Социопат

Осаму настойчиво потянул Чую на себя, усаживая эспера на колени, не разрывая поцелуя. Накахара запустил руки в каштановые волосы, перебирая между пальцами непослушные пряди, яростно сплетаясь своим языком с чужим, слегка прикрыв глаза и глядя на Дазая затуманенным от страсти взглядом. Когда рубашка Чуи полетела на пол, тот, разорвав поцелуй, пытаясь унять бешеное сердцебиение, прошептал в губы партнёра: — Нас кто-нибудь увидит, Дазай. — Никто сюда не придёт, — заверил эспера Осаму. — Повару запрещено появляться на палубе, если не нужно что-то принести по нашему требованию, капитану тоже, а больше здесь никого нет. — Пойдём в каюту. — Не хочу. Осаму неотрывно смотрел в голубые озёра своими потемневшими от желания карими омутами, оглаживая спину Чуи и вновь припадая к его губам. Накахара поёрзал задницей, устраиваясь удобнее на бёдрах Осаму, ягодицами ощущая его стояк, отвечая на поцелуй и потянувшись руками к ширинке на его брюках; чувствуя, что в собственных штанах становится всё более тесно от возбуждения. Расстегнув молнию на брюках любовника, Накахара запустил руку в его трусы, обхватывая ладонью затвердевший орган и двигая ею вдоль ствола, чувствуя, как он каменеет всё более, срывая стон с губ партнёра, обдавая его шею горячим дыханием и осыпая её поцелуями. Дазай сжал ягодицы любовника через тонкую ткань брюк, вновь застонав. Затем его пальцы быстро расправились с ремнём на штанах, а потом и с молнией на них. Свободной рукой Чуя расстегнул несколько пуговиц на рубашке Осаму, застряв где-то посередине и просто рванул её уже двумя руками. Послышался треск ткани и нитей, пуговицы осыпались на пол, рубашка была порвана, но сейчас такие мелочи мало волновали любовников; Чуя накрыл губы Осаму своими, целуя страстно и мокро, прорываясь в чужой рот языком, чувствуя, как учащается дыхание партнёра и его собственное. Стянув рубашку с плеч Дазая, Чуя отбросил её на пол, отрываясь от его уст и стягивая брюки до середины бёдер. — Подожди, — прошептал Осаму в губы любовника, — привстань. Не говоря ни слова, Чуя привстал, сбрасывая с себя брюки и ожидая, когда Дазай снимет свои. — Сядь, — произнёс Накахара, указывая взглядом на небольшой белый диванчик, стоявший с другой стороны стола. А когда Осаму сел на него, Чуя склонился над ним, снова целуя любовника в губы и, смазав его член лубрикантом (который бросил перед этим на диван), обхватил ладонью и задвигал рукой, вновь устраиваясь на его бёдрах. Осаму, постанывая, воспользовался смазкой и проник внутрь парня сразу двумя пальцами, протолкнув их на две фаланги. У них с Чуей несколько дней не было близости, но несмотря на это пальцы вошли довольно легко. Двигая рукой вперёд-назад, Дазай развёл их в стороны и свёл вместе, вводя глубже. Почти полностью вытащив пальцы из Чуи, он резко проник в него до упора, задев простату, от чего тот со стоном прикрыл глаза, продолжая надрачивать любовнику. Добавив ещё один палец к двум имеющимся, Дазай задвигал рукой быстрее. Накахара при этом постанывал, всё сильнее сжимая его орган ладонью, оглаживая большим пальцем влажную головку возбуждённого горячего члена. Немного приподняв бёдра, когда пальцы Осаму покинули его нутро, и вновь воспользовавшись лубрикантом, Чуя направил орган партнёра так, чтобы он упирался в колечко мышц и начал медленно опускаться вниз, постепенно вбирая в себя ствол Дазая. Удерживая Чую под ягодицы, Осаму слегка вскинул бёдра вверх, проникая глубже, сорвав, при этом с губ парня стон. Целуя Дазая и поглаживая его плечи, выждав немного времени, когда дискомфорт внутри пройдёт, Чуя опустился вниз полностью, принимая член любовника в себя до конца. Пока Накахара привыкал к его внушительных размеров органу, Осаму оглаживал его спину, углубив поцелуй. Чуя слегка