Социопат

Собрание закончилось в десять часов утра, после чего все разошлись заниматься своими делами. Чуя тоже пошёл в свой кабинет, обратив внимание на то, что на ресепшене так никого и не было. Подойдя к одному из охранников на этаже, Чуя спросил: — Где Акеми? — Кто? — переспросил охранник. — Секретарь с ресепшена, — ответил Чуя. — А, — протянул тот, — я её сегодня не видел. — Странно, — пробормотал Накахара себе под нос, так как он не помнил такого, чтобы Акеми прогуливала. Более того, почти за год работы в Портовой Мафии девушка ни разу не была на больничном и не пропустила ни одного дня. На следующее утро Акеми так на работе и не появилась. И в Мафии никто не знал, по какой причине она отсутствует, а вскоре на её место взяли другую девушку. Через неделю в офис Портовой Мафии заявилась полиция. Несколько детективов расспрашивали сотрудников об Акеми, пытаясь выяснить, какие отношения она имела с коллегами, не было ли у неё с кем-то конфликтов. Полицейские вели расследование об убийстве девушки. К Чуе они тоже подходили и задавали о ней вопросы. — Вы хорошо знали Акеми Ямада? — спросил Чую один из полицейских. — Не то, чтобы хорошо. Мы не общались с ней близко, но могу сказать, что она прекрасный работник. — Была, — ввернул детектив. — Была? — переспросил Накахара. — Да. Её убили выстрелом в сердце. Тело Акеми вчера вынесло на берег реки. Ведётся расследование. — Надо же, — задумчиво проговорил Чуя. — Кто мог это сделать? Не думаю, что у неё были враги. — Может, она конфликтовала с кем-то из коллег или имела плохие отношения? — задал вопрос детектив. — Мне ни о чём таком не известно. — Были ли у неё с кем-нибудь близкие отношения? — Я не имею привычки интересоваться личной жизнью подчинённых. Она просто делала мне кофе по утрам и приносила документы на подпись. На этаже есть охрана. Думаю, что там расскажут вам больше об Акеми, так как она целыми днями была на глазах охранников. А мне вам добавить нечего, увы. Полицейские ушли, а Чуя продолжал думать об Акеми и о том, кому понадобилось её убивать. Минут через пять в его кабинет заглянул Дазай, снова умудрившись вывести напарника из себя лишь одним своим вопросом: — Чуя, ты подготовил отчёт о вчерашней миссии? — С какого хуя я должен был его подготовить? — зло прошипел Накахара, гневно глядя на Осаму. — С такого, что лишь мы вдвоём принимали участие в зачистке, — невозмутимо проговорил Дазай, проходя в кабинет, и бесцеремонно плюхаясь на диван. Вчера босс снова отправил Двойной Чёрный на задание, эсперы справились со своей задачей минут за двадцать, после чего разошлись по домам. — Вот именно! В зачистке мы принимали участие вдвоём, а отчёт писать должен я один. — О, Чу-уя, — Дазай усмехнулся, вставая с дивана и подходя к напарнику. Опёршись о стол руками, он склонился над ним, приблизив лицо к Чуе настолько, что его волосы касались волос Накахары. Обдав его шею горячим дыханием, Дазай прошептал: — Надо было сразу сказать, что хочешь, чтобы мы вдвоём работали над отчётом на твоём ноутбуке. — Дазай, ты совсем охренел? — спросил Чуя и оттолкнул от себя Осаму. — Я не пойму, Чу-уя. Тебе нужна моя помощь в написании отчёта, или справишься сам? — Дазай с хитрым прищуром посмотрел на Накахару. — Сам справлюсь, — ответил тот. — Я так и думал. Жду отчёт до обеда, — с этими словами Дазай развернулся и вышел из кабинета напарника, услышав вслед раздражённое: — Сволочь!

