Социопат

На следующий день мафиози вернулись домой. Воскресенье пролетело, как один миг, но было странно, что Дазаю ни разу за выходные никто не позвонил из порта, хотя это радовало, значит, в мафии ничего из ряда вон выходящего не произошло. Однако дома оказалось не всё так хорошо, как хотелось бы. Это произошло ночью и то, что случилось, не на шутку встревожило Дазая. Лия уже спала, и Чуя с Осаму тоже легли в постель, уснули они, конечно, не сразу, часа через два и, когда Дазай уже видел десятый сон, его вдруг разбудил крик Чуи. — Что случилось? — сев на кровати, спросил Осаму, взяв любовника за руку и глядя в его глаза. Накахара тоже сидел на постели и дико озирался по сторонам. — Мне приснился кошмар, — немного успокоившись, проговорил эспер. — Теперь я знаю, что это такое... — Чуя, — Дазай с непониманием посмотрел на него. — Тебе не снятся сны, для тебя это ненормально. — Думаешь, я не знаю, умник? — взвился Накахара, подрываясь с постели и покидая комнату. — Чуя, подожди, — Осаму проследовал за ним, по пути схватив за руку. — Отъебись! — вскричал Чуя, вырывая руку из ладони Осаму, но тот снова поймал её, и Чуя, неожиданно врезал Дазаю по роже, от удара тот свалился на пол. — Я сказал: отвали! — Да что с тобой? Чуя, какого хрена ты творишь? — Осаму поднялся на ноги, вытирая ладонью кровь из разбитого носа. — Папа, что случилось? — послышался рядом детский голосок. — Почему вы с Осаму ругаетесь? — Всё хорошо, милая. — Чуя обнял дочь и провёл её в комнату, а Дазай пошёл на кухню. Заварив себе чай, он присел за стол, размышляя о произошедшем. Минут через пятнадцать к нему присоединился Накахара. — Извини, — сказал он, проведя ладонью по плечу Осаму и присаживаясь напротив него. — Не знаю, что на меня нашло. — Что тебе снилось? — спросил Дазай. — Какая-то ерунда. Не знаю, я даже вспомнить сейчас не могу свой сон, но ощущения от него остались мерзкие. — Это плохо. Способности, которые влияют на мозг человека для тебя опаснее, чем для кого-либо другого. — Почему? — Потому что из-за них может произойти сбой твоего кода и, видимо, он всё же произошёл, если тебе начали сниться кошмары. Ты точно не помнишь свой сон? — Нет. — Нужно съездить в лабораторию и выяснить, что с тобой происходит. — Да ни за что! Я не собираюсь снова становиться подопытной крысой. А если я сам отдам себя в руки этих грёбанных учёных, они найдут способ добиться своего. Чуя тоже заварил себе чай, Осаму ещё некоторое время пытался уговорить эспера обратиться к учёным, но тщетно, и вскоре оба отправились спать. Утром мафиози поехали на работу, день прошёл спокойно и вечер тоже. В эту ночь Чуя спал, как обычно, кошмары ему не снились, но через два дня всё повторилось, и Накахара вновь был взвинчен до предела, но своих снов по-прежнему вспомнить не мог. Затем последовал перерыв в несколько дней, которые снова прошли спокойно, и опять кошмар среди ночи, а потом это начало происходить чаще. Почти каждую ночь Чуе снились кошмары, и Дазай вновь предложил ему съездить в лабораторию. — Я лучше к психологу обращусь, чем к ним, — говорил эспер. — И чем тебе поможет психолог? — Не знаю, возможно, стоит пройти сеанс гипноза и хотя бы понять, что именно мне снится. — Не думаю, что это хорошая идея, — пытался отговорить его от задуманного Дазай, опасаясь, что гипнотеропевт может каким-то образом вытащить ненужные воспоминания из подсознания наружу. — Неизвестно, как такой сеанс скажется на тебе. Всё может стать ещё хуже. — Да ну? И что тогда делать? Я не хочу обращаться к учёным. Ты обещал найти того эспера, который стёр мою память, но до сих пор этого так и не сделал. Если он отключит свою способность, я думаю, что всё будет нормально. — Его ищут, Чуя, но похоже, что он покинул