Социопат

— Чуя, постой! — окликнул напарника Дазай, когда Накахара вылетел из подвала Портовой Мафии и направился прочь из высотки. — Да стой ты! — Осаму догнал эспера и схватил его за руку, заставляя остановиться. — Куда ты собрался? — Подальше от тебя, — бросил Чуя, вырывая свою ладонь из руки Дазая, желая продолжить свой путь. Видеть Осаму сейчас ему не хотелось. Чуя состоял с Тачихарой в любовной связи больше года. Не сказать, чтобы он его любил, потому что, когда Дазай вернулся в Мафию, Чуя сделал свой выбор и для него он был однозначным. Обманывать Тачихару Чуя не желал, и он честно ему сказал, что любит другого человека, а им следует расстаться. Врать Дазаю он и не пытался, да и не видел смысла в том, чтобы быть с кем-то другим, если есть возможность попытаться построить какие-то отношения с любимым человеком. Дазай не допытывался у Чуи, кто его любовник, хотя ещё после первого с ним секса, с момента возвращения Осаму в Мафию, он ясно дал понять Накахаре, что знает, что у него кто-то есть. Лишь однажды Дазай спросил Чую о том, расстался ли он со своим любовником, и ответ его был утвердительным. Накахара не то чтобы винил Осаму в смерти Тачихары. Мичизу оказался предателем, и босс отдал приказ Чуе казнить его; Дазай тут был не при чём. Но он жестоко пытал Тачихару перед смертью, буквально вынудив Чую исполнить приказ Огая. Накахара не мог об этом забыть (по крайней мере сейчас), и ему было тошно смотреть на Осаму. Он хотел как-то отойти от этого и всё обдумать. Принять ситуацию, смириться. Чуя мысленно повторял себе: «Тачихара предатель, он предал Мафию и подставил меня», однако осознание этого факта не принесло Чуе морального облегчения. — Чуя, у меня такое ощущение, что ты меня в чем-то винишь, — Дазай вновь схватил Чую за руку и развернул его лицом к себе. — Это так? — Дазай испытующе посмотрел на любовника, но тот молчал. — Это Тачихара оказался предателем, а не я. Он получил по заслугам, и ты это знаешь. — Я тебя ни в чём не виню, Дазай, — всё же ответил Чуя. — Я всё понимаю, правда. Просто сейчас я хочу побыть один. — Хорошо, — Дазай отпустил руку Чуи. — Приедешь сегодня ко мне? — Не знаю, — Накахара развернулся и направился к своей машине. Но потом передумал и, сунув ключи от авто, которые только что извлёк из кармана плаща, обратно, достал мобильник и вызвал такси. Он собирался отправиться в бар и напиться, возможно, до поросячьего визга, а там как пойдёт. Остановив свой выбор на "Motion Blue Yokohama", Чуя дождался такси и, сказав водителю, куда ехать, вскоре уже расслаблялся в баре за бокалом вина. Точнее, пытался забыться. Вино не вставляло, поэтому Чуя решил выпить чего-нибудь покрепче и заказал виски. Просидев в баре до глубокой ночи и довольно сильно напившись, Чуя решил всё же отправиться домой и, вызвав такси, вышел из бара. У главного входа он заметил внедорожник Lexus LX 600 чёрного цвета. Открылась передняя дверь. Из машины вышел водитель в строгом чёрном костюме. Его лицо было знакомо Чуе, и хотя имени мужчины Накахара не помнил (а может, и не знал), он понял, что водитель из портовых. — Накахара-сан, — произнёс мафиози, открывая перед Чуей заднюю дверь автомобиля, — прошу вас. — Какого хрена тебе от меня надо? — спросил Чуя, с пренебрежением глядя на водителя. — Вас просят сесть в салон, — невозмутимо ответил мафиози и повторил: — Прошу вас, — после чего сделал приглашающий жест рукой. — Кто? — задал вопрос Чуя, но заглянув в машину, разглядел в полумраке, который немного рассеивал свет фонарей с улицы, знакомое лицо. Плюхнувшись на заднее сиденье автомобиля, Чуя спросил: — Ты что, следишь за мной? — Нет, — прозвучало в ответ. — Не сложно было догадаться, где тебя искать. Водитель закрыл дверь и, сев на своё место, завёл внедорожник. — Домой, — сказал тот, кто разговаривал с Чуей. Мафиози кивнул и тронулся с места. — Какого хрена, Дазай? — спросил Чуя, откидываясь на спинку сиденья. — Что тебя не устраивает, Чуя? — вопросом на вопрос ответил Осаму, посмотрев на напарника и оглаживая рукой его колено. — Что это за тачка? — осведомился Накахара. — Твоя? Дазай кивнул, а Чуя продолжил: — Так ты, значит, сам в состоянии оплачивать свои счета? Откуда бабки? Такая машина стоит около девяноста штук долларов, а ты ещё и месяца в Мафии не работаешь. Оплату счетов на меня вешаешь, а сам себе, значит, такие тачки покупаешь? — Мори-сан одолжил денег в счёт будущей зарплаты, — невозмутимо ответил Дазай. — Да ладно! Какая щедрость! Сам босс, надо же! — А что тебя так удивляет, Чуя? — Не знал, что у босса можно взять беспроцентный кредит. — Можно, но круг лиц, которым такой кредит может быть выдан, весьма ограничен. — И я так понимаю, что ты в этот круг входишь. — Как видишь. — Зачем ты приехал? — Соскучился. — Не может быть! — Хватит язвить, Накахара, — Дазай переместился рукой выше, к бедру Чуи, а тот накрыл его ладонь своею, пытаясь остановить. — Мы тут не одни, если ты не заметил, — тихо сказал Чуя и красноречиво посмотрел на водителя. — Знаю, — с улыбкой ответил Дазай и придвинулся к Чуе ближе, почти касаясь губами его щеки. — Вот почему это всего лишь бедро. Чуя лишь фыркнул, а вскоре Lexus остановился у подъезда Осаму, и эсперы покинули автомобиль. Водитель уехал, перед этим спросив у Дазая, во сколько ему следует за ним заехать утром. — У тебя есть выпить? — спросил Чуя, когда поднялся вслед за Дазаем в квартиру. — Вы-ы-ыпить? — пропел Дазай, помогая Чуе снять плащ и вешая его в шкаф в прихожей. — Ты мало выпил в том баре? — Тебя ебёт, мало или нет? — зло бросил Накахара. — Так есть? — Есть, но много я тебе не налью, завтра на работу, — Дазай кинул взгляд на наручные часы, — точнее, уже сегодня. — Тебе-то что? — Чуя снял обувь и, бросив шляпу на шкаф сверху, запулив её туда гравитацией, прошёл на кухню. — Если завтра, то есть сегодня, не выйдешь на работу, босс будет недоволен. Он тебя искал, кстати, когда ты уехал. — И что? — Да ничего. — Что ты ему сказал? — Чуя открыл подвесной шкафчик и извлёк из него початую бутылку вина и два бокала. Наполнив их, Накахара взял в руки свой и сделал из него несколько глотков, глядя в глаза цвета виски. — Сказал, что ты поехал на встречу с информатором. Босс особо не допытывался, — Дазай взял в руку бокал и отпил из него пару глотков, присаживаясь напротив Чуи. — Он спрашивал о казни и о том, как всё прошло, а также почему ты лично не отчитался перед ним. — Ясно, — Чуя качнул рукой, в которой держал бокал, с интересом разглядывая искрящуюся рубиновую жидкость внутри. — Ты сказал, что я... — Чуя запнулся и перевёл взгляд на напарника, так и оставив висеть в воздухе фразу неоконченной. — Конечно нет! Если бы босс узнал, он бы начал сомневаться в твоей