***

Выйдя из кабинета Чуи, Дазай направился к себе, подойдя по пути к ресепшену и сказав секретарю сделать ему кофе. Минут через пять в дверь постучали и, дождавшись разрешения войти, прошли внутрь. Это была новая секретарша с ресепшена; держа в руках поднос с дымящимся кофе и сахарницей, она подошла к столу и, поставив разнос, сняла с него чашку с чёрным напитком и сахарницу, пододвинув их к Дазаю, после чего забрала поднос и покинула кабинет. Осаму взял чашку в руки и сделал из неё глоток. Скривившись, он отставил её в сторону. — Редкостная гадость, — проговорил он. — Всё-таки Акеми делала прекрасный кофе. Может, не стоило её убивать? Дазай вернулся мыслями в тот день, когда они с Чуей уничтожили контрабандистов. После того как напарник уехал, высадив Дазая у бара, он пошёл по адресу, который написал Акеми, сказав ей, чтобы она отвезла по нему документы в 20:00. Когда девушка приехала на место и увидела Дазая, то сразу всё поняла. К тому же действия правой руки босса Портовой Мафии не оставляли никаких сомнений. — Не надо, — взмолилась она, глядя в чёрное дуло пистолета, направленное на неё, но Осаму молчал. — Я ничего не сделала. За что? — Сделала, — прозвучал рядом голос, а в глазах говорившего девушка прочла свой приговор. — Ты тронула то, что тебе не принадлежит. Чуя мой, только мой, и я убью любого, кто посмеет прикоснуться к нему. — Простите, Дазай-сан, я не знала. Но между мной и Накахарой-саном никогда ничего не было. Он просто попросил меня сделать ему массаж, я не могла отказать, ведь он мой начальник. Но такого больше никогда не повторится. Прошу вас, не убивайте меня, — из глаз девушки брызнули слёзы, однако взгляд Осаму оставался холодным, и его лицо не выражало никаких эмоций. — Конечно, не повторится, — с улыбкой проговорил он, нажимая на курок. Раздался выстрел, Акеми упала на землю с простреленной грудью, а Дазай, забрав свою папку, затащил тело девушки в дом, после чего достал телефон и набрал номер. Когда на том конце ответили, он назвал адрес и добавил: — Прибери здесь всё, и позаботься о белой Daihatsu Mira, — после чего сбросил вызов. От мыслей об Акеми Дазая отвлёк грохот открывшейся с ноги двери. Осаму удивлённо посмотрел на того, кто оказался причиной этого раздражающего звука, приподняв левую бровь вверх. — Чу-уя, разве так подчинённые входят в кабинет начальства? — Чего? Скумбрия, ты совсем охренел? — спросил Накахара, подходя к столу Дазая. — Не понимаю, о чём ты. — Что это за идиотский счёт в долларах с тремя нулями из частной стоматологической клиники? — Ах, это, — Дазай улыбнулся и откинулся на спинку стула, заложив руки за голову. — Чуя, это счёт за выбитый зуб. — Какого хуя его прислали мне, мудак? — прошипел Чуя в лицо Дазая, склоняясь к нему и гневно глядя в карие омуты своими голубыми озёрами. — А кому его должны были прислать? — Осаму смотрел на Чую удивлённо, будто и правда не понимал, почему он задаёт ему такие странные вопросы. — Я думаю, что босс вряд ли обрадуется, если этот счёт пришлют ему. — В счёте за стоматологические услуги указано, что они были оказаны некоему Дазаю Осаму. Я думаю, что именно заказчик услуг и должен их оплачивать. — Чуя, но ведь это ты выбил мне зуб. Почему тебя так удивляет тот факт, что счёт прислали тебе? — 9000 долларов за какой-то вонючий зуб? Дазай, ты рехнулся? — Ничего он не вонючий, — возразил Дазай, — а очень даже красивый. К тому же без кариеса, в отличие от моего старого, и смотрится превосходно. Оценишь? — Дазай расплылся в широкой