приподнял бёдра, резко опускаясь вниз, насадился на ствол, не в силах сдержать очередного стона, когда член любовника попал по комочку нервов. Руки Осаму спустились ниже, вновь обхватывая ягодицы партнёра, помогая ему двигаться: то подбрасывая его вверх, то резко опуская вниз. Чуя со стонами ускорил движения, найдя правильный угол вхождения, доставляя и себе, и любовнику непередаваемо яркий фейерверк ощущений, все быстрее двигая бёдрами, принимая его орган в себя без остатка; Осаму, продолжая подбрасывать и опускать парня, сам вскидывал бёдра, всё глубже проникая внутрь, лаская одной рукой влажную от предэякулята головку члена Накахары и сам при этом постанывал. Спустя минуту таких движений, Дазай приподнял Чую вверх, полностью снимая его со своего ствола, слыша разочарованный стон. Заставляя Чую подняться с дивана и вставая следом, Осаму подтолкнул его к борту яхты. — Дазай, что ты задумал? — спросил Чуя. — Хочу поменять позицию, — шёпотом ответил Осаму, целуя парня в уголок губ и прижимая его задом к бортику яхты, приподнимая и усаживая на край. — Я не хочу свалиться в море. — Чуя, просто доверься мне, как доверяешься, когда активируешь порчу. Накахара схватился руками за борт, полностью перенося на них вес и обвивая ногами талию Дазая. Тот, удерживая партнёра за бёдро одной рукой, приставил второй головку возбуждённого органа ко входу в анус, подавшись вперёд и легко проникая внутрь парня, переместил вторую руку на его второе бедро и резко насадил Чую на член, сразу же попав по простате, отчего тот вскрикнул, прикрыв от удовольствия глаза. Накахара двинул бёдрами навстречу Осаму, насаживаясь на ствол до конца, при этом его задница была на весу. Дазай вновь толкнулся вперёд, двигая парня на себя, со стоном проникая внутрь глубже, выходя почти полностью и снова толкаясь. Накахара двигался в такт партнёру, глядя на любовника сквозь полуприкрытые веки и постанывая, всё более ускоряя движения, чувствуя на своих ягодицах сильные руки, сжимавшие их, которые всё быстрее насаживали его на член. Дыхание и сердцебиение парня заметно участилось, внутри уже полыхало пламя, но через время руки начали немного уставать, Осаму, будто прочтя его мысли, сказал: — Если устал, хватайся за шею. И Чуя схватился, продолжая двигать бёдрами всё резче (в такой позе инициатива была полностью в его руках), под звуки быстрых шлепков и пошлых хлюпов, а также стоны: свои и чужие. Осаму лишь поддерживал его под ягодицы, предоставив Чуе полную свободу действий и выбор темпа. Постанывая и вскрикивая от невероятного ощущения полной заполненности внутри, Чуя, с каждым движением, чувствовал, как внизу живота разгорается дикое, безудержное пламя и становится всё более нестерпимым; Накахара всё резче двигал бёдрами, принимая в себя член глубже, покрывшись прозрачными капельками пота, а когда пламя достигло своего апогея, внутри будто что-то взорвалось, разливаясь по телу потоками раскалённой лавы, заставляя дрожать. С криками, Чуя прогнулся назад, позволяя своему семени излиться наружу. Оно осело крупными каплями на животе: его и партнёра. Дазай снова усадил любовника на борт яхты, впиваясь в губы жадным поцелуем, а когда Чуя вновь опёрся на руки, схватившись за борт яхты, принялся яростно вбиваться в желанное тело, с громкими стонами изливаясь внутрь. Выйдя из Чуи, Дазай опустил его на палубу. Ноги Накахары всё ещё подрагивали, и он сполз вниз, облокотившись о бортик; Осаму присел рядом, также прислонившись к нему спиной и положив голову на плечо любовника, ощущая, как пальцы парня зарываются в его волосы; провёл рукой по груди Накахары, разворачиваясь так, чтобы видеть его лицо. — Я люблю тебя, — прошептал Дазай, неотрывно глядя в голубые озёра. Чуя тяжело вздохнул, эти слова, скорее, резанули