преданности, Чуя, — Осаму накрыл руку Накахары своей ладонью. — Но мы ведь этого не хотим? От этих слов у Чуи по телу пробежали мурашки. Он не понимал, почему, но на мгновенье ему показалось, что всё это входило в план Дазая. Накахара мотнул головой, пытаясь отогнать от себя странные мысли. — Что-то не так? — спросил Осаму, пристально глядя в голубые озёра. — Всё нормально, — тихо ответил эспер, попытавшись взять себя в руки, подумав о том, что, наверное, он перебрал и у него началась паранойя. Дазай поднёс бокал к губам и отпил из него три глотка, затем улыбнулся, всё так же глядя Чуе в глаза и поглаживая пальцами другой руки его ладонь. — Скажешь, почему ты сомневался? Ты точно испытывал жалость к предателю, а ведь знаешь, что это недопустимо. Будь на моём месте кто-то другой, тебя бы тоже могли казнить как предателя, если не сразу, то чуть позже по приказу босса. Вы были близки с этим Тачихарой? — Да, он был моим другом, и я просто не мог этого сделать. Не понимаю, почему босс отдал этот приказ именно мне. — Будь осторожен, Чуя. Похоже, что босс уже усомнился в твоей верности ему и организации, а потому и приказ отдал тебе, а я должен был проконтролировать его исполнение. Но не волнуйся, босс ни о чём не узнает. Пусть это будет нашей маленькой тайной, — Дазай отпустил руку Чуи и провёл большим пальцем по его нижней губе, слегка коснувшись уголка своими губами, всё так же пристально глядя в глаза Накахары. Чуя кивнул и, допив вино, поставил бокал на стол, после чего сказал: — Пойдём спать, Дазай. Что-то я устал. Мафиози отправились в спальню, и Чуя сразу же отрубился, едва его голова коснулась подушки. Дазай не стал ему мешать, лишь обнял эспера и притянул к себе ближе. Ночью Чуя проснулся от довольно сильного сушняка. Накахара ещё не до конца покинул царство Морфея и ему показалось, что он услышал шёпот Дазая: «Оставь меня, просто уйди и не возвращайся... — пауза — убирайся!». Последнее слово Дазай сказал более громко, чуть ли не выкрикнул, и Чуя резко распахнул глаза, глядя на Осаму. Тот сидел на другом конце кровати, сжимая виски руками и согнув ноги в коленях. — Эй, — позвал Накахара, но Дазай, кажется, его не слышал, поскольку продолжал что-то шептать более тихо, и Чуя не смог разобрать его слов. — Эй, Дазай! — уже громче окликнул он Осаму, сев на кровати и дотронувшись до его плеча. — Что? — Дазай вздрогнул и резко обернулся к Накахаре. Его взгляд был растерянным — Чуя бы даже сказал, —испуганным, будто у маленького нашкодившего ребёнка, который попался на горячем и боялся, что ему сейчас влетит. — Что случилось? Почему ты там сидишь и что бормочешь? — Не бери в голову, — с улыбкой, в своей обычной манере, произнёс Дазай, и его взгляд снова стал нечитаем, в принципе, как и в большинстве случаев, когда Осаму на кого-то смотрел. — Мне какая-то жуть приснилась. Бывает же такое! А ты почему не спишь? — Пить захотелось. — Чуя свесил ноги с постели и прошёл на кухню. — Там в холодильнике газировка! — крикнул Осаму ему вслед. Через пару минут Чуя вернулся в спальню, держа в руке початую полуторалитровую бутылку минералки; поставив её на пол возле кровати, Накахара лёг рядом с Дазаем, который накрылся одеялом почти с головой. Приобняв Осаму, Чуя положил голову на его плечо и прикрыл глаза, а вскоре снова уснул, быстро позабыв о странном ночном инциденте.

