Чувства и другие преступления

— Я чувствовал, что с этим Фердинандом что-то неладно! — Родриго в ярости стукнул кулаком по столу. Стакан с письменными принадлежностями опрокинулся, ручки и карандаши полетели на пол. Чезаре отвернулся, будучи не в силах наблюдать гнев отца. С самого разговора с сестрой на душе у него скребли кошки, и он мечтал бы никогда не сообщать отцу плохих новостей — но увы! Узнав о готовящихся кознях неаполитанцев, Родриго моментально вышел из себя и теперь одержимо кружил по кабинету в особняке. Полы его халата грозно развевались, босые ноги мерили шагами каменный пол. Казалось, даже огни в лампах колыхались от его движений и готовы были вот-вот погаснуть. — Я видел, как этот подонок смотрит на нас, и должен был догадаться! Мы только зря потратили время на этот союз! — Нет смысла кричать и злиться ещё больше, отец, — попытался успокоить его Чезаре. — Нужно придумать, что делать дальше. — А что дальше? — рыкнул Родриго. — Если у тебя нет идей, как вправить мозги этому идиоту Фердинанду, я не знаю, что сказать. Если он разорвёт с нами все контракты, мы потеряем большие деньги. Планы, проекты — всё пойдёт прахом. Мы уже сделали первое вложение в постройку того отеля, помнишь? Огромная сумма! — Но они тоже пострадают от этого разрыва. — Что-то мне подсказывает, что неаполитанцы пойдут на этот риск: слишком легко представить Фердинанда смеющимся мне в лицо. Эти люди в разы беспринципнее тех монстров, какими рисуют нас! — Тогда зачем ты отдал им Лукрецию? — не выдержал Чезаре. — Если чувствовал всё с самого начала, зачем ты отдал дочь врагу? Родриго наконец остановился, и его голова устало склонилась к груди. Будто дух ярости вылетел из него и исчез, оставив только печаль и горечь. — Мне хотелось верить. Если не им, то ей. Верить, что она будет счастлива и поможет сделать счастливыми всех нас. — Что ж, ты ошибся, — тихо сказал Чезаре. Опустошение отца передалось и ему. Он медленно подошёл к Родриго и положил руку на его худое плечо. Сжал. — Но ещё не поздно. У нас есть время разыграть всё в свою пользу и вытащить Лукрецию из этой истории невредимой. Мы не оставим Неаполю ни куска, ни клочка от нас. — Так и будет, сын, так и будет, — закивал тот, хотя голос его всё ещё выдавал истощение. — Но на этом пути мне пригодятся все силы, а значит, вся семья. Где твой брат? Чезаре помрачнел. — Ещё не вернулся. Где-то развлекается, как всегда. — Вы всё ещё собачитесь? — недовольно спросил отец. — Мне достаточно попортила кровь история с охотой, не взваливай на мои плечи ещё одну, Чезаре. Тебе ясно? — Как будто в случившемся виноват только я! — Не делай вид, что тебя там не было! Не твоя ли была идея стрелять по мишеням в лесу? А если бы ты кого-нибудь пристрелил — не брата, так случайных прохожих? — Со мной был Микелетто, мы были осторожны. — Конечно, осторожны: твой брат вернулся домой в крови! — И сильно это преувеличил, — фыркнул Чезаре и попытался было отойти, но Родриго крепко схватил его за рукав пуловера и притянул обратно. — Помни, кто ты такой, сын, — твёрдо сказал он, и его потухшие было глаза снова заблестели огнём. — Кто твой брат. Кем вы друг другу приходитесь. Мне не нужны ссоры в этом доме, особенно когда нам есть против кого объединиться. — Скажи это Хуану. Чезаре всё-таки вывернулся из-под хватки отца и поправил свою одежду. Он внимательно посмотрел на Родриго и твёрдо проговорил, стараясь, чтобы тот понял всю серьёзность его слов: — Решай дело с Неаполем своими методами, а я попробую свои. Пока мы не подготовимся к любой подставе от Фердинанда, а Лукреция не вернётся домой, мне не будет покоя. Вряд ли после этой истории ей захочется оставаться в особняке этого скользкого типа. Отец вздохнул, всплеснул руками и наконец согласно кивнул. Чезаре направился к выходу, но остановился, когда Родриго окликнул его у двери. — Будь осторожен, — сказал тот, и, когда сын всё-таки вышел, повысил голос ему вслед: — Не подвергай опасности сестру и не нарывайся сам! Мы не хотим всё разрушить раньше времени...