по сердцу, чем принесли радость, заставляя его вернуться мыслями к тому, что гложело парня уже несколько дней, хотя тут же подумалось: «Может, Дазай и не способен любить, как все люди (в общепринятом смысле), но это ведь не значит, что он ко мне совсем ничего не испытывает, нас точно влечёт друг к другу и с этим не поспоришь». — И я люблю тебя, — всё же ответил Чуя, склонившись к Дазаю и чмокнув его в губы. Через пару минут парни привели себя немного в порядок, вытерев следы любовных утех с тел друг друга влажными салфетками, которые Дазай предусмотрительно положил на стол, перед тем, как они с Чуей занялись любовью. Собрав с палубы свою разбросанную одежду, Накахара принялся одеваться, Осаму последовал его примеру, совсем позабыв о порванной рубашке. Чуя усмехнулся, окинув его взглядом и зацепившись им за те места, где разлезлась ткань и отсутствовали пуговицы. — Ты специально это сделал? — спросил Осаму, с подозрением поглядывая на Чую, пока застёгивал уцелевшие пуговицы, на что тот лишь пожал плечами. — Так получилось, прости, — всё же выговорил он. — Хочешь, куплю тебе новую? — Обойдусь, — ответил эспер, заправляя белую рвань в брюки и усаживаясь за стол, подливая виски в стакан, а Чуе вино. Накахара сел на своё место и взял бокал в руку, делая несколько глотков. — Дазай, — проговорил он, встретившись взглядом с глазами цвета тёмного янтаря, — может, нам всё-таки стоит вернуться? — Зачем? — спросил эспер, откидываясь на спинку стула, держа в руках стакан и критически разглядывая его содержимое. — Лёд совсем растаял, а я терпеть не могу виски без льда. Осаму всё же поднёс стакан к губам и сделал из него глоток, тут же скривившись и ставя его на стол. — Пойду лёд принесу, — произнёс он, вставая со своего места, но Чуя схватил его за руку и развернул лицом к себе. — Вся эта ситуация меня здорово напрягает, а ты ведёшь себя так, будто ничего не происходит. Как ты так можешь, Дазай? — Не умеешь ты отдыхать и расслабляться, Чуя. — Осаму коснулся указательным пальцем кончика носа парня, а затем потрепал его по волосам. — Ничего не изменится, если мы сейчас вернёмся. Время позднее, все люди спят, да и нам следует хорошо отдохнуть. Утром вернёмся. С этими словами Дазай ушёл, а Чуя, взяв в руки палочки, закинул в рот кусочек якитори. Вскоре Дазай вернулся со льдом, кинув один шарик в стакан, он уселся на своё место. — Дазай, я вдруг подумал, — проговорил Чуя, делая глоток вина из бокала, — может, тебе стоит обратиться к гипнотерапевту? — Не думаю. — Почему нет? Это может помочь. Под гипнозом ты можешь вспомнить, что произошло почти пятнадцать лет назад, возможно, узнаешь кто же твой дядя. — Уже обращался и не раз, но результат не был достигнут. — Дазай поднёс стакан к губам и сделал несколько глотков. — Я не поддаюсь гипнозу. — Совсем? Гипноз — это ведь не дар. — Я знаю. Практически не поддаюсь. — Что значит «практически»? — Был один специалист в данной области, которому удалось ввести меня в состояние гипноза, он единственный у кого это получилось сделать, но тот врач давно умер. — И что ты вспомнил за сеанс? — Не то, что хотелось. Хотя я и вошёл в состояние гипноза, полностью восстановить воспоминания того дня мне не удалось. — У меня есть знакомый гипнотерапевт. Он помог мне, может, поможет и тебе. — Надо же, Чуя, ты обращался к гипнотерапевту? Зачем? — Чтобы вспомнить своё прошлое. Тебе ведь известно, что я не помнил себя до восьми лет. — И что, вспомнил? — Кое-что. — Чуя поднёс бокал к губам и отхлебнул из него немного вина. — Расскажешь? — спросил Осаму, отпивая виски из стакана. — Может быть, в другой раз. Не сегодня. — Хорошо. — Так ты согласен? Давай попробуем, вреда не будет. — Не уверен. — Почему? — Не уверен, что будет толк. — Но ведь ты ничего не потеряешь, если