***

Приехав на работу, Чуя сразу пошёл в кабинет босса, чтобы отчитаться перед ним за вчерашний день, по совету Дазая. По его же совету он подтвердил, что вчера ему срочно пришлось ехать на встречу с информатором, поэтому отчитаться вчера не успел. Огай с безразличным видом выслушал исполнителя и лишь покивал головой, сказав Чуе идти работать, что тот и сделал, отправившись в свой кабинет. Засев за написание отчёта о ликвидации банды автоугонщиков и ищеек, который Дазай наглым образом повесил на него, Чуя погрузился с головой в работу. Часа через полтора в дверь постучали, Чуя как раз дописал отчёт и раскладывал пасьянс на ноутбуке. — Войдите, — сказал эспер, не поднимая головы и не отрываясь от своего занятия. Дверь приоткрылась, и послышались знакомые шаги, Накахара, наконец, оторвался от игры и посмотрел на вошедшего. — Ты стучишь? Надо же! Наверное, огромное чудовище сдохло в лесу, — не смог удержаться от сарказма Чуя, когда увидел Дазая. — Это простая вежливость, Чуя, — последовал ответ. — Не знал, что тебе известно значение этого слова. Дазай подошёл к Чуе сзади, положив руки на его плечи, и принялся их разминать; склонившись к уху эспера, он прошептал: — Какая же ты злюка, Чуя. Накахара фыркнул в ответ и откинулся назад, полностью расслабившись и ловя кайф от действий Осаму. Дазай одной рукой расстегнул несколько пуговиц на рубашке Чуи, второй продолжая массировать его плечи. Тишину разрубил рингтон, раздавшийся из мобильника Накахары, и тот потянулся к столу за телефоном. — Слушаю, Мори-сан, — произнёс он в трубку; выслушав босса, Чуя сказал: — Да, сейчас принесу. Накахара встал из-за стола, взяв в руки отчёт, который не так давно написал, и направился к выходу из кабинета, Дазай по пятам следовал за ним, но к Мори заходить не стал. Когда Чуя вышел от него, Осаму ждал его у двери. — Чего ты за мной таскаешься? — спросил эспер, когда они проходили мимо кабинета Коё. — Хочу тебя, — сказал Дазай, прислоняя Чую спиной к двери, к ней же прижимая и его руки, накрывая губы поцелуем. — Дазай, что ты творишь? — прошептал тот, разрывая поцелуй. — Нас увидят. — Если останемся здесь. — Дазай неотрывно смотрел на Чую похотливым взглядом, затем лизнул его в шею и, отпустив левую руку эспера, порылся в кармане плаща и вставил в замок что-то блестящее. Через минуту дверь была открыта и парни, целуясь, завалились в кабинет Озаки, закрыв замок изнутри. Продолжая целоваться они оказались у стола Коё, Дазай сгрёб с него все документы и канцелярские принадлежности правой рукой в сторону, и часть из них оказалась на полу. Прижав эспера задом к столу, Дазай принялся осыпать поцелуями его шею, одновременно с этим освобождая парня от одежды. Пальцы Чуи быстро расправились с пуговицами на рубашке Осаму; постанывая от его языка, который скользил по шее, мафиози с запозданием произнёс: — А что, если Коё вернётся? — Она уехала, — куда-то в шею Чуе прошептал Осаму. — Босс отправил её в Токио на встречу с нашими партнёрами, до завтра она вряд ли вернётся. Накахара со стоном откинул голову назад, подставляя шею горячим поцелуям, сбрасывая с плеч Осаму плащ, а затем и его рубашку. Спустившись руками ниже, Накахара быстро расправился с ширинкой на его брюках, и они упали вниз; за штанами последовали боксеры, и рука Чуи легла на возбуждённый орган любовника. Дазай к тому времени тоже сбросил с Чуи одежду. Эспер оставался, в одних трусах, но вскоре и они упали на пол. Обхватив партнёра руками под ягодицы, Осаму приподнял его и усадил на стол, целуя плечи и грудь, посасывая соски, а правой рукой ласкал сочащийся член любовника. Надрачивая друг другу, оба парня постанывали, с трудом сдерживая нарастающее возбуждение. Осаму потянулся за смазкой, которую незадолго до этого положил на стол, щёлкнула крышечка и через несколько секунд, смазанный лубрикантом указательный палец Дазая вошёл в тело Чуи. Тот откинулся назад, согнув ноги в