***

Запасные планы на случай разрыва с Неаполем Чезаре оставил отцу, а сам занялся более аккуратным вариантом: он хотел, чтобы Фердинанд передумал. Конечно, этот человек вряд ли стал бы слушать кого-либо из Борджиа, да и действовать в лоб было глупо. Чезаре нужно было надавить на Фердинанда, не показывая своего лица. Тайно. Найти к нему подход. А подход был известен лишь один — Альфонсо. После разговора с Родриго Чезаре сразу позвонил Микелетто и попросил его поискать информацию о новоиспечённом зяте семьи. Они проверяли его и раньше, но слишком поверхностно. Альфонсо казался простым и светлым человеком, добрым и достаточно богатым, чтобы стать настоящим принцем для Лукреции. И всё же в абсолютную чистоту людей Чезаре не верил. У Альфонсо наверняка должен был быть секрет. Одной его грязной мысли было бы достаточно, чтобы раскрутить её и представить всё так, чтобы в рукаве у Чезаре появился козырь. Пожалуй, он испытывал вину перед сестрой за то, что копал под её мужа, и порой эта вина начинала есть его изнутри. Но также он знал, что обязательно что-то найдёт и это что-то станет оправданием всех его действий. А он уж точно не собирался заботиться о чистоте Альфонсо в глазах Лукреции. Микелетто пропадал где-то неделю, а затем позвонил Чезаре с просьбой встретиться лично. Это был таинственный человек, в чьём прошлом, подозревал Чезаре, темноты едва ли не больше, чем у всех Борджиа вместе взятых. Но этот человек был им предан. Они познакомились шесть лет назад на банкете, который устраивали их римские партнёры по бизнесу. Чезаре тогда понял, что Микелетто, переодетый официантом, следит за его отцом и подслушивает его разговоры. Приперев шпиона к стенке кухни и внезапно для себя пригрозив ему кухонным ножом, Чезаре узнал много интересного и смог перетянуть Микелетто на сторону Борджиа. Немногословный, с глубоким умным взглядом и безэмоциональным выражением лица, тот в дальнейшем неоднократно доказывал свою верность. Никто не знал до конца, где он бывает и какими путями решает свои вопросы, но это было неважно. Микелетто — один из немногих людей, которым Чезаре мог доверять. А таких людей, между прочим, можно было пересчитать по пальцам одной руки. Чезаре встретил его в здании семейной фирмы, в своём просторном кабинете, обставленном в минималистическом стиле и сине-белых тонах. Выглянув за дверь и убедившись, что коридор пуст, он вернулся в кабинет и подошёл к своему верному другу и помощнику. На том сегодня был простой серый костюм, и внешне он не отличался от охранника. — Ну, что ты узнал? — тихо, но требовательно спросил Чезаре. — Больше, чем можно было мечтать, — ответил Микелетто. — Я думаю, план с давлением сработает. — И что же такое ты выяснил? — Я проследил, чем он занимался после учёбы и до брака, а также посмотрел некоторые счета и даты. Оказывается, у него есть ребёнок. Четырёхлетний сын от бывшей подруги, которого он прячет в одном из домов, записанных на дядю. Чезаре ошарашенно посмотрел на мужчину. Подобного ответа он не ожидал. — Ребёнок у Альфонсо? Да он сам выглядит так, будто вчера окончил школу! — Дом дорогой, хорошо охраняется, у ребёнка есть няня, которую специально привозят в дом, — продолжил Микелетто. — Мать живёт там же, зовут Паола. Но я не думаю, что Альфонсо их навещает. Скорее, просто содержит. — Может, навещать запретил Фердинанд? Он похож на человека, которого бесят бастарды, — хмыкнул Чезаре и, всё ещё потрясённый, задумчиво погладил колючий от щетины подбородок. Поднял довольный взгляд на Микелетто. — Это лучше всего, что я предполагал. Я думал, самое страшное, что Альфонсо сделал в своей жизни, — это перепутал спросонья штаны с рубашкой или по пьяни упал в реку. Но смотри-ка, он не так-то прост! — И вряд ли хочет, чтобы о его тайне стало известно. Насколько я понимаю, твоя сестра ничего об этом не знает. — Никто не знал. Получается, он хотел хранить этот секрет ещё много лет и, подонок, наверняка сделал бы вид, что ребёнок от Лукреции стал бы его первенцем. Это отличная возможность, Микелетто, спасибо! Чезаре будто на самом деле почувствовал, как кровь забурлила в его венах, ускорив свой бег. В душе запело предвкушение, а в голове замелькали красочные картины будущего, которое подарила семье Борджиа тайна Альфонсо. Наивный, он думал, что они не узнают? Плотоядная улыбка медленно расцвела на губах молодого человека, и в этот момент он был похож на настоящего хищника. Альфонсо был в его руках, как маленькая птичка, и Чезаре отныне мог контролировать каждый взмах её крыльев. Большего и не надо. Лёгким шагом он подошёл к своему столу и опустился в кожаное кресло. За спиной у него открывался отличный вид на вечный город и светло-голубое небо, чистое и гладкое как шёлк. Белый свет солнца заливал кабинет. Чезаре повернулся в кресле, чтобы окинуть этот вид взглядом, и негромко произнёс: — Итак, я нашёл свой план, отец. А что предпримешь ты?