Йокогаму, — в который раз соврал Осаму. — Замечательно. В общем так: в лабораторию я не поеду, даже не уговаривай. Если хочешь помочь, найди этого эспера или какого-нибудь другого, кто сможет всё исправить. Дазай снова пообещал, что приложит все усилия для поиска одарённого, но Чуя уже начал в этом сомневаться. Всё выглядело довольно странно: какой-то эспер неизвестно зачем стёр ему память и исчез, а Дазай лишь делал вид, что ищет его, Чуя в этом не сомневался. Потому что, если Осаму нужно было кого-то отыскать, он это делал в кратчайшие сроки, но не на сей раз. А ещё эти сны... Они были жуткими, Чуя действительно не помнил их содержание, но перед пробуждением всегда ощущал жуткую боль в груди и жгучую ненависть к Дазаю. Поэтому частенько срывался на нём, когда просыпался, но потом всё проходило: боль, ненависть, и Накахара сам не понимал, что его так бесит. Однако Дазай был прав в том, что сны для Чуи несут в себе опасность, и он это осознавал, поэтому сам решил отыскать какого-нибудь эспера с подходящей способностью, чтобы он помог ему всё вспомнить, несмотря на риски. И Накахара нашёл его. Точнее, её. Это была женщина по имени Тадзава Инабуне, её дар назывался «Белая Роза». Договорившись о встрече и, конечно, утаив её от Дазая, точнее, думая, что утаил, Чуя отправился на встречу с этой девушкой, однако она не пришла, и телефон её оказался отключён. Накахара начал подозревать, что к исчезновению Инабуне приложил руку Дазай. Чуя не верил в такие совпадения, и считал, что Осаму не хочет, чтобы к нему возвращалась память. Сначала эспер решил ничего не говорить о своих подозрениях Дазаю, но когда вошёл к нему в кабинет, и Осаму спросил о том, где он был, Чуя не выдержал. — Где я был? — спросил Накахара, подходя к Осаму и со злостью глядя ему в глаза. — Ты типо не знаешь? — С чего ты решил, что я знаю? — невинно спросил тот. — Я за тобой не слежу. — Серьёзно? А мне кажется, что как раз следишь и каждый мой шаг тебе известен. — Чуя, у тебя паранойя. — Ах, параноя, значит? — Чуя схватил Осаму за лацканы пиджака и прижал к стене. — Думаешь, я совсем идиот, ничего не вижу и не замечаю? — Да о чём ты? — Ты и не собирался искать того эспера, как там его зовут? Если он вообще существует! — прошипел Чуя в лицо Осаму. — Где Тадзава Инабуне? — Это кто? — всё так же невинно спросил Дазай. — Хватит ломать комедию, Дазай! Куда ты подевал эту девушку? Она может мне помочь! Я хочу вернуть себе память! — уже орал Накахара. — Я не знаю о ком ты говоришь, Чуя. — стоял на своём Дазай. — Но я тоже хочу, чтобы ты вернул себе память. — Лжец! — вскричал Чуя, отпустив Дазая, а затем хорошенько вмазал ему по роже, причём несколько раз, отчего Осаму свалился на пол. — Да что с тобой? — вытирая кровь из разбитой губы, почти спокойно спросил Дазай, на самом же деле, с трудом взяв себя в руки. — Ты набрасываешься на меня без всякой причины. Всё это ненормально, тебе не кажется? — Ненормально? А что может быть вообще нормальным в отношениях с тобой? Почему я постоянно должен слушать твои тупые указания? И почему я должен тебе верить? Я буду делать то, что хочу, и ты не сможешь меня остановить! — Да я тебя и не пытался остановить. Что за придирки и наезды? Хочешь делать, что душе угодно? Делай. Кто запрещает? Может, тебе и правда стоит обратиться к врачу? Только вряд ли психолог поможет в твоём случае. — Серьёзно? А кто поможет? Может, психиатр? — Возможно, — проронил Осаму поднимаясь на ноги после удара, подходя к столу и вытирая кровь с лица влажными салфетками. Чуя развернулся и направился к выходу из кабинета Осаму. — Ты куда? — задал вопрос Дазай. — К психиатру, — последовал короткий ответ. — Пусть он тебе успокоительное выпишет, а то совсем с катушек слетел. — Да пошёл ты!

