Социопат

После разговора с Озаки, Чуя поехал домой. Купив по дороге еду и бутылку вина, он засел за ноутбук и принялся изучать информацию о социопатии. В целом всё, что говорила Озаки об этой болезни, оказалось правдой. Накахара лишь узнал некоторые подробности о заболевании и пообщался с несколькими специалистами в данной области. Прогнозы были неутешительными: социопатия действительно не лечилась. Всё, что могли посоветовать психиатры — это держаться от такого человека, как Дазай, подальше, для собственного же блага. Чуя не знал, что ему предпринять. Он любил Дазая, даже несмотря на то, что теперь был уверен в том, что тот не испытывает к нему никаких чувств, а лишь использует его в своих целях, о которых Накахаре так и не стало известно. Через пару часов вино закончилось, Чуя заказал доставку на дом и допивал уже вторую бутылку, когда ему начал звонить Дазай. Решив не отвечать на звонок, Накахара просто выключил телефон, а вскоре алкоголь расслабил его настолько, что эспер вырубился и проспал почти до обеда, попросту забив на работу. Проснувшись, Чуя включил мобильный и позвонил боссу, сказав, что заболел и попросил пару дней отгулов. Огай, естественно, был недоволен, что Чуя не предупредил его заранее, но дал ему три дня выходных. Голова у эспера после вчерашнего раскалывалась, поэтому он, выпив две таблетки от похмелья и почти литр минеральной воды, снова уснул. Проснувшись через несколько часов, Чуя чувствовал себя гораздо лучше. Ещё раз обдумав ситуацию, он решил, что стоит выяснить, что же произошло с Дазаем в детстве, так как этот вопрос не давал ему покоя. Встретившись с одним из лучших частных сыщиков в Йокогаме, Чуя дал ему задание, сказав, что заплатит втройне, если информация будет получена в течение трёх дней, а после встречи поехал в отель, не желая пока видеть Дазая, так как дома он бы легко его нашёл. По прошествии двух дней детектив позвонил Чуе и сказал, что кое-что выяснил о Дазае Осаму, и им нужно встретиться. Когда Чуя приехал на место встречи, сыщик передал ему чёрную папку, в которой была вся найденная на маленького Осаму информация. — Раздобыть её оказалось непросто, — говорил сероглазый брюнет высокого роста, делая глоток кофе из чашки. Они сидели с Чуей за столиком в летнем кафе на улице; Чуя взял в руку стакан, в котором был апельсиновый сок, и тоже сделал глоток. — Его прошлое, и даже какое-то упоминание о родителях и о том, что с ними произошло, кто-то подчистил. Но у меня есть связи и свои методы, скажем так: не совсем стандартные, поэтому мне всё же удалось найти информацию, которую кто-то пытался скрыть, даже раньше установленного вами срока, Накахара-сан. — Вы одарённый? — спросил Чуя, и детектив кивнул. — Мне пришлось хорошо попотеть, чтобы узнать о прошлом этого человека, да и раскошелиться неплохо. — Сколько? — задал вопрос Чуя, понимая намёк детектива на то, что и тройной оплаты за его труд будет недостаточно. Вместо ответа детектив извлёк из кармана ручку и блокнот и написал на листочке цифру с шестью нулями. Чуя про себя присвистнул от увиденной суммы, но, заглянув в папку и пролистав её, понял, что информация того стоит и без вопросов перевёл детективу требуемую сумму. Вернувшись в отель, Накахара принялся изучать полученный материал. И то, что он узнал, его, мягко говоря, шокировало. В папке была информация о родителях Осаму, о том, как они погибли; его детская медицинская карта из психиатрической больницы; заключение судмедэксперта о смерти родителей Дазая и результаты расследования, проведенного почти пятнадцать лет назад полицией. Оказывается отец Дазая являлся ему не родным, и он был садистом и настоящим тираном в своей семье. Мать Дазая Танэ не раз обращалась в полицию с заявлениями о том, что её муж Тэдэо Хаяси жестоко избивает её и сына, однако Тэдэо, будучи успешным юристом, который имел связи с Портовой Мафией и правительством, легко избегал наказания, и полиция ничего не могла сделать. Один детектив пытался помочь Танэ и довёл таки дело до суда, однако, как оказалось, это был не суд, а фарс. Тэдэо оправдали, а мать Дазая какое-то время провела в психиатрической клинике. Когда Дазаю было восемь лет, произошла трагедия: мать и отец Дазая, точнее, отчим, были убиты. Полиция провела расследование, в результате которого выяснилось, что Тэдэо убил свою жену на глазах мальчика, а Дазай убил его, незаметно подкравшись к отчиму сзади и нанеся ему удар ножом в шею. После произошедшего Дазая обследовали в психиатрической клинике и признали вменяемым, но какое наказание могло быть применено к восьмилетнему ребёнку, тем более, что психиатр выдал заключение: Дазай Осаму совершил убийство отчима в состоянии аффекта? После всего произошедшего, Дазай попал в приют, так как родственников у него не оказалось, точнее, был один — брат его матери, но он отказался забирать Осаму из приюта. А через год Дазай был усыновлён, правда кем, в документах не упоминалось. Но Чуя и так об этом знал. Дазая усыновил Мори Огай, нынешний босс Портовой Мафии. Откинувшись на спинку кресла и держа в руках чашку кофе, Чуя задумался. То, что произошло с Дазаем в детстве было ужасно, и Накахара просто не мог не испытывать жалости и сочувствия к тому ребёнку. Пережить такое... не удивительно, что у Дазая развилось