Хладнокровность

      — Ладно, пошли уже! — громко пробурчал Санеми, ведя за собой лошадь.       Незуко кивнула ему в ответ, её глаза светились решимостью и благодарностью. Она только что закончила прощаться с жителями деревни, которые с теплотой и надеждой смотрели на неё.       После того как она пришла в себя, Незуко отправилась осматривать деревню, чтобы лично оценить ущерб, нанесённый нападением демонов. По пути она встретила новых жителей, которые радостно приветствовали её, как старую знакомую. Их улыбки и добрые слова согревали её сердце, но в глубине души она чувствовала тяжесть ответственности.       Если бы у неё была возможность, она бы не хотела покидать их так скоро. Она мечтала лучше узнать новых поселенцев и искренне поблагодарить их за помощь в восстановлении деревни. Но она решила, что это может подождать до её возвращения.       Жители знали, что Незуко вместе с остальными отправляется мстить демону, но они не подозревали, что Незуко сама вскоре может превратиться в демона. Эта мысль терзала её душу, но она не могла позволить себе думать об этом. Она должна была сосредоточиться на своей миссии и верить в лучшее.       Танджиро, движимый искренним желанием защитить Незуко и предотвратить ненужную панику, решил сохранить её тайну в строжайшем секрете. Незуко, в свою очередь, была невероятно благодарна ему за это, ведь она глубоко боялась, что люди начнут относиться к ней с опаской или даже отвращением, как только узнают об этом.       Эти страхи казались ей иррациональными, ведь эти люди были её семьей и домом. Она не могла представить, что они отвергнут её, но тревога не покидала её, несмотря на все слова утешения, которые она слышала от брата. Демоны стали причиной, по которой жители деревни пережили невообразимую трагедию — потерю дома и близких. И если бы вскрылась правда о том, что Незуко и сама может стать одним из этих демонов, она не знала бы, как взглянуть в глаза тем, кто пострадал.       Единственное, что она могла предпринять в этой невыносимой ситуации, — это сделать всё возможное, чтобы вернуть им утраченный покой и восстановить справедливость по отношению к тем, кто ушёл.       Незуко каждый день приходила на могилы умерших, даже к тем, что принадлежали семьям Иноске и Кёсукэ, расположенным высоко в горах. Её верные друзья всегда были рядом, поддерживая и помогая справиться с горем.       В её сердце жила благодарность к Кёсукэ. Когда она услышала трогательный рассказ Геньи о нём, то не смогла сдержать слёз. Она провела долгие часы, погружённая в глубокую печаль, оплакивая мальчика, чья жизнь так трагически оборвалась.       Могилы её матери, братьев и сестры всегда были последним местом, куда она приходила вместе с Танджиро в конце каждого дня. Здесь она делилась с ними последними новостями и рассказывала о том, как улучшается жизнь в деревне. Они молились за родных, прося направить их на правильный путь.       Незуко волновалась из-за разлуки с выжившим братом и из-за нового путешествия, которое им предстояло совершить. Ведь это был её первый раз, когда она надолго покидала родную деревню. Но холодный ветер, подувший на них после молитвы, был знаком того, что семья и остальные павшие никогда не переставали присматривать за ними.       Этот ветер, а также присутствие Санеми рядом с ней, придали ей смелости и успокоили её сердце. Она знала, что даже в самых тёмных моментах их жизни, семья всегда будет рядом, направляя и поддерживая их.       Незуко не смогла сдержать удивлённого возгласа, когда её подруги, заливаясь слезами, бросились к ней. Их глаза были полны тревоги и заботы, и она почувствовала, как её сердце сжалось от нежности.       — Мы будем ждать тебя, хорошо? — с мольбой в голосе сказала Аой. — Тебе лучше поскорее вернуться домой, Незуко-Химэ!       — Пожалуйста, будьте осторожны, Незуко-химэ, Санеми-сама, — грустно улыбаясь, проговорила Канао. Её голос дрожал, и Незуко почувствовала, как её глаза наполняются слезами.       Незуко улыбнулась им, но её улыбка была наполнена грустью. Она уже собиралась ответить, когда Иноске обнял её и легко поднял с земли. Она громко рассмеялась, но в её смехе слышалась тоска.       — Не волнуйся, Незуко-чан! Иноске-сама разберётся с этим червём прежде, чем тот успеет добраться до тебя! Доверься мне! — с гордостью заявил он, опуская её на землю и стуча себя в грудь кулаком. — Я сделаю это! Он не ровня Королю гор!       Незуко кивнула ему.       — Незуко-тян, — Зеницу подошёл к ней сзади с виноватым видом. — Ещё раз приношу глубочайшие извинения за то, что не могу пойти с тобой. Это должен был быть я, кто сопровождал бы тебя, но… — пробормотал он. — Мне очень совестно, будто я бросаю тебя или что-то в этом роде. Мне очень плохо.       Он смотрел на неё с таким отчаянием и искренностью, что её сердце сжалось. Зеницу всегда был таким робким и неуверенным, но сейчас его слова звучали с такой силой и решимостью. Она знала, что он переживает за неё больше, чем может выразить словами.       — О чём ты говоришь, Зеницу? — решительно возразила Незуко, схватив его за руки. — Мы уже обсуждали это! Ты не бросаешь меня, так что, прошу, прекрати подобные мысли! Я не могу заставить тебя пойти со мной. Я понимаю, что тебе необходимо разобраться со своими делами, у тебя впереди свои сражения, и я тоже буду сражаться. У нас обоих есть обязанности, которые мы должны выполнить, так что я не буду препятствовать тебе, — она сжала его руки, и он кивнул. Когда его удручённый вид не исчез, она одарила его уверенной улыбкой и посмотрела в сторону Санеми. — И, кроме того, я с ним. Он очень силён, так что беспокоиться не о чем! Я верю в него и знаю, что он справится с любыми трудностями.       Зеницу, казалось, вот-вот взорвётся от переполнявших его эмоций, его взгляд метался между ней и Санеми, словно пытаясь найти слова, которые могли бы выразить всё, что он чувствовал. Но в конце концов, он лишь крепко обнял её, словно желая передать ей всю свою поддержку и пожелал удачи.       Генья наблюдал, как Незуко стремительно бросилась в объятия своего брата. Их тела дрожали от сдерживаемых рыданий, когда они прощались друг с другом, зная, что это, возможно, последняя встреча. Они были единственными выжившими из своей семьи, и мысль о новой разлуке после всего пережитого вызывала у них невыносимый страх. Генья отчётливо осознавал, что происходит в душе Танджиро и Незуко. Он знал, каково это — оказаться в подобной ситуации, ведь он и Санеми уже сталкивались с подобным, и вот теперь это происходило снова, к его глубокому сожалению.       Генью не устраивало то, как развивались события, и он не мог не испытывать беспокойства за будущее своих друзей, будущее брата и за собственное будущее.       Минуло двое суток с момента прибытия Убуяшики Кагаи, и, как было обещано, поутру им доставили клинки Солнца. Кагая отбыл в тот же день, что и прибыл, хотя Танджиро настаивал на том, чтобы он и его семейство остались. Кагая был непреклонен, считая, что оставаться в селении будет слишком опасно, если Мудзан вдруг обнаружит их присутствие.       Перед отъездом Кагая оставил кадки с уже подросшими деревцами, на которых распустились нежные фиолетовые цветы. Он наказал Танджиро и его людям высадить эти растения по всему периметру деревни, чтобы они служили надёжной защитой от демонов. Эти загадочные растения, известные как «Цветы Глицинии», были чуть меньше обычных глициний, но их аромат был настолько сильным и притягательным, что мог бы привлечь даже самых свирепых демонов.       