***

В последнее время приступы ярости у Чуи случались довольно часто, особенно после пробуждения. А однажды по телу Накахары, когда он спал, поползли кровавые символы. Дазай во сне повернулся к Чуе, закидывая на него руку, обнимая его и обнуляя способность. Накахара сам не понял, что произошло. Он резко сел на кровати, озираясь по сторонам. Порча пробыла в нём недолго, поэтому он не отключился после обнуления, однако сообразил, что это была она, и активировалась сингулярность самопроизвольно. Произошедшее напугало эспера, ведь, если способность выходила из под контроля, он мог погибнуть, а ещё его словно молнией поразило. За те несколько секунд, которые пробыла в нём порча, он всё вспомнил и некоторое время находился в полной прострации. Когда пришёл в себя, первое, что хотелось сделать — это задушить Дазая, но Чуя не желал напугать Лию, поэтому тихонько поднялся с постели, чтобы не разбудить любовника и, одевшись, вышел из комнаты. Чуе повезло, они с Осаму накануне изрядно напились, и тот спал довольно крепко, а потому не проснулся. Накахара прошёл в спальню дочери и, подняв её на руки, стараясь не разбудить, вышел из комнаты. Лия сонно что-то пробормотала, и Чуя зашептал ей на ухо: — Всё в порядке, милая, мы просто немножечко прогуляемся. Обувшись и взяв с тумбочки ключ, Чуя покинул квартиру Осаму, закрыв дверь на замок. Вернулся он под утро, Дазай всё ещё спал, и Чуя, подойдя к нему со шприцом в руке, вколол его содержимое в плечо любовника. Тот, айкнув, попытался подняться с постели, но почти сразу упал на подушки. — Что происходит? — с трудом выговорил он. — Не ожидал, ублюдок? — Чуя схватил Осаму за волосы, оттягивая его голову назад, и тот снова айкнул. А затем в его нос прилетел кулак. Дазай почувствовал, как из ноздрей льётся кровь, это было неприятное ощущение, голова закружилась, и он потерял ориентацию в пространстве на какое-то время, хотя попытался перехватить руки Чуи (который снова его ударил), но безуспешно. Накахара вновь схватил Дазая за волосы и, приподняв, ударил головой о стенку, потом, отведя руку в сторону, с ненавистью взглянул в лживые карие глаза и произнёс: — Ты хотел скрыть от меня правду? Хах, но вот незадача, Арахабаки вернул мне память. — Как это произошло? — Порча активировалась ночью, ты не заметил, коснувшись меня во сне рукой. — Так ты все помнишь? — Да, знаешь, и единственное, чего я сейчас хочу, это убить тебя, но перед этим заставить страдать долго и мучительно. За то что ты сделал со мной, с Лией, с Коё, но черт подери, я не хочу подыхать, моя способность выходит из под контроля. Однако я сделаю все для того, чтобы ты желал смерти. Осаму усмехнулся. — Чу-уя, правда? Не думал, что ты такой коварный, а где Лия? — В надёжном месте. — Накахара, продолжая удерживать Осаму за волосы, стянул его с кровати и снова треснул головой, только уже об пол. — Что... ты... вколол... мне?.. — с трудом выдавил Дазай, чувствуя слабость и какую-то странную заторможенность во всём теле. Чуя ничего не ответил, а все так же сжимая каштановые волосы в руке, потянул за них, поднимая голову Осаму, при этом пнув его ногой в живот, а после снова несколько раз ударил любовника о пол, тот, в свою очередь, потерял сознание. Пришел в себя он от сильнейшей боли в заднем проходе. Его мутило и состояние было довольно странным: заторможенность и слабость никуда не делись. Он будто находился под действием каких-то препаратов или наркоты, хотя от этого боль не казалась меньше. Чуя, удерживая Дазая за талию, натягивал его на свой член, жестоко насилуя. Осаму не ожидал такого поворота. Боль была адской, ему казалось, что его тело разрывают на части. Член Чуи входил в его анус все глубже и резче, будто тот желал пронзить его насквозь. Дазай, со стоном, произнёс: — Чуя, что ты творишь? Остановись... — А ты, сука, остановился? Когда делал это со мной? Тебе было плевать на то, какую боль мне причиняешь. Вот и я буду плевать на тебя, урод! Теперь твоя очередь испытывать боль! Терпи, сволочь! Хотя мне и этого мало! — Чуя распалялся всё больше, вбиваясь в Осаму быстрее и жёстче, затем со злостью ударил его головой об стол, на котором трахал, при этом все более грубо вдалбливаясь в дырку любовника. И Осаму заткнулся, понимая, что ничего не изменит, а на сопротивление у него не было сил, поэтому молча терпел. Закончилось всё минут через двадцать. Накахара, выйдя из Дазая, вновь схватил его за волосы, и треснул головой об стол, разбивая нос ещё сильнее, Осаму к