психическое заболевание. Однако ему не давал покоя ответ ещё на один вопрос: кем был его дядя? Никакой информации о нём в папке не было, даже имени. Что надо быть за человеком, чтобы оставить племянника в приюте, после всего пережитого? Чуя сам не знал, почему его так заинтересовал таинственный родственник Дазая и решил докопаться до истины, раз уж влез в это дело. Взяв в руки телефон, он набрал номер детектива и снова договорился с ним о встрече. — Мне нужно выяснить информацию о единственном родственнике Осаму Дазая, о брате его матери, который отказался взять над ним опеку, — сказал Накахара, глядя в серые глаза детектива. — Заплачу сколько скажете. — Хорошо, — согласился сыщик. — Когда информация будет получена, я озвучу вам сумму. На том они и распрощались с брюнетом. Чуя отправился снова в отель и провёл там ещё два дня. От детектива вестей пока не было, но Чую это не беспокоило, видимо, информацию о дяде Дазая было найти сложнее, чем о его родителях. Когда отгулы закончились, Чуя вышел на работу. Сказав секретарю сделать ему кофе, эспер прошёл в свой кабинет и залип в ноутбуке за просмотром низкосортного боевика. Почему низкосортного? Потому что Чуе, в принципе, было плевать на фильм. Он смотрел его вполглаза и слушал вполуха, погрузившись в свои мысли. Через два часа к нему в кабинет зашёл Дазай и, не говоря ни слова, подошёл к его столу, сев на стул напротив, неотрывно глядя ему в глаза, будто хотел прожечь насквозь своим взглядом. — Что ты на меня так смотришь? — не выдержал Чуя. Дазай взял ручку со стола и, вырвав листок из блокнота Чуи, принялся что-то на нём писать или рисовать, посматривая на напарника. — Где пропадал? — между тем бесстрастно спросил Осаму. — Дазай, я приболел, босс знает, — прокашлявшись, сказал Чуя, Дазай на несколько секунд оторвался от своего занятия и посмотрел в лазурные глаза. — Правда? — спросил он, вновь возвращаясь к своему делу. — Да, я... — Врать ты так и не научился, Чуя. — Осаму отложил ручку в сторону и, сложив листок несколько раз, положил его в карман пиджака. Зазвонил его телефон, и Дазай сдвинул зелёную трубочку для ответа в сторону. — Слушаю, Мори-сан, — сказал он. — Да, Чуя здесь. Сейчас зайдём. Дазай потянулся, поднимаясь со стула. — Босс вызывает, пойдём, Чуя. Накахара кивнул и молча последовал за Дазаем. — Доброе утро, босс, — с улыбкой сказал Дазай, проходя в кабинет главы организации, Чуя, следовавший за ним, тоже поприветствовал Мори, тот кивнул обоим и произнёс: — Подойдите сюда. Когда эсперы подошли к столу Огая, он раскрыл перед ними папку с какими-то документами и фотографиями. — Изучите всю информацию из этой папки. — Мори взял одну из фотографий и показал эсперам, на ней был изображён худой, темноволосый, кареглазый мужчина европейской внешности, ничем не примечательный. Встретишь его в толпе таких же европейцев и не заметишь. Серая мышь, так сказать. — Запомните это лицо, — произнёс Огай. — Внешность у него вполне заурядная, но он очень сильный эспер, я бы сказал, уникальный. Организация, в которой он состоит, подлежит полному уничтожению, всю информацию о ней вы найдёте в этой папке. Эспер мне нужен живым и невредимым. — Кто он, что у него за способность? — осведомился Осаму, разглядывая фото. — Его настоящее имя неизвестно, все называют его Призраком. О способности тоже мало что удалось выяснить, знаем лишь то, что она очень мощная. Он может на расстоянии управлять предметами, даже, если находится за несколько километров от них, способен остановить сердце человека, всё так же находясь от него довольно далеко, может вырвать какой-то орган или переломать кости. Я думаю, что он каким-то образом, отделяется от своего тела; это что-то вроде выхода из физической оболочки астрального тела, только невидимого для других. Будьте с ним очень осторожны. Сложность вашего задания состоит в том, что его нельзя убивать. — Босс, вы хотите перетянуть его в Портовую Мафию? — поинтересовался Осаму. — Да, именно так, — Огай кивнул. — Можете взять с собой группу зачистки и любых эсперов, в общем, думайте сами. О начале операции предупредите меня заранее. В организации есть и другие эсперы, всю информацию о их способностях вы найдёте в папке. Работайте. Осаму кивнул и, взяв папку, направился к выходу, Чуя последовал за ним, но его остановил голос Огая: — Чуя-кун, ты не видел сегодня Озаки-сан? Накахара остановился и повернулся к Огаю, Дазай тоже застыл на месте. — Нет, босс, не видел, — ответил Чуя. — А ты, Дазай? — Нет, Мори-сан, я не знаю где она, — сказал Осаму, а босс кивнул, со словами: — Ладно, идите. Эсперы вышли из кабинета Огая, Дазай закрыл дверь и протянул Чуе листок из его блокнота, на котором не так давно рисовал, сказав: — Возьмём с собой Чёрных Ящеров, передай мой приказ Хироцу, а листок — Акутагаве, пусть хорошо изучит план. — Что за план? — спросил Чуя, принимая листок из рук Дазая и разворачивая его. — План здания, где находится их база. — Ты знал о задании? — Я знал об организации и Призраке, предполагая, что босс, в ближайшее время, отправит нас за ним, изучил информацию, но всё же мне известно пока не достаточно много. Нужно внимательно почитать документы из папки. Иди, Чуя, потом жду тебя в своём кабинете. — Ладно, — Накахара кивнул и направился к лифту.