улыбке, демонстрируя напарнику имплант во рту. — Да мне похуй на твой зуб, урод! Ничего я оплачивать не собираюсь. — Чуя, это, конечно, твоё дело, но хочу тебя предупредить, что если ты не оплатишь счёт, клиника подаст на тебя в суд, и тебе придётся оплачивать судебные издержки, штраф и пеню, а возможно, эта клиника потребует с тебя ещё и компенсацию за моральный ущерб. — Какой ещё моральный ущерб? Что ты несёшь? — Я, конечно, не юрист, всех законов не знаю, но грамотный адвокат может обставить всё дело так, будто бы клиника из-за твоего отказа оплачивать счёт понесла материальные убытки, а главврач, например, так сильно из-за этого переживал, что у него начались проблемы со здоровьем. Отсюда и компенсация за моральный ущерб. — Какая же ты сволочь, Дазай! В таком случае, я тоже пришлю тебе счёт в баксах, только с четырьмя нулями. — Это за что, интересно? — Дазай с непониманием посмотрел на Чую. — За мою взорванную машину, идиот! Она стоила 70000 долларов, кстати, четыре года назад. — О, Чу-уя, ты, конечно, можешь прислать мне счёт, но предупреждаю сразу, что я вряд ли его оплачу. И даже не потому, что не хочу, у меня нет таких денег. — Меня не ебёт, есть они у тебя или нет. Пора бы тебе научиться отвечать за свои поступки. — Ты что, пытаешься воззвать к моей совести? — Осаму рассмеялся, а Чуя, скривившись, сказал: — Конечно нет! Невозможно взывать к тому, чего не существует. — Тогда как ты заставишь меня сделать это? — Заставлю, — зло бросил Чуя, хватая Дазая за волосы и оттягивая его голову назад, — иначе тебе придётся ещё не раз обратиться в эту клинику. И можешь хоть завалить меня счетами, мне похуй, оплачивать я их не стану, как и тот, который прислали сегодня. С этими словами Накахара отпустил волосы Дазая и направился к выходу из его кабинета. — Чу-уя, — позвал Осаму напарника, и тот остановился, но не обернулся на голос, — надеюсь, ты подготовил отчёт? Я сказал Мори-сану, что ты принесёшь его через, — Дазай взглянул на свои часы, затем снова перевёл взгляд на Чую и продолжил: — Сорок минут. Чуя молча вышел из кабинета и даже не закрыл за собой дверь, а напротив, он толкнул её ногой, открывая шире.

***

Через четыре часа в частной стоматологической клинике «Белый кит»... — Я не давал никому такого разрешения! — орал рыжеволосый парень в шляпе на дородного мужчину лет пятидесяти в белом халате и очках. — Что вы пытаетесь мне доказать? Это вообще незаконно. — Извините, Накахара-сан, но один из пациентов нашей клиники, а именно Дазай Осаму, работающий в вашей фирме, предъявил доверенность, выданную на его имя с вашей подписью, подтверждающую ваше согласие на оплату медицинских услуг, оказанных вашему коллеге. — Что? Какую ещё доверенность? Я никогда не подписывал никаких доверенностей. Если он вам что-то и предъявил, то это фальшивка. — Доверенность настоящая, на ней стоит подпись всем известного и уважаемого в нашем городе нотариуса, а так же печать юридической компании. — Вот же сволочь. Как он это сделал? — сам у себя спросил Накахара. — Что, простите? — Ничего, это я не про вас. — У нас есть ксерокопия доверенности, которую мы приложили к прочим документам пациента. Могу вам её показать. — Не нужно. Уверен, что вы не врёте, — Чуя развернулся и покинул кабинет главврача. Вернувшись в порт, Накахара тут же хотел вломиться в кабинет напарника, однако новая секретарша с ресепшена, которую звали Мизуки, сказала, что Дазай-сан ушёл. Чуя принялся звонить ему на мобильный, но правая рука босса Портовой Мафии не отвечал на звонки.