коленях, и развёл их в стороны, для более удобного проникновения. Когда в него вошёл средний палец, Накахара застонал, ощутив давление на простату. Почти сразу Дазай добавил ещё один палец и теперь все три пальца двигались в Чуе вперёд-назад, входя довольно легко; Дазай, в принципе, мог не использовать их, так как секс у них с Накахарой был регулярный, и в растяжке он не нуждался. Но Осаму любил сначала довести эспера почти до исступления пальцами, заставляя умолять о том, чтобы он его трахнул и лишь затем полностью овладевал любовником. Чуя, постанывая, двигал бёдрами навстречу его руке, пытаясь вобрать в себя пальцы глубже, а Дазай ещё и провернул их, отчего тот просто задрожал, со стоном насаживаясь на них. Когда Осаму протолкнул в него уже четыре пальца и быстро задвигал рукой, попадая по простате, Чуя заметался на столе; не в силах произнести связную речь, он лишь издавал стоны, а дрожь всё сильнее била его тело. — Да-а-зай... — стонал Накахара. — Ах... — сорвалось с его губ, когда Дазай, в очередной раз, надавил на простату. — Вставь... уже... Ухмыльнувшись, Осаму вытащил из любовника пальцы и, смазав свой член лубрикантом, удерживая Чую за ягодицы, резко придвинул его к себе ближе, упершись стояком в растянутую дырочку. Двинув бёдрами вперёд, Осаму проник в него одним толчком до конца, отчего Чуя вскрикнул, впиваясь пальцами в кисти возлюбленного. Выждав секунд тридцать, Осаму немного подался назад, затем снова одним толчком вошёл до основания своего члена, сорвав громкий стон с губ любовника. Несколько раз двинув бёдрами, Дазай замер, удерживая Чую на месте и не позволяя ему самому двигаться. — Двигайся, — прошептал эспер, посмотрев в карие омуты из-под полуопущенных ресниц. Дазай медленно подался назад, затем резко толкнулся в парня и снова замер, сказав: — Скажи, что любишь меня. — Дазай, ты сейчас издеваешься? — Нет, — Осаму снова немного вышел и резко вогнал свой орган в Чую до конца. — Хочу услышать это, — тихо произнёс он, встретившись взглядом своих карих омутов с голубыми озёрами. Чуя попытался сам насадиться на член, но Дазай держал крепко; чувствуя нетерпение и дрожь партнёра, он снова медленно подался назад, резко входя до упора. Не в силах выдержать эту сладкую пытку, Чуя простонал: — Люблю тебя, только двигайся быстрее. С довольной улыбкой на лице Дазай двинул Чую на себя, одновременно с этим толкаясь вперёд, наслаждаясь стонами и криками партнёра, когда ускорил движения и принялся быстро и жёстко вбиваться в него, под жалобные скрипы стола. — Скажи это ещё раз, — попросил Осаму, всё резче долбясь в парня под ним. Не в силах связать предложение сквозь стоны и крики, Чуе удалось выдавить лишь одно слово: — Люб-лю... ах... Подхватив Чую под поясницу, Дазай приподнял его, и тот обвил партнёра за шею руками, полностью повиснув на нём. Губы любовников встретились. Чуя обхватил ногами Осаму за бёдра и задвигал задницей ему навстречу быстрее, впиваясь ногтями в оголённые плечи, раздирая их до крови. Осаму, не разрывая поцелуя, все резче толкался в раскрасневшегося и разгорячённого парня, чувствуя, что разрядка близка, ускоряя движения до невозможного, сплетаясь с языком любовника своим всё яростнее. Доводя быстрыми движениями партнёра почти до безумия, Дазай всё крепче впивался пальцами в его бёдра; продолжая всё резче натягивать любовника на член. С глухим стоном, больше похожим рык, Осаму излился в Чую, не прекращая движений; Накахара поскуливал и всё быстрее двигался ему навстречу. Прогнувшись назад, он вскрикнул и выплеснул семя на свой живот, испачкав так же живот Дазая, ещё сильнее раздирая ногтями кожу любовника на плечах, оставляя на ней кровавые борозки. Получив разрядку, Чуя в изнеможении снова упал на стол, а Дазай, выйдя из него, осел на пол. Прошло пару минут, и парни решили привести себя в порядок и одеться. — Салфетки есть? — поинтересовался Чуя. — Нет, — ответил