***

Шесть часов спустя... Затаившись в лесу и наблюдая издалека за вражеской базой, Дазай произнёс: — Будь осторожен, Чуя. Возможно, тебе придётся применить порчу, чтобы защитить себя от способности Призрака, но я не уверен, что это поможет. Гравитация против его дара бесполезна, да и любая другая способность тоже. Только мой дар может противостоять, но для того, чтобы поймать его, мне нужно вычислить, где находится физическое тело этого эспера. Помни о том, что Призрак не должен пострадать, поэтому здание уничтожать нельзя. Чуя кивнул и сказал: — Я готов. — Тогда вперёд! Старайся держаться в воздухе, нам неизвестно, способно ли летать его астральное тело, но всё-таки вдруг нет, тогда это поможет. Накахара снова кивнул и взмыл в воздух, а Дазай, отделившись от деревьев, медленно пошёл по направлению к зданию, где располагалась база организации, которую следовало уничтожить.

***

Бойня длилась уже двадцать минут, в битву вступили рядовые бойцы Портовой Мафии, Чёрные Ящеры и некоторые эсперы. Вражеская организация была довольно крупной мафиозной структурой, в которой состояли около 500 человек, большинство из них были здесь, но не все. Уже двадцать минут не смолкал грохот от выстрелов и способностей эсперов. Повсюду валялись расстрелянные и раздавленные гравитацией трупы. Всё вокруг было изрыто глубокими ямами. Часть бойцов Портовой Мафии тоже оказались убиты: некоторые выстрелами, у других было разворочено нутро, а их внутренности валялись на земле. Заметив, как нескольких бойцов Портовой Мафии буквально разорвало изнутри, вывернув наружу потроха, будто в их животах взорвалась небольшая бомба, Дазай понял, что в битву вступил Призрак. Осаму поднёс к губам рацию и сказал: — Акутагава, ты меня слышишь? — Да, Дазай, — последовал ответ из динамика. — Я тебя не вижу, быстро дуй ко мне. — Хорошо, — отозвалась рация и спину Дазая обдало холодным ветерком. Осаму обернулся назад и уставился в серые глаза. — Так дело не пойдёт. Ты должен трансформироваться. — Но, Дазай, я всё ещё плохо контролирую жажду, если обращусь в вампира, то могу всех здесь уничтожить, даже своих, и они тоже обратятся. — Акутагава, ты меня разочаровываешь. Плевать мне на всех, нам нужен лишь этот эспер, живым. — Осаму показал Рюноске фотографию Призрака. — Найди его. Он не должен пострадать, как и Чуя, что произойдёт с остальными не так важно. Акутагава кивнул, сглотнув слюну и начал трансформацию: его глаза покраснели, черты лица и уши заострились, изо рта прорезались длинные клыки. Раздался выстрел (Дазай с Рюноске прятались за небольшим деревянным сараем), Дазай отклонился в сторону, и пуля выбила кусок дерева недалеко от его головы. Вампир развернулся в ту сторону, откуда был произведён выстрел и почти мгновенно исчез, послышался хруст ломающихся костей и крик боли. Дазай махнул рукой, и Акутагава, быстро перемещаясь, оказался возле него. — Нам туда, — сказал Осаму, взглянув на Чую, который парил в воздухе, круша врагов гравитацией. Рюноске шёл первым, Дазай за ним. Только эсперы вошли в здание, как вдруг послышались множественные выстрелы. Акутагава выставил перед собой и Дазаем щит, сотканный из лент Расёмона, и пули, столкнувшись с ним, осыпались вниз, а несколько секунд спустя, стрелявшие, не успев опомниться, почти все были мертвы, мгновенно превратившись в кровавый фарш, изрубленные Расёмоном. Перемещаясь со скоростью, не уловимой для человеческого взгляда, Рюноске метнулся к одному из выживших и впился в его шею клыками, высасывая кровь. Дазай поморщился, но не от отвращения, а из-за того, что времени у них было мало, а Акутагава отвлекался по пустякам. — Довольно, — сказал Дазай, подходя к Рюноске и дотрагиваясь до него, обнуляя способность. Акутагава отпустил человека, и тот упал на пол, а Осаму выстрелил ему в голову, дабы он не обратился в последствии в вампира, так как был заражён. — У нас нет на это времени. Ты должен почувствовать его. — Я никогда не встречался с ним и не знаю его запаха, — произнёс Рюноске, вновь обращаясь в вампира. Дазай снисходительно улыбнулся, глядя в красные глаза. — Адреналин. Ты должен его ощущать. У всех людей в стрессовой ситуации выделяется адреналин, но ни у того, кто спит или находится в трансе. Призрак, насколько я понимаю, вводит свою физическую оболочку в состояние сна или транса, чтобы выйти из тела, а значит, он не может выделять адреналин. Ты ведь чувствуешь живых людей, попробуй ощутить того, кто не выделяет это вещество. Акутагава кивнул и замер на несколько секунд, а затем произнёс: — Кажется, я знаю где он. — Далеко? — На четвёртом этаже. — Доставь его сюда, как ты умеешь, только, смотри, не убей. Вампир кивнул и исчез, а Дазай направился ближе к выходу.