***

Сегодня Дазай решил уйти с работы пораньше и отдохнуть в баре с Анго Сакагучи, а заодно поблагодарить его за помощь, которую оказал бывший друг, фактически устроив ему побег из хорошо охраняемой тюрьмы «Мерсо», расположенной в центральной части Европы. Просидев в баре до полуночи, Осаму отправился домой — в квартиру, которую он снимал до того, как был заключён под стражу. Поднявшись на свой этаж и подойдя к двери, Осаму достал из кармана ключи, однако не сразу вставил их в замочную скважину, прежде окинув её внимательным взглядом. Всё же вставив в неё ключ и повернув, Дазай почти бесшумно открыл замок и, тихонько толкнув дверь, вошёл внутрь, сразу же отскочив в сторону. Как раз вовремя, потому что секундой позже мимо его лица пролетел кулак. Быстро нажав выключатель, который находился за его спиной, и выставляя правую руку вперёд, блокируя новый удар, и перехватывая левой запястье незваного гостя, Дазай толкнул его вперёд, развернув и заломив руку назад, прижал к стене напротив. Однако тут же получил ощутимый удар локтём другой руки в бок, после чего нападавший вывернулся из захвата Осаму и хорошенько вмазал тому по роже. От удара Дазай отлетел к противоположной стене, больно ударившись о неё головой. — Чу-уя, ты же знаешь, что я ненавижу боль, — произнёс он. — Как ты подделал эту доверенность, мразь? — прорычал Накахара, хватая напарника за плечи и вновь стукнув его головой об стену. — Ничего я не подделал, — невозмутимо ответил Осаму, нагло глядя в лазурные глаза. — Она настоящая. — Что? Она не может быть настоящей, потому что я ничего такого не подписывал. — Внимательнее нужно читать документы, под которыми ставишь свою подпись, Чуя. — Когда ты мне подсунул эту проклятую доверенность, и как я мог не заметить этого? — Ну уж этого я не знаю, как ты мог не заметить, хотя догадываюсь. Могу просветить. — Ну? — Деменция прогрессирует, — с улыбкой сказал Дазай, сразу же отклоняя голову вправо, избегая новой атаки. — Мразь! — Накахара тут же нанёс удар, на этот раз в живот эспера. Осаму согнулся пополам, хватая ртом воздух, а когда боль прошла, он сам ударил напарника. Не ожидая такого от Дазая, Чуя не успел уклониться и встретился затылком со стеной. Надо сказать, он довольно сильно о неё стукнулся, что аж искры из глаз посыпались, поэтому даже не сопротивлялся, когда руки Дазая схватили его за плечи и прижали к стене, а губы накрыли его уста страстным и долгим поцелуем. От поцелуев Дазая Накахара всегда млел и терял над собой контроль. Так произошло и на этот раз. Голова пошла кругом и не только из-за удара, но и от ощущений, которые вызывала в нём близость Осаму. Вся злость Накахары на напарника бесследно исчезла, как только тот углубил поцелуй и, запустив руки под одежду Чуи, принялся оглаживать его тело. Совершенно себя не контролируя, Чуя ответил на поцелуй, обвивая Дазая за шею руками, чувствуя, как учащается дыхание и ускоряется сердцебиение: не только собственное, но и партнёра. В штанах стало тесно, а пальцы Осаму за пару секунд справились с ремнём на его брюках, а затем и с замком на ширинке. Штаны упали вниз, а ладонь Осаму накрыла чужой возбуждённый орган, лаская его через ткань боксеров. Не разрывая поцелуя, Чуя расстёгивал рубашку Дазая, а затем она полетела на пол. Сейчас Накахара не думал о том, что завтра пожалеет об этом. Идея снова связаться с Осаму была так себе, но Чуя его очень сильно хотел (просто безумно желал), и так было всегда. Их связь началась незадолго до ухода Дазая из Мафии, примерно за пол года до этого. Ни о каких чувствах, конечно, речи никогда не шло. Их отношения были построены лишь на страсти: дикой, безудержной, всепоглощающей и сжигающей изнутри, по крайней мере, Чую. Для него всё это