тому моменту был уже в полуобморочном состоянии. Его тело превратилось в один сплошной комок боли, и он чувствовал, как по внутренней стороне бедер что-то стекает, кажется что эта была кровь. Чуя потянул Дазая за собой, приковывая его руки наручниками к металлическому кольцу, вбитому в стену. Осаму понял, что совершенно голый, на нём не было ни одежды, ни бинтов на правой руке, под которыми он всегда прятал отмычку. Заметив взгляд Дазая, устремлённый на правое запястье, Чуя улыбнулся и, склонившись, взяв того за волосы, приближая своё лицо к нему, прошипел: — Что, не ожидал? Тот на его слова лишь произнес: «Прости». Это прозвучало странно, учитывая ситуацию и, наверное, сказано было с сожалением... Дазай просит прощения? Чуя не верил своим ушам, решив, что это очередная уловка, он, снова схватив его за волосы, стукнул головой об пол, после чего Осаму долго и мучительно рвало. Накахара молча наблюдал за страданиями Дазая, потом так же молча покинул подвал. Прошёл на кухню и налил себе вина, кстати сказать, он привёз Дазая на минку, которую снял специально для этой цели. Выпив пару бокалов, Чуя включил телевизор, желая отвлечься от тяжёлых мыслей, а через пару часов, довольно сильно напившись, снова спустился в подвал. Ощущая жгучую ненависть за все издевательства, даже не над собой, а над дочерью, Накахара направил пистолет на Осаму и произнёс: — Нет, я все таки убью тебя, и плевать что могу погибнуть от порчи, но я отомщу за Лию и Коё. Дазай усмехнулся. — Чего ты ржешь!? — вскричал Чуя. — Так хочется сдохнуть побыстрее? Осаму повернул голову и, посмотрев Чуе в глаза, произнёс: — Никто не пытал твою дочь, это был грим, я приказал своим людям не трогать ее и пальцем. Так нужно было, что бы ты поверил. Они ее просто запугали, Лия действительно плакала, но от страха, никто ее никогда не бил. — Ты врешь. — Спроси у нее сам, бил ли ее кто-нибудь, пока она находилась в плену? — Я не могу возвращаться к этой теме, ей снова будут снится кошмары, и ты это знаешь. Но я тебе не верю. — Твоя обожаемая Коё жива. — В смысле, жива? Я же видел ее мёртвой. — А ты к ней подходил? — Нет... — Она в Токио, в одном из борделей. — Что? — Она заслужила это, ты и сам прекрасно знаешь почему. Могу назвать адрес. Но она тебя не вспомнит, как и свою прежнюю жизнь. — Что? Ты стер ей память? — Ага, стер и отправил работать в бордель обычной шлюхой. Она думает, что работает там с шестнадцати лет. Чуя подошел к Осаму и, взяв его за волосы, прошипел: — Называй адресс. Дазай назвал, и Накахара не сильно, но всё же ударил его о стену лбом, а после ушёл. Вернулся он минут через пять, держа в руке шприц. — Помнится, ты хотел подсадить меня на наркоту, я вот подумал, может, мне сделать это с тобой? — Нет, Чуя, ты не такой. — Такой и скажу тебе больше: это ты сделал меня таким. Теперь не жалуйся. Чуя склонился над Осаму и, перетянув его руку жгутом выше локтя, вколол содержимое шприца в вену. — Скоро будешь просить о добавке, — с улыбкой произнёс Накахара. — Говорят, этот наркотик вызывает зависимость с пятого приёма. Осталось сделать три инъекции. Через некоторое время Дазай отъехал, а Чуя покинул подвал. На следующий день, снова вколов Дазаю наркотик, Чуя отправился в аэропорт, заказав билет на ближайший рейс до столицы по интернету, а вскоре наблюдал за одним из борделей в Токио, приехав по названному Осаму адресу. И он действительно увидел Коё, выходящей оттуда. Она была жива. Чуя не мог поверить своим глазам и хотел подойти к Озаки, но, сделав четыре шага, остановился. Немного помедлив, он отступил назад. Что-то его удержало. В последний раз посмотрев на свою бывшую наставницу, Чуя грустно улыбнулся и зашагал прочь. Он просто не мог переступить через себя, ведь Коё делала ужасные вещи с детьми... И она это заслужила, Дазай был прав. Он не соврал по поводу детей и борделей (как выяснил Чуя). Накахара заказал билет и, сев в самолет, улетел в Йокогаму. Вернувшись на минку, Чуя снова спустился в подвал. Не говоря ни слова, Накахара пнул Дазая в живот, доставая шприц и жгут, вновь перетягивая его руку выше локтя. — Соскучился? — с издёвкой спросил Чуя, Дазай ничего не ответил, и Накахара сделал ему укол. А затем снова изнасиловал, стараясь причинять, как можно больше боли. Осаму не сопротивлялся, у него не было на это сил, да и действие наркотика лишало всякого желания бороться. Когда всё закончилось, Осаму усмехнулся, глядя в голубые озёра. — Что смешного? — Да ничего. Не могу поверить, что это