***

Альфонсо нервничал с той секунды, когда зашёл за ворота особняка Борджиа. Это был большой старый дом из розовато-бежевого камня с колоннами, массивными балконами и зелёным внутренним двором, в центре которого стоял фонтан. Если бы не мелькающая то тут, то там прислуга в современной одежде, можно было подумать, что он попал в прошлое. Однако красота дома уже не обманывала его, как раньше. В последнее время дядя часто повторял, что Борджиа нельзя доверять, и, хотя Альфонсо пытался держаться в стороне от его дел, какие-то из слов Фердинанда задерживались в голове. Слухи о вражде братьев Борджиа, дошедшей до кровопролития. Тот странный человек — Микелетто, кажется, — тенью следовавший за Чезаре. А постоянные подозрения дяди, что Родриго Борджиа пытался купить их с помощью брака со своей дочерью... Лукреция всё это отрицала, но Альфонсо мерещилось, что она что-то утаивает от него. А может, и от самой себя. Поэтому, когда Чезаре Борджиа лично позвонил ему и пригласил поговорить в своём доме, Альфонсо напрягся. Что этому человеку от него нужно? За долгие месяцы приготовлений к свадьбе он говорил с Чезаре всего пару раз. Тогда брат Лукреции дал ему понять, что заботится о её счастье и не побоится встать у Альфонсо на пути, если тот начнёт ей вредить. Это его слегка напугало, но в целом он мог его понять. В остальное же время Чезаре держался в стороне и общался только с Лукрецией. Альфонсо видел, как крепка их связь. Лукреция расцветала каждый раз, когда её брат входил в комнату, и явно очень ему доверяла. Перед свадьбой Альфонсо пообещал себе, что ему она будет доверять не меньше. Сидя во внутреннем дворике и наблюдая, как хрустально чистая вода переливалась в фонтане, он пытался расслабиться. Наверняка Чезаре просто хотел с ним сблизиться. Может, узнать, как прошло путешествие в медовый месяц? В любом случае разговор явно должен был касаться Лукреции. — А вот и ты! — с улыбкой встретил его Чезаре. Он был выше Альфонсо, кареглазый, длинноволосый и красивый по всем классическим канонам. Рядом с таким человеком, особенно если мало с ним знаком, невольно выпрямляешься, как перед военачальником. — Рад тебя видеть, — открыто улыбнулся в ответ Альфонсо и пожал ему руку. — Немного неожиданно, что ты позвал меня сюда без Лукреции. Чезаре мягко положил руку ему на плечо и, развернув гостя ко входу в дом, двинулся с ним вперёд. — Это сугубо личный разговор, я не хотел её тревожить. Да и ты согласишься со мной, когда узнаешь, в чём дело. — Что-то случилось? — Ровным счётом ничего. Мне просто нужна твоя помощь. Они вошли в обеденный зал, где часть широкого деревянного стола была залита солнцем, прошли его насквозь, миновали прохладный коридор и оказались в маленькой комнате. Альфонсо предположил, что это нечто вроде читальни. Здесь были большое зарешечённое окно и книжный шкаф, под ногами лежал тонкий красный ковёр, а у камина спинкой к окну стояло синее кресло. Уютно, хоть и тесновато. Чезаре закрыл за ними толстую деревянную дверь и сказал: — Я думаю, тебе лучше сесть. От его спокойной, но одновременно настойчивой интонации Альфонсо обеспокоенно оглянулся. Чезаре всё ещё улыбался, но улыбка эта была скорее дежурной. Он указал на кресло. — Поверь, так разговор пройдёт гораздо приятнее. Решив не раздражать новую родню лишний раз, Альфонсо сел и попытался принять уверенную позу. Что бы Чезаре ни собирался ему сказать, нужно было выглядеть респектабельно. — Я начинаю думать, что дело серьёзнее, чем мне казалось, — осторожно сказал Альфонсо. — О, дело очень серьёзное, — хмыкнул Чезаре. Сцепив руки за спиной, он подошёл к окну, где гость не мог его видеть. Это обстоятельство действовало тому на нервы. Он не собирался поддаваться своим опасениям, но, похоже, подозрения дяди были оправданы: первое приглашение в дом Борджиа, а с ним уже играют в какую-то игру. — Это касается Лукреции? — спросил он, глядя в пустоту перед собой. — В какой-то степени и её тоже. И тебя, и твоего дяди Фердинанда. Но в основном тебя. На днях я узнал кое-что, мимо чего просто не смог пройти, Альфонсо. Эта новость серьёзно тревожит меня, и я не представляю, как она будет тревожить других, если они обо всём узнают. — О чём ты говоришь? На входе ты сказал, что