всегда было непросто, и он знал, что Осаму к нему равнодушен, что между ними мог быть только секс. От этого было очень тяжело. Накахара не сомневался, что рано или поздно Дазай его бросит. Так и произошло четыре года назад, и он нисколько не был удивлён, однако это не значит, что ему не было больно. И понятно, почему Чуя злился на Дазая, ему совсем не хотелось проходить через ад отношений с Осаму ещё раз, хотя когда Чуя об этом думал, он ещё не знал, что такое настоящий ад. А если бы знал, то бежал от этого человека на край земли, лишь бы оказаться подальше от него. Воздух в лёгких закончился, и парням пришлось разорвать поцелуй. Однако они тут же его возобновили, между делом, срывая друг с друга одежду. Так и целуясь, они переместились на диван в гостиную. Дазай оказался сверху на Чуе, бросив рядом с ним лубрикант. Тот застонал, когда Осаму принялся осыпать поцелуями его шею, оглаживая пальцами грудь. Переместившись губами ниже, Дазай целовал её, вбирая в рот соски и слегка покусывая их, заставляя затвердеть. Чуя постанывал и выгибался, ощущая на своём теле горячие поцелуи любовника, который осыпал ими его живот, обхватив ладонью возбуждённый орган и двигая ею вдоль ствола. Чувствуя давление на анус, Чуя не смог сдержать очередного стона, когда в его тело проникли сразу два пальца, смазанные лубрикантом, и двинул бёдрами вперёд, принимая их в себя глубже. Разведя ноги в стороны, позволяя пальцам входить без помех, Накахара вновь застонал, подаваясь навстречу движениям руки партнёра, насаживаясь до конца. Дазай развёл пальцы в стороны, затем свёл вместе, резко двинув кистью вперёд, ускоряясь и нащупывая простату. Добавив к двум пальцам третий, Осаму надавил на комочек нервов, чувствуя дрожь Накахары, и как тот со стоном выгибается на диване, пытаясь вобрать в себя пальцы глубже. Убрав вторую руку с члена Чуи, Дазай огладил его бедро, снова толкаясь в него пальцами и добавляя ещё один к трём имеющимся внутри. Решив, что достаточно растянул партнёра, Дазай вытащил из него пальцы и, смазав свой член лубрикантом, приставил его к растянутой дырочке, склоняясь над Чуей и вновь накрывая желанные губы своими, одновременно с этим толкаясь внутрь, входя на треть, затем, снова толкаясь, проникая глубже, исследуя рот любовника языком, вгоняя в его тело член до конца. С губ Чуи сорвался приглушённый поцелуем стон, когда он почувствовал долгожданную заполненность внутри, почти не ощутив дискомфорта от проникновения довольно крупного органа. Выждав немного времени, Осаму вновь толкнулся в парня, удерживая того руками за бёдра и закинув его правую ногу себе на плечо. Дазай входил в него под разными углами, подбирая нужный, пока Накахара не вскрикнул, ощутив, как член любовника проехался по простате. Сжав ягодицы Чуи пальцами, Дазай ускорил движения, толкаясь всё резче, проникая на всю длину. От каждого толчка Накахара постанывал, подаваясь бёдрами навстречу Осаму, а тот отвёл его левую ногу в сторону, вбивая парня под ним в диван. Закинув обе ноги Чуи себе на талию, Дазай вновь накрыл его губы поцелуем, одновременно с этим резко проникая внутрь. Накахара обхватил Осаму ногами за талию, а руками за спину, вскрикнув от очередного толчка, ощутив, как член партнёра в очередной раз проезжается по простате, и неосознанно впился ногтями в кожу напарника, оставляя на ней глубокие царапины. Дазай почти полностью вышел из парня, затем со стоном резко вошёл внутрь, снова подаваясь назад, выходя и вновь толкаясь в желанное тело. Дыхание и сердцебиение любовников окончательно сбилось, их тела раскраснелись и покрылись прозрачными капельками пота. Со стонами они всё быстрее двигались навстречу друг другу, полностью отдаваясь страсти, будто желая слиться