делаешь ты, Чуя. — Я знаю, ты, наверное, думаешь, что для меня не свойственны такие поступки, но ты ошибаешься. Я никогда не испытывал такого кайфа от человеческих страданий, который испытываю сейчас. Зная, как для тебя всё это унизительно, — Сказав это, Накахара покинул помещение. Налив себе вина, эспер прошёл в гостиную, где удобно расположился на диване. На столе лежал ноутбук Дазая, который Чуя прихватил с собой, на всякий случай, а так как знал от него пароль, включил без проблем. Решив написать сообщение Акутагаве, чтобы тот не заподозрил неладное, Накахара принялся искать значок мессенджера на рабочем столе. Однако ярлыка нигде не было, и он открыл диск «С», который был здесь единственным (хард не был поделён на несколько частей, в ноутбуке имелся только один раздел). Открыв его, Чуя наткнулся на папку под названием: «Психо...» Ему стало интересно, что это за папка, и он открыл её. В ней лежали несколько видеофайлов, название каждого заключало в себе дату. Открыв одно видео, судя по дате, самое старое, Чуя включил звук погромче и начал просмотр, отпивая несколько глотков из бокала. На видео оказался юный Дазай, ему было лет 13-14 и похоже, что он находился на приёме у психотерапевта. Врач ввёл его в состояние гипноза и задавал вопросы о том дне, когда погибла мать подростка. — Это ты убил отчима? — спросил доктор. — Нет, — ответил Осаму. — Тогда кто? — Судзи, — сказал Дазай. — Судзи — это твой брат? — Да. — Но он ведь умер. — Нет. Он жив, и он здесь. — Где? — Здесь, — снова повторил Осаму. — В этой комнате? — спросил врач. — В этом теле, — последовал ответ. — Чего? — произнёс Чуя, тряхнув головой. На этом видео закончилось. Накахара запустил следующее. На нём снова был Дазай, и тот же врач. — С кем я говорю? Кто ты? — спрашивал психотерапевт. — Меня зовут Судзи, — ответил Осаму. — Где Осаму? — Его здесь нет. — Я хочу поговорить с Дазаем Осаму. — Его здесь нет, — повторил слово в слово пациент и даже интонация, с которой он произнёс эти слова была прежней. Психотерапевт наклонился вперёд, и снова сказал, глядя в глаза мальчика: — Я хочу говорить с Дазаем Осаму. — Его здесь нет! — выкрикнул подросток. — Нет! Убирайся! — Мне нужен Осаму. Осаму ты здесь? — продолжал упорствовать врач, Дазай явно нервничал и начал качаться вперёд-назад. — Осаму, это ты? — спросил доктор. — Да, — последовал ответ. — Как часто он приходит? — Каждый день. Видео закончилось, и Чуя снова замотал головой, он был шокирован увиденным. — Судзи, — тихо проговорил Накахара. — Его брат. Но я ничего не понимаю, что всё это значит? Чуя запустил ещё одно видео. На нём был Дазай, тот же врач и Мори. — В вашем подопечном уживается две личности, — произнёс доктор. — Помимо этого у него социопатия. — Его можно вылечить? — спросил босс. — Как одну, так и вторую болезнь полностью вылечить нельзя. Но можно попытаться объединить обе личности в одну. Однако нет гарантий, что болезнь не проявится снова и не обострится после этого, тогда всё может стать гораздо хуже. Но я бы советовал начать лечение. Это поможет и в случае со вторым его диагнозом. Так как социопатом, в его случае, является вторая личность и, если их объединить в одну, проявление симптомов значительно снизится. — Тогда приступайте, доктор. Видео закончилось, и Чуя включил следующее. Там Дазай был уже взрослый и находился он на приёме у другого врача. Того самого, к которому его водил Чуя. Просмотрев запись сеанса почти полностью, Чуя поставил видео на паузу на том моменте, когда Дазай сказал: «Потому что Дазая здесь нет». До конца видео оставалась минута, налив себе вина, Чуя вновь запустил ролик, к тому времени сам он, по настоянию врача, покинул кабинет. — С кем я говорю? — спросил доктор. — Кто ты? — Судзи, — последовал ответ. — Где Дазай? — Ушёл. — Кто ты такой, Судзи? — Я его брат, — ответил шатен. — И благодаря вам, доктор, я, наконец, обрёл свободу. На этом запись заканчивалась, и в папке больше видеофайлов не было. Чуя начал искать в других папках, но подобных видео он больше не нашёл, хотя отыскал ещё одну под названием «ХХХ», и в ней тоже лежали видеофайлы, но несколько иного содержания. Это были записи с изнасилованиями и убийствами детей из тех самых борделей Портовой Мафии. Некоторые из них Чуя уже видел, когда Дазай передал ему флешку, но не все. Открыв несколько видеофайлов по очереди, Чуя шокированно смотрел на экран, не в силах отвести взгляда. На одном ролике он увидел Дазая, совсем ещё мелкого, ему было лет