Социопат

— Дазай, что это было? — спросил Чуя Осаму, как только он вышел из кабинета врача. Минут двадцать назад, после того, как напарник произнёс странную фразу: «Дазая здесь нет», гипнотерапевт спешно выпроводил Чую из кабинета, сказав, что ему нужно остаться с пациентом наедине, что происходило дальше, Накахаре известно не было. — Ты о чём, Чуя? — сделав удивлённое лицо, спросил Осаму, направляясь к лифту. — Стой! — Чуя схватил Дазая за руку и развернул его лицом к себе. — Тебе не удастся уйти без объяснений. — Чуя, я и не пытаюсь уйти, — с улыбкой ответил тот. — Мы ведь едем ко мне или к тебе, если хочешь. — Да, но... ты знаешь о чём я. Что это было? Что означают те слова? — Какие? — Дазай сделал удивлённое лицо и захлопал длинными ресницами, будто и правда не понимал о чём идёт речь. — Блядь! Хорош ломать комедию, Дазай! Ты сказал: «Дазая здесь нет». Что это значит? — Ах, это? — Дазай потрепал Чую по волосам. — Это была шутка. — Что-о-о? Какая ещё шутка? Не пытайся меня провести, Скумбрия. А ну говори правду! — Это правда, — Дазай снова захлопал ресницами, и его взгляд был вполне невинным. — Я тебе не верю. Это не было похоже на шутку. — Но это правда была шутка. — Зачем? — Зачем? — Осаму искренне рассмеялся. — У вас с Оота-саном были такие лица, это того стоило! — Клоун! — зло бросил Чуя, отбрасывая руку Осаму, которая всё ещё была у его головы, и проходя к лифту. — Чуя, не злись. — Осаму поспешил за любовником. — Ты же меня знаешь, я люблю шутить и розыгрыши всякие обожаю. Пора бы привыкнуть. — Дазай, тебе уже двадцать три, а ты ведёшь себя как ребёнок. Когда ты уже повзрослеешь? — Чуечка, но жизнь без шуток и розыгрышей довольно скучна, неужели ты хочешь, чтобы я умер от скуки? — С тобой говорить бесполезно. Ладно, а ты вспомнил своего дядю. Кто он? — Я помню его лицо, — сказал Осаму, останавливаясь возле лифта и нажимая на кнопку вызова. — Но почти за пятнадцать лет он довольно сильно изменился. — Как его зовут? — Мори Огай. — Что? Так, значит, это правда босс? — Увы. — И он знает о том, что я пытался выяснить о нём информацию. — Точно. — И что будем делать? — Как я уже говорил, если он попытается тебя устранить, убей его. Он не зря Призрака в мафию перетянул, я думаю, что он ищет тебе замену. Чуя на это ничего не ответил, лишь кивнул, а когда лифт остановился, мафиози вышли из кабины и вскоре покинули здание. — К тебе или ко мне? — спросил Дазай, подходя к машине. — Ко мне ближе, — ответил Чуя, нажимая на кнопку разблокировки дверей машины и садясь за руль. — Но прежде, заедем в магазин. Нужно продуктов купить. — Хорошо. Эсперы закупились продуктами и поехали к Чуе, там они выпили и поужинали, а утром отправились на работу. В 9 утра босс вызвал к себе Дазая и сказал, что ему срочно нужно лететь в Токио, дело касалось партнёров, с которыми не так давно был заключён новый контракт; с ними должна была встретиться Озаки в тот день, когда застала Чую с Осаму в своём кабинете, но вернулась, так как встречу перенесли. — Босс, почему именно я должен лететь в Токио? Вы же знаете, что у меня и тут дел невпроворот. — Я бы отправил Коё, но она куда-то пропала, как ты знаешь, — ответил Огай. — Дело важное и не терпит отлагательств, поэтому летишь именно ты, Дазай. — Хорошо, босс, — Осаму кивнул и вышел из кабинета, взяв в руки мобильный, он набрал номер, а когда на том конце ответили, произнёс в трубку: — Он отправляет меня в Токио, думаю, началось. — Поняла, — послышался женский голос с той стороны, и вызов сбросили.