воедино душой и телом и не разрывать эту связь никогда. Чувствуя, что уже на грани, Осаму положил левую руку на член Чуи и, сжав его ладонью, быстро задвигал ею вдоль ствола, ещё более ускоряя движения и проникая в податливое тело с пошлыми хлюпами, едва себя сдерживая, чтобы не кончить сейчас, а довести до оргазма сначала партнёра. Тот всё быстрее двигал бёдрами ему навстречу, насаживаясь на член всё резче и при этом постанывая. Ощущение жара внизу живота у Чуи стало уже нестерпимым, с каждым толчком Осаму жар усиливался и нарастал, перерастая во всепоглощающее пламя. В какой-то момент это пламя словно вырвалось наружу, взрываясь внутри Накахары и растекаясь по всему телу волнами острейшего оргазма, заставляя его дрожать и выгибаться, а затем с криками излиться в руку Дазая. Тот сделал ещё несколько резких толчков, со стоном кончив внутрь любовника, и свалился на него сверху, пытаясь отдышаться. Чуя лежал под Осаму, не шевелясь и уставившись в потолок. Разрядка была получена, и теперь он жалел о случившемся. — Не стоит так переживать о произошедшем, — проговорил Дазай, будто прочтя его мысли. — Не думай об этом. — Откуда ты знаешь, о чём я думаю? — спросил Накахара, заглянув в глаза цвета виски. — У тебя на лице всё написано, рыжик. Это ведь просто секс, верно? — Да пошёл ты! — Чуя сбросил с себя Осаму и отправился в душ. Тот отправился следом за эспером, по пути сказав: — Не знал, что ты умеешь открывать замки. — Не один же ты у нас такой умный, — бросил в ответ Накахара, проходя в ванную комнату и включая горячую воду. Встав под тёплые струи, Чуя прикрыл глаза и попытался расслабиться, когда почувствовал прикосновение мочалки к своей спине. — Руки убрал! — прошипел Накахара, передёрнув плечами. — Ну скажи ещё, что тебе неприятно, — прошептал Дазай, целуя Чую в мокрое плечо и становясь рядом с ним. — Неприятно, — бессовестно соврал тот. — Каков лжец, — с улыбкой сказал Дазай, притягивая Чую и разворачивая его к себе лицом. — Чего тебе от меня надо? — Накахара посмотрел в глаза цвета тёмного янтаря и попытался отстраниться. — Какой колючий, — усмехнулся Осаму, проводя мочалкой по его груди. — Какой есть, — огрызнулся Чуя. — У тебя кто-то есть? — неожиданно перевёл тему Дазай. — Тебе-то что за дело? — Если спрашиваю, значит, есть дело. Хочу знать, кто тебя трахает. — С чего это ты взял, что трахают меня, а не я? — Чуя приподнял левую бровь. — А сам-то не догадываешься? — Почему это я должен тут что-то разгадывать? — Можешь не разгадывать. Просто ответь, кто он. — Зачем? — Я же уже говорил. — Никто меня не трахает. — Врать ты так и не научился, Чуя. Очень жаль. — Да с чего ты вообще это взял? — С того, что твоя дырка была не такой узкой, как следовало, если бы у тебя никого не было. — Моя личная жизнь не должна тебя волновать, Дазай, — произнёс эспер. — То, что мы с тобой вновь оказались в одной постели, ничего не меняет. Ты потерял право задавать мне подобные вопросы четыре года назад. Да и даже тогда не имел, потому что, кроме секса, нас никогда ничего не связывало. — Уверен? — спросил Осаму, неотрывно глядя в голубые озёра. — Конечно, уверен. Да к чему весь этот разговор? — К тому, что я не хочу, чтобы между нами всё закончилось вот так. — Как «вот так»? Между нами всё закончилось четыре года назад, и не делай такое удивлённое лицо. Ты сам стал инициатором разрыва наших отношений, если их можно вообще так назвать. — Я не хотел расставаться с тобой, — Дазай продолжал смотреть на Чую, вновь проводя мочалкой по его груди. — Просто так вышло, и я хочу это изменить. — В смысле «вышло»? — Чуя с негодованием посмотрел в карие омуты. — Это ты ушёл и бросил меня, за четыре года ты ни разу не позвонил. Более того, за те несколько