Эти растения были недавно открыты врачевательницей, специализировавшейся на ядах и их использовании против демонов. Она утверждала, что «Цветы Глицинии» обладают уникальными свойствами, которые могут отпугивать или даже нейтрализовать демонические силы. Кагая верил в силу этих растений и надеялся, что они помогут жителям деревни противостоять любой угрозе. Он рассказал, что этот врач, движимый научным любопытством, выслеживала демонов и жестоко истязала их, используя оружие, отравленное ядом глицинии. Это средство оказалось весьма эффективным в сдерживании демонов, и Кагая был в восторге от того, что появился ещё один метод борьбы с ними.       Танджиро тоже обрадовался этой новости, поскольку его беспокоила мысль о том, что жители деревни останутся без защиты.       Генья осторожно приблизился к своему старшему брату, который сосредоточенно проверял надёжность ремней на седле. Перед его взором предстал Санеми, выглядевший значительно лучше, чем всего лишь два дня назад.       После того, как Незуко настоятельно попросила его отдохнуть, Санеми мгновенно уснул, словно всё это время только и ждал её пробуждения. Усталость полностью овладела его телом, и он погрузился в глубокий сон, который длился целых два дня.       Пока Санеми спал, Генья и Незуко неустанно заботились о нём, обрабатывая его раны, которые к тому моменту почти полностью зажили, за исключением нескольких глубоких порезов. Однако в его налитых кровью глазах по-прежнему читалась усталость, которую даже исцеление не смогло полностью скрыть.       — Аники, — окликнул Генья, его голос дрожал от волнения и неуверенности. Он нервно заёрзал на месте, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Слова, которые он так тщательно подбирал, вдруг показались ему бессмысленными и пустыми. Он не знал, как выразить свои мысли и чувства, ведь у него не было возможности поговорить с братом с момента их последней встречи. Но теперь, когда эта возможность наконец-то появилась, он боялся, что любое его слово может разрушить хрупкое равновесие и навлечь беду.       Санеми, заметив странное поведение брата, повернулся к нему. Он сразу понял, что что-то не так. Генья никогда не умел скрывать свои эмоции, и сейчас его состояние было очевидно.       — Ты выглядишь так, будто проглотил жука, — сказал он.       Генья нахмурился ещё сильнее, его лицо исказилось от внутреннего напряжения. Он опустил голову, словно пытаясь спрятаться от пронзительного взгляда брата.       — Эм… — начал он, но слова застряли у него в горле. Он попытался собраться с мыслями, но они ускользали, как песок сквозь пальцы. — Аники, я…       Он услышал, как Санеми вздохнул, прервав его речь, а затем ощутил, как его рука обвила его, а другая прижала его голову к своему плечу. Генья покачнулся, осознав, что брат обнимает его, но не отстранился, позволяя себе прильнуть к нему. От этого непривычного жеста на глаза Геньи навернулись слёзы, и он попытался их сморгнуть. Он знал, что брат не хотел бы видеть его плачущим.       — С нами всё будет хорошо. Перестань волноваться, чёрт возьми, — тихо проворчал Санеми. — Увидимся, когда вернусь. До тех пор оставайся здесь и будь в безопасности.       Генья медленно кивнул ему, когда тот отошёл, и улыбнулся.       — Хорошо.       Незуко устремилась к ним, и Санеми, ловко вскочил на коня.       — Удачи, Химэ-сама, — с теплотой в голосе попрощался Генья, и Незуко, не в силах сдержать слёзы, крепко обняла его, улыбаясь сквозь слёзы. — Пожалуйста, возвращайся домой целая и невредимая. И я знаю, что он будет сердиться на меня за эти слова, но… — тихо прошептал он, — Пожалуйста, позаботься и о моём брате.       Незуко вытерла слёзы и кивнула, её голос дрожал от еле сдерживаемых эмоций.       — Конечно, я не позволю, чтобы с ним что-то случилось.       — Надеюсь, что он не услышал, как ты это говоришь, — произнёс Генья, и его губы дрогнули в нервной улыбке. Незуко, уловив его беспокойство, тоже рассмеялась, но тут же осеклась, заметив, как Санеми пристально смотрит на них. Его глаза, словно два острых лезвия, проникали в самую душу, и она почувствовала, как её смех замер на губах. Они оба поспешно отвели взгляды, словно застигнутые на месте преступления.       — Береги себя, Генья, — шепнула Незуко. — Увидимся, когда мы вернёмся.       Генья, не в силах сдержать эмоции, крепко обнял её в ответ. Он знал, что пройдёт много времени, прежде чем он снова увидит их, и эта мысль разрывала его сердце.       После этого Генья помог ей забраться на лошадь, а Санеми поддержал её за руку, усаживая перед собой. Глядя на них, Генья почувствовал, как его сердце сжимается от тоски, и ему хотелось этот момент запечатлеть в своей памяти навсегда.       Незуко в последний раз помахала жителям деревни и Химеджиме. Её глаза были полны решимости и надежды.       — Мы оставляем деревню на ваше попечение, Химеджима-сан! — проговорила она, и Санеми молча кивнул, как бы подтверждая её слова.       — Я буду молиться о вашем благополучном возвращении, Незуко-химэ, Шинадзугава, — произнёс Химеджима, сложив руки вместе. —Наму Амида Буцу…       Санеми потянулся вперёд, чтобы крепко ухватиться за поводья, положив руки на шею лошади, чтобы удержать её на месте. В ответ лошадь заржала, чувствуя напряжение своего всадника. Он развернул её в сторону Танджиро, его глаза были полны решимости.       — Мы сейчас уезжаем, — сказал он, его голос был твёрд, как сталь.       Танджиро одарил его искренней улыбкой:       — Мы обязательно скоро увидимся с вами.       Они понимающе кивнули, словно читая мысли друг друга.       Незуко, находясь на пороге деревни, не могла оторвать взгляд от бесконечной полосы деревьев и дороги, разделяющей их. Все её страхи и ожидания будущего словно застыли в воздухе. Она опустила глаза на землю у входа, где по бокам от ворот росли густые кусты, и снова посмотрела вперёд.       Вот и всё. Она наконец-то переступила черту, отделяющую её от неизвестности.       Санеми снова натянул поводья, и они медленно двинулись вперёд. Танджиро и остальные смотрели, как их силуэты становятся всё меньше и меньше, растворяясь в дали.       Едва лишь они исчезли из поля зрения, Генья мгновенно переключил своё внимание на Танджиро.       — Пора и нам выдвигаться, — решительно заявил он, его голос был полон уверенности.       — Да, — коротко ответил Танджиро, его глаза горели решимостью. Они попрощались с жителями деревни, и без лишних слов тоже тронулись в путь.       Генья на мгновение задержался, его взгляд был прикован к тому месту, где скрылись Санеми и Незуко. Он чувствовал, как его сердце сжимается от тревоги. Глубоко вздохнув, он решительно последовал за Танджиро и Иноске, готовый к любым испытаниям, которые их ждали впереди.       Генья не хотел обманывать брата, но и не мог бесконечно прятаться в тени, ожидая их возвращения. Он умолял Танджиро взять его с собой, и тот, хоть и поначалу отказал ему, особенно когда Генья попросил сохранить это в тайне от Санеми, в конце концов уступил. Генья не обладал дыханием или особыми методами борьбы с демонами, но его воля к борьбе была непоколебима. Он был готов на всё, чтобы остановить Мудзана, и для Танджиро его решимость значила больше, чем любые навыки. Ведь они все сражались за одну и ту же цель — защитить тех, кого любили. Генья больше не мог оставаться в стороне, зная, что его брат и остальные рискуют жизнью ради всех.       Пришло время и ему начать сражаться.