***

В 11 босс вызвал Чую к себе и отправил его на задание. — Там всего двадцать бойцов, эсперов нет, порчу применять не нужно, справишься быстро, — говорил Огай исполнителю, передавая ему листок с координатами, по которым следовало отправиться Накахаре. Чуя кивнул и покинул кабинет босса. Взяв в руки телефон, он нашёл в записной книжке контакт, под названием «Скумбрия» и отправил координаты СМС сообщением, в ответ пришло краткое: «Понял», и Чуя направился к лифту. Выйдя из высотки, он сел в машину и поехал по полученным от босса координатам. Прибыв на место, эспер за пару минут расправился с вооружёнными людьми и собирался уже покинуть вражескую базу, как вдруг заметил внедорожник Портовой Мафии, направляющийся к зданию, в котором окопались уничтоженные им бойцы. Когда автомобиль остановился рядом с Чуей, из него вышел Хироцу. — Что-то случилось, Хироцу-сан? — спросил Чуя. — Не то чтобы случилось, но мне велено передать тебе эти документы от босса, Чуя-кун. Хироцу подошёл к эсперу, протягивая ему какую-то папку, а когда Чуя взял её в руки, открывая, что-то кольнуло его в бок. Накахара с удивлением посмотрел на Хироцу (который засветился фиолетовым свечением) и начал оседать на землю, теряя сознание. — Прости, — произнёс старик. — Приказ босса. Из внедорожника вышли двое, они подняли Чую и закинули его на заднее сиденье автомобиля.

***

Как только Дазай получил СМС сообщение с координатами базы, которую предстояло уничтожить Накахаре, он тут же отправился по ним. Спрятавшись неподалёку, Осаму ожидал появления Чуи, наблюдая за происходящим через прицел снайперской винтовки, а когда тот уничтожил бойцов, и его погрузили во внедорожник, Дазай выстрелил. Пуля попала в зад внедорожника, это была не простая пуля, в неё оказался встроен радиомаячок. Достав из внутреннего кармана плаща планшет, Осаму удовлетворённо кивнул, когда на экране засветилась красная точка. Сбросив перчатки, надетые на руки, и кинув на землю винтовку, Осаму пошёл к своей машине, которая находилась на расстоянии около двух километров от места. По пути достав телефон, Дазай снова набрал номер, по которому звонил утром. — Его увезли, — сказал он в трубку. — Мне жаль, что я оказался прав. — Уже не важно, — ответил женский голос. — План в силе? — Да, действуем, как и договаривались. — Хорошо. Дазай сбросил вызов, а вскоре он уже был за рулём своего Лексуса. Спустя минут сорок Дазай подъехал к заброшенному заводу на окраине Йокогамы, перед этим отправив координаты Акутагаве, который добрался на место за пару минут, благодаря вампирской скорости. Возле ворот стояли шесть машин Портовой Мафии, около одной из которых находился Хироцу. Завидев Лексус правой руки босса, Хироцу удивлённо посмотрел на Осаму, когда он покинул автомобиль. — Дазай-сан? Я думал, что вы в Токио. Почему вы здесь? — Не думаю, что стану отчитываться перед тобой, — мельком взглянув на старика, произнёс Дазай, доставая из кобуры пистолет и производя выстрел в одного из бойцов мафии (их было тут человек 15 - 18), остальных, почти мгновенно ликвидировал Акутагава. Хироцу активировал способность, но Дазай произнёс: — Тебе стоит хорошо подумать на чьей ты стороне, старик. — Что это значит? Это что, переворот? — спросил Рюро. — Можно сказать и так, — ответил Дазай, повернувшись назад и посмотрев на ещё две подъехавшие машины Портовой Мафии, из которых вышли Верлен, Хигучи, Гин и ещё несколько человек, состоявших в отряде «Чёрные Ящерицы». — Оставайтесь здесь, — обратился к вновь прибывшим Дазай, — следите за обстановкой, Акутагава, ты со мной. Сам Осаму проследовал внутрь центрального здания, услышав голос Хироцу: — Хигучи, и ты с ним заодно? — Я подчиняюсь приказам своего начальства. А мой начальник — господин Акутагава, впрочем, как и твой. — Да, но босс... Дальше Дазай уже не слышал их разговора. — Ты чувствуешь его? — спросил Осаму Рюноске. — Да, они внизу, тут должен быть какой-то подвал. — Убей всех, кроме Огая. — Здесь Гофман Эрнст Теодор Амадей, — произнёс вампир. — Надо же, ты и имя его запомнил? — усмехнулся Дазай. — По мне, так язык сломать можно, проще уж звать его Призраком. — Мне о нём позаботиться? — О нём позаботятся. — Дазай, зачем боссу всё это понадобилось, он собрал тут сильнейших эсперов, приехал лично и всё для того, чтобы пытать Чую? Как-то странно всё это, он мог просто его убить. — Акутагава, я взял тебя с собой не для того, чтобы ты задавал мне глупые вопросы. Твоё дело — убивать, вот и занимайся этим. Рюноске молча кивнул, а когда они с Дазаем подошли к лестнице, ведущей в подвал, сказал: — Справа двое. — Тогда вперёд, Акутагава! Рюноске исчез, а Дазай начал спускаться вниз. Услышав выстрелы, грохот, стоны и крики, Осаму поморщился, но продолжил спуск по лестнице. А вскоре всё стихло и теперь лишь его шаги гулко раздавались в тишине полутёмного подвального помещения. — Так и знал, что это ты, — проговорил Огай, разворачиваясь к Осаму и направляя на него пистолет. — И вам хорошего дня, босс, — с улыбкой произнёс Дазай, как ни в чём не бывало, проходя мимо Огая, зная, что Акутагава не позволит боссу его убить. Дазай подошёл к Чуе (который лежал на полу без сознания) и поднял его на руки. — Так это ты всё подстроил? — спросил Мори. — Зачем? — Я не позволю вам убить Чую, — ответил Дазай, поворачиваясь к боссу. — Только не говори мне, что причина лишь в этом. — Конечно нет. — Осаму вновь положил Чую на пол и произнёс: — Это был мой план с самого начала, и информацию о том, что Чуя предал мафию подбросил вам я, дабы вынудить сделать это. Вы хотели узнать, на кого он работает, поэтому вместо того, чтобы убить его, решили пытать, причём лично. Вы не рискнули везти его в порт, зная о наших отношениях и опасаясь того, что я не позволю вам сделать этого, да и Верлен будет против. Акутагава предан лишь мне, и вы боялись: узнав о том, что Чуя в пыточной, он сообщит об этом мне, а я отдам ему приказ убить вас и всех, кто вам верен. Вы ведь не сомневались, босс, что он выполнит его любой ценой. И даже зная теперь всю правду, Рюноске ни за что меня не предаст. — Осаму перевёл взгляд на вампира, тот выглядел совершенно бесстрастно, будто слова Дазая были не о нём. — Но вы совершили ошибку, босс. Вам следовало всё же отвезти Чую в порт или сразу убить, если хотели от него избавиться. В порту вы могли найти сторонников, но не здесь. — Где Озаки? — спросил Огай. — Кстати, о ней! — Осаму набрал номер и произнёс в трубку: — Что с Призраком, Озаки-сан? Дазай перевёл взгляд на Огая. — Отлично, спасибо, — снова проговорил он, а затем сбросил вызов и обратился к Мори: — Озаки в порядке, Мори-сан, как вы уже поняли. Только что она перерезала глотку вашему лучшему эсперу, которым вы надеялись заменить Двойной Чёрный. Кстати, инфу о нём я тоже подсунул вам намеренно, но вы, конечно, об этом не знали и клюнули на наживку, посчитав, что он легко заменит Чую. — Как тебе удалось обработать Коё? Она ведь ненавидит тебя, Дазай. — Верно, — Осаму улыбнулся. — Но это оказалось сделать не так уж сложно. Когда она застала нас с Чуей в своём кабинете после того, как мы там трахались, что, естественно, было подстроено мной, для того, чтобы она рассказала Чуе о моей проблеме, ну вы понимаете о чём речь. Я знал, что Накахара начнёт копать и выйдет на информацию о моём