восемь — девять, и с ним делали то же самое, что и с другими детьми, то есть насиловали. Чуя просмотрел ещё несколько роликов, на одном из них был босс с Дазаем, на других — незнакомые Чуе мужчины. Залпом допив вино, Чуя налил ещё один бокал и, выпив его, спустился в подвал. — Я видел видеозаписи, — произнёс он, присаживаясь на корточки рядом с Осаму. — Какие? — спросил тот, пытаясь сфокусировать взгляд на Чуе: голова шла кругом, и мысли всё ещё путались. — С тобой в главной роли. — И что? — выдавил Осаму. — Я хочу, чтобы ты мне кое-что объяснил, — проговорил Накахара. — Например? Чуя задумался. — Для начала, скажи, что ты сделал? Ведь я умер, верно? Твой верный пёс пронзил меня Расёмоном, и я не успел воспользоваться способностью, так как касался тебя. — Так и было. — Дазай горько усмехнулся, пытаясь сосредоточиться и выгнать туман из головы. — Тебя воскресили. Правда за твою жизнь заплатили своими жизнями почти пятьсот человек, там в Сурибачи. Это произошло перед тем, как ты пришёл в себя, после этого ты потерял память, потому что так работает способность того эспера. — Надо же! Пятьсот человек и всё для того, чтобы вернуть меня! Не знал, что ты так дорого оцениваешь мою жизнь, — Чуя усмехнулся. — Или твой брат оценивает... — О чём ты? — О тех самых видео. На которых ты на приёме у психотерапевта, и о твоей болезни в целом. Расскажи мне об этом. — Зачем? Разве ты не мечтаешь меня убить? — Мечтаю, но хочу знать, что с тобой происходит. У тебя раздвоение личности? Ты считаешь, что в тебе живёт твой умерший брат? — Я не считаю. Всё так и есть. — Ладно, и с кем я сейчас разговариваю? С тобой или с ним? — Со мной. — А где он? — Где-то внутри меня, — последовал ответ. — Как часто он приходит? — Он, в основном, не оставляет меня. — И когда всё это началось? Сразу после смерти брата? Осаму покачал головой. — Впервые он пришёл в тот день, когда погибла моя мать. Затем его не было год, и снова он появился в день моего рождения. Сначала я не знал о нём, у меня просто случались провалы в памяти, а потом понял, что они связаны с его появлением. Позже провалы в памяти прекратились, даже когда он прорывался наружу. Я знал, что брат приходит, видел всё его глазами, ощущал то же, что и он, но не мог ему помешать, если Судзи что-то делал, чего я не желал. Порой, он творил ужасные вещи. Я хотел его оставить, пытался покончить с собой несколько раз, даже из мафии ушёл, но и вне организации, он творил зло, когда брал контроль над моим телом. — Это ведь болезнь, Дазай. Ты пытался лечиться? — Болезнь? Да, так считали многие, кто знал об этом и даже лечение, порой, помогало. Но я знаю, что он живёт во мне, возможно, действительно став моей второй личностью. Судзи реален. Я его видел в тот день, когда он умер, ощутил, как ему было больно и страшно; чувствовал, как он задыхается, а второй раз увидел его в день смерти моей матери и тогда он вошёл в меня. — Что ты хочешь этим сказать? — Мой брат обладал способностью чем-то схожей с даром Гофмана Эрнста Теодора Амадея. Он умел ненадолго выходить из своего тела и вселяться в других людей, полностью подчиняя их себе, но он не мог этого делать со взрослыми в то время. Наверное, сил не хватало. Я знаю, что он не раз пытался подчинить себе отчима, но не выходило. Так он и сделал это со мной. Позже пытался уничтожить мою личность или полностью подчинить себе, но не получилось. — Да как он мог это сделать? Ведь на тебе не работают чужие способности? — Мой дар никогда на него не действовал, возможно, потому что мы близнецы или он проявился позже, я узнал о нём уже после смерти матери. Судзи и раньше это делал, когда мы играли, но всегда возвращался в своё тело, однако сейчас ему возвращаться некуда. Я не могу от него избавиться, потому что он уходить не желает. Был один врач, который помог мне. Он как-то объединил две наши личности в одну. Иногда они снова разделялись, но это происходило редко. Я принимал препараты и вскоре всё возвращалось в норму. Но на приёме у гипнотеропевта с тобой что-то произошло, и он прорвался наружу окончательно. Я больше не был эгом, он сам им стал, а я лишь находился на заднем плане, как зритель. Он подавлял меня, вкалывая транквилизаторы, и я не мог вернуться назад, хотя иногда мне удавалось влиять на его поступки или перехватывать контроль, но это случалось редко. В его голове я был, в основном, лишь голосом. — Но ты говоришь, что сейчас я разговариваю с тобой, а не с ним, как же тебе удалось вновь прорваться