***

Поле боя представляло собой кровавое месиво, почти вся группа зачистки погибла (хотя она состояла, по большей части, из снайперов, которые сидели в засаде, но Призрак добрался до них), выжило лишь несколько человек из спецотряда Чёрные Ящерицы, Хироцу, Чуя и Каджи. Враги тоже были мертвы, выстрелы стихли, но Чуя не спешил спускаться вниз, помня о Призраке. Он парил в воздухе, недалеко от низкой постройки (служившей складом), и осматривался по сторонам. В самом здании, в котором располагался вражеский штаб, похоже, тоже все были мертвы, так как оттуда не доносилось никаких звуков. Неожиданно раздался грохот и край крыши, обломавшись, осыпался вниз, Чуя перевёл взгляд на постройку и взлетел выше. Он никого не увидел, но почувствовал боль в левой стороне груди. Сердце закололо, а затем его будто сдавило, дыхание перехватило, Накахара понял, что это Призрак добрался до него, и активировал порчу, в надежде на то, что она сможет его защитить от способности бестелесного эспера. Он буквально чувствовал холодные пальцы, которые обхватили его орган и пытались вырвать из груди, однако всё же им что-то мешало, не позволяло этого сделать, наверное, Сила Бога внутри него. Затем пальцы начали сжиматься сильнее, а потом всё прошло, отпустило и Чуя, будучи полностью истощён этим противостоянием, камнем упал вниз, однако чьи-то руки подхватили его, не давая удариться о землю, и порча сошла на нет. Всё произошло как тогда, когда им с Дазаем было по шестнадцать, и они схлестнулись в бою с Верленом и его Гивром, которого Чуя уничтожил, хотя сам едва не погиб; когда он падал вниз, Дазай поймал его на руки, и хотя Чуя был практически без сознания, он навсегда запомнил этот момент; и сейчас Дазай точно так же поймал его, как и семь лет назад. Накахара приподнял голову и посмотрел в карие омуты. — Ты как? — задал вопрос Осаму, убирая волосы со лба парня, открывая голубые глаза. Чуе показалось, что во взгляде Дазая мелькнула тень беспокойства, но тут же исчезла, и Накахара подумал, что просто выдаёт желаемое за действительное. — Нормально, — тихо ответил он, окинув взглядом поле боя. На земле, рядом с Дазаем лежал эспер с фотографии, его глаза были открыты, рядом стоял Рюноске, удерживая у горла Призрака одно из лезвий Рассёмона. — Не дёргайся, — с угрозой в голосе проговорил Акутагава. — И не испытывай моего терпения, если я пойму, что с тобой что-то не так, ты лишишься головы раньше, чем твоя астральная задница отделится от физической.

***

Проснувшись после применения сингулярности в медпункте Портовой Мафии, Чуя поднялся с кушетки и вышел в коридор. Направившись к лифту, он почти столкнулся с Дазаем, который резко остановился, в нескольких сантиметрах от него, выйдя из-за угла. — О, Чуя, — произнёс Осаму, — хорошо, что ты уже проснулся, я как раз шёл к тебе. Ты в порядке? — Да, спасибо. Что с тем эспером? — Мори и Акутагава ведут с ним беседу в кабинете босса, я думаю Призрак примет правильное решение. — Почему ты не с ними? Всё-таки такая способность очень опасна и лишь тебе она не причинит вреда. — Моё присутствие там вовсе не обязательно. Призрака обкололи препаратами, не позволяющими уснуть, к тому же и босс, и Акутагава сразу поймут, если он применит способность, так как начнёт отключаться. Огай знает, что делает, поверь, Чуя. — Не сомневаюсь, — сказал Накахара, а Дазай, взяв его за руку и глядя в глаза, произнёс: — Как ты смотришь на то, чтобы прокатиться на яхте? — На яхте? Даже не знаю, неожиданное предложение. К тому же уже ночь, а завтра на работу. — Я договорился с Мори, он дал нам отгулы, а то, что ночь, так это даже хорошо. Такое время суток способствует романтической атмосфере. Поехали, будет весело. — Ты яхту что ли купил? Дазай рассмеялся. — Ну зачем же? В порту полно яхт, принадлежащих Мафии. Осаму подмигнул напарнику и пошёл к лифту, утягивая его за собой.

***

— Куда мы направляемся? — задал вопрос Чуя, откинувшись на спинку стула, цвета слоновой кости и затягиваясь сигаретой. Они с Дазаем сидели за столиком на палубе шикарной белой яхты, в кормовой части. Перед ними стояла бутылка Шато Петрюс 1989 года и дорогое виски, на блюде лежали якитори. Дазай взял в руку стакан с виски и сделал из него несколько глотков, с улыбкой глядя на Чую. — В открытое море. — Зачем? — Чуя поднял бокал с вином и отпил из него немного. — Конечно же, для того, чтобы утопить тебя, Чуя, я ведь знаю о том, что твоя гравитация в воде фактически не работает. — Что? — Чуя с недоумением посмотрел в карие омуты, в которых мерцали весёлые искорки. — Да я шучу, Чуя, — Осаму похлопал Накахару по руке своей ладонью. — Неужели ты поверил? Помнишь, я же люблю тебя? — Да, конечно, — Чуя сделал ещё несколько глотков из бокала, а Дазай, прищурившись, вглядывался в голубые озёра. — Ты сомневаешься? Чуя ничего не ответил, лишь тяжело вздохнул. Он не сомневался, ведь знал теперь правду и понимал, что Коё права: им с Дазаем нужно расстаться, но эспер убеждал себя в том, что лишь хочет понять, что же задумал Дазай, хотя в глубине души осознавал, что причина не в этом. Он любил этого холодного, бесчувственного человека несмотря ни на что и понимал, что увязает в нём, как в болоте, всё глубже, но без него ему было плохо. Те