попробуешь? — Чуя поставил бокал на стол и накрыл руку Осаму своей ладонью, поглаживая её пальцами. — Ладно, — неожиданно согласился Дазай, — попробовать можно. Они выпили ещё немного, после чего отправились в каюту. Снова занявшись сексом, уснули любовники не скоро, а на берег сошли ближе к обеду. Чуя сразу же принялся звонить Коё, но её телефон был выключен, на работе она также не появлялась. — Дазай, с ней точно что-то случилось, — говорил Накахара, — она не могла просто так исчезнуть, не сказав никому ни слова. — Я займусь её поисками, — пообещал Осаму, — мы найдём её, ты, главное, сам будь осторожен. Сегодня у нас выходной, поехали ко мне или к тебе. — Я не могу думать о чём-то другом, если Коё может быть в опасности. — Чуя, давай сейчас съездим к ней домой и если её там нет, я подключу к её поиску Агентство. Они профессионалы в таких вопросах, быстро отыщут твою Озаки. — Хорошо, — согласился Накахара, и они с Дазаем направились к его машине. Сначала эсперы заехали домой к Осаму, и он переодел порванную рубашку. Съездив к Коё, мафиози убедились в том, что Озаки дома нет. Когда им никто не открыл, Дазай отпер замок отмычкой и проник в квартиру. В доме был полный порядок, ничто не говорило о том, что Озаки могли похитить из квартиры, о чём Дазай и сказал Чуе. Хорошо её осмотрев и порывшись в ноутбуке Коё, взломав пароль, эсперы не обнаружили ничего, что как-то могло указать на то, что с Озаки случилась беда или она куда-то уехала. — Едем в Агентство, — сказал Дазай, когда понял, что в квартире они ничего не найдут, Чуя кивнул и вышел за дверь, а Осаму закрыл её таким же способом, каким и открывал. Когда подъехали к офису ВДА, Дазай поднялся на этаж один, Чуя же остался в машине, сказав, что свяжется пока со своим знакомым гипнотерапевтом и договорится о встрече. — Чем обязаны визиту столь высокого гостя? — вместо приветствия, съязвил Куникида. — Дазай, очень рад тебя видеть, — тем временем радостно поприветствовал эспера Накаджима, остальные лишь сдержано кивнули. — Просто соскучился, — заявил Дазай, широко улыбаясь и присаживаясь на диван, закинув одну ногу на другую. — Что ты задумал, Дазай? — прищурившись, спросил Рампо. — Да, ничего плохого, уверяю тебя, — ответил Осаму, посмотрев в прищуренные глаза детектива. — Можно сказать на чай зашёл. Угостите бывшего коллегу? Все промолчали, и Дазай продолжил: — Что, неужели никто и чаю не предложит? — Я сделаю, — вызвался Ацуши. — И мне тоже, — проговорил Эдогава. Накаджима вышел на кухню, а вскоре вернулся с двумя кружками чая, одну из которых поставил перед Осаму, второю перед Рампо. — Спасибо, — поблагодарил Дазай, взяв в руки чашку и делая из неё глоток. — И всё же, что тебе нужно, Дазай, — спросил Куникида. — Да ничего, честно, я просто мимо проходил, решил зайти, Ку-ни-ки-душ-ка. — А по-моему ты не проходил, а проезжал на машине одного из исполнителей Портовой Мафии, — заявил Рампо, отпивая из кружки несколько глотков и кидая в рот печеньку. — Да какая разница? Ведь сути моего визита это обстоятельство не меняет. — Осаму сделал несколько глотков из чашки и продолжил: — Как у вас дела в Агентстве? Слышал, что в последнее время не очень? — У нас всё замечательно, — заверил эспера Куникида. — Тогда это прекрасно. — Дазай улыбнулся. Минут через пять он допил чай и, попрощавшись с эсперами из Агентства, покинул офис. Открыв переднюю дверь со стороны пассажира, Осаму плюхнулся на сиденье со словами: — Порядок, они займутся её поисками. Чуя кивнул и сказал: — Я созвонился со своим знакомым, он говорит, что у него есть окно сегодня в 17.30, можем подъехать, если у тебя нет других планов. — Хорошо, сейчас, — Осаму посмотрел на наручные часы, — 15.45, можно заехать в ресторан, пообедать. — Согласен. — Чуя завёл