Дазай. — Значит, ты позаботился о смазке, но забыл о салфетках? — Да, Чуя, прикинь, так и было. — Осаму утёр пот со лба правой рукой, после чего, потянувшись к своей одежде, извлёк откуда-то носовой платок. Вытерев свой живот от чужого семени, он протянул платок Чуе, сказав: — Есть платок, милый, тебя устроит? — Не очень, — ответил эспер, тем не менее принимая платок из руки любовника. Осаму хмыкнул, натягивая на себя боксеры и поднимая брюки с пола. Чуя вытер свой живот как смог, после чего слез со стола и начал одеваться. Неожиданно в замке повернулся ключ. Чуя, который полностью натянул на себя брюки, сейчас только застёгивал рубашку. В растерянности уставившись на дверь, эспер ткнул Дазая локтем в бок. — Ты же сказал, что она уехала, — проговорил он, густо покраснев, когда дверь открылась и на пороге показалась хозяйка кабинета. К тому времени парни не успели до конца одеться, к тому же на столе и возле него был полный бардак, Чуя стыдливо опустил глаза вниз, а Дазай нагло посмотрел на красноволосую женщину. — Что здесь происходит? — растеряно глядя то на одного эспера, то на другого, спросила Коё. — А на что это похоже, анэ-сан? — с улыбкой осведомился Дазай, кажется, его не парила эта ситуация, и он не ощущал ни капли стыда. — Чем вы занимаетесь, да ещё и в моём кабинете? — повысив голос, спросила Коё. — Ты разве не должна быть в Токио, Озаки-сан? — с невозмутимым видом задал вопрос Дазай, застёгивая рубашку одной рукой и накидывая на плечо плащ второй, проходя мимо Коё и дерзко глядя ей в глаза. — Стой! — Озаки схватила Дазая за руку, встретившись с ним взглядом. — Приберись здесь, а я зайду позже. Встреча отменилась, я уезжаю завтра, — с этими словами Коё покинула свой кабинет, а Чуя, со злостью посмотрев на Осаму, спросил: — Дазай, какого хрена тебе приспичило потрахаться именно здесь? — Не знаю, мне нравится трахать тебя в экстремальных ситуациях и в самых неожиданных местах, мне казалось, что тебе это тоже по кайфу, — томно проговорил тот, когда проходил мимо Чуи. Склонившись к его шее и обдавая её горячим дыханием, он провёл языком по ней вверх, оставляя влажную дорожку. — Так ты знал, что она вернётся?! — вскричал Накахара, с яростью глядя на Осаму. — Конечно нет, Чуя, — прошептал Дазай, целуя эспера в висок. — Мы не должны выставлять наши отношения на показ. Это случайность. — Надеюсь. Давай, помогай с уборкой, что ли, — буркнул Чуя и принялся собирать документы с пола, а их ещё предстояло рассортировать, так как листы все были перепутаны.

***

Чуя не видел Озаки четыре дня, не сказать, чтобы он искал с ней встречи, даже наоборот, всеми силами избегал, после того позора, который увидела Коё, однако скрываться вечно он не мог, Озаки сама заглянула к нему в кабинет и, прикрыв за собой дверь, прошла внутрь. — Здравствуй, Чуя, — проговорила она, подходя к столу эспера и присаживаясь на стул напротив него. — Здравствуй, анэ-сан, — ответил Накахара, стараясь не встречаться с Озаки взглядом. — Мне показалось или ты меня избегаешь? — Ну что ты, анэ-сан, как я могу тебя избегать? — Чуя набрался смелости и всё же посмотрел Коё в глаза. — Я хочу поговорить с тобой, Чуя. — О чём? — О Дазае. — А чего о нём говорить? — Давно вы с ним? — Я бы предпочёл не обсуждать эту тему. — И всё же ответь, — настаивала Коё. — Зачем тебе это, анэ-сан? Это моя личная жизнь и моё дело. — Ты, конечно, прав. Это твоя жизнь, но я люблю тебя, Чуя, и хочу предостеречь. Тебе ведь не хуже меня известно, что за человек Дазай. Не стоило тебе впускать его в свою жизнь. — Анэ-сан, да, мне известно, что за человек Дазай. Но позволь мне самому решать кого впускать в свою жизнь. Озаки встала со стула и, подойдя к Чуе сзади, положила руки на его плечи. — Бедный мой Чуя. Ты любишь его. — Коё чмокнула парня в рыжую макушку. — Я должна была тебе сказать раньше, но я и подумать не могла... — Коё запнулась, затем продолжила: — Лучше держись от