***

      Сказать, что между ними возникло неловкое чувство, было бы явным преуменьшением. Как только они остались наедине, между ними возникло странное напряжение, и ей стало трудно дышать.       Незуко намеренно не отрывала взгляда от дороги, уверенная, что Санеми тоже не сводит с неё глаз, пока лошадь размеренно ступала вперёд, и тишину нарушал лишь стук копыт.       Не только из-за неловкости, но и из-за жара, исходившего от его тела, она ощущала напряжение. Это было новое, но в то же время знакомое чувство, которое успокаивало её, но в то же время заставляло нервничать, вызывая смущение.       Незуко старалась не ёрзать слишком сильно, поскольку её плечи упирались в Санеми, и ей было некуда деться, когда его руки удерживали её, чтобы она не упала. Она чувствовала, как его дыхание учащается, и это лишь усиливало её беспокойство.       Она отчаянно надеялась, что он не чувствует её беспокойную энергию, которая пульсировала внутри неё, словно невидимый огонь. Её сердце колотилось, и Незуко изо всех сил старалась скрыть свою тревогу. Вспомнив, когда в последний раз они были так близко к друг другу, она подумала, что, возможно, это было целую вечность назад.       Урокодаки Саконджи обитал в самых туманных и загадочных горах, и, судя по карте, которую им дал Кагая, им предстоял долгий и опасный путь. Пока что они пробирались через густой лес, и вокруг, на многие мили, не было ни единого признака человеческого жилья. Санеми уверенно заявил, что они прибудут завтра при условии, что будут двигаться с максимальной скоростью. Но Незуко, чувствуя, как нарастает напряжение, не могла избавиться от предчувствия, что эта тревожная тишина будет длиться гораздо дольше, чем они ожидают.       В течение последних тридцати минут, с тех пор как они покинули дом, оба хранили молчание. Незуко отчаянно пыталась начать разговор, но слова не шли на ум. Она помнила, как перед нападением на деревню между ними разгорелась ссора, но не могла представить, что всё обернётся настолько плохо.       Их размолвка произошла почти два месяца назад, но казалось, что это было лишь вчера. Большую часть этого времени Незуко провела во сне, хоть и не контролировала своё состояние.       Она стремилась помириться с ним, но его холодный и отчуждённый взгляд, которым он одарил её, когда она случайно посмотрела на него, заставил её усомниться в своих намерениях. Чем дольше она размышляла, тем больше убеждалась, что дело не только в последней ссоре. Они много раз ругались, но на этот раз всё было по-другому, и это вызывало у неё леденящий страх.       Минул час, затем два, затем три, и в тот самый момент, когда Незуко уже утратила надежду на избавление от тревожных мыслей и гнетущей тишины, Санеми наконец нарушил молчание.       — Просто поспи пока, Химе-сама, — произнёс он.       Это было краткая реплика, и он, казалось, не ожидал ответа, поэтому Незуко, с тяжёлым сердцем, закрыла глаза и склонила голову ему на грудь. Его сердце билось особенно быстро, но она предположила, что это было вызвано тряской от движения лошади. В любом случае, она прислушивалась к его учащённому сердцебиению, и постепенно её мысли стали затухать, позволяя ей отвлечься от собственных тревог.       Когда она наконец заснула, Санеми не смог удержаться от того, чтобы украдкой взглянуть на её умиротворённую фигуру. Это зрелище вызывало у него беспокойство, ведь она выглядела слишком спокойной. Хорошо, что она наконец-то отдыхает, ведь раньше она сидела неестественно прямо, рискуя навредить своей спине. Но, глядя на её неподвижное тело, Санеми вспомнил, как долго она спала до этого, и его тревога усилилась. Он боялся, что это может повториться, и что в этот раз она действительно может умереть у него на руках. Ему хотелось встряхнуть её, чтобы убедиться, что она не впала в кому.       Санеми понимал, что его поведение неразумно и граничит с паранойей, но если это поможет ему убедиться, что принцесса в безопасности, то он готов был пойти на это. Единственным, что удерживало его от того, чтобы разбудить её, было её тихое, ровное дыхание, и этого ему было на данный момент достаточно.       Он тоже чувствовал нарастающее напряжение между ними, но не придавал этому значения, замечая, что она с трудом избегает его взгляда, стараясь смотреть куда угодно, только не на него. Её поведение было таким, словно лес вокруг них был чем-то волшебным и удивительным, и это вызывало в нём раздражение и даже злость. Санеми продолжал угрюмо смотреть вперёд, ощущая, как её молчание и отстранённость становятся всё более невыносимыми.       Однако молчание было к лучшему, по крайней мере, для него. Санеми не знал, как сможет снова заговорить с Незуко после того, как избегал её и позволил ей пройти через всё это в одиночку.       Танджиро никогда не наказывал его и даже не злился на него, хотя должен был бы. Возможно, тогда бремя вины и сожаления на его плечах хоть немного уменьшилось бы. Он ничего не мог сделать, чтобы спасти Киэ-саму и братьев и сестёр Танджиро и Незуко, но он, чёрт возьми, позаботится о том, чтобы она выжила.       Ренгоку и Танджиро доверили ему спасение Незуко, и он их не подведёт. С ней пока всё в порядке, насколько это возможно для человека, который медленно превращается в демона. Важно то, что она жива, и он сделает всё возможное, чтобы так и оставалось.       Прошёл ещё час, и лес окутался таинственным сумраком, словно природа сама погрузилась в глубокий сон. Солнце, как усталый путник, скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь слабые отблески на краю неба. Санеми, напряжённый и сосредоточенный, внимательно следил за каждым шорохом и движением в этом мрачном царстве. Тонкий туман, словно призрачное покрывало, окутал лес, и температура медленно, но неуклонно снижалась. Холодный воздух, словно невидимые руки, стремился убаюкать всё живое, заставляя сердце биться медленнее и тише.       Продвигаться вперёд без источника света было смертельно опасно. Демоны, эти ночные создания, становились особенно активными в это время, и Санеми понимал, что каждая минута на счету. Когда впереди показалась небольшая поляна, он решил остановиться, надеясь найти здесь хоть какое-то укрытие.       — Химе-сама, — произнёс он, и слегка потряс её за плечо. — Эй, мы же…       Санеми ощутил пронзительную боль, когда Незуко, словно дикий зверь, внезапно подскочила и нанесла ему сильный удар головой в челюсть. Этот неожиданный и резкий поступок не только шокировал его самого, но и вызвал мгновенную реакцию у лошади, которая тут же начала проявлять признаки беспокойства. Санеми, не теряя ни секунды, натянул поводья с невероятной силой, чтобы удержать животное на месте, прежде чем оно в панике сбросило бы их и унеслось прочь.       «По крайней мере, у неё не такой твёрдый лоб, как у брата, иначе это было бы просто невыносимо», — пронеслось в его голове, пока он пытался успокоить лошадь.       Незуко, осознав свою ошибку, нервно рассмеялась, заметив недовольство в его глазах. Санеми, сдерживая боль, слегка поморщился и осторожно подвигал челюстью, пытаясь восстановить контроль над своим телом.       Его острый взгляд не мог не заметить, что она вспотела, несмотря на холодный воздух, и что её глаза выдавали страх, который она тщетно пыталась скрыть за маской непринуждённости. Он задумчиво посмотрел на неё, прежде чем спуститься с коня.       — Мы остановимся здесь на ночлег, — сказал Санеми, протягивая руку, чтобы помочь ей. Но она, спрыгнув с коня, гордо прошла мимо, словно не нуждаясь в его помощи. Его рука дёрнулась, как будто хотела поймать её, но он отдернул её, сжимая в кулак. Затем он принялся привязывать лошадь к дереву, бормоча себе под нос проклятия, словно весь мир был против него.       — Я разожгу костёр, — тихо произнесла Незуко и присела, чтобы собрать сухие ветки. Санеми, не раздумывая, выхватил их из её рук и собрал остальные, не дав ей возможности возразить.       — Я сам разожгу, — решительно сказал он.       Незуко, не найдя больше занятия, стояла в стороне, обняв себя, и наблюдала, как Санеми умело складывает ветки и разжигает огонь. Он посмотрел на неё и кивнул в сторону костра, приглашая подойти ближе, и она, не колеблясь, последовала за ним. Заметив, что она не решается сесть рядом с ним, он схватил её за запястье, не отрывая взгляда от огня.       — Просто сядь, — повторил он.       Краем глаза Санеми заметил, что она сидит гораздо дальше, чем ему хотелось бы. Он снова потянул её за запястье, настойчиво приглашая сесть рядом с собой. Незуко широко раскрыла глаза, с изумлением глядя на его профиль. Она не могла понять, почему он вдруг так настойчиво хочет, чтобы она была рядом. Ведь он годами избегал прикосновений к ней.       Когда Незуко попыталась увеличить расстояние между ними, его рука, сжимавшая её запястье, дёрнула её на себя с неожиданной силой, и она чуть не упала на него.       — Санеми-сан! — воскликнула она, чувствуя, как её сердце забилось быстрее, а дыхание участилось.       — Если ты ещё раз отсядешь, клянусь, я посажу тебя к себе на колени, — произнёс он с явной угрозой в голосе, прищурив глаза и наблюдая за её дрожащей фигурой. — Ты замерзла, так что держись поближе ко мне.       — Со мной все хорошо, — возразила Незуко, стараясь придать своему голосу уверенность, но в её словах чувствовалась лёгкая дрожь.       Она мягко высвободила свою руку из его крепкого захвата, и устроилась поудобнее, прижавшись к нему. В её сердце разливалось тепло, словно мягкий огонь, согревающий её изнутри. Она не призналась бы в этом никому, но ей было до боли приятно находиться рядом с ним.       Незуко решительно сунула руку в кармашек своего хаори, вспомнив, что перед поездкой тщательно приготовила еду. Она достала аккуратно упакованные онигири, которые так заботливо готовила для них. С лёгкой улыбкой она протянула их Санеми, и тот, не отрывая взгляда, молча взял их, словно не замечая её жеста.       Повисла неловкая пауза, наполненная лишь хрустом травы, которую жевала лошадь, и тихим потрескиванием костра в ночной тишине. В воздухе витало напряжение, но оно было мягким и уютным, как тёплое одеяло в холодный зимний вечер.

***

      Санеми резко проснулся посреди ночи в холодном поту, его сердце бешено колотилось, а дыхание было громким и прерывистым. Он тут же приподнялся на локтях, широко раскрыв глаза и уставившись в пустоту. Прерывистые вдохи с трудом проникали в его лёгкие, вырываясь наружу с хрипом.       Медленно опустив взгляд на свои руки, он ощутил, как тьма обступает его со всех сторон. Он едва различал очертания своих пальцев. В его руках не было ничего, он не чувствовал ничего, кроме тяжести собственного тела. Пепла, который он так отчаянно хотел увидеть, не было. Не было ничего, но почему-то его руки казались свинцовыми, словно он тащил на себе невидимый груз.       Санеми резко потряс головой, его губы беззвучно шевелились, а глаза были зажмурены так крепко, что на висках выступили вены. Он снова лёг, стёр пот со лба и начал дышать глубоко и размеренно, как делал это в прошлом.       Один глубокий вдох, задержка дыхания на несколько мучительных секунд, затем один долгий выдох. Его сердце продолжало бешено колотиться в груди, как будто пытаясь вырваться наружу. Он повторял этот изматывающий, но эффективный цикл снова и снова, пока не почувствовал, что дыхание начинает замедляться. Только тогда он перешёл к следующему, не менее важному этапу: поиску объекта для сосредоточения.       Его глаза метались по сторонам, пытаясь отыскать Незуко.       Внезапно, словно чёртик из табакерки, он резко вскочил на ноги. Осознание того, что её нигде не было, пронзило его сознание. Он уже был готов броситься на поиски, но тут же замер, уловив в ночной тишине тяжёлое, прерывистое дыхание. Однако это было не его дыхание.       Сжимая в руке меч, Санеми продолжал напряжённо всматриваться в темноту. Его взгляд остановился на сгорбленной фигуре Незуко, которая сидела неподалеку от него, прислонившись к дереву. Казалось, ничто не предвещало опасности, но интуиция кричала ему, что что-то было не так.       Костёр давно погас, и холодный воздух безжалостно обжигал кожу, прогоняя остатки сна и заставляя искать более тёплое убежище. Однако холод не был настолько сильным, чтобы заглушить остатки грёз, которые продолжали терзать его разум.       Но кроме этого, он не мог обнаружить ничего подозрительного.       Затем он обратил внимание на неё, недоумевая, почему она не спит в столь поздний час. Его тело напряглось, когда Санеми осознал причину своего беспокойства. Он быстро опустился на корточки перед ней и, несмотря на то, что волоски на его коже встали дыбом в знак протеста, снял с себя хаори и накрыл её дрожащее тело.       — Химэ-сама! — воскликнул он, проводя руками вверх и вниз по её рукам, чтобы согреть её. — Чёрт, я снова разведу огонь, — пробормотал он, когда все его усилия оказались тщетными. Но её рука протянулась вперёд, чтобы удержать его на месте.       После этого он услышал приглушённые всхлипывания, которые разрывали его сердце на части. Когда его глаза привыкли к темноте, он заметил крупные капли слёз, катящиеся по её щекам и блестевшие в призрачном лунном свете. Её большие глаза, полные боли и мольбы, смотрели прямо на него. Незуко не произнесла ни слова, но Санеми почувствовал её безмолвную просьбу.       Санеми никогда не знал, как утешать плачущего человека. Он вообще не был мастером в этом деле, но в тот момент он без колебаний шагнул к ней и крепко обнял. Её тело дрожало от рыданий, и он почувствовал, как её горячие слёзы проникают сквозь его одежду, но он не отпустил её. В его объятиях она нашла утешение, которого так отчаянно искала.       Санеми опустился на землю рядом с Незуко, бережно приподнял её и усадил к себе на колени, при этом сам, для опоры, прислонился к мощному стволу дерева. Поначалу Незуко напряглась от его движений, но вскоре её тело начало расслабляться, и она почти слилась с ним прижавшись к нему. Санеми поправил своё хаори так, чтобы оно укрывало их обоих.       Одной рукой он зарылся в её волосы, а другой крепко обнял её за спину. Знакомый аромат окутал его, когда они прижались друг к другу. Персики. От Незуко всегда исходил сладкий и нежный запах. Даже когда она покидала комнату, аромат оставался в воздухе. Возможно, это было связано с тем, что она ежедневно использовала ароматические масла и кремы, потому что даже сейчас этот запах окружал её, словно вторая кожа. И этот аромат никогда не надоедал ему.       