дяде. Ведь те, кто пытался о нём что-то узнать действительно погибали, и тот несчастный детектив, к которому обратился Чуя, тоже мёртв. Но проблема в том, что я знал, кто мой дядя, а ему было известно о том, что я знаю о нём. Но у нас с ним договорённость. И это я устранял всех, кто пытался выяснить что-то о дяде, создавая видимость страшной тайны и оставляя мелкие следы, которые вели к вам, Мори-сан. Кстати, Чуя уговорил меня пройти сеанс гипнотерапии, чтобы вспомнить, кто он. Но я практически не поддаюсь гипнозу, поэтому согласился, уверенный в том, что всё будет под моим контролем. Однако мой план чуть не провалился, когда этому врачу действительно удалось ввести меня в состояние гипноза, я чуть было не завалил дело, — Дазай усмехнулся, устремив ледяной взгляд на Мори. — Но всё обошлось. Я сказал Чуе, что вспомнил, кто мой дядя и назвал ему ваше имя. Скорее, для того, чтобы потом у него не возникло сомнений. Зачем я это устроил? Всё очень просто. Шеф Танэда не всегда занимал высокую правительственную должность. Родители лишили его наследства, завещав всё имущество моей маме, но он с этим не смирился. Заставив мать переписать наследство на себя, он отдал приказ моему отчиму убить и её, и меня, но отчим справился с этой задачей лишь наполовину, как вы знаете. Благодаря деньгам моей мамы Танэда сейчас занимает эту должность. И, уж конечно, он не мог допустить того, чтобы правда о том дне всплыла. Поначалу тех, кто пытался что-то выяснить о нём, он устранял лично, меня же оставил в живых, убедившись в том, что я ничего не помню. Но потом эту грязную работу взял на себя я, заключив с ним сделку. Для того, чтобы добиться своих целей. То есть: подставить вас, босс. Вы, наверное, думаете, что я это делаю для того, чтобы занять ваше место? — Огай молчал, и Осаму продолжил: — Вы правы, я совсем не прочь стать во главе организации, но причина не только в этом. Догадываетесь о чём речь? — Осаму испытующе посмотрел на Мори, но тот по-прежнему не проронил ни слова и взирал на своего зама нечитаемым взглядом, а Дазай добавил: — Я всё помню, Мори-сан... — он улыбнулся, казалось, даже доброжелательно, однако босс понял, что эта ухмылка не предвещает ему ничего хорошего. — Мне не составило труда убедить Коё в том, что и Чуя, и она сама в страшной опасности, прослушка (на которой находятся все члены исполкома) стала тому убедительным доказательством, а факт того, что вы перетащили из вражеской организации Призрака — лишним подтверждением. Чуя очень дорог Озаки, вы знаете, и, похитив его, вы подписали себе смертный приговор. Те, кто был вам верен, босс, мертвы, а остальные предали, и у вас осталось не более пары минут. — Ты просто... — проговорил Огай. — Да, да, я в курсе, спасибо. Мори нажал на курок, но пуля не долетела до Осаму, встретившись с Расёмоном, Дазай поднял руку с пистолетом, направляя его на босса: — Простите, Мори-сан, но придётся убить вас, как предателя. — Прозвучал выстрел, затем ещё два, босс мафии упал на пол, по его груди расползалось кровавое пятно, из-под тела так же начала растекаться лужа крови. Дазай поднял Чую на руки, бросив Акутагаве: — Закончи здесь с ним. На лестнице Осаму столкнулся с Коё, которая спускалась вниз. Окинув Чую обеспокоенным взглядом, Озаки спросила: — Что с ним? — Всё в порядке, — ответил Дазай. — Ему вкололи какое-то снотворное, скорее всего. У Хироцу нужно спросить, что это был за препарат. Я отвезу Чую домой, пусть поспит, а сам вернусь ещё в порт сегодня. Завтра созовём Совет Глав, нужно решить вопрос с моим назначением. — Хорошо, — Коё кивнула, и они с Дазаем покинули подвальное помещение старого завода.