него подальше, пообещай мне, что прекратишь с ним любые отношения. — Коё, я не понимаю, что ты хочешь сказать, и почему я должен тебе что-то обещать? — Мне нельзя этого говорить ни тебе, ни кому-то другому, если босс узнает... — Коё сделала многозначительную паузу. — Я ему не скажу, — пообещал Чуя. — Так о чём речь? — Дазай ненормальный. Он психопат, точнее, социопат. И он может причинить тебе вред. — Я понимаю, Коё, Дазая многие считали ненормальным. Но мне кажется, что он изменился за эти годы, по крайней мере, по отношению ко мне, и с чего ты взяла, что он может причинить мне вред? — Чуя, я не шучу. Я так называю Дазая не из-за того, что испытываю к нему острую неприязнь. Он реально болен. Ему поставили диагноз: «социопатия» в четырнадцать лет, хотя он страдает ею с раннего детства. — Что это за болезнь? Я что-то слышал о социопатии и часто сам называл Дазая психопатом, но не думал, что он действительно болен и это его диагноз. — Социопатия — диссоциальное расстройство личности. Часто люди путают понятия «социопатия» и «психопатия», но разница между ними есть, хотя и незначительная. Социопаты более эксцентричны и импульсивны, часто с ярко выраженной агрессией, хотя в случае с Дазаем этого и не скажешь. Ему долго не могли поставить точный диагноз, врачи считали, что он скорее, психопат, но психопатия — это врождённое заболевание, а социопатия — приобретённое. Мори воспитывал Дазая с девяти лет, и это он обратился к специалистам, когда понял, что с ним что-то не так. Врачи считали, что он пережил серьёзную психологическую травму в детстве, скорее всего, связанную с насилием, после чего у него и развилась эта болезнь. — Но если он не родился с этим заболеванием, значит, ему можно как-то помочь? Коё покачала головой. — Увы, Чуя, но социопатия, как и психопатия не лечится. Я расскажу тебе, что это за болезнь, и в чём заключается её опасность для окружающих. Социопаты не способны вести нормальную жизнь и часто творят зло, прекрасно понимая, что делают, потому, если их судят, то получают они по полной программе, закон не делает скидку на их заболевание. Иными словами: если личность при всей своей асоциальности способна вписаться в общество и может в нем существовать, однако пренебрегает социальными нормами, это и есть социопатия. Для таких людей характерно: игнорирование чувств, прав и безопасность других, люди для них — лишь способ добиться желаемого. Ведь они искусные лжецы и манипуляторы, для достижения своих целей они без сожаления готовы идти по головам, так как не имеют совести и не испытывают жалости ни к кому, а так же каких-либо чувств. Даже, если некоторые из них создают семьи или вступают с кем-то в отношения, то часто являются тиранами для своих близких, превращая их жизнь в сущий кошмар. Есть несколько признаков, по которым можно определить социопата: они всегда холодные, харизматичные, зловеще привлекательные, не знают сомнений и угрызений совести, порой, чрезмерно жестоки; обладают высоким интелектом, отсутствием нервозности, не испытывают страха, легко идут на риск, склонны ко лжи и лицемерию, не способны к стыду, расскаянию, любви и эмпатии, безнравственные и порой аморальные личности; не имеют авторитетов. Они являются прекрасными актерами и не каждому психиатру удается определить социопата и поставить диагноз. Весьма наблюдательны и читают людей, как открытые книги. Легко подстраиваются под обстоятельства, если им это выгодно и изображают чувства, которые не умеют испытывать. Благодаря полному отсутствию эмпатии, любви к окружающим и совести, социопаты являются отличными манипуляторами, которые могут легко управлять чужими жизнями так, как им удобно. Такие люди почти всегда добиваются власти или становятся преступниками. Чуя, а теперь скажи мне, что все эти признаки или хотя бы несколько нельзя отнести к Дазаю. Чуя молчал, обдумывая слова Коё, то, что он узнал о Дазае просто повергло его в