Вскоре после этого последовал новый приступ сдержанных рыданий, переросший в безутешные всхлипывания. Он молча страдал, слушая её муки. Её голова была прижата к его груди, и он ощущал, как её слёзы смачивают его одежду. Но ему не было холодно — её тёплое дыхание согревало его кожу.       Санеми почувствовал, как Незуко сжала его одежду, словно от этого зависела её жизнь. Несколько ногтей впились в кожу, причиняя боль, но он не жаловался. Он терпеливо ждал, пока она успокоится.       Когда её рыдания немного стихли, Санеми повернул голову и взглянул на неё.       — Хочешь воды? — спросил он, стараясь скрыть свою тревогу за напускной безразличностью.       Незуко отрицательно покачала головой, шмыгнув носом, и Санеми почувствовал, как его собственное сердце сжалось от боли. Он провёл пальцами по её спине, описывая маленькие круги, и смотрел прямо перед собой, не зная, хочет ли она говорить, и не зная, как поступить дальше. Время словно остановилось, и он снова ждал, казалось, несколько часов, пока она не убрала руки и не вытерла лицо.       — Извини, я тебя разбудила, — проговорила Незуко, её голос дрожал от сдерживаемых эмоций.       Санеми лишь усмехнулся. В любом случае, он не спал, когда обнаружил её. Когда Незуко не ответила, он произнёс с нажимом:       — Тебе снился этот ублюдок, да?       Его голос был твёрдым и уверенным, и он почувствовал, как она вздрогнула. Он тут же пожалел о том, что спросил, но слова уже были произнесены.       — Нет, — ответила Незуко, но её голос дрогнул.       Санеми снова посмотрел на неё, ожидая продолжения. Он знал, что Незуко не умеет лгать, и это знание заставляло его сердце биться быстрее.       — Мне снился ты, — прошептала она, устало склонив голову на его обнажённую грудь, чтобы посмотреть на него. Было приятно вот так опираться на него. — Я была так напугана, но не могла проснуться. Мне снилось, что я демон. И я убивала людей… И ела их… — её брови нахмурились при воспоминании. — Я съела тебя.       — Чёрт побери, это какое-то извращённое дерьмо, — глаза Санеми озорно сверкнули в ответ на двусмысленное замечание. На его губах появилась ухмылка, призванная разрядить обстановку. Это сработало: Незуко улыбнулась, закатив глаза. — Ты же знаешь, что меня невозможно переварить.       Незуко фыркнула как-то совсем не по-женски и ущипнула его за бок.       — Я серьёзно.       — Ну, я не волнуюсь, потому что этого никогда не произойдет, — уверенно ответил Санеми, потёр бок и снова обнял её. — Я абсолютно уверен, что ты ни за что не причинишь вреда человеку.       Незуко приподняла бровь, чувствуя, как её сердце начинает биться быстрее.       — Как… — она знала, что он всегда был уверен в ней, но сейчас его слова звучали особенно убедительно. — Как ты можешь быть в этом так уверен? Если я стану демоном…       Санеми перебил её, прежде чем она успела продолжить:       Если бы ты когда-нибудь стала демоном, — сказал он, его голос был твёрд и непоколебим, — Ты бы никого не убила. Ты бы даже муху не тронула, не говоря уже о том, чтобы лишить жизни человека. Ты бы никого не убила и не съела. Я готов поспорить на свою жизнь и на твою тоже, что ты останешься доброй и заботливой даже в облике демона. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой, и я верю в тебя.       С этими словами он посмотрел ей в глаза. Его взгляд был настолько пронзительным и искренним, что Незуко почувствовала, как её сомнения начинают таять.       Она внимательно вслушалась в его слова, её глаза сверкнули в тусклом свете, прежде чем она медленно кивнула, словно пытаясь убедить себя в правильности его рассуждений. Но Санеми чувствовал, как её сомнения продолжают терзать её изнутри, словно невидимые когти, впивающиеся в душу.       Незуко перевела взгляд в темноту, её глаза затуманились от глубоких размышлений, и наконец, она снова заговорила, её голос дрожал от напряжения:       — Я видела его. Видела Мудзана…       Его хватка стала почти болезненной, как будто он пытался удержать её в реальности, не дать ей погрузиться в мир кошмаров.       — Я видела, как он убил моих близких одним взмахом руки. Он возник из ниоткуда и разрубил мою мать, а затем моих братьев и сестру, нанеся мне ужасные раны. Он отсёк руку Ренгоку-сану, — её голос дрожал, а слёзы катились по щекам, оставляя мокрые дорожки. От воспоминаний её плечи задрожали, и рыдания снова вырвались наружу. — А Рокута… он был рядом со мной… и я… — Незуко пыталась успокоиться, чтобы продолжать говорить, но не могла сдержать горестных всхлипов. — Я пыталась спасти его, но он погиб… как и все остальные. Я ничего не могла сделать…       Санеми закрыл глаза, чувствуя, как внутри него всё переворачивается от отвращения к самому себе. Он сжал кулаки, стараясь не дать волю эмоциям, но боль была слишком сильной.       — Он не выбрал меня, он убил меня! Я боролась за свою жизнь, когда увидела, как он обливает нас своей гнилой кровью… и я была единственной, кто выжил. Я не была выбрана, мне повезло, — Незуко горько усмехнулась. — Если это вообще можно назвать везением.       Её голос дрожал от боли и отчаяния, каждое слово было пропитано горечью и сожалением. Она чувствовала, как внутри неё всё сжимается от обиды и несправедливости. Она не просто выжила — она была единственной, кто остался в живых. Но это не приносило ей радости, а лишь усиливало чувство пустоты и одиночества.       Санеми поначалу предположил, что воспоминание вызвало у неё испуг, наблюдая, как слёзы катятся по её щекам. Однако, когда он заглянул в её глаза, он увидел нечто, что заставило его сердце сжаться от удивления и тревоги. В этих глазах пылала не просто грусть, а глубокая, всепоглощающая ненависть. Это открытие потрясло его до глубины души, заставив осознать, насколько ошибочным было его первоначальное суждение.       Санеми никогда не думал, что Незуко, с её нежной и доброй натурой, способна на столь сильные чувства. Но после всего, что произошло, он не мог не признать, что даже самая искренняя и добрая принцесса могла таить в своём сердце глубокую обиду. Из всех людей, кого он знал, Незуко, вероятно, больше всех хотела увидеть смерть Мудзана. Её ненависть к этому чудовищу была столь же сильна, как и его собственная, и это говорило о многом.       Его гнев вспыхнул, как и её. Услышав, что Незуко пережила, Санеми снова пожалел, что не ему поручили выследить этого ублюдка. Но ярость, которую он испытывал, была главным образом направлена на него самого.       Если бы только он появился немного раньше…       — Так и есть, — тихо пробормотал он. — И этот Мудзан — невезучая сука, потому что он выбрал не ту деревню, чтобы облажаться. Я разорву эту мразь в клочья после того, как превращу тебя обратно в человека, даже если это будет последним, что я сделаю.       С каждым словом его голос становился всё более уверенным и решительным. Санеми знал, что теперь у него есть цель, и он сделает всё возможное, чтобы её достичь.       Он уткнулся лицом в её плечо, прижавшись к ней, как кот, ищущий тепла и защиты. Его сердце колотилось в груди, и он крепче обнял её, словно пытаясь удержать её рядом с собой. Санеми почувствовал, как её тепло проникает в его кожу, и это ощущение было настолько сильным, что ему стало трудно дышать.       — Я прошу прощения за то, что покинул тебя, Химе-сама, — сказал он. — Это больше никогда не повторится.