несколько дней, которые они с Дазаем не виделись, прошли для него словно в аду. Не проходило и минуты (когда эспер не спал), чтобы он не думал об Осаму. Чуя безумно скучал и хотел его увидеть. Пусть Дазай и не любит его, но сейчас он рядом, а находиться с любимым человеком уже было счастьем, пусть и не полным, но лучше уж так, чем выть в одиночестве по ночам, словно волк на луну от тоски. — Что же тебе наговорила наша несравненная анэ-сан, а, Чуя? — Дазай продолжал всматриваться в глаза любовника, будто хотел прожечь его своим взглядом насквозь, при этом поглаживая его ладонь. Накахара непроизвольно вздрогнул от слов Осаму, заметив на его лице улыбку. — Ну, колись. — Ничего она мне не наговорила, Дазай, — попытавшись взять себя в руки, произнёс Чуя, выдерживая взгляд Осаму и даже искренне улыбнулся ему в ответ. — Надо же, врёт и не краснеет. Поздравляю, Чуя, ты делаешь успехи. — Я не вру, Дазай. Да с чего ты это взял? — Я видел, как Озаки заходила в твой кабинет, а потом ты пропал на три дня и даже телефон вырубил. — Я говорю правду, я действительно плохо себя чувствовал. — Серьёзно? Ты, наверное, попал в больницу, ведь дома тебя не было. — Дазай, ну к чему весь этот допрос? — Чуя повернулся к Осаму и, обняв его, поцеловал в губы, слегка коснувшись его уст своими. — Я люблю тебя, — прошептал он, — в этом ты можешь не сомневаться. — Ну да, — Осаму усмехнулся, прекрасно понимая мотивы Накахары. — Надолго мы здесь? — спросил тот. — Тебе что-то не нравится, Чуя? По-моему тут замечательно. — Да, конечно. — Накахара поднёс бокал к губам и сделал глоток вина. — Неуютно чувствую себя в воде. — Во-первых, ты не в воде, а возле неё. — Дазай поднял стакан с виски и отхлебнул из него. — Во-вторых, Чуя, ты что так и не научился плавать? — Я умею плавать, Дазай, но я не люблю воду. — Да? Это довольно странно, наверное, это комплекс, Чуя. — Какой ещё комплекс? — Внутренний страх. А знаешь, как нужно бороться со своими страхами? — Дазай облокотился боком на стол и подпёр левой рукой голову, глядя в глаза эспера. Чуя хмыкнул. — Что ж, если ты такой умный, просвети. Безумно интересно узнать, как ты борешься со своими. — У меня их нет. — Да неужели? Что, все поборол? — Именно. — Ну и как же? — Я расскажу тебе об этом чуть позже. — Когда? — Сегодня, но не прямо сейчас. — Почему? Дазай поставил на стол стакан и потянулся, затем серьёзно посмотрел на Чую и произнёс: — Потому что я жутко голоден, — с этими словами, Осаму схватил палочки и принялся уплетать якитори за обе щёки. Чуя удивлённо уставился на него, так как никогда не видел, чтобы Дазай так вёл себя за столом. Обычно он был весьма сдержан в еде и никогда не набрасывался на неё, будто с голодного края, тем более, если за столом он был не один. — А ты почему не ешь? — пережёвывая мясо, спросил Дазай. — Я боюсь, что тебе не хватит. — Ерунда. Закажем ещё. На борту есть повар. — Вот как? Ты и повара заказал? — Нет, Чуя, повара я не заказывал. — Дазай кинул в рот очередной кусочек мяса. — Я его нанял. — Тоже мне, умник, — буркнул Чуя, залпом допивая вино из бокала. Якитори исчезали с блюда со скоростью света и, когда на нём осталось несколько кусочков, Дазай сказал: — Пойду ещё закажу. Поднявшись со стула, Осаму ушёл, а вернулся через пару минут. Чуя налил себе вина, а напарнику виски, после чего взял свой бокал в руку и сделал глоток. Дазай сел на своё место и, подняв стакан, поднёс к губам. Отпив немного, он поставил его на стол, ткнув пальцем шарик льда, плававший в стакане, задумчиво глядя на покачивающуюся коричневую жидкость внутри. — Чуя, ты так и не попробовал якитори, — повернув голову к Накахаре, тихо проговорил Осаму и снова ткнул шарик льда пальцем. — Я о тебе беспокоюсь, чтобы ты не остался голодным. — Да ладно... может, следовало заказать что-то другое? — Я не хочу есть, — проговорил Чуя. — Правда? Когда ты ел в последний раз? — Э-э-э... — Чуя задумался, действительно, он принимал пищу лишь утром, но аппетита совершенно не было. — Ты же знаешь, Дазай, что после применения порчи, мне не особо хочется есть. — А зря, ты ведь теряешь энергию, а еда помогает её восстановить. — Какая забота, — буркнул себе под нос Накахара, снова отпивая вино из бокала. — Ты что-то сказал? — переспросил Осаму. — Нет, просто мысли в слух. — Чуя, ты какой-то напряжённый и отстранённый. Такое ощущение, что ты постоянно о чем-то думаешь. Не хочешь рассказать, о чём? — Нет. — Почему? — Дазай опустошил стакан и снова его наполнил, а заодно и бокал Чуи. — Да ни о чём я не думаю, Дазай. О, кажется, я проголодался. — Чуя взял в руки палочки и принялся есть якитори. Он по-прежнему не чувствовал голода, но решил по-хитрому спрыгнуть с темы, чтобы Дазай не приставал с расспросами. Осаму закурил и сделал несколько глотков виски, наблюдая за Чуей. Когда блюдо опустело, яхта неожиданно остановилась. — Что случилось? — спросил Чуя. — Пойдём поплаваем, — предложил Дазай. — Что-то не хочется. — Всё-таки ты боишься воды, — констатировал Дазай с широкой улыбкой на лице, поднимаясь со своего места. — Ничего я не боюсь, просто не хочу. Вода холодная. — Она тёплая, как парное молоко. — Откуда тебе знать? — Оттуда, — Осаму взял Чую за руку. — Пойдём, там красиво: луна, звёзды и