шок. Да, Коё была права, все перечисленные ею признаки можно было легко отнести к Осаму, но это значило, что Дазай не испытывал к нему чувств, о которых говорил. Чуя подозревал и раньше, что Осаму зачем-то врёт ему, но вот какую он цель преследовал, Накахара так и не понял. На душе стало мерзко и где-то в горле застрял колючий ком, сердце болезненно сжалось, ведь Чуя почти поверил этому человеку, а вышло всё так, как он и предполагал, чего боялся и не хотел допустить. Накахара невольно сжал кулаки, но всё же взял себя в руки и задал ещё один вопрос Коё, который его беспокоил: — Кто сделал это с ним? — Что? — переспросила Коё. — Ты сказала, что социопатия — это не врождённая болезнь, а приобретённая. Ты говорила, что Дазай пережил психологическую травму в детстве, связанную с насилием, после чего он и стал социопатом, — напомнил Чуя. — Что с ним произошло? — Я не знаю, Чуя. Мори не рассказывал мне подробностей, но это случилось до того, как он нашёл Дазая. Обычно социопатия развивается в раннем детстве, до девяти лет. Не представляю, что с ним произошло в том возрасте. Знаю только, что его родителей убили, возможно, это и стало причиной заболевания, а Огай, как-то узнав о способности Дазая, взял его на воспитание. — Значит, Мори тут не при чём, — задумчиво проговорил эспер, барабаня пальцами по столу. — Думаю, нет, хотя обстановка, в которой Дазай оказался и рос, когда Мори стал его опекуном, могла усугубить его состояние и течение болезни. — И Мори всё же вернул его в мафию, несмотря на болезнь. Он не боится? — Не думаю, Мори ничего не боится, и он ничем не лучше Дазая, такой же бессердечный манипулятор. Они с Дазаем слишком похожи, во многом, ты ведь не мог этого не замечать? — Да, ты права, у них слишком много общего. Ты говоришь, что эта болезнь у него с детства, но как же тогда его извечная депрессия и попытки суицида? Как-то они не вяжутся с этим заболеванием, я бы сказал, даже наоборот. — А с чего ты взял, что он страдает депрессией? — Не знаю, мне так казалось, ведь не зря же он пытался регулярно умереть, чуть ли не раз в неделю, а может и чаще, до своего ухода из Мафии. И почему вообще он ушёл? Если такие, как он стремятся к власти и им нравится творить зло, почему он покинул организацию? Если он социопат, то известную нам версию о том, что друг попросил его перед смертью стать хорошим человеком, можно сразу отбросить. Разве у таких людей могут быть друзья? Ведь ты сама говоришь, что они не способны любить, а значит, не имеют привязанностей. — Я не знаю ответа на твой вопрос. Не могу сказать, почему он ушёл; чужая душа — потёмки. А что касается его извечного стремления к смерти: возможно, ему просто было скучно жить или он хотел привлечь к себе внимание. Случаи попыток суицида у социопатов довольно редки, но всё же они бывают. — Думаешь, когда он истекал кровью, вскрыв себе вены или когда я или кто-то другой вытаскивали его из петли, он притворялся? — Понятия не имею, Чуя. Я ведь не психолог. Лучше скажи, что ты собираешься делать дальше? — Не знаю. — Чуя поднялся со стула и вышел из-за стола, после чего направился к выходу из кабинета. — Мне нужно подумать. — Чуя, — Коё схватила мафиози за руку и развернула лицом к себе. — Ты должен расстаться с ним, ты это понимаешь? — Понимаю. — Чуя высвободил свою руку из ладони Озаки и подошёл к двери. — Но ты этого не сделаешь, верно? Чуя обернулся к Коё и посмотрел ей в глаза. — Я разберусь. — Чуя, ты очень дорог мне. Я люблю тебя и не хочу, чтобы ты пострадал. — Анэ-сан... Неожиданно Коё заключила Чую в объятья, шепча: — Ты должен прекратить с ним отношения и свести общение к минимуму, он погубит тебя, Чуя. Коё поцеловала Накахару в щёку, поглаживая его по спине, тот тоже обнял бывшую наставницу, они так простояли минут пять, затем Чуя отстранился от Озаки и сказал: — Мне нужно идти. Не волнуйся, я смогу себя защитить, если понадобится, и от него тоже.