машину и тронулся с места. В ресторане мафиози провели около часа, после чего поехали в офис знакомого Чуи. Когда вошли в кабинет, Накахара представил Осаму и врача друг другу: — Дазай Осаму, а это Даичи Оота. — Очень приятно, Оота-сан,— Дазай кивнул врачу, присаживаясь на диван, а тот сказал: — Присядьте в кресло напротив меня. Накахара-сан рассказал мне о вашей проблеме и о том, что вы хотели бы пройти сеанс гипнотерапии. — Да, — Осаму снова кивнул. — Хочу вас заверить, что гипноз не является манипулированием сознания или мистической способностью, вы не погрузитесь в сон или бессознательное состояние. При помощи этой техники я помогу вам расслабиться, войти в состояние транса, и вы сможете совершить подсознательное путешествие в своё прошлое и, возможно, что-то вспомните. Так как некоторые события, которые произошли с человеком, сознание может блокировать, если они были травматическими, но из памяти они никуда не исчезают, а остаются в подсознании человека, даже если он был маленьким ребёнком в то время. Гипноз не несёт в себе никакой опасности, если вы не страдаете какими-то психическими заболеваниями. Услышав это, Чуя невольно перевёл взгляд на Дазая, а затем на врача, а тот продолжал: — Я должен спросить: не страдаете ли вы психическими заболеваниями, ведь подход к таким больным должен быть иным? — Нет, я ничем таким не страдаю, — невозмутимо соврал Дазай. — Тогда приступим. — Я могу присутствовать? — спросил Чуя. — Если ваш друг не против. — Не против, — ответил Осаму. — Тогда, присядьте на диван, Накахара-сан, а вы, Дазай-сан, смотрите на маятник и слушайте мой голос, постарайтесь расслабиться. Вас гипнотизировали раньше? — Пытались, но не очень успешно. — Какой момент из своей жизни вы хотите вспомнить? Сколько вам было лет? — Момент убийства матери и отчима. Мне было тогда восемь лет, это произошло в сентябре. — Вы помните дом, в котором проживали? — Мы жили в двухэтажной загородной минке, кажется, она была богато обставлена. — Хорошо, — врач кивнул и поставил перед Дазаем маятник Ньютона, начав сеанс. — Предметы вокруг вас теряют чёткие очертания, ваши веки тяжелеют, глаза закрываются. Как это ни странно, но Дазай действительно почувствовал, что его веки тяжелеют и закрываются. Врач говорил очень медленно, монотонно, начав, казалось бы, совсем с неважных вещей, которые к делу не относятся, затем перешёл к более насущным проблемам: — Представьте свой дом, лестницу, ведущую наверх. Вы поднимаетесь по ней. У её края стоит сундук. Положите в него всё, что мешает вам расслабиться. Поднявшись по лестнице, Дазай действительно увидел сундук, точнее, тот материализовался из ниоткуда прямо на его глазах, он подошёл к нему и откинул крышку, бросив в него пистолет, ноутбук и мобильный телефон. — Вы проходите дальше, видите коридор, идите по нему. Идёте? — Да, — ответил Дазай. — Коридор очень длинный, вы доходите до конца, там дверь. Вы видите дверь? — Вижу. — Откройте её и войдите в комнату. Осаму положил руку на дверную ручку, но открыть не решался. — Вы вошли? — Нет. — Почему? — Я боюсь увидеть то, что за дверью. — Не бойтесь. Это всего лишь ваша комната. Откройте дверь и войдите. Вы вошли? — Да. — Что вы там видите? — Кровать, возле неё стоит тумбочка, на ней включённая настольная лампа. Напротив кровати у противоположной стены письменный стол, на нём ноутбук, рядом книжный шкаф, в котором множество книг. Я вижу окно со светлыми шторами. — Вы любили читать? — Да. — Подойдите к окну, что вы за ним видите? — На улице темно, но во дворе горит свет, идёт ливень. Подъехала какая-то машина, это Тойота Королла чёрного цвета. Из неё вышел человек. Он темноволосый, но я не могу разглядеть его лица. — Хорошо. Осмотритесь по сторонам. В комнате ещё одна дверь. Видите? — Да. — Откройте