блестящая водная гладь. Не хочешь плавать, просто постоишь, посмотришь на воду. — Ладно, — Накахара поднялся со своего места, позволяя Осаму увлечь себя за руку и подвести к борту яхты. Дазай начал раздеваться, спросив: — Точно не хочешь? — Нет, — Чуя замотал головой, а Дазай, раздевшись до трусов, впился в губы эспера жадным поцелуем, заставляя его опереться задом об борт. Чуя зарылся пальцами в каштановые волосы, прикрыв глаза и ответил на поцелуй, а когда он закончился, Дазай тихо проговорил: — Я готов ответить на твой вопрос, Чуя. — Какой? — с придыханием спросил эспер, уже позабыв о чём они с Осаму говорили не так давно. — Как я поборол свои страхи, — прошептал тот в его губы. — И как же? — Для того, чтобы победить страх, нужно посмотреть ему в лицо. Сказав это, Дазай толкнул Чую обеими руками в грудь, и тот вывалился за борт, шумно плюхнувшись в воду и сразу же скрылся под ней, не успев ничего понять. Осаму, опустив трап, прыгнул следом и осмотрелся по сторонам, в ожидании, когда Чуя вынырнет. Прошло больше минуты, но парень так и не показался на поверхности, Дазай уже было собрался нырять за ним, но сам резко пошёл ко дну, разбрызгивая воду руками, будто хотел ухватиться ими за зеркальную гладь. Кто-то или что-то резко потянуло его вниз, схватив за правую ногу, и продолжало утягивать на дно, хотя до него было довольно далеко, а в воде ничего не было видно, и Осаму не мог разглядеть, что это такое. Затем его ногу отпустили, и он смог вынырнуть на поверхность. Следом за ним показалась рыжая макушка. — Идиот! — заорал на Дазая Чуя, стукнув его в грудь кулаком, а тот лишь расхохотался, обрызгав эспера водой. — Чуя, но это было так весело. К тому же, ты избавился от своего страха. — Да с чего ты взял, что он у меня был? — Был, был, а теперь его нет, иначе ты сразу бы вынырнул и не потащил меня вниз. — Да пошёл ты, придурок! — Чуя подплыл к яхте и взялся руками за трап; поднявшись на несколько ступеней вверх, он был схвачен Дазаем за ноги и стянут вниз. Плюхнувшись в воду и тут же вынырнув на поверхность, Чуя резко развернулся к Дазаю, его глаза метали молнии. — Скотина! — выкрикнул он, вновь ударяя Осаму в грудь, но тот лишь посмеивался. — Нарываешься, Скумбрия? — Угу, — с весёлой улыбкой ответил Дазай, и тут в его лицо полетели брызги, а затем, наверное, и литры воды. Чуя быстро загребал воду и отправлял её в сторону Дазая, использовав гравитацию на верхней части тела, точнее на руках, и вскоре на Осаму уже лились потоки жидкости. — Эй, хватит. — Дазай пытался прикрыть лицо руками и отворачивал голову в сторону, но вода всё равно неумолимо лилась на него. — Ладно, Чуя, я сдаюсь. Ну хватит! — Точно хватит? — Чуе, наконец, тоже стало весело, и прекращать он не собирался. — Точно. Ты меня утопишь. — Да ладно? — ухмыльнулся Накахара, продолжая лить на Дазая воду. — Это же мечта суицидника, утонуть. Разве нет? — Нет. Топиться неприятно, когда лёгкие наполняются водой, это просто ужасно, — проныл Осаму, пытаясь подплыть к Чуе ближе, но тот отплывал назад, чтобы Дазай не смог его обнулить. — Верю, — уже без улыбки произнёс эспер, вспомнив события, произошедшие в "Мерсо", и как сам чуть не утонул, нахлебавшись тяжёлой воды. Дазай не позволил тогда ему умереть, хотя сам же чуть и не утопил, неприятный осадок от этого никуда не делся и вряд ли когда-нибудь он исчезнет. Дазай резко ушёл под воду, а затем, схватив Чую за ноги, потянул его вниз, вновь заставляя скрыться под тёмно-синей гладью. Отпустив ноги эспера и перебравшись руками выше, Осаму поравнялся с лицом Накахары и впился в его губы поцелуем. Это было так странно и необычно: поцелуй в воде, на последнем дыхании, когда кислород заканчивается и от его нехватки, а может, и от самого поцелуя начинает кружиться голова. Не размыкая уст, эсперы вынырнули на поверхность, продолжая целоваться. — Дазай, ты ненормальный, — произнёс Чуя, когда поцелуй закончился. — Ты знаешь об этом? — Знаю, — тихо ответил тот и снова накрыл губы Чуи своими. Поплавав минут пятнадцать, то целуясь, то брызгаясь, то хохоча (за это время Чуя совсем забыл о том, о чём непрерывно думал уже четыре дня; Дазай казался сейчас искренним, как никогда, и Накахара даже не вспоминал о его болезни, о чувствах, которых нет и прочем, что его гложело последнее время), эсперы решили подняться на борт яхты, точнее, Чуя решил. — Вылазим? — спросил Накахара. — Чу-уя, ну давай ещё поплаваем, — с мольбой во взгляде, просил Дазай. — Нет, я начинаю замерзать, — проговорил Чуя и подплыл к трапу. — Если хочешь, плавай, ты же скумбрия, тебе не привыкать. Дазай прыснул со смеху и лёг на спину, расслабившись на воде. — Точно не хочешь подняться? — спросил Чуя, перехиляясь через борт, так как уже забрался на яхту. — Нет. Не сейчас. — Ладно, как хочешь. Тебе же хуже. — Почему это? — поинтересовался Осаму. — Потому что время вышло, — последовал ответ, и Чуя с ехидной улыбкой начал поднимать трап. — Какое ещё время? — не понял Дазай, а когда посмотрел в сторону Чуи, увидел, что лестницы нет. — Эй, Чуя, что за шутки? — Это не шутки. Посмотрим, как ты поднимешься на борт без трапа. — Да как я тебе поднимусь? — Дазай подплыл к яхте и посмотрел вверх. — Не знаю, — Чуя пожал плечами. — Ты же у нас