наружу? — Наркотики поспособствовали, наверное. Я знаю о чём ты думаешь. Я всё помню, о том, что он делал и мне очень жаль. Я бы хотел всё изменить, но не могу. Однажды мне удалось взять контроль над своим телом, и я пытался тебя освободить, но, когда ты меня ударил, он снова подчинил меня себе. — Это ты спланировал убийство босса или он? — Скорее, я. Как тебе объяснить? Долгое время после того, как врачу удалось, скажем так: «собрать меня в кучу», мы были с Судзи, как одно целое. И когда личности не разделялись, у меня всегда был выбор, как поступить. Он не мог мной управлять, хотя и влиял на мои поступки, ведь он стал частью меня, моей тёмной стороной, если хочешь. А причин убить босса у меня было более чем достаточно. — Знаю. Я видел видео, где он тебя насиловал и не только он. Получается, ты тоже был в борделе? — Это был не я, — ответил Дазай. — Твой брат? — Да. Чуя нахмурился, Дазай сейчас врал, он был уверен, потому что Чуя заметил у ребёнка на видео на спине шрам, точно такой же был у Дазая. — Зачем ты лжёшь? У мальчишки на видео был шрам на спине, он есть и у тебя в том же месте. Рассказывай, как всё было на самом деле. — Зачем тебе это? — Хочу попытаться понять. — Хорошо. Меня действительно усыновили, но не Мори. Это был один из членов мафии, они часто так делали. После чего дети попадали в бордель. Мори встретил меня там, он ещё не был боссом, но, видимо, уже тогда планировал им стать, а узнав о моей способности, выкупил меня у мафии, и сам оформил опеку. — Вот значит как? Купил себе секс-игрушку, — задумчиво проговорил Чуя. — И как долго это продолжалось? — Пока снова не пришёл Судзи. Он пытался перерезать Мори горло во сне, но не вышло, Огай проснулся и остановил его. В ту ночь босс понял, что со мной что-то не так и начал водить по врачам. После того случая он меня больше не трогал, в конце концов у него была Элис, и он являлся завсегдатаем борделей, так что быстро нашёл мне замену, решив, что гораздо выгоднее будет использовать такого как я в других целях. Как уже говорил раньше, у меня случались провалы в памяти в детстве, когда Судзи получал контроль. Мори считал, что я не помню о том, что он делал, так и было какое-то время, я не мог вспомнить, что произошло в день смерти матери, не помнил об изнасилованиях. Но память вернулась, однажды. Не без участия того врача. Наверное, он был шокирован, узнав правду, но благоразумно молчал. Чуя ничего не ответил, поднявшись на ноги, он прошёлся несколько раз по помещению, потом Дазай вновь заговорил, и Накахара снова присел рядом с ним: — Прости меня, Чуя, я знаю, что он делал ужасные вещи с тобой и моей вины в том не меньше, я не остановил его, я был слишком слаб, он стал сильнее меня. Нужно было довести дело до конца и вскрыть себе вены на той минке, но я не смог. — Я помню бинты на твоих руках в тот день и кровь. Ты хотел это сделать? — Хотел, но он как-то сумел мне помешать. — Было время, — задумчиво проговорил Накахара, глядя в подсвеченные синяками глаза напротив. — Когда я безумно тебя любил, потом так же сильно ненавидел, а сейчас мне тебя просто жаль. То, что произошло с тобой в детстве ужасно, не каждый смог бы такое пережить, а остаться нормальным и подавно. Неудивительно, что ты стал таким, каков сейчас. Вести постоянную борьбу с самим собой, наверное, это невыносимо тяжело. Ты болен, Дазай, и тебе нужно лечиться. Возможно, если бы ты рассказал мне о своей проблеме раньше, до всего, что ты сделал, я смог бы тебе помочь, по крайней мере попытался. Но ты всегда был таким скрытным, — Чуя поморщился. —Теперь уже ничего не изменить. Эспер поднялся на ноги и бросил ключи от наручников к ногам Осаму, но так, чтобы дотянуться до них было непросто. — Я уезжаю. Не ищи меня, это в твоих же интересах, потому что, если мы с тобой снова встретимся, я тебя убью. — Может, сделаешь это сейчас? — Я оставлю тебе выбор. Ты можешь сделать это сам или попытаться вылечиться и жить нормальной жизнью. Всё это, — Чуя склонился к Осаму и провёл рукой по его разбитым губам, сломанному носу, пораненной щеке. — Пройдёт, заживут раны на теле, по себе знаю, они останутся лишь здесь, — Накахара дотронулся до груди левой рукой с левой стороны. — Лишь эти раны исцелить невозможно. — Я знаю, — проговорил Дазай. — Прости. Чуя, но ведь твоя способность выходит из под контроля, что, если порча активируется? Ты же умрёшь. Подумай, что станет с Лией. — Я решу этот вопрос. Поеду в лабораторию, но с тобой остаться не могу после