***

После того, как Дазай стал боссом Портовой Мафии, его отношение к Чуе резко поменялось. Он снова был с ним холоден, а порой груб. Они часто ссорились, иногда Чуя не выдерживал, и тогда Дазай отгребал по полной программе. Но всё же вскоре мафиози мирились. Чуя прощал Дазая, потому что любил, а Дазай умело пользовался его чувствами. Осаму решил всё же держать Чую при себе, он знал, что в мафии есть лишь два человека, которые его никогда не предадут: это Акутагава и Чуя, и оба эспера были мощнейшим оружием организации. Конечно, Дазаю нравился Чуя, может быть, он его даже любил, как-то по своему, но при каждой возможности, указывал эсперу его место. Дазай считал присутствие Чуи чем-то само собой разумеющимся, поэтому не ценил Накахару. И хотя им по-прежнему было хорошо в постели, и страсть их не стала меньше, Осаму хотелось какого-то разнообразия в сексе, поэтому он изменял любовнику, хотя и не афишировал этого, не желая портить с ним отношения, однако Чуя узнал об измене. Ему и так было непросто с Дазаем, тем более, что он понимал, что это за человек, но ничего не мог с собой поделать, как не пытался вырвать любовь к нему из своего сердца. Предательство Дазая стало последней каплей, когда он застал Осаму в постели с каким-то молоденьким пареньком. Устроив скандал, Чуя от всей души врезал любовнику по роже со словами: — С меня хватит, ублюдок! Мы расстаёмся. Бросив эти слова Дазаю, Чуя ушёл. Осаму не пытался его остановить, решив дать ему время остыть, но Чуя удивил Дазая. Как выяснилось на следующий день, Накахара покинул не только его квартиру, но и мафию, исчезнув в неизвестном направлении, лишь сказав о своём уходе Коё. — Это из-за него? — спросила Озаки Чую, взяв его ладонь в свою и глядя в голубые озёра. — Да. Я так больше не могу. Он изменяет мне и, возможно, уже давно. Я хочу уехать, попробую начать всё заново, где-нибудь в другом городе. Может удастся забыть его. — Чуя, я же предупреждала тебя на его счёт. Я знала, что рано или поздно он заставит тебя страдать. — Я помню, анэ-сан, но что я могу сделать? Я люблю его, понимаешь? — Увы. Ты когда-нибудь вернёшься? — Не знаю. Если смогу вырвать его из своего сердца, то да. — Удачи тебе, Чуя. — Коё поцеловала бывшего ученика в лоб, и они попрощались после того, как Чуя пообещал, что будет ей писать. Когда Дазай узнал об уходе Чуи, он пришёл в бешенство, хотя и не подал виду. Конечно, он не собирался отпускать Накахару, поэтому нанял сыщиков, чтобы они его нашли. И через месяц Чую отыскали. Когда Дазаю позвонили и сказали, что Чуя в Осаке, он тут же собрался и частным самолётом вылетел в этот город. Накахара снимал минку на окраине и был весьма удивлён, увидев на пороге своего дома Осаму. — Что ты здесь делаешь, Скумбрия? — встретил Осаму вопросом Чуя. — Я за тобой приехал, рыжик, — произнёс тот, нежно и почти ласково глядя на Чую, проходя в дом. — Можешь уезжать, я не вернусь ни к тебе, ни в мафию. — Чу-уя, может угостишь чаем, поговорим в спокойной обстановке? — Нет, убирайся! — Чуя, ну прости, пожалуйста. Такого больше не повторится. Ты же знаешь, что я тебя люблю. — Кто, ты? — Накахара расхохотался. — Ты не знаешь, что такое любовь. Уходи, пока я тебя не выкинул отсюда и не переломал тебе все кости. — Это твоё окончательное решение? — поменявшись в лице, спросил Дазай. — Да, — ответил Чуя. — Мне очень жаль, милый, но я не могу тебя отпустить. — Дазай резко схватил эспера за руку и дёрнул на себя. Чуя почувствовал, как что-то кольнуло его в шею, голова закружилась, и он начал оседать на пол. — Что ты... — проговорил он, отключаясь и ещё слыша слова Осаму: — Мы расстанемся только тогда, Чуя, когда я решу.