раз, которые мы с тобой сталкивались за последний год, ты не говорил ничего подобного. А сейчас ты утверждаешь, что хочешь всё изменить. Ты думаешь, что я тебе поверю? Тем более, после того, как ты меня чуть не утопил в «Мерсо». — Чу-уя, я знаю, как это выглядит, но, тем не менее, сейчас я сказал тебе правду. Мне тебя не хватало, — Дазай обнял Чую, притягивая его к себе, и поцеловал в губы. — Что ты задумал, а, Дазай? — спросил Накахара, отрываясь от губ любовника. — Я задумал тебя вернуть. Больше ничего. — Когда ты так говоришь, у меня складывается впечатление, что ты бредишь, Дазай. — Почему? — прошептал Осаму в губы любовника, невинно глядя в лазурные глаза, но не дождавшись ответа, добавил: — Я хочу начать всё сначала с тобой и, возможно, исправить некоторые свои ошибки. — Что? — Чуя неверяще уставился на Дазая. — Ты меня слышал. — Ты мне что, встречаться предлагаешь? — Чуя усмехнулся. — Почему бы и нет? — Дазай провёл большим пальцем по щеке Накахары, затем по нижней губе. — Ты ведь не станешь отрицать, что нам хорошо было вместе? — Мы просто трахались. А отношения — это нечто большее, чем просто секс. И, если ты этого не понимаешь, я не знаю, что тебе ещё сказать. — Просто секс? — Дазай криво улыбнулся. — Не ври хотя бы себе, Чуя. Мы ведь, как минимум, нравились друг другу. Я понимаю, почему ты злишься, но я не стану оправдываться или просить прощения. Просто так сложились обстоятельства четыре года назад, но, как я уже сказал, я хочу всё исправить и вернуть тебя. — Зачем? — тихо спросил Чуя, неотрывно глядя в карие омуты, пытаясь распознать в них ложь, но с Осаму это никогда не прокатывало. Никто не в состоянии был понять по его лицу, правду он говорит или лжёт. Чуя мог лишь догадываться, ведь он хорошо знал этого человека, и знал, что ему нельзя доверять, но так хотелось в этот момент поверить, хоть на короткий миг ощутить себя счастливым. Поэтому Чуя решил просто не думать об этом, а плыть по течению. Пусть будет всё, как будет. Вместо ответа Дазай обвил шею Чуи руками, притянув его голову к себе, и впился в губы жадным поцелуем, ощутив, как сердце Накахары начинает биться чаще от нахлынувшего возбуждения. Слегка прикрыв веки, Чуя зарылся пальцами в каштановую шевелюру, оглаживая затылок Осаму и страстно отвечая на поцелуй, чувствуя, как чужой стояк упирается в его живот. Оторвавшись от губ Чуи, Осаму принялся целовать его шею, а тот откинул голову назад, подставляясь горячим поцелуям. Спустившись правой рукой вниз, Накахара обхватил ладонью возбуждённый орган Дазая и задвигал ею вперёд и назад, оглаживая большим пальцем влажную от предэякулята головку, тут же почувствовав руку Осаму на собственном члене. Не в силах сдержать стона, Накахара был прижат спиной к одной из стен душевой кабинки, а в следующий миг его развернули к ней лицом, и он ощутил, как что-то твёрдое упирается в его дырку. Дрожа от возбуждения, Чуя обпёрся руками о стеклянную перегородку кабины. Щёлкнула крышечка от баночки с лубрикантом, и пальцы Дазая принялись смазывать его проход, проникая внутрь и почти сразу нащупывая простату. Прогнувшись в спине, Чуя застонал, ощутив на своей шее горячее дыхание любовника. По спине эспера пробежали мурашки, когда влажные губы Осаму коснулись его кожи. А после того, как язык заскользил по шее вниз, Чуя вновь не смог сдержать стона, двинув бёдрами навстречу чужой руке. Дазай протолкнул в тело Накахары сразу три пальца, надавив на простату и почувствовав, как от этого движения тело любовника прошивает дрожь, а с его губ срывается очередной стон. Двигая рукой вперёд-назад, Дазай толкался в простату, иногда едва касаясь заветной точки, иногда надавливая сильнее, легко проникая пальцами в податливое тело, с трудом