гений, что-нибудь придумаешь. — Накахара развернулся и пошёл в сторону стола. — Чуя, ну хватит шутить, спусти трап. — Я не могу, — не оборачиваясь, сказал тот, — сил совершенно нет, я жутко голоден. Вот поужинаю, допью вино, отдохну часок-другой, тогда и посмотрим. — Накахара, мать твою! Не оставляй меня здесь. — А что такое? Может, скумбрия боится акул? — Может. — Так посмотри в глаза своему страху, если акула приплывёт, точнее, когда приплывёт. Дазай решил поплавать, пока Чуе не надоест прикалываться, и он сам не спустит трап, однако прошло минут двадцать, а лестницу так никто и не спустил, Дазай, начиная уже замерзать, снова позвал эспера: — Чу-уя. — Ну, чего ты хочешь, Скумбрия? — послышался голос откуда-то с кормы. — Я ещё не достаточно отдохнул, сил не набрался. — Чуя, хорош прикалываться, я замёрз. — Правда? — из-за борта показалась рыжая голова. — Лето ведь, Дазай. Жара, даже ночью. Я вот, смотри, был в мокрой одежде, а сейчас она уже почти сухая. — Чу-уя! — А что мне за это будет? — Одно желание. — Правда? Любое? — Любое. — Ну хорошо. Согласен, — сказал Накахара, нажимая на кнопку и спуская трап. Когда Дазай поднялся на борт, Чуя подал ему огромное полотенце, которое заранее принёс из одной из кают. — З-з-з, — стучал зубами Дазай, заворачиваясь в полотенце. — Что? — приподняв левую бровь вверх, спросил Чуя. — З-з-злобная вешалка для шляп, — удалось выговорить Осаму. — Кто-то сейчас допиздится, что снова окажется в воде, — смерив Дазая насмешливым взглядом, сказал Чуя, поднимая с палубы его одежду и передавая её ему. — У тебя хоть одежда сухая, а моя до сих пор не высохла. — Чуя поёжился и прошёл к столу. — Так снял бы её, чего мёрз полчаса? — Не хотелось расхаживать полуголым по яхте. Но я её хорошо выжал гравитацией. — Гравитацией? — Осаму дотронулся до рубашки Чуи, она была слегка влажная. — Если уж гравитацией, то мог и получше отжать. — Мог, но тогда бы она порвалась. А мне что-то не хочется ходить в рванье. Виски будешь? — Да, но надо сказать капитану, чтобы отплывал. — Я скажу. Пока Чуи не было, Дазай наполнил его бокал и свой стакан и надел на себя сухую одежду. Через пару минут Чуя вернулся, и яхта тронулась в путь. — Так что за желание? — поинтересовался Дазай, отпивая виски из своего стакана. — Я пока не придумал, — Чуя пожал плечами и сделал несколько глотков из бокала. — Сроки ведь не горят? Да и мы не договаривались о том, что у желания есть «срок годности». — Конечно нет! Можешь загадать его хоть через год, — Дазай снова отпил несколько глотков из стакана и закинул в рот кусочек якитори, которые принесли, пока он плавал. — Вот и отлично, — Чуя отхлебнул немного вина и тоже положил в рот кусок мяса, после чего достал из пачки, лежавшей на столе, одну сигарету и закурил, выпуская колечко дыма. Дазай тоже потянулся к пачке и, вставив в рот сигарету, чиркнул зажигалкой, подкуривая. — Мори реально дал мне отгул? — спросил эспер, затягиваясь сигаретой и выпуская дым из лёгких. — Я же только что брал три отгула. — Да, он был доволен результатом операции, поэтому дал его без разговоров и даже по поводу отчёта ничего не сказал. Хотя я уверен, что когда выйдем на работу, он тут же его потребует. Нужно будет с утра написать. — Напишешь? — спросил Чуя. — Это твоё желание, милый? — Нет. Но у тебя лучше получится написать этот отчёт, ведь это вы с Акутагавой взяли Призрака. Я был всё время снаружи, а что происходило внутри здания, и как вы с Рюноске брали эспера я не знаю. — Напишем вместе, ты видел, как работает его способность лучше, да и на себе ощутил её, как я понял. — Я не против. — Чуя затушил сигарету и, допив вино из бокала, поставил его на стол, Дазай тут же подлил ему новую порцию, а себе долил в стакан виски. — Ты применил порчу, по моему совету, он не смог навредить тебе потому что не успел или способность защитила тебя от Призрака? — Наверное и то и другое. Порча помогла, но надолго б её защиты не хватило. Ты вовремя его обнулил. Я видел, как взрывались грудные клетки и животы наших бойцов, выворачивались наружу внутренности и ничего не мог сделать, как-то помочь. Это ужасное зрелище, да и ощущение, когда в тебя проникают невидимые холодные пальцы и сдавливают сердце, пытаясь его вырвать, — не лучше. Наверное, это самая отвратительная способность из всех, что я когда-либо видел, — Чуя снова поднёс бокал к губам и отпил из него немного вина. — Ну почему же отвратительная? Я бы так не сказал. Скорее: ужасная, опасная. — Осаму поднёс стакан к губам и отхлебнул из него несколько глотков. — Вспомнить хотя бы Лавкрафта, вот где отвратительная способность, просто мерзкая и сколько таких, как он было? Не так уж и мало. — Ты прав, — Чуя усмехнулся, отпивая вино. — Припоминаю ещё Кузнечика, тоже омерзительный тип, а что по поводу этого Призрака? Как его зовут на самом деле? Как называется его дар? — Его зовут Гофман Эрнст Теодор Амадей, способность называется «Зловещий гость», но прозвище Призрак, ему больше подходит, как по мне. — Верно. — Чуя, ответь мне на один вопрос, — вдруг произнёс Дазай, взяв левую руку эспера, лежавшую на столе, в свою, придвигаясь к нему ближе и глядя в глаза пронизывающим до глубины души взглядом, от которого у Чуи мурашки побежали по телу. — Зачем