***

Пришёл в себя эспер в какой-то комнате с белыми стенами, оглядевшись вокруг, он понял, что лежит на кровати. Его руки были прикованы наручниками к железной спинке, а на голове был закреплён металлический обруч. Вспомнив о том, что произошло, Накахара попробовал активировать способность, но в этот момент его голову пронзила резкая боль, от которой он выгнулся, закричав, и провалился во тьму. Снова придя в себя, Накахара увидел рядом с собой Дазая. Тот сидел на постели и гладил его по голове. — Что ты творишь, скотина?! — вскричал Чуя, дёрнув головой, пытаясь сбросить с неё руки ненормального садиста. — О, Чуя! — радостно воскликнул Дазай. — Наконец-то ты пришёл в себя. — Немедленно отпусти меня, сволочь! — Как грубо, — грустно произнёс Осаму. — Я же тебе говорил, что не могу отпустить тебя, милый. — И что ты собираешься делать? Будешь всю жизнь держать меня в неволе? — Это зависит от тебя. Если ты осознаешь свою ошибку, возможно, я тебя выпущу. — Ты ненормальный. — О, если бы ты знал, Чуя, как часто я слышал эти слова. Жаль тех несчастных, которые их произносили, хотя нет, не жаль. Хочешь ты того или нет, родной, но ты будешь моим. — Что это за хрень у меня на голове? — Эта, как ты говоришь, хрень, по сути — датчик мозговой активности. Когда эспер активирует способность, его мозговая активность меняется, датчик её фиксирует и посылает в мозг электрический импульс. Его силы достаточно для того, чтобы ты отключился. Да ты уже, наверное, и сам понял, как он работает. Ведь проверил его действие на себе? — улыбнулся Дазай. — Чего ты хочешь этим добиться, психопат? — Социопат, Чуечка, социопат. Это разные вещи. — Да плевать я хотел! — Милый, — как ни в чём небывало продолжил Дазай, склоняясь над Чуей и касаясь губами его губ. — Я так скучал по тебе. Хочу тебя больше всего на свете. — Да пошёл ты, придурок! — Чуя отвернул голову в сторону. — Ни за что! — Мне очень жаль, Чуя, что ты так и не понял одной простой вещи. — Какой же? — Я всегда добиваюсь желаемого. А сейчас я хочу тебя, и ты будешь моим. Чуя попытался пнуть Дазая ногой, но тот вдруг нажал на кнопку небольшой серой штуковины, которую держал в руке. Новая боль пронзила черепную коробку, Чуя с криком прогнулся в спине, и спасительная тьма поглотила его сознание. Когда пришёл в себя, то понял, что совершенно голый. Осаму тоже был без одежды, и он устроился между разведенных в стороны ног Накахары. Заметив, что Чуя очнулся, он сказал: — Не стоит сопротивляться, я могу послать электрический импульс с пульта или тебе нравится боль? Чуя плюнул в ненавистную рожу, глаза Дазая недобро сверкнули, и он наотмашь ударил его по лицу. Голова эспера откинулась вправо, из разбитой губы потекла кровь, в ушах звенело от удара. Зло посмотрев на Осаму, Чуя прошипел: — Ненавижу. — Очень жаль, ведь я не хотел причинять тебе боль. Надеялся, что всё произойдёт по обоюдному согласию, но раз ты не понимаешь по хорошему, пеняй на себя. Сказав это, Дазай смазал колечко мышц парня лубрикантом и, обхватив его бёдра руками, резко толкнулся внутрь. От боли у Чуи засверкали звёзды перед глазами, а Дазай, не останавливаясь, вновь толкнулся в него, причиняя новую порцию боли. Не выжидая времени, как делал обычно, когда входил, Дазай принялся резко толкаться в эспера, доставляя ему этим всё новые порции боли и унижения. Чуя зажмурился, чувствуя, как непроизвольные слёзы выступили в уголках глаз. Дазай проникал в него всё грубее и резче, со стонами входя внутрь и довольно улыбаясь. Внизу