её и войдите внутрь. Вошли? — Нет. Я не могу. — Что вам мешает это сделать? — Страх увидеть за ней что-то ужасное. — Вы должны открыть дверь и войти. Отпустите свой страх, помните, что вы больше не восьмилетний мальчик. Войдите в комнату. Вошли? — Да. — Что вы там видите? — Маму и отчима, с ними ещё какой-то человек, я не вижу его лица, он стоит спиной. — Это тот человек, который приехал на Тойоте? — Да. — Что вы ещё видите? Что происходит в комнате? — Они разговаривают. — О чём говорят эти люди? — Тот человек, он передаёт маме какие-то документы и говорит, что она должна их подписать. Мама отказывается, тогда он говорит: «Я убью твоего сына, Танэ, если ты не попишешь документы». Мама плачет и отвечает: «Как ты можешь так поступать?» Но темноволосый человек не отвечает, он вновь требует, чтобы мама подписала какие-то документы, и она подписывает. — Что происходит дальше? — Темноволосый забирает документы и говорит отчиму: «Избавься от неё и щенка». — Что отвечает ваш отчим? — Он говорит, что не хочет этого делать. — И что сказал ему на это темноволосый? — «Тэдэо, ты должен мне, не забывай об этом». — И что делает ваш отчим? — Он достаёт пистолет и стреляет, мама падает, а темноволосый мужчина уходит, я по-прежнему не вижу его лица. — Вы можете догнать его. Попробуйте это сделать. — Я не могу. Он слишком быстро идёт, а потом исчезает. — Подойдите к окну и попробуйте рассмотреть его, когда он выйдет из дома. Вы видите его? — Да. Он оборачивается и смотрит прямо на меня. Он видит меня. — Нет, он не может вас видеть. Кто он, вы видите его лицо? Вы знаете его? — Я вижу его лицо. Это мой дядя. Его зовут... — неожиданно Дазай дёрнулся и вскрикнул. — Что произошло? — Больно. Он ударил меня чем-то по голове. — Кто вас ударил? — Отчим. — Вы восьмилетний всё это время находились в комнате? — Да. Я вижу маленького мальчика и чувствую его страх и боль. Он всё это время был ужасно напуган и, наверное, не совсем понимал, что происходит. Этот мальчик — я, а значит, это мои страхи и боль. Тэдэо ударил его по голове и, кажется, мальчик потерял сознание. Я потерял сознание. — Что происходит дальше? — Дальше? — Дазай заговорил спокойным тоном, даже как-то отстранённо. — А дальше пришёл он. — Кто пришёл? — Судзи. — Кто этот Судзи? Но Дазай молчал, и врач повторил свой вопрос. — Я не могу говорить о нём. — Почему? Расслабьтесь. Вы должны понимать, что вы не тот напуганный восьмилетний ребёнок. Вы можете говорить о нём. Кто такой Судзи? — Мне нельзя говорить о нём, — повторил Осаму. — Вы должны сказать, кто он. Судзи ничего вам не сделает. — Сделает, уже сделал. — Что вы имеете ввиду? Кто этот Судзи, откуда он взялся? — Я не могу о нём говорить, — твердил Осаму. — А пришёл он, потому мне нужна была его помощь. — Вы его позвали? Не отвечая на вопрос врача, Дазай продолжил: — Он пришёл спасти меня и спасал много раз, но так же и наказывал очень жестоко. Он чудовище. Я не хочу его видеть, ненавижу! Пусть он уйдёт! Скажите ему, чтобы он ушёл! — врач понял, что с Дазаем что-то не так, он нервничал и уже истерически кричал о том, что хочет, чтобы Судзи ушёл, его трясло, и он сжимал руками виски: — Пусть он уйдёт! Убирайся! — Дазай махнул рукой, будто хотел кого-то ударить или отгородиться от чего-то, зацепив маятник, стоявший на столе, он сбросил его на пол. Чуя со страхом смотрел на происходящее и, не выдержав, сказал: — Это нормально? Вы должны вывести его из этого состояния. Но врач и сам это понимал, поэтому он произнёс: — Дазай, когда я досчитаю до десяти, вы откроете глаза и выйдите из под гипноза, — врач начал считать, на счёт десять Дазай успокоился, но глаза не открыл. — Дазай, почему вы не открываете глаза? — Потому что, — с улыбкой произнёс эспер, — Дазая здесь нет.