ты нанял частного детектива, что ты вынюхивал, для чего тебе понадобилась информация о моём детстве? — Что? — Чуя ошарашено посмотрел на Осаму. — Откуда ты знаешь? — Не важно. Важно другое: если об этом знаю я, значит, знает и Мори, а это очень плохо. — Почему? — Кто-то старательно оберегает эту тайну. Было время, когда я и сам пытался узнать подробности из своего детства, но все, кто влезал в это дело, умирали. Что нарыл на меня детектив? — Папка, переданная сыщиком у меня дома. На самом деле там не так много информации. Детективу удалось выяснить, что твой отчим издевался над тобой и твоей матерью, затем убил её, а ты убил его, после чего попал в приют и вскоре тебя усыновил Мори, хотя там не было информации об усыновителе, но ведь Мори взял над тобой опеку? — Да, верно. Знакомая версия. Ты что-то ещё знаешь? — Нет, но есть одна странность. Может это ерунда, но почему-то мне она не даёт покоя. В материалах дела, которое вела полиция, упоминается твой дядя, но о нём сказано вскользь, даже имени нет, будто не хватает листа. Это странно, тебе не кажется? — Пожалуй. — Ты знаешь кто он, хотя бы его имя? — Я не помню дядю и имени его тоже. — Я дал задание детективу выяснить о нём хоть что-нибудь. — Зря. — Почему? — Потому что именно когда кто-то пытался выяснить о нём информацию, и происходили трагедии. Люди, которые просто задавали о дяде вопросы, бесследно исчезали, потом их находили мёртвыми, но не всех, некоторых так и не нашли до сих пор. Я тоже хотел выяснить, хоть что-то о нём, все, кто был вовлечён в это дело, когда речь заходила о дяде, умирали. Я думаю, что твой детектив тоже мёртв, и тебе может грозит опасность. — Да что это за тайна такая? — Лучше тебе не знать. Просто, будь осторожен, оглядывайся по сторонам. Зря ты влез в это дело, Чуя, оставь его, пока не поздно. — Дазай, но неужели тебе самому не хочется узнать правду? — Я узнаю, когда придёт время. Но ты держись от этого подальше. — Хорошо. — Тебе что-то сказала Коё, — продолжал Дазай. — И ты начал копать. Вот же, болтливая баба! — Да, она сказала мне, что твоих родителей убили, и я захотел выяснить подробности. Но, если кто-то так оберегает эту тайну, почему она до сих пор жива? — Тайна не в том, что моих родителей убили, тайна связана именно с моим дядей и с его ролью во всем этом деле. Если Коё о нём не знает, ей ничего не грозит. — Ты думаешь, это босс убивал всех этих людей, то есть их убивали по его приказу? Значит, он замешан в смерти твоих родителей или... я даже не знаю, боюсь предположить. — Вот и я не знаю. Босс или сам дядя, ведь я не знаю кто он. Может, он кто-то очень влиятельный и имеет отношение к смерти моей матери. — Но ведь её убил твой отчим. — Да, такова официальная версия. — То есть? Её убил не он, а его — не ты? — Я не помню. В моей памяти огромный пробел. Все события, связанные с дядей и со смертью матери, будто намеренно кем-то стёрты. Хотя, возможно, это моё собственное сознание блокирует эти воспоминания. Такое бывает, особенно, учитывая возраст, в котором они произошли. И ещё, если за убийствами стоит Мори, ты в опасности. Он может тебя устранить, несмотря на то, что нуждается в Двойном Чёрном. Чуя сглотнул, а Дазай продолжил: — Знаешь зачем я тебе всё это рассказываю? — Не совсем. — Чтобы ты был готов ко всему и смог защитить себя. Если ощутишь реальную угрозу со стороны босса, Чуя, сразу убей его, иначе умрёшь. — Дазай, нам нужно возвращаться. — Почему? — Я переживаю за Коё, она может быть в опасности. Я не видел её с утра, ты тоже, да и босс искал Озаки. Её нужно найти и предупредить. — Она в порядке. — Откуда ты знаешь? — Знаю, что ей ничего не грозит, просто поверь. Чуя схватил телефон со стола. — Нужно ей позвонить. — Ты не дозвонишься. Мы в открытом море. Но за Коё можешь не волноваться. Она ничего такого не знает, за что её следует убивать. — Дазай, что происходит? Скажи, тебе что-то известно? — Чуя схватил Осаму за руку, пытаясь прочесть во взгляде хоть что-то, что могло дать ему ответ. — Что ты скрываешь? И как ты узнал обо всём и о детективе? — Прослушка, — коротко ответил Осаму. — Что? Ты поставил меня на прослушку? — возмутился Чуя. — Не я, Мори. — Что? Зачем? Как давно? — Не знаю, давно ли. Возможно, с первого дня, как ты попал в Мафию. Зачем? Странный вопрос, ты и сам должен знать на него ответ. Мори никому не доверяет и весь руководящий состав Мафии у него на прослушке. — И ты? — Конечно. Но я знаю о ней и могу себя обезопасить от этого. Если нужно, периодически убираю жучки из своей одежды или блокирую сигнал при помощи спецоборудования. — Но, если я на прослушке, значит, босс знает, что в тот день я колебался, прежде чем казнить Тачихару и слышит наш разговор сейчас? — Я думаю, — Дазай подпёр подбородок левой рукой, — что открытое море и пятнадцатиминутное купание в одежде решило эту проблему. А в тот раз со мной была глушилка радиосигналов, так что босс ни о чём не узнал. — Дазай, так ты специально? Ты для этого меня в воду сбросил в одежде? — Угу, — Осаму кивнул, отпивая несколько глотков виски из стакана. —Ну ты... ты просто... — Просто заткнись и иди сюда, — Дазай притянул Чую к себе, страстно целуя в губы, прижимая эспера к себе ближе и пробираясь руками под его одежду.