живота у Чуи всё горело, но отнюдь не от удовольствия. Осаму вбивался в него с хлюпающими звуками и шлепками бёдер о бёдра. Его член входил в тело Чуи всё легче и с каждым следующим толчком, двигался свободнее, видимо от крови. Безусловно, без растяжки и так грубо его вгоняя на всю длину, Осаму порвал партнёра, и он это понимал. Накахаре было чертовски больно, но он терпел и не издал ни звука, молясь в душе лишь о том, чтобы эта пытка поскорее закончилась. Лучше бы он отключился от ещё одного удара электричеством, но Чуя не мог активировать способность, когда Дазай его касался. А тот брал его всё грубее и резче, всё глубже проникая внутрь своим огромным членом, не стесняясь стонать от удовольствия и больно сжимая бёдра Накахары пальцами. Его дыхание участилось, а затем движения замедлились, но стали более резкими и проникающими. Толкнувшись в партнёра ещё несколько раз, Дазай прошептал, склоняясь к шее эспера: «Мой, только мой». Затем он что-то прорычал, изливаясь внутрь и замер, после чего упал на него сверху, даже не потрудившись выйти. — Сука, какая же ты мразь, — прошипел Чуя, а Осаму, улыбнувшись, наконец, вышел из парня и встал с постели. Чуя заметил, что его орган был в крови. — Прости, Чуечка, что пришлось тебя немного порвать, но ты должен понять, что со мной тебе лучше не спорить. Я уезжаю на несколько дней, так что у тебя будет время подумать и залечить раны, смотри, чтобы к моему возвращению был как новенький. Чуя ничего не ответил, а Дазай вытер свой член влажной салфеткой, после чего, воспользовавшись ещё несколькими, убрал следы своего грубого вторжения с тела любовника. Взяв в руки заживляющую мазь, он заботливо смазал колечко мышц парня, а так же анус внутри. Было больно, но Чуя и слова ему не сказал. — С тобой останется Джо, — тем временем продолжал Дазай. — Он будет за тобой присматривать и кормить, да, ещё я хочу поручить ему обработку твоих ран. У тебя должно всё зажить к моему возвращению. Если Джо вдруг позволит себе какие-то вольности, сразу скажи, я сверну ему шею. Чуя по-прежнему молчал, а затем Дазай натянул на него боксеры и штаны и, чмокнув в губы, ушёл. Чуя был в шоке от произошедшего. Конечно, он знал кто такой Дазай, и что его жестокость не знает границ, ему тоже было известно, но всё же он не думал, что Дазай может так с ним поступить. На душе было мерзко и противно от самого себя. У Чуи было такое ощущение, что его весь день мокали в болото с головой и даже не дали помыться. Он чувствовал себя грязным, осквернённым и кем? Этим проклятым ублюдком! В этот момент Чуя ненавидел Дазая и желал лишь одного: убить мерзавца, задушить, выколоть ему глаза, вырвать его мерзкий язык и бросить тело где-нибудь гнить в канаве, чтобы собаки рвали его мёртвую плоть зубами. Точнее, наоборот: сначала выколоть глаза, вырвать язык, а потом задушить. Через пару часов в комнату вошёл светловолосый парень, он катил перед собой столик на колёсиках, на котором стоял оякодон и чашка чая. Посадив эспера повыше, приподняв подушку, Джо, как понял Чуя, взял палочки и попытался запихнуть кусок оякодона Чуе в рот, но тот замотал головой. Тогда Джо молча нажал кнопку на пульте, и Чуя вырубился от удара электрическим током. Когда пришёл в себя, Джо снова поднёс оякодон к его рту, и Накахара решил на этот раз не перечить своему тюремщику, а послушно открыл рот и начал пережёвывать пищу. Когда с оякодоном было покончено, Джо, всё так же молча, напоил его чаем и покинул комнату, выкатив из неё столик.