***

      Когда первые лучи солнца озарили горизонт, они вновь отправились в путь, и на этот раз молчание, которое их окружало, казалось не таким тягостным. Утром Незуко, как и ожидалось, проснулась с опухшими глазами, но её сердце пело от радости, ведь они наконец-то прояснили свои чувства. Они даже не осознавали, что заснули в объятиях друг друга прошлой ночью, и теперь им было немного неловко. Но по мере того как они продолжали свой путь, это неловкое чувство начало исчезать. Незуко хотела бы стыдиться своих слёз, которые она проливала прошлой ночью, но не могла. Ведь прошлой ночью, когда она прижималась к нему, и сейчас, когда снова опиралась на его надёжное плечо, он дарил ей ощущение безопасности, которое было сильнее любого стыда.       Без напряжения в воздухе время пролетело незаметно, и теперь они вновь стояли перед дилеммой: где найти убежище на ночь? До Урокодаки было ещё далеко, и Санеми, казалось, был на грани срыва, что они не уложились в его расчёты.       Незуко, внимательно оглядывая окрестности, заметила вдалеке что-то, что привлекло её внимание.       — Эй, смотри! Там кажется дом, почему бы нам не остановиться на ночь? Ты, кажется, уже на пределе, — предложила она, стараясь успокоить его.       — Я не устал, — сразу же отверг её слова Санеми, но его взгляд невольно скользнул в сторону дома. В глубине души он понимал, что она права. Усталость уже давала о себе знать, и разум подсказывал, что отдых необходим.       С тяжёлым вздохом он согласился:       — Ладно, давай подъедем поближе.       Это был старый, покосившийся домик, в котором не было ни единого проблеска света, и Санеми начал сомневаться, что там вообще кто-то обитает. Но лучше уж так, чем мёрзнуть на пронизывающем холоде, поэтому он лишь пожал плечами и согласился с её предложением. Санеми натянул поводья, чтобы развернуть лошадь, и остановился в нескольких метрах от дома. Затем помог Незуко спуститься с седла и внимательно осмотрел как сам дом, так и окружающее пространство.       — Пойдём, проверим, есть ли кто-нибудь внутри, — Незуко решительно махнула рукой, приглашая Санеми следовать за собой. Её голос был твёрд, несмотря на мрачную обстановку.       Санеми замер на месте, почувствовав что-то неладное. Его инстинкты кричали об опасности, и он мгновенно схватил принцессу за запястье, чтобы удержать её на месте. Прежде чем Незуко успела задать вопрос, он молниеносно оттолкнул её в сторону. В тот же миг дверь с грохотом вылетела, и из неё вырвался демон, его глаза горели адским пламенем. Санеми, не теряя ни секунды, обнажил меч и нанёс удар, целясь в шею демона. Но тот ловко отскочил, избежав смертельного ранения. В панике конь, почувствовав опасность, подпрыгнул и, обезумев от ужаса, умчался прочь, оставляя за собой лишь клубы пыли.       — Чёрт! — прорычал Санеми, с досадой глядя вслед убегающему коню.       Он проклинал себя за то, что не позаботился о том, чтобы привязать животное. Его сердце колотилось, адреналин бурлил в крови. Время было на исходе, и каждая секунда могла стать роковой.       Демон тяжело дышал, держась за шею. Санеми ухмыльнулся, наблюдая, как его кожа медленно восстанавливается.       — Чёрт, я почти достал тебя, да? — прорычал он.       Но тут демон заметил более лёгкую добычу — Незуко, которая, пошатываясь, поднималась с земли. Санеми не дал ему шанса напасть на неё. Он снова взмахнул клинком у его шеи, но демон прыгнул и с силой повалил его на спину. Санеми стиснул зубы от удара и, развернувшись лицом к противнику, попытался подняться. Однако демон ударил его головой о землю и крепко прижал к земле.       — Ещё люди! — зарычал он, злобно ухмыляясь. — Сегодня, должно быть, мой счастливый день!       Из его рта потекла струйка крови, упав на щёку, и Санеми бросил взгляд внутрь дома. Внутри было грязно, но он заметил тёмные лужи на полу и предположил, что демон, вероятно, пировал здесь до их прихода.       Санеми крякнул, когда демон попытался прижать его руки к земле. Он бы легко вскочил и сбросил его, но тело демона внезапно застыло. Санеми посмотрел на демона, удивлённый внезапной переменой в его поведении, и увидел, что у того нет головы. Он взглянул на тень, нависшую над ними.       — Незуко? — воскликнул Санеми в изумлении, наблюдая, как её удар по демону был настолько мощным, что его тело врезалось в дерево и упало рядом с его головой.       Его поразила не только её неожиданная сила, но и выражение её лица. Вены на лбу Незуко вздулись, а глаза, когда она посмотрела на демона, вспыхнули диким блеском, от которого у него мурашки побежали по спине.       — Сучка! — прорычал демон, когда его тело подползло к голове, чтобы прижать её к себе. — Как ты это сделала? Ты ведь человек, да?!       Этот демон подписал себе смертный приговор. Никто не смел оскорблять Незуко и оставаться в живых.       Санеми, сжав рукоять меча до побелевших костяшек, поднялся на ноги, его глаза пылали яростью. Он стоял перед демоном, ухмыляясь с ледяным спокойствием, которое обещало лишь одно — смерть. С каждым шагом, приближаясь к своему противнику, Санеми чувствовал, как его кровь кипит от ненависти и решимости.       — Ты не должен был так с ней разговаривать, малыш, — проговорил он, и его ухмылка стала ещё более зловещей.       Демон, почувствовав угрозу, вздрогнул, увидев смертельный блеск в глазах Санеми. Он только что закончил восстанавливаться, но в этот момент его уверенность пошатнулась. Санеми, не теряя ни секунды, быстро отрубил демону голову, и его тело за несколько секунд превратилось в пепел. Санеми поморщился, увидев это, и посмотрел на свой клинок.       — Что ж, по крайней мере, он реально работает, — буркнул он.       Он повернулся к Незуко, и его глаза вспыхнули решимостью, как пламя в ночи. В тот же миг Санеми сорвался с места, его ноги мелькали с такой невероятной скоростью, что казалось, он летит над землёй. В воздухе мелькнула ещё одна тень, внезапно появившаяся из ниоткуда. Она нацелилась прямо на Незуко, как хищная птица, готовая к нападению. Санеми среагировал молниеносно, его клинок с оглушительным звоном встретил атаку. Он едва успел отразить удар, но чужой клинок всё же задел нежную кожу на шее Незуко. Тонкая струйка крови потекла по её шее, и Санеми почувствовал, как его сердце сжалось от невыносимой боли. Не теряя ни секунды, он оттолкнул нападавшего, подхватил Незуко на руки и быстро отошёл в сторону, чтобы внимательно осмотреть её рану.       Он стиснул зубы злясь на самого себя, нежно обхватил её голову левой рукой и аккуратно наклонил в сторону, чтобы рассмотреть порез. Тот был небольшим, едва заметным, но это лишь усилило его гнев. Санеми поднял глаза и встретился с Незуко взглядом, увидев в её глазах ту же теплоту, к которой привык. Он начал сомневаться, не было ли всё, что он видел ранее, лишь иллюзией.       Санеми отразил ещё одну атаку, направленную на них, не отрывая от неё взгляда.       — Я, чёрт возьми, убью этого придурка, — прошипел он, сжимая её в объятиях и поворачиваясь, чтобы взглянуть на нападавшего, наконец-то получив возможность хорошенько его разглядеть.       Но единственное, что он увидел, были пронзительные синие глаза и странное хаори. Прежде чем он успел что-либо понять, незнакомец вскочил и снова бросился на них. Раздражённый Санеми отпрыгнул в сторону, продолжая держать Незуко на руках, и атаковал сам. Их клинки вновь скрестились, и он поднял ногу, чтобы нанести удар в живот. Но незнакомец быстро заблокировал удар другой рукой и отскочил назад, восстанавливая дистанцию между ними.       — Какого чёрта ты творишь?! — рявкнул Санеми, его голос дрожал от гнева и недоумения.       — Почему ты её защищаешь? — задал вопрос незнакомец, сохраняя каменное и непроницаемое выражение лица. — Она же демон, — добавил он, при этом его взгляд стал ещё более суровым, а уголки губ опустились вниз, когда он бросил взгляд в сторону дома, — Похоже, я опоздал.       — Подожди, не спеши с обвинениями, — Санеми бросил на него сердитый, почти угрожающий взгляд. — Она не демон и не убивала тех людей.       — Я знаю, что она этого не делала, — ответил незнакомец, пристально изучая Незуко. — Но она всё равно демон. — Ты видел, какой она была сильной? Обычный человек не смог бы обезглавить демона одним ударом, — его холодный, оценивающий взгляд переместился на её ноги. — И без каких-либо повреждений для себя, заметь.       В его голосе звучала уверенность, однако также присутствовало лёгкое сомнение, как будто он пытался найти подтверждение своим словам.       Санеми сжал рукоять меча ещё крепче, не находя слов, чтобы ответить на это замечание. Он и сам размышлял о том же. Он не мог понять, откуда у Незуко берутся силы двигаться так уверенно после того, как она впала в кому и едва восстановила силы. Однако, несмотря ни на что, принцесса оставалась принцессой. Ничто не могло изменить его мнение о ней.       — Она не демон, — твёрдо произнёс он. — И ты мёртв. Я надеру тебе задницу за то, что ты причинил боль Химэ!       — Она — принцесса? — повторил незнакомец, его лицо на мгновение исказилось от замешательства. Он пристально посмотрел на обоих, затем перевёл взгляд на Незуко, слегка ослабив свою бдительность. — Она — Камадо Незуко?       Санеми взглянул на Незуко, которая крепко прижималась к нему, и посмотрел на незнакомца с недоумением.       — Какого чёрта ты её знаешь?       — Я — Томиока Гию, ученик Урокодаки-сама, — ответил он, убирая меч обратно в ножны. Бросив через плечо: — Следуй за мной, если хочешь увидеть его.       В его голосе звучала уверенность, но что-то в его глазах говорило о том, что он не совсем понимает, почему Санеми и Незуко здесь. Но несмотря на это, он был готов помочь.       Произнеся эти слова, он с молниеносной скоростью устремился вперёд, не издав ни единого звука. Санеми и Незуко обменялись тревожными взглядами, пытаясь осмыслить его странное поведение.       — Эй! — прорычал Санеми, но незнакомец даже не обернулся, полностью игнорируя их присутствие.       — К чёрту всё! Пошли, Химэ!       Санеми схватил её за запястье, чтобы она не отставала, и они бросились за ним вдогонку. Однако с каждым шагом Гию ускорялся всё сильнее, и становилось ясно, что они не смогут догнать его, если продолжат двигаться в таком темпе. Санеми остановился, его раздражение нарастало, и на лбу пульсировала вена. Он присел на корточки, пытаясь собраться с мыслями и понять, что делать дальше.       — Запрыгивай! Мы не можем позволить ему уйти! — наконец, прорычал он, и Незуко бросила на него взгляд, полный недоумения.       — Что? — спросила она.       — Быстрее, забирайся мне на спину! — рявкнул Санеми, его слова прозвучали как приказ, который нельзя было ослушаться. Незуко, чувствуя, как сердце бьётся быстрее, неуверенно попыталась взобраться на его широкую спину. Она крепко ухватилась за его плечи, её руки дрожали от напряжения.       — Готова? — спросил Санеми, его голос смягчился, но в нём всё ещё звучала настойчивость.       — Да, — ответила Незуко, стараясь не показывать своего страха. Санеми кивнул, и в следующий момент они рванули вперёд, его мощные ноги несли их с невероятной скоростью. Ветер свистел в ушах, и Незуко крепче прижалась к нему, доверяя свою жизнь этому сильному и решительному человеку. Она не могла сдержать радостного волнения, охватившего её, когда огляделась. Незуко знала, что Санеми был невероятно быстрым, но испытать это на себе было совсем не тем, чего она ожидала. Его ноги неслись с такой скоростью, что всё вокруг сливалось в размытое пятно, и она уже могла различить двухцветное хаори Гию впереди.       Когда он заметил их, он ускорил шаг, и Санеми громко выругался, но всё равно последовал за ним. Незуко заметила, как туман вокруг них становился всё гуще и гуще, словно обволакивая их своей плотной завесой. Вскоре они оказались у дома, который она даже не заметила издалека, скрытый в густой листве и тумане. Гию остановился у этого таинственного жилища, и его присутствие словно магнитом притягивало их к себе.       Незуко, осторожно спустившись со спины Санеми, обвела взглядом дом, прежде чем её глаза остановились на Гию.       — Здесь живёт Урокодаки Саконджи? — спросила она.       Гию кивнул, не обращая внимания на тяжёлый взгляд Санеми, и сделал приглашающий жест рукой. Когда они переступили порог, перед ними предстал человек, облачённый в маску тэнгу, полностью скрывающую его лицо. Его серебристые волосы и глубокие морщины на руках свидетельствовали о преклонном возрасте, но он сидел с осанкой воина, гордо выпрямившись. При их появлении он не шелохнулся, словно статуя, вырезанная из камня.       — Незуко-химэ, мы с нетерпением ждали вашего прибытия, — произнёс он. — Надеюсь, ваше путешествие было лёгким и без препятствий.       Санеми, прищурившись, бросил взгляд на Гию, который стоял в углу с задумчивым выражением лица, и Незуко ответила прежде, чем он успел что-либо сказать:       — Да, мы в полном порядке. Но как вы узнали, что мы придём, Урокодаки-сан?       Мужчина подошёл к столу, чтобы разлить ароматный чай по четырём чашкам, и ответил:       — Кагая-сама прислал мне послание с просьбой предоставить вам обоим кров. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома.       — Благодарим вас за приглашение в ваш дом, — сказала Незуко, её голос был наполнен искренней благодарностью.       Она склонила голову в почтительном поклоне, как и Санеми, и они заняли свои места напротив него, приняв предложенный чай.       — Для меня большая честь познакомиться с вами, Незуко-химэ, — произнёс Урокодаки. — Жаль, что нам приходится встречаться при таких печальных обстоятельствах.       — Благодарю вас, — ответила Незуко с мягкой улыбкой и сделала глоток чая, не зная, что ещё сказать.       — Урокодаки-сама, — произнёс Санеми, обращаясь к старику, — если Кагая-сама заблаговременно предупредил вас о нашем прибытии, то позвольте мне извиниться за свою неучтивость. Если вам известно что-либо о целителе, способном исцелить Химэ-саму, то, пожалуйста, сообщите нам об этом. Кагая-сама, вероятно, уже рассказал вам о нашей ситуации, и, как вы, несомненно, осведомлены, времени у нас крайне мало.       Незуко всегда поражалась двойственности натуры Шинадзугавы Санеми. В одну минуту он мог обрушиться на собеседника с потоком брани, в следующую же — склонить голову перед кем-то с величайшим почтением. Санеми всегда внушал ей благоговейный трепет, когда вёл себя подобным образом. Он не казался самым последовательным человеком на свете, но знал, кого уважать и как действовать в нужный момент.       Незуко была рада, что он сам поднял эту тему, поскольку ей явно было трудно заговорить об этом, и, очевидно, Санеми это заметил.       — Да, я вполне осознаю это, — кивнул Урокодаки с таким уверенным видом, что Санеми и Незуко ощутили, как по их спине пробежал холодок. — И я боюсь, что вам предстоит долгое и утомительное путешествие, — продолжил он, и в его голосе зазвучали тревога и предчувствие.       Санеми и Незуко обменялись взглядами и приготовились слушать, что будет сказано дальше.       — Когда Тамаё стало известно, что Мудзан появился в этих краях, она немедленно покинула это место, чтобы избежать встречи с ним. В настоящее время она обитает к северо-западу отсюда вместе с Юширо, молодым человеком, которого она обратила в демона, чтобы спасти ему жизнь. Слухи о том, что она воссоздала то же самое демоническое зелье, оказались правдивыми, но она использовала его не для того, чтобы причинить кому-либо вред, а для того, чтобы исцелить Юширо от его недуга, — Урокодаки поднялся, открыл шкаф, достал оттуда красный свиток и передал его Незуко. — Вот последнее письмо, которое она мне отправила, и в нём указаны координаты её нынешнего убежища. Эта метка, — Урокодаки указал на узор, напоминающий глаз, когда Незуко открыла письмо. — Принадлежит Юширо. Покажите ему это, если хотите, чтобы он вам доверял, хотя найти их может быть непросто. В конце концов, Юширо скрывает их с помощью своей магии крови, так что я отправлю им письмо заранее.       — Магия крови? — Незуко не могла скрыть своего удивления.       Урокодаки кивнул:       — Да. Каждый демон обладает своими уникальными способностями, которые напрямую связаны с его силой. Вы уже видели многих демонов, использующих эту технику, и это лишь верхушка айсберга. Будьте начеку, — его голос был наполнен предостережением.       Незуко, всё ещё погруженная в размышления, подняла взгляд на него и нерешительно спросила:       — Это значит, что и у меня тоже появится такая способность?       — Боюсь, что это так, Незуко-химэ, — с тяжёлым вздохом ответил Урокодаки. — Если вы когда-нибудь превратитесь в демона, у вас появится эта способность. Но, пожалуйста, давайте будем надеяться, что этого не произойдёт.       — Что делает Тамаё особенной? — с явным раздражением проворчал Санеми. — Она обычный демон, но почему же она не ест людей, как остальные?       — Нет, — покачал головой Урокодаки. — Её вряд ли можно назвать обычным демоном. К тому же, и она, и Юширо отказываются есть людей. Тамаё может управлять своим телом по своему желанию, и именно это помогло ей сбежать от Мудзана и его контроля над ней. Они оба могут выжить, не употребляя человеческую плоть, однако им всё равно необходимо небольшое количество человеческой крови для поддержания жизнедеятельности. Они покупают донорскую кровь в больнице, и этого им достаточно. Не бойтесь встречи с ней; она совершенно не похожа на Мудзана, который любит убивать людей на досуге. Несмотря на то, что сама является демоном, она добра к людям и посвящает свою жизнь изучению их и выявлению их болезней. На самом деле, именно она пришла к осознанию того, что сплав Тамахаганэ может быть использован против демонов. Тамаё искренне надеется, что однажды Мудзан покинет этот мир, ибо только тогда она сможет освободиться от его проклятия.       — Я поняла, — произнесла Незуко, склонив голову. — Благодарю вас за то, что рассказали мне об этом, Урокодаки-сама.       — Не стоит благодарности, Незуко-химэ, — ответил Урокодаки, возвращаясь на своё место. — Ночное путешествие может быть опасным. Вам двоим лучше остаться здесь. Присоединяйтесь к нам за ужином, отдохните и утолите голод.       Незуко одарила его лучезарной улыбкой, а затем, слегка смутившись, опустила взгляд и произнесла: — Благодарю вас за приглашение и приношу извинения за то, что нарушила ваше уединение.       — Пустяки, — покачал головой Урокодаки. — Оставайтесь сколько пожелаете.       Они провели вечер за ужином, беседуя о самых разных вещах. Точнее, беседовали только Незуко и Урокодаки, поскольку Санеми и Гию молча ели рядом и предпочитали внимать разговору.       Оказалось, что Урокодаки и Гию, объединив усилия, взяли на себя тяжёлую и опасную задачу по защите близлежащих деревень от неожиданной активности демонов. Их ненависть к демонам была глубокой и обоснованной: много лет назад демоны, созданные Мудзаном, безжалостно убили других учеников Урокодаки, оставив Гию единственным выжившим.       В те дни ученики были ещё детьми, не имевшими боевого опыта, и когда демоны пришли, а Урокодаки отсутствовал, они пали под их натиском. Лишь Гию удалось спастись, и с тех пор, движимый местью и жаждой справедливости, Урокодаки посвятил себя его обучению и совместной охоте на демонов.       В битвах они использовали то же оружие, что и Санеми — клинки Солнца, полученные от Кагаи, а также смертоносный яд глицинии. С каждым сражением их решимость крепла, и они с нетерпением ждали дня, когда наконец смогут добраться до Мудзана и положить конец его жестоким злодеяниям. Особенно Гию горел этой жаждой мести, его сердце пылало ненавистью и жаждой возмездия за павших товарищей и за все страдания, которые они пережили.       Незуко, с каждым разом всё более осознавая масштабы зла, которое Мудзан причинил не только их деревне, но и множеству других людей, всё глубже проникалась необходимостью его убийства. Она могла видеть, какие глубокие чувства скрывались за внешней маской спокойствия Гию, и понимала, почему он так тщательно контролировал свои эмоции.       Незуко неотрывно смотрела в его спину, пока он вёл их в маленькую, но уютную комнатку.       — Вы двое можете расположиться здесь, — произнёс он, его голос звучал твёрдо и уверенно.       Гию сделал приглашающий жест рукой, и Незуко осознала, что впервые будет делить комнату с Санеми. Но разве это имело значение, если она провела всю ночь в его объятиях? От этой мысли её щёки слегка порозовели.       — Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите, — сказал Гию и собрался было уходить, но остановился перед ней. — И Незуко-химэ…       — Да? — