Социопат

Выйдя из душа, Накахара оделся и собрался уходить домой, однако Дазай остановил его, сказав: — Останься, Чуя. — Зачем? — спросил эспер. — Проведём безумную ночь вместе? Как тебе идея? — задал вопрос Осаму, подходя к Чуе сзади и обнимая его со спины. Тот вздрогнул, но скорее от неожиданности, так как Дазай вёл себя несвойственно для него, но из объятий высвобождаться не стал. — С тех пор, как ты вернулся в Мафию, с безумствами и так перебор, тебе не кажется? — Разве? — Осаму развернул Чую к себе лицом и невинно взглянул в голубые озёра. Чуя фыркнул, с недоверием глядя на Дазая. — Хорош комедию ломать, Дазай, — сказал он, всё же высвобождаясь из объятий любовника. — Зачем тебе всё это? Что ты задумал? — Ничего я не задумал, кроме того, о чём уже сказал. — Я хорошо тебя знаю и уверен, что ты ничего не делаешь просто так. Тебе что-то от меня нужно? — Чуя, ну что мне от тебя может быть нужно, чего я и так не смогу получить? Мне не надо ломать комедию или как-то изощряться, чтобы добиться своего. И врать тебе мне нет смысла. Чуя задумался. Слова Осаму не были лишены логики, и Накахаре ничего не приходило в голову из того, для чего же Дазай может ему врать. Если он хотел использовать его для любовных утех, то он уже это сделал. В этом случае тоже лгать было не нужно, потому что Дазай прекрасно знал, какое влияние имеет на Чую, и знал, что тот ему не откажет. Чуя терялся в догадках. Разгадать ход мыслей этого человека у него никогда не получалось, и он давно пришёл к выводу, что не стоит и пытаться. Накахара был уверен, что понять замысел Дазая, он не сможет, а так же не сомневался, что рано или поздно любовник вынудит его сделать то, что нужно ему, потому что всегда так делал, легко манипулируя и им, и другими людьми. — У меня есть твоё любимое вино, — между тем продолжал Осаму. — Правда? Ты же не пьёшь вино. Планировал это заранее? Дазай пожал плечами. — Ну почему же не пью? Просто предпочитаю виски. А что касается плана, то я действительно купил твоё любимое вино не просто так. Я знал, что рано или поздно ты придёшь, — Дазай щёлкнул Чую по носу. — Идём? Романи Конти греется. — Ладно, — Чуя прошёл на кухню, продолжая думать о том, что же в голове у этого непредсказуемого человека. Он был каким-то странным. Его поведение вызывало у Накахары тревогу. Совсем недавно Дазай его подкалывал и издевался над ним, а теперь вдруг резко переменил к нему своё отношение. Такое поведение казалось неадекватным, хотя если речь шла о Дазае, то это, можно сказать, было в порядке вещей для него, когда он чего-то хотел добиться от человека. И Накахара решил посмотреть, как будут развиваться события дальше. Дазай извлёк из одного из шкафчиков вино и бокал, так же поставил на стол початую бутылку виски и стакан. Налив Чуе вино, а себе виски, Осаму кинул в стакан несколько кусочков льда. Сев на стул напротив Чуи, Дазай поднял свой стакан и, дождавшись, когда тот возьмёт в руку бокал, с улыбкой произнёс: "За нас". Чуя ничего не ответил, лишь криво усмехнулся и, поднеся бокал к губам, сделал несколько глотков из него. Осаму последовал его примеру, неотрывно глядя в голубые озёра. Возникла неловкая тишина, и Дазай её нарушил: — Как жил эти четыре года? — Прекрасно жил. Твоими молитвами, — сухо ответил Чуя. — Почему же моими? — спросил Осаму. — Да так, к слову пришлось. А если серьёзно, то пока тебя не было, даже дышать стало легче. — Правда? Не знал, что перекрывал тебе кислород, пока был в Мафии. — Да ладно? — Чуя снова сделал несколько глотков вина и решил переменить тему. — Прекрасное вино. Очень лестно, что ты не забыл, какое моё любимое. — Как я мог забыть? — Осаму отхлебнул из стакана. — У тебя прекрасный вкус, Чу-уя. — Комплимент от тебя? — Накахара с недоверием посмотрел в карие омуты. — Удивительно. — Отчего же? Это вовсе не комплимент, а констатация факта — только и всего. К тому же общеизвестного факта. Ни для кого не секрет, что ты ценитель хорошего вина. И я помню об этом. Дазай снова поднёс свой стакан к губам и отпил из него два глотка, после чего поставил его на стол и взял с подоконника открытую пачку сигарет и зажигалку, также поставив на стол пепельницу. Поднеся пачку к Чуе, Дазай дождался, пока он вытащит одну сигарету, после чего тоже взял одну себе и чиркнул зажигалкой, помогая подкурить Чуе, и сам затягиваясь сигаретой. Выпустив колечко дыма изо рта, Осаму положил зажигалку на стол и, снова сделав затяжку, поднёс стакан с виски к губам. Отхлебнув из него, он качнул рукой, наблюдая за тем, как красиво коричневая жидкость стекает с прозрачных стенок стакана вниз. Чуя тоже затянулся сигаретой и сделал несколько глотков вина, облокачиваясь спиной на спинку стула и закидывая одну ногу на другую. — Ну, а как ты жил всё это время вне Мафии? — задал вопрос он, покачивая ногой. — В перерывах между разработкой планов по спасению мира, думал о тебе, — ответил Дазай. — Да неужели? — Это так, хотя ты и не веришь. — Назови мне хоть одну причину, по которой я должен тебе верить. — Я знаю, что ты тоже не забывал обо мне, Чуя, — Дазай в очередной раз затянулся сигаретой и затушил окурок в пепельнице. Чуя уже тоже потушил свой, и Осаму накрыл его руку своей ладонью. — Я не мог связаться с тобой, когда ушёл. Мне нужно было залечь на дно, чтобы меня не нашли. К тому времени, когда перестали искать, и я вышел из тени, прошло целых два года. Достаточно большой срок. Я считал, что время упущено, и было бы глупо с моей стороны искать встреч после двух лет разлуки. Ты вряд ли был бы рад меня видеть. Да и что я мог тебе сказать в своё оправдание? — Не знаю, — Чуя допил вино из бокала и поставил его на стол. — Хотя бы то, что говоришь сейчас. — А разве ты стал бы меня слушать? — Сейчас же слушаю. Конечно, сначала бы ты отгрёб, но потом я непременно бы тебя выслушал. Дазай усмехнулся, допивая виски, после чего долил новую порцию в свой стакан, снова бросив в него несколько кусочков льда, и наполнил бокал Чуи. — Не хотелось отгребать, если честно. Но пришлось, когда я всё же решил вернуться в Мафию. — Скажи честно, — Чуя взял бокал в руку и, поднеся его к губам, сделал из него три глотка, — зачем ты вернулся? — Я же уже говорил, — Дазай тоже отхлебнул из стакана, поставив его на стол. — Я не верю, что причина в банальной скуке. — Я просто понял, что светлая сторона — это не моё. А помогать людям можно и здесь, в глобальном смысле, если снова над Йокогамой нависнет угроза. И в Мафии у меня больше возможностей, чем было в Агентстве. — Соскучился по пыткам и убийствам? — Не то чтобы соскучился, но надоело себя ограничивать. В Агентстве я вынужден был действовать согласно закону, а это не всегда удобно и эффективно. Если мне нужно было получить от кого-то информацию, я не мог прибегнуть к пыткам и, таким образом, развязать кому-то язык. Приходилось всячески изощряться, чтобы получить нужную информацию. Но на это уходило гораздо больше времени, а порой его потеря могла стоить кому-то жизни, а может, и не одной. Чуя расхохотался, после чего произнёс: — Да ладно! Тебя послушать, так ты просто ангел-спаситель, который вынужден был вернуться на тёмную сторону только для того, чтобы снова спасать людей. Надо ж так извратить ситуацию, чтобы оправдать свою жестокость и жажду крови. Дазай поморщился, поднося стакан к губам. — Если ты так хорошо знаешь причины, по которым я вернулся, Чуя, зачем тогда спрашиваешь? — Чтобы убедиться. — В чём? — В том, что ты весь пропитан фальшью, как и прежде, а может, и более. — Какие громкие слова! — Я хорошо тебя изучил, Дазай, за то время, что мы знакомы. Тебе меня не провести. — Ладно, не буду пытаться убедить тебя в обратном, — Дазай поднял руки, показывая этим жестом, что сдаётся. — Но это не всё, Чуя. Я вернулся из-за тебя, а точнее, к тебе. — Что? — Чуя вырвал свою руку из ладони Осаму, со злостью глядя на эспера. — Дазай, ты думаешь, что я идиот? — Вовсе нет. Я никогда так не думал, — Дазай снова взял руку Чуи в свою, а когда тот попытался её вырвать, потянул на себя, приближая своё лицо к лицу любовника. — Все эти годы я думал о тебе, мне тебя не хватало, и я очень скучал. — Не знаю, что ты задумал и зачем ты мне врёшь, но я тебе не верю, — упрямо проговорил Накахара. — Ещё скажи, что безумно любишь меня. — Люблю, — неожиданно заявил Дазай, обескуражив этим заявлением Чую окончательно. — Что? — Накахара неверяще посмотрел в глаза цвета тёмного янтаря, пытаясь распознать в них ложь. Признание Дазая стало настолько неожиданным, что Чуя чуть не свалился со стула. Хорошо хоть, что Дазай держал его за руку и не позволил упасть, с улыбкой взглянув на эспера. От этих слов сердце Чуи беспокойно забилось в груди, пульс участился, и хотя он понимал, что Дазай скорее всего врёт, ничего с собой поделать не мог. Он все эти годы не забывал Дазая. Ещё когда тот находился в Мафии, Чуя понял, что любит его, но, конечно же, он никогда бы не признался Осаму в этом, так как понимал, что он за человек. А тут Дазай сам сказал ему о своей любви. Сколько раз Чуя представлял этот момент, как он желал услышать эти слова, но боялся поверить ему... Дазай был из тех, кто использует людей в своих интересах, а потом, не испытывая ни малейшего раскаяния, сожаления или жалости, предает. Чуя всё это понимал умом, но не сердцем. Сердце хотело верить, даже если это казалось невероятным. Как и любой другой влюблённый человек, Чуя жаждал взаимности от предмета воздыхания и хотел верить в то, что даже, если Дазай был патологическим лжецом и негодяем, он говорил сейчас правду о своих чувствах. Конечно, ему хотелось верить в то, что даже такой холодный человек, как Осаму, способен на возвышенные чувства. Возможно, он и не любит никого и не любил никогда, но надежда на то, что он может ответить взаимностью именно ему, всегда жила где-то глубоко внутри. — Я никогда не говорил этих слов никому, потому что никого не любил, — будто прочитав его мысли, проговорил Дазай, не отводя взгляда от сапфировых глаз, — кроме тебя. Однако я понял это не сразу, лишь после своего ухода из Мафии. Но я тебе уже объяснял, почему не мог связаться с тобой и сказать это раньше. — Дазай, зачем бросаться такими словами? Чего ты хочешь этим добиться? — Я не бросаюсь словами, а говорю правду. Конечно, я понимаю, что тебе сложно в это поверить после всего, но прошу тебя только об одном. — О чём? — тихо спросил Чуя. — Дай мне шанс доказать свою любовь. — Дазай... — Чуя не знал, что ответить. Стоит ли поверить, дать шанс себе и Дазаю? Накахара боялся, что поверив, будет потом страдать гораздо сильнее, чем страдал до этого. Знать, что тебе не отвечают взаимностью — это одно. С этим можно смириться, и Чуя смирился очень давно. А поверить в своё счастье, обмануться — это совсем другое: когда тебе разбивают сердце, и все мечты и надежды рушатся в один миг. — Ты дашь мне шанс? — прошептал Осаму в губы Чуи, приближая своё лицо к его лицу ещё ближе, неотрывно глядя в глаза цвета ясного неба. Вместо ответа Чуя обвил шею Осаму руками и накрыл губы любовника своими, проникая в его рот языком и сплетаясь с чужим в диком, безудержном танце, прикрыв глаза и зарываясь пальцами в волосы цвета горького шоколада. Дазай запустил свои руки под одежду Накахары, оглаживая его спину и плечи. Они целовались страстно и горячо, возбуждаясь уже только от этого; руки Чуи скользнули ниже, перемещаясь на поясницу Осаму, торс которого после душа был оголён и без бинтов (Дазай надел лишь шорты). Дыхание и сердцебиение обоих любовников участилось, воздуха стало не хватать, и им пришлось разорвать поцелуй, чтобы вдохнуть полной грудью. Осаму поднял Чую со стула и прижал к стене, так же прижав к ней и руки эспера, удерживая их за запястья над его головой. Их губы снова слились в поцелуе, теперь Дазай проник в чужой рот языком, изучая все самые отдалённые уголки. Чуя отвечал на поцелуй страстно и чувственно, полностью отдаваясь ощущениям и поддавшись магнетизму возлюбленного. Его сердце забилось настолько быстро, что, казалось, оно выскочит из груди; голова закружилась и невольный стон сорвался с его губ, когда Дазай разорвал поцелуй и принялся срывать с Чуи одежду, рука которого проникла под резинку шортов Осаму, а затем и под нижнее бельё, накрывая ладонью твёрдый горячий, сочащийся естественной смазкой член, оглаживая головку большим пальцем. Дазай не смог сдержать стона, когда Чуя, приспустив вниз крайнюю плоть, надавил на головку и задвигал рукой вдоль ствола. Сам Осаму, полностью освободив Накахару от одежды, обхватил ладонью его возбуждённый орган и принялся ласкать, вновь завладев устами любовника, заглушая очередной стон, сорвавшийся с его губ. Взяв в руки смазку (она лежала на холодильнике, возле которого они с Чуей находились), Осаму обильно смазал ею анус партнёра и свой член, после чего приподнял Чую под ягодицы, заставляя его обхватить свои бёдра ногами, продолжая прижимать спиной к стене, упёрся своим стояком в растянутую после секса дырочку. Дазай резко вскинул бёдра вверх и одновременно с этим потянул Чую руками вниз, натягивая на свой орган, одним резким движением проникая в него до упора. Накахара вскрикнул, когда ощутил, как член проехался по простате, отчего всё его тело словно электрическим разрядом прошило. Чуя обхватил Осаму за шею руками и крепче за бёдра ногами, прижимаясь плотнее, позволяя органу любовника проникнуть ещё глубже. Дазай, удерживая того под ягодицы, приподнял его вверх, снова резко дёргая на себя и толкаясь внутрь, вновь заставляя Чую вскрикнуть, проезжаясь членом по простате и впиваясь в его губы жадным поцелуем, заглушая новый вскрик от следующего толчка. Обхватив Дазая руками за плечи, Чуя сам приподнялся вверх и резко двинул бёдрами вниз, со стоном насаживаясь на член. Осаму резко толкался в любовника, то подкидывая его вверх, то двигая на себя, не в силах сдерживать стонов от непередаваемых ощущений. — Я люблю тебя, — прошептал он, в очередной раз резко входя в Чую до упора. — Ах... — послышалось в ответ, когда Накахара снова двинул бёдрами навстречу очередному толчку Дазая, вбирая его орган в себя без остатка. Толкнувшись в Чую ещё несколько раз, Осаму снова приподнял его вверх, на этот раз полностью снимая со своего члена. Накахара разочарованно застонал от ощущения почти болезненной пустоты внутри. Дазай развернул его лицом к столу, надавив рукой на поясницу, заставляя лечь животом на столешницу и, раздвинув его ягодицы руками, одним резким толчком вошёл внутрь, сразу же попав по простате. Чуя вскрикнул, вновь ощутив долгожданную заполненность внутри, почувствовав, как тело прошивает дрожь от непередаваемых ощущений. Сразу взяв ускоренный темп, Дазай резко и грубо вбивался в парня под ним, проникая на всю длину. От каждого толчка Чуя вскрикивал, двигая бёдрами ему навстречу, принимая в себя его член полностью без остатка, насаживаясь на него с характерными шлепками тела о тело, чувствуя нарастающий жар внизу живота и приближение разрядки. Ускоряясь всё более, Дазай крепко сжимал руками ягодицы партнёра (возможно, на них завтра останутся синяки, но любовников сейчас это не волновало), долбясь в него всё резче, проникая глубже, чувствуя, что уже на грани. Последние несколько толчков были особенно глубокими и проникающими, по телу Чуи вновь прокатилась дрожь. Сильнее прогнувшись в спине, он задвигал бёдрами интенсивнее, ощущая, как пламя внутри достигает своего апогея, разливаясь по всему телу горячими волнами оргазма. Дрожа и выгибаясь, Чуя с криками излился на пол, вцепившись пальцами в столешницу, и сильно несколько раз непроизвольно сжал в себе член Осаму, кайфуя от его криков, с которыми тот изливался внутрь него. Выйдя из Чуи, тяжело дыша и пытаясь восстановить нормальный ритм сердца, Дазай просто свалился на вспотевшее тело любовника, придавив его к столу. Накахаре было тяжело, но сейчас совершенно не осталось сил даже на то, чтобы спихнуть с себя обнаглевшего напарника. Спустя минуту Чуя всё же столкнул его со словами: «Ну ты и лось тяжёлый». — Я? — казалось, Осаму был искренне удивлён словам Чуи. — Я вешу совсем мало. Всего 67 кг. — Всего? Это гораздо больше, чем весит мешок с картошкой. Тебе бы вряд ли понравилось, если бы на тебя сверху положили такой мешок. Дазай улыбнулся, поцеловав Чую в плечо. — Пойдём в ванную? — Пошли. Приняв вместе душ, мафиози выпили ещё немного, после чего отправились спать. Чуя всё-таки решил остаться у Дазая на ночь, поддавшись на его уговоры. Утром они вместе поехали на работу, хотя чуть не проспали, так как практически не отдыхали ночью, потому что оба были страстными любовниками, ненасытными в сексе. Занявшись любовью за ночь ещё три раза, они уснули под утро, когда за окном уже почти рассвело.

***

Прошло две недели. Всё это время отношения Чуи и Дазая активно развивались, и Накахара понял, что не может противиться своим чувствам к напарнику. Они накрыли его с головой, поглощая полностью без остатка. Несмотря на то, что всё ещё не верил Дазаю и в его слова про любовь, он не мог с собой ничего поделать, ощущая, что влюбляется в него с каждым днём всё сильнее. Дазай продолжал упорно твердить о своих чувствах, и Чуя, думая над ситуацией, всё же пришёл к выводу, что врать ему незачем. Но сомнения всё равно оставались, ведь Дазай был патологическим лжецом и врать мог просто так, без всякой причины или ради забавы, а может быть, и для того, чтобы в очередной раз поиздеваться над ним. Хотя издёвки со стороны того практически прекратились. Он вообще резко поменял своё отношение к Чуе, и последний не мог этого не заметить, хотя и не понимал причины, если Дазай всё же врал о своих чувствах. «Зачем ему всё это?» — часто думал Накахара. Однако не находил ответа на свой вопрос. И, в конце концов, решил не думать об этом, а наслаждаться моментом и хотя бы попытаться стать счастливым. Их страсть с Осаму не становилась меньше, сколько бы раз они не трахались за день. Дазай брал Чую везде, если предоставлялась возможность: дома, на работе, по пути из магазина или с работы. И тот никогда не отказывал, так как и сам безумно желал Осаму. Они могли заняться сексом в любом месте и ситуации, если оказывались наедине. Не проходило и дня, чтобы Осаму не отымел его в своём кабинете, в его кабинете, в кабинете Коё и даже Мори, когда хозяев там не было; как-то раз он трахнул его в подвале Портовой Мафии на глазах у пленника, приговорённого к казни, которого собирался пытать. Такого не было даже в былые времена, до ухода Дазая из Мафии, и Чуя не понимал, что происходит и как всё так резко между ними поменялось, почему он сам не может сказать Дазаю «нет». Сутки назад босс дал Двойному Чёрному задание зачистить базу банды угонщиков автомобилей, которые, совсем потеряв страх, угнали несколько машин высокопоставленных членов Портовой Мафии, в том числе и автомобиль самого босса. Поэтому разобраться с угонщиками было делом чести. Дазай сам вычислил эту банду за два дня и сообщил всю известную ему информацию Мори. Узнав о том, что в банде нет эсперов, босс хотел отправить на её ликвидацию группу зачистки, однако Дазай сказал, что хочет лично разобраться с ними, и спросил у него разрешения заняться этим делом с Чуей вдвоём. Огай возражать не стал, и Двойной Чёрный отправился на задание. По пути Осаму положил руку на колено Чуи, который вёл автомобиль, и спросил: — Займёмся сексом на поле боя, когда всех уничтожим? — Ну ты и извращенец, Дазай, — проговорил Чуя, делая вид, что сосредоточен на дороге. — Типа ты не такой? Ни разу ещё не отказался. Накахара фыркнул, не удостоив Дазая ответом, и молча продолжил вести машину. Прибыв на место, Чуя ликвидировал охрану, выставленную снаружи здания, в котором располагался штаб угонщиков, одним ударом гравитации. Однако произошло нечто неожиданное, после чего Дазай отдал приказ к отступлению, потому что нагрянули ищейки. Чуя начал возражать, сказав, что если они отступят, банда угонщиков уйдёт, и им придётся искать их заново. — Чуя, нам не стоит связываться с ищейками, — сказал Дазай. — Я могу активировать порчу и уничтожить их. — Послушай меня, — Дазай встряхнул Чую за плечи, строго взглянув в глаза цвета горного василька. Они спрятались за небольшой хоз. постройкой, и ищейки их пока не заметили. — Я знаю, что ты одолеешь их, если применишь порчу, но этим ты сделаешь только хуже. Портовую Мафию объявят террористической организацией, если об этом станет кому-то известно. У нас могут начаться большие проблемы. Это ловушка. Либо нас специально сюда заманили, либо предали как раз для того, чтобы ты уничтожил ищеек. Тем самым они хотят подставить Портовую Мафию. Уходим. Однако уйти незаметно эсперам не удалось, так как Дзёно их почувствовал. Ищейки атаковали напарников, Чуя взлетел вверх, нанося по Дзёно, Тэруко Оокуре и Тэтте Суэхиро удар гравитацией, прижимая их к земле. Однако долго удерживать он их не смог: ищейки вскоре освободились от давления. Тэтте попытался поразить Чую своим мечом, удлинив его достаточно для того, чтобы достать эспера, однако тот ушёл от атаки, нанося Тэтте мощнейший удар ногой, применив гравитацию и отправив его в полёт на несколько километров. Точнее, Тэтте мог бы улететь так далеко, однако он остановил свой полёт при помощи меча, удлинив его и воткнув в землю. Тэруко Оокура, обратившись девушкой с розовыми волосами, схватила довольно большое дерево за ствол, без усилий вырвав его с корнем, и запустила в Чую, который отбросил его Смутной Печалью в обратном направлении. Тэруко просто отбила дерево рукой, когда оно летело в неё, будто это был сухой прутик. Тем временем Дзёно попытался распылить себя на атомы, но рука Дазая, которая легла на его плечо, обнулила способность, а в следующий миг клинок, стыренный Дазаем у Чуи незадолго до этого, вошёл в горло эспера. Тэруко начала стрелять в Дазая, а Чуя (по знаку Осаму) применил порчу и запустил гравитонную бомбу в неё, а затем и в Тэтте, который спешил на помощь к товарищам. Оба ищейки были уничтожены, Дазай оттолкнул от себя истекающего кровью Дзёно и кивнул Чуе на него. Тот запустил ещё одну гравитонную бомбу, так как следовало уничтожить тело без следа. Послышались выстрелы: это банда угонщиков, услышав шум, высыпала на улицу и принялась стрелять в эсперов. Соорудив ещё несколько довольно больших гравитонных бомб, Чуя уничтожил базу преступников, не оставив от неё и следа, после чего спустился на землю. — Это полный провал операции, — проговорил Дазай, подходя к Чуе и прикасаясь к нему рукой, обнуляя способность. — Мори-сан будет в бешенстве. — Мы ничего не смогли бы сделать, Дазай, — прошептал Чуя, падая на одно колено. — У нас не было выбора. — Мы могли уйти, если бы две минуты не потратили на споры, Чуя. Когда ты уже научишься слушать меня в таких ситуациях, а не спорить? Чуя ничего не ответил, обессиленно падая на землю. Прибыв в Порт и отдав приказ подчинённым отнести Чую в медпункт, Дазай отправился к боссу Портовой Мафии. Ему нужно было отчитаться. Как и ожидалось, Огай был недоволен исходом операции. — Как такое произошло? — говорил он, не вставая с кресла и строго глядя на своего зама. — Я любил свою машину, а ты мне говоришь, что она уничтожена порчей Чуи без следа. Зачем он вообще её применил? — Босс, нас атаковали ищейки и не оставили нам с Чуей иного выхода. Нам пришлось их уничтожить. — Значит, ещё и с ищейками схлестнулись? Прекрасно, какие молодцы! Ты меня разочаровал, Дазай. Ты хоть представляешь последствия вашего поступка? — Да, Мори-сан, я представляю последствия и понимаю, чем это грозит организации. — Тогда как же ты такое допустил? — Я не смог предугадать появления ищеек. Их кто-то предупредил о предстоящей операции. Я уверен, Мори-сан, что в организации предатель. Он узнал о предстоящей миссии и предупредил о ней ищеек именно для того, чтобы создать эту ситуацию. Кто-то хочет уничтожить Портовую Мафию, разрушая организацию изнутри. — Есть предложения, кто это может быть? — Конечно, босс. Уверен, что они есть и у вас, но нужно убедиться. — Хорошо. Я даю тебе сутки на решение этой проблемы. Если предатель внутри организации, и это он предупредил ищеек, значит, у него есть доказательства того, что ищеек уничтожили вы с Чуей. — Да, босс. Я немедленно займусь поиском предателя. Дазай знал, что так много времени ему не понадобится, чтобы найти крысу. Позвонив Анго, он попросил его помочь получить распечатку звонков и СМС сообщений того, кого они с боссом подозревали в предательстве. И с этой распечаткой, а так же ноутбуком предполагаемой крысы, изъятым в её кабинете в присутствии нескольких исполнителей, в том числе и Чуи (который не понимал, что за обыск и по какой причине был устроен у Тачихары Мичизу), Осаму снова отправился к боссу. — Как я и предполагал, босс, — докладывал Осаму Огаю, — предателем оказался Тачихара Мичизу. Он ведь был ищейкой в прошлом и шпионил за Мафией несколько лет. После того, как Камуи уничтожили, а вампирам был возвращён их прежний облик, Тачихара, насколько я знаю, решил покинуть элитный отряд военной полиции и остался в Портовой Мафии. Однако всё это было сделано для того, чтобы уничтожить организацию. Анго помог раздобыть распечатку звонков и сообщений Тачихары Мичизу. Вот это сообщение, — Дазай ткнул пальцем в листок, — было отправлено с его телефона за пять часов до начала операции Тэруко Оокуре, которая после смерти Фукучи являлась лидером отряда. Огай молча кивнул, прочитав сообщение, а Дазай продолжил: — У Тачихары изъяли мобильник и ноутбук. Оба устройства были надёжно запаролены, но наши айтишники взломали пароли. С мобильника, как и следовало ожидать, предатель удалил сообщение, однако, как показывает распечатка, оно было отправлено с его номера. В ноутбуке я ещё не смотрел, но думаю, что в нём тоже можно будет найти доказательства связи Тачихары с ищейками. — Поставь сюда, — сказал босс, указывая Осаму на стол. Дазай поставил ноутбук перед Мори и, включив его, ввёл пароль, встав за его спиной. Спустя тридцать минут босс Портовой Мафии вместе с Дазаем обнаружили интересное видео в ноутбуке Тачихары (на нём был запечатлён момент убийства ищеек Двойным Чёрным), и переписку с некой О. Т., которая велась Тачихарой не так давно. Началась она две недели назад. Обращаясь к О. Т., Тачихара говорил о том, что хочет уничтожить Портовую Мафию, и упоминал, что у него есть план, как это сделать. Сам план Мичизу подробно не раскрывал, да и вряд ли он сказал бы Тэруко о том, что намерен уничтожить Мафию ценой жизней ищеек. — Конечно, нет доказательств того, что переписка велась именно с Тэруко Оокурой. Можно пробить айпи адрес получателя сообщений, — говорил Дазай, — но, по-моему, доказательств и так достаточно. — Верно, — босс откинулся на спинку кресла и посмотрел на Дазая. — Более чем. Где сейчас Тачихара? — В подвале Портовой Мафии. Мне пришлось вколоть ему снотворное, чтобы он не сбежал. Огай кивнул, затем произнёс: — Казнить сегодня же. — Как скажете, босс. Но можно вас кое о чём попросить? — Конечно, попросить ты можешь, Дазай, только не обещаю, что просьба будет выполнена. — Я думаю, будет. В ней нет ничего сложного или особенного. — Я тебя слушаю. — Пусть Чуя лично казнит Тачихару. Приказ должен исходить напрямую от вас. — Почему Чуя? — Мне известно, что они дружили, босс. Пусть Чуя ещё раз докажет вам свою преданность. — Ты сомневаешься в его преданности? — Огай приподнял левую бровь вверх. — Нет. Не сомневаюсь, но пусть это послужит ему уроком. — Не понимаю зачем тебе это, Дазай, но хорошо, я отдам такой приказ Чуе. — Спасибо, босс.

***

Дазай находился в подвале Портовой Мафии в камере с Мичизу, который только что пришёл в себя и с непониманием смотрел на Дазая. — Что происходит? — спросил он, оглядываясь по сторонам. Тачихара лежал на полу в тёмной, сырой камере, в которой не было ничего металлического, его руки и ноги были туго стянуты верёвкой. — Почему я здесь? — А где, по-твоему, место предателя? — улыбнувшись, спросил Осаму, подходя к бывшему ищейке, держа в правой руке штырь, сделанный не из металла. — Предателя? О чём ты? Кого я предал? — Мафию. — Я не понимаю, о чём ты говоришь. Я не предавал Мафию. — Факты говорят о другом. Доказательств против тебя более, чем достаточно. — Меня подставили, я не предавал Мафию. — Я знаю. — Что? — Но ты сделал нечто, что гораздо хуже. — Дазай, о чём ты говоришь? — Сколько времени вы были с ним вместе? — С кем? — С Чуей. — Так ты из-за этого? Ты меня подставил! Дазай кивнул и равнодушно сказал: — Я. Всё, что произошло, всё, в чём тебя обвиняют, в том числе и угон автомобиля босса, было спланировано мною две недели назад. Я сам дал автоугонщикам наводку на машину босса и другие автомобили исполнителей. Выйдя на них, я просто хорошо им заплатил за то, чтобы они угнали именно эти машины, а потом якобы вышел на них, о чём и доложил боссу. С твоего телефона, защиту которого я легко взломал, было отправлено сообщение Тэруко Оокуре о предстоящей операции и времени её проведения. Сообщение я удалил, конечно. Затем попросил Акутагаву снять всё, что будет происходить на базе угонщиков на видео, которое он мне потом передал, а именно — убийство твоих друзей-ищеек. Это видео я загрузил в твой ноутбук, пароль от которого я тоже подобрал без особого труда, перед этим взломав замок на двери твоего кабинета. Кстати, сделал это я две недели назад и вёл скрытую переписку от твоего имени с твоего ноутбука с Тэруко Оокурой, предупредив её о том, чтобы она со мной сама не связывалась якобы для конспирации. Этот мессенджер я установил тебе сам и знал, что ты им пользоваться не будешь, так как тебе не было известно о том, что он установлен на твоём ноутбуке, а ярлык с рабочего стола я удалил. Все доказательства твоего предательства, а также распечатка звонков и сообщений с твоего номера телефона лежат на столе босса. — Ты психопат, больной ублюдок, — прошептал Тачихара. — Возможно, хотя я предпочитаю называть себя социопатом. Звучит гораздо приятнее. — Зачем ты это делаешь? Мы ведь с Чуей расстались. И как ты вообще узнал о наших отношениях? Мы их не афишировали. — Шила в мешке не утаишь, как говорил один мой знакомый русский — Фёдор Достоевский, ныне покойный. А делаю я это, потому что ты посмел коснуться Чуи, и, таким образом, я хочу очистить его от этой грязи, так как если ты вновь к нему прикоснёшься (даже случайно), то снова испачкаешь его тело и душу. Хотя он и считает, что её у него нет, но я так не думаю. У него есть душа, и, скорее, это у меня её нет, поэтому я убью любого, кто посмеет его коснуться, без сожалений. — Ты что, собираешься перебить всех шлюх Йокогамы, с которыми он когда-либо спал? — Ну зачем же? С ними он вряд ли когда-нибудь снова увидится. Хотя я об этом подумаю. Может и перебью. — Ты болен. — Многие считают, что это болезнь, но я другого мнения. Социопатия даёт огромные преимущества, и если ими умело пользоваться, то можно достичь небывалых высот, что я и делаю. Я думаю, ты понимаешь, что сегодня тебя казнят? Тачихара ничего не ответил, а Дазай продолжил: — А ты знаешь, кому отдали приказ привести приговор в исполнение? — Кому? — безразлично спросил Мичизу. — Чуе. — Что? Зачем? Почему ему? — Потому что мне доставит особое удовольствие осознание факта, что он вынужден убить своего любовника по приказу босса и не сможет ничего с этим поделать. Каково ему будет, интересно, убивать тебя? — Ты реально псих и садист. Я расскажу ему обо всём. Дазай хрипло рассмеялся, поднимая штырь, который держал в руке, и зажимая нос Тачихары рукой. — Вряд ли ты сможешь это сделать, если у тебя не будет языка. Ну давай, открой рот. Тачихара мотал головой, пытаясь укусить Дазая, но тот завалил его на пол и, зажав голову между колен, снова закрыл ему нос. Для того, чтобы не задохнуться, Мичизу вынужден был приоткрыть рот. В ту же секунду его язык пронзила острая боль, кровь хлынула из раны и начала потоком стекать по подбородку, когда Дазай вогнал штырь глубже, поворачивая его в ране, и резко потянул на себя, другой рукой извлекая из-за пояса нож и отсекая клинком парню язык.

***

Чуя на ватных ногах спустился в подвал Портовой Мафии. Приказ босса и его слова о том, что Тачихара предал Мафию и подставил их с Дазаем, прозвучали как гром среди ясного неба. Самое неприятное во всей ситуации было то, что Огай отдал прямой приказ Чуе ликвидировать Тачихару собственными руками. Казнить его, как казнят предателей в Мафии, сломав челюсть и трижды прострелив грудь. Чуя не мог поверить в то, что Мичизу это сделал. Он допускал, что парень мог предать Мафию, но чтобы подставить его и Дазая?.. Это просто не укладывалось в голове, хотя мелькнула одна мысль о том, что Мичизу мог так поступить, чтобы отомстить, так как Чуя разорвал с ним отношения после того, как связался с Дазаем. Подойдя к камере, в которой держали Тачихару, Чуя открыл дверь и прошёл внутрь. Мичизу лежал лицом вниз на грязном полу в луже собственной крови. Заметив Чую, он задёргался и замычал. Рядом стоял Дазай и ухмылялся, его руки были в крови, на полу валялся окровавленный штырь, в правой ладони Осаму сжимал такой же окровавленный нож, которым, видимо, пытал пленника, тело которого было всё покрыто глубокими ранами и порезами. — Что ты с ним сделал? — Чуя поднял глаза на Дазая, а тот перевёл взгляд на него. — Обычно я здесь для того, чтобы пытать пленников, Чуя, чем я и занимался. Тачихара снова замычал, и Чуя, присев возле него, перевернул его на спину, но Мичизу закашлялся, будто захлёбываясь. Тогда-то Накахара и понял, что он захлёбывается собственной кровью. Приподняв бывшего любовника, Накахара усадил его выше, облакачивая спиной о стену. — Зачем? — Чуя повернул к Дазаю голову и вопросительно посмотрел на него. — Потому что мне так захотелось, — просто ответил Дазай. — Чуя, он предатель, к тому же подставил нас с тобой. Тебе разве босс не говорил? — Говорил, но... — Чуя не знал, что сказать. Ему не хотелось, чтобы Дазай узнал о том, что они с Тачихарой были любовниками. Но как он ещё мог объяснить Осаму тот факт, что сочувствует предателю? — Чу-уя, неужели тебе жаль эту крысу? — будто прочитав мысли Накахары, спросил Дазай, испытующе глядя на эспера. — Мы дружили, — тихо ответил тот. — Наверное, именно поэтому Мори-сан отдал приказ о ликвидации предателя именно тебе. Кстати, босс приказал убить его до 19:00, а сейчас уже без четверти семь. Тебе следует поторопиться. Чуя встал на ноги и извлёк из кобуры пистолет, направив его на Мичизу, хотя его рука при этом подрагивала. — Сначала ты должен сломать ему челюсть, а потом уже стрелять, а не наоборот. — Я не могу, — прошептал Чуя, опуская руку с пистолетом вниз. — Чуя, ты что, решил ослушаться приказа босса? — Я не могу так поступить с ним! — вдруг вскричал эспер. — Вот как? Ну что ж, тогда я облегчу тебе задачу, — Дазай склонился над Мичизу и, подняв руку с ножом вверх, глядя на Чую, сказал: — Если я продолжу пытки, это добавит тебе решимости? Тачихара, ведь ты уже лишался глаз, как мне помнится, в битве с Камуи, но вампирская регенерация их полностью восстановила? Как ты смотришь на то, чтобы снова их потерять? Тачихара замотал головой, а Дазай, всё так же глядя на Чую и удерживая Мичизу за подбородок, воткнул нож в его правый глаз. Тот замычал от боли, а Осаму провёл лезвием по его щеке, надавливая на клинок, оставляя глубокую рану со страшными, разъехавшимися в стороны краями. — Прекрати! — Чуя схватил Дазая за руку, но тот перехватил нож в другую. — Помоги ему, Чуя, — проговорил он, втыкая клинок во второй глаз эспера. — Останови его боль, если тебе так жаль друга. Или стань предателем и освободи его. — Сволочь! — в сердцах выкрикнул Накахара, нажимая на курок, а затем снова и снова. Три выстрела прозвучали один за другим, тело Мичизу дёрнулось, на его груди начало расползаться огромное, кровавое пятно. Дазай поднялся на ноги, посмотрев на Чую. — Чу-уя, сначала следовало сломать ему челюсть. Босс будет недоволен, если узнает. — Да пошёл ты, Дазай! Чуя засветился красным и, склонившись над мёртвым телом, ударил его кулаком в челюсть, усилив удар гравитацией. Послышался хруст ломающихся костей, и челюсть Тачихары практически оторвало. — Можешь доложить ему об этом. — Я не стану этого делать. Пусть босс думает, что ты сделал всё, как надо. Пойдём отсюда.