всего, что ты сделал, это невозможно. — Я знаю, — снова произнёс Осаму. — Ты прав, что хочешь уехать, ведь никто не даст гарантий, что я снова не слечу с катушек, верно? Даже я сам. Хоть я и люблю тебя, но тебе действительно без меня будет лучше. Надеюсь, что у тебя всё будет хорошо. — Прощай, — Чуя развернулся, собираясь уходить, но Осаму его окликнул: — Чуя. — Что? — Ты не мог бы сделать мне одно одолжение? — Какое? — Мне нужен наркотик. Где он? — Он в ванной, хотя с этим тебе тоже лучше завязать. Пятая доза, соскочить будет трудно. Сказав это, Накахара ушёл, а Дазай дотянулся до ключа ногой, зажав его между пальцами, подтянув ногу к руке, взял ключ и отстегнул наручники. Пройдя в ванную, он перетянул жгутом руку выше локтя и сделал себе укол. Его пока не тянуло к наркотику, но он решил принять его, чтобы не передумать сделать, то, что собирался, точнее, боялся, что Судзи может за него передумать. Когда Чуя вколол ему наркотик, почему-то он поспособствовал тому, что его истинная личность смогла прорваться наружу. Но, если действие наркотика полностью пройдёт, Судзи снова подчинит себе его тело, Осаму был в этом уверен. Поэтому он решил помешать своему брату и поставить в своей жизни жирную точку. Дазай пытался сделать это не раз, так как устал от вечной борьбы, но либо кто-то его спасал, либо появлялся Судзи и останавливал. Осаму порой и сам не знал правда ли в нём живёт душа его брата или он действительно сумасшедший с кучей психических отклонений и раздвоением личности. Но он помнил, что видел брата, причём дважды, после его смерти, а может это была лишь галлюцинация? В любом случае, он хотел это прекратить. Дазай испытывал раскаяние за всё, что сделал с Чуей, и даже не злился на него за его месть, считая, что заслуживает смерти. Ведь он и правда любил Накахару и не мыслил без него своей жизни, но когда приходил Судзи, всё менялось. Брат никого не любил, ему было плевать на окружающих, и он мог причинить вред Чуе снова, а Осаму боялся, что не сможет ему помешать, как и раньше не мог. Наполнив ванну водой, Дазай забрался внутрь и вскрыл себе вены, вода быстро окрасилась в красный цвет, и Осаму чувствовал, как с каждой каплей крови, вытекающей из него, жизнь покидает его тело. Прикрыв глаза, он кайфовал от действия наркотика и в душе радовался тому, что жизненные силы уходят. — Я победил, — прошептал он. — Ты ничего больше не сможешь сделать.

***

Рюноске бросил все силы на поиски босса, и его искали по всей Йокогаме (потому что Чуя так и не отправил ему сообщение с ноутбука Дазая, как собирался изначально). Осаму не было на работе два дня, и это не могло не насторожить Акутагаву, также куда-то подевался Чуя. На звонки оба не отвечали, отыскать телефоны по геолокации тоже не удалось. Маячки, установленные в автомобили Дазая и Чуи не работали. Ни дома, ни за городом на минке эсперов не было. Однако, обратившись вампиром и едва войдя в квартиру Осаму, Акутагава почувствовал запах крови и понял, что здесь кого-то пытали совсем недавно. Кровь точно принадлежала Дазаю, найдя её засохшие пятна в спальне, Рюноске в этом уже не сомневался. Но запах исчезал в подъезде, и отследить его вампир не смог. — Чёрт! — выругался Акутагава, он чувствовал, что Дазаю нужна помощь и понимал, что надо спешить, но что предпринять? Как отыскать босса? Рюноске просмотрел видео с камер наблюдения, которые были установлены на площадке у двери и на выходе из подъезда, они, кстати, оказались сломаны, и последнее видео было датировано несколькими днями ранее. Охранник из комнаты видеонаблюдения клялся, что ничего не знает, к тому же он заступил на смену всего несколько часов назад. — В пыточную его, — отдал приказ нескольким бойцам из Портовой Мафии Акутагава, а затем продолжил: — Найти сменщика и туда же его. А через минуту на телефон Акутагавы пришло сообщение с незнакомого номера, в нём был указан адрес и текст: «Если поторопишься, спасёшь его». И Рюноске поторопился. Воспользовавшись своей суперскоростью, он за несколько минут добрался до минки, адрес которой был указан в сообщении. Акутагава нашёл Дазая в ванной со вскрытыми венами, босс был без сознания, но всё ещё жив. Рюноске, превозмогая боль и едва не задыхаясь от прикосновений к Осаму, вытащил его из воды и, оказав первую помощь, вызвал медиков из Портовой Мафии. Они добрались быстро, но к тому моменту у Осаму произошла остановка сердца. — Сделайте, что-нибудь! — вскричал Акутагава. — Иначе клянусь, я порежу вас на куски!