себя сдерживая, чтобы тут же не овладеть любовником, желая возбудить его сильнее и заставить молить о том, чтобы он его взял. И Чуя молил, совсем потеряв над собой контроль. Дазай всегда мог заставить его делать так: просить, умолять, чтобы он его трахнул, так как в такие моменты Осаму просто сводил Накахару с ума. Но Дазай не спешил овладеть им, продолжая медленно двигать в нём пальцами, доводя до безумия, целуя шею и плечи эспера, заставляя стонать и выгибаться от своих действий. — Скажи что скучал, — прошептал куда-то в шею Чуи Осаму, обдавая её горячим дыханием, продолжая двигать рукой. — Скучал, — прошептал тот в ответ. В такие моменты он готов был на что угодно, сказать мог Дазаю всё, что тот захочет услышать. — Трахни меня, Дазай. — Скажи, что будешь только моим, Чуя, — продолжая сладкую пытку пальцами, говорил Осаму. От его охрипшего из-за возбуждения голоса у Чуи кругом пошла голова, а от ощущений невольные слёзы выступили на глазах, правда, он надеялся, что Дазай их не заметит, и он не заметил. — Да, — прошептал эспер, — буду только твоим. Войди в меня, Осаму. И Дазай, наконец, внял мольбам любовника. Вытащив из него пальцы, он резким движением вошёл внутрь, проникая сразу на всю длину, удерживая Чую за бёдра и сразу проезжаясь членом по простате, отчего тот вскрикнул, когда его тело прошило будто электрическим разрядом. От следующего толчка с губ Накахары сорвался невольный стон, после того, как орган любовника вновь попал по комочку нервов. Двинув задницей ему навстречу, Чуя вновь застонал, прогибаясь в спине сильнее. Толчки Дазая стали более резкими, грубыми и яростными. Он будто желал пронзить его насквозь, и наверняка сделал это, если бы позволяла длина. Сознание Чуи затуманилось пеленой страсти. Он будто балансировал на грани какой-то странной ирреальности, почти не понимая, что происходит, полностью отдавшись ощущениям, и не менее яростно, чем Дазай, двигал бёдрами ему навстречу, вбирая в себя член до конца. С каждым движением любовника ощущение покалывания внутри нарастало, переходя в жар, дикий и нестерпимый, который перерастал во всепоглощающее пламя, способное сжечь его до тла. Ещё несколько толчков, и Чуя вскрикнул, резко насаживаясь на член, сжимаясь вокруг него, дрожа всем телом от прошивающих его волн оргазма, в то время, как Дазай, крепко сжимая его бёдра, резко вбивался в него и натягивал на свой орган, кончив на пол минуты позже любовника. Выйдя из Чуи, мокрый от пота и тяжело дышащий, Дазай уселся на пол душевой кабинки, а тот просто сполз вниз, не в состоянии стоять на ногах, так как всё его тело дрожало. С трудом восстановив дыхание и нормальный ритм сердца, Накахара посмотрел на любовника. — Ну ты и сволочь, Дазай, — тихо проговорил он. — Почему? — с невинной улыбкой спросил Осаму. — Как тебе это удаётся? — Не знаю. Может, мы просто созданы друг для друга? Хотя ты и отрицаешь это, но ведь не будешь спорить о том, что со мной у тебя был самый лучший секс? И так было всегда. — Вот же гад, — буркнул Чуя себе под нос, но Дазай всё равно его услышал. — Вредная вешалка для шляп, — не остался в долгу он. — Чего? — Чуя одарил Осаму уничижительным взглядом. — Иди сюда, — Дазай обнял эспера и притянул его к себе ближе, целуя в висок. Чуя тяжело вздохнул, но противиться не стал. Его пугал этот человек, а точнее, то влияние, которое он имел на него. Накахара безумно его желал, и хотя пытался убедить себя в обратном и как-то оградиться от общения и влияния Дазая, он понимал, что всё это бессмысленно. Его обаяние, магнетизм безумно влекли к нему Чую. Он, словно мотылёк, летел на пламя и ничего не мог с собой поделать, хотя и понимал, что в лучшем случае огонь опалит ему крылья, а может быть, и сожжёт до тла.