ничего не случилось. — Так и есть, ничего нового. Оказывается, всё случилось уже довольно давно, только мы об этом не знали. Мы — это я, моя семья и Лукреция. Только ты знал правду, — Альфонсо почувствовал, что голос Чезаре приближается, и понял, что тот встал за спинкой его кресла, — и не сказал её никому. От затылка по спине побежали липкие мурашки, и Альфонсо занервничал сильнее. В голове заметались мысли, подозрения. О чём таком мог говорить Чезаре, что касалось и его, и Лукреции, и дяди? — Я не понимаю твоих загадок, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Тогда я больше не буду их задавать и перейду прямо к делу, — согласился Чезаре, и его рука твёрдо легла Альфонсо на плечо. — Как зовут твоего сына? Этого Альфонсо боялся и одновременно не ожидал: он считал, что давно замёл все следы. Что-то подсказало ему, что игра в дурачка не поможет, но он всё-таки с усмешкой пробормотал: — Какого сына? — Ты правда думаешь, что я сейчас поведусь на это, извинюсь и скажу, что ошибся? Не трать наше время. — У меня нет никакого сына, — повторил Альфонсо уже увереннее. — Для вашей семьи и для Лукреции это так и всегда так будет. Моё прошлое её не коснётся, обещаю. Я... я... Считай, что этого ребёнка просто нет. — Это успокаивает. Однако, — Чезаре обошёл кресло и встал перед мужем сестры, — твоих слов мало, чтобы избавить меня от опасений за благополучие наших семей. Я хотел бы тебе поверить, и для этого ты должен кое-что сделать. Доказать, что ты сохранишь свою тайну любой ценой. — Что ты имеешь в виду? Что я должен сделать? — Убедить своего дядю продолжить сотрудничество с Борджиа. До нас дошла информация, что он в шаге от того, чтобы разорвать все деловые связи, а мы этого не хотим. — Но он не послушает меня! — горячо возразил Альфонсо. — Я не так тесно связан с бизнесом дяди, да и он всегда всё решает сам. — Ты ещё даже не пробовал, — резко бросил Чезаре. Его вид с каждой секундой становился всё более грозным, и, глядя на него снизу вверх, Альфонсо почувствовал себя маленьким. — А я верю в твои силы. Ты сумеешь надавить на правильные точки, чтобы получить результат... или мне придётся надавить на тебя, чтобы защитить семью. — Это угроза? — резко спросил тот и стиснул подлокотники кресла. — Нет, если у тебя хватит смелости лично рассказать о своём ребёнке Лукреции. В этом случае, — улыбнулся Чезаре, — можешь рассказать ей даже об этом нашем разговоре. А также о том, что твой родной дядя строит козни против её семьи, и ты не хочешь помочь мне это предотвратить. Расскажи ей всё, и она нас рассудит. Он замолчал, ожидая ответа Альфонсо, но тот открыл рот — и снова закрыл его. Вариант, предложенный Чезаре, выглядел лучшим, но вместе с тем Альфонсо пришлось бы слишком на многое решиться. И какой у него был выбор? В любом случае Лукреция узнавала правду о ребёнке. Он не знал, как она на это отреагирует, но было ясно, что девушка не обрадуется: как минимум потому, что он месяцами лгал ей до свадьбы, затем весь медовый месяц и ещё после. Да ведь и дело не только в ней. Пускай он никогда не жил с сыном в одном доме, решение отказаться от него окончательно принимал Фердинанд. Он не хотел в доме неизвестно кем рождённых детей — особенно учитывая, что Альфонсо никогда не собирался жениться на той женщине. А уж когда на горизонте замаячила прекрасная и богатая Лукреция Борджиа... Вопрос с ребёнком был решён моментально: ни фамилии отца, ни наследства, ни прав. Лишь один путь сейчас не вёл к раскрытию его тайны. — Просто убедить дядю? — звенящим от напряжения голосом спросил Альфонсо. На его лбу выступила испарина. — Ничего больше. Пусть ваша семья и дальше работает с моей, и пусть этот союз будет плодотворным. Согласись, это не так много. — Я посмотрю, что можно сделать. Молодой человек поднялся из кресла и быстрым, решительным шагом направился к двери. Ему больше не хотелось участвовать в данном разговоре и находиться в этом особняке. Его стены с наверняка большой и мрачной историей Борджиа сейчас давили на него, как сужающаяся на глазах клетка. В груди, где сердце, похолодело. — Только смотри внимательней, — сказал ему вслед Чезаре, и в этих словах слышалась улыбка. — Очень многое сейчас зависит от тебя, Альфонсо.