэ? Или является жертвой искажённого ядра Шэнь Цинцю? Юн Фэйюй пришёл в себя, отведав особого вина...       Лорд Цинцзин внезапно покраснел, опустив взгляд.       Лю Цингэ другой. Может быть, подобное вовсе и не поможет! Да и как бы Шэнь смог убедить его... Ох!       – Печать сжатия тысяч ли готова, – поклонившись главе Цанцюн, сообщил ученик Цюндин.       Только теперь Шэнь Цинцю, словно пробудившись, заметил, что Главный Зал полон адептов секты.       Кивнув, Юэ Цинъюань обернулся, проверяя, все ли на месте и шагнул в золотистое сияние. Лорд Цинцзин, сглотнув, никак не мог оторвать взгляда от его спины. Лю Цингэ пришлось подхватить его под руку и поторопиться вслед.       Шэнь Цинцю ещё раз взглянул на Лю Цингэ и не сдержал горькой улыбки. Бог войны казался таким заботливым и нежным... Да разве был он таким с другими? Он очевидно отравлен! Сцепив зубы, лорд Цинцзин не мог избавиться от зависти к Юн Фэйюю. Ведь бессмертный заклинатель смог очнуться и обрести счастье со своим возлюбленным! Тридцать дней назад сопровождать лордов Цанцюн в небесные земли явился Сяо Даочэн. Одарив молодого главу благословением в виде особого артефакта, усиливающего мощь ментальных атак, Сяо Даочэн с хитринкой уставился на Юн Фэйюя. Тот ещё сохранял свой надменный вид, не желая сдаваться на волю чувств, однако, был разбит первой же фразой:       – Я думал, шисюн и в этот раз не переступит границ небесных чертогов. Долго же пришлось тебя ждать.       – Вздор, – возразил тот, зардевшись. – Юн не мог совладать с испытанием Небесной Скорби! Как бы я мог вознестись?!       – Небесная скорбь? О! – удивился небожитель. – Да ты четыреста лет скрывался в массивах пика Динцзю, дабы избежать испытания!       – Ну... – распахнул глаза Юн Фэйюй, уличённый во лжи. – Огни моей души... не погасли. Небесный огонь мог уничтожить меня.       – Да какой же ты лгун, Юн Фэйюй! – взвыл Сяо Даочэн. – Огни души?! Что ещё ты выдумал? Мне ли не знать, что ты был готов к вознесению раньше, чем я ступил на небеса. Хотя бы раз можешь сказать правду?!       Юн Фэйюй молчал. Его лицо покраснело от стыда, а взгляд избегал лица небожителя. Впрочем, это было не сложно. Заклинатель не обладал высоким ростом.       – Ты хочешь знать правду? – нервно улыбнувшись, спросил Юн Фэйюй. – Я не хотел встречаться с тобой!       Вскинув взгляд, он ожидал увидеть обиду и горечь, но глаза Сяо Даочэна сверкали... восторгом.       – Лгун, – возразил он. – Думаешь, мне неизвестны твои пристрастия? Не хотел видеть меня? И отчего же? Уж не потому ли бессмертный Юн избегал вознесения, что всегда жаждал... пройти свой путь рядом со мной?       Задохнувшись, Юн Фэйюй отскочил. Его прямые брови сошлись на переносице. Признаться?! Никогда!       – С чего это... ты взял?!       Сяо Даочэн улыбнулся. В его глазах не было существа милее и прекраснее этого человека. Боги, как же долго он к этому шёл! Лишь после встречи в Линчэне небожитель осознал, как истосковался по ядовитому характеру Юн Фэйюя.       Склонившись к лицу бессмертного, Сяо Даочэн прошептал:       – В годы ученичества о тебе ходили подобные слухи. Неужели ты забыл? Впрочем, столько лет прошло. Перед моим вознесением ты безбожно напился. Явившись в мой дом, едва держась на ногах, шисюн Юн... отдал мне своё сердце. Не ты ли обещал последовать за мной в чертоги небес, Юн Фэйюй? Но за столько лет... Я так и не дождался тебя. Ни одно из посланных испытаний ты и не пытался встретить лицом к лицу, прячась... от собственных чувств.       Юн Фэйюй распахнул глаза.       – Да что ты такое говоришь? Зачем бы я следовал за тобой? Разве ты любил меня в ответ?! – возмутился бессмертный, даже не заметив своего признания. – Да если бы это было так, разве по миру людей разгуливал бы твой сын?!       Сяо Даочэн просиял в ответ. Рассмеявшись, он внезапно прижал упрямца к груди.       – Ревнивец, – прошептал он в покрасневшее лицо Юн Фэйюя. – Что же я должен был подумать? Четыреста лет ты не откликался на мой призыв. А та девушка... с ней я мог говорить о тебе. Она разделила мои тревоги, помогла унять тоску.       – Этого хватило, чтобы лечь с ней в постель? – ревниво спросил Юн Фэйюй.       В ответ небожитель запечатал прекрасные губы возлюбленного жадным поцелуем.       – В этот раз я не мог рисковать. Небесная Скорбь не смогла привести тебя в мой золотой дворец. Этот Сяо явился лично, чтобы забрать тебя.       – Небесный владыка Юй Лун, наверное, места себе не находит. Как же он сможет смириться с моим присутствием? – ядовито спросил Юн Фэйюй.       – Владыка Юй Лун? О, он уже отдал приказ о том, что бессмертный Юн поступит в моё полное распоряжение. Даже не пытайся сбежать. В небесных чертогах нет места, где ты можешь укрыться от моего взора.       – Хм, – ответил тот, обвивая руками стройную шею небожителя и чуть касаясь его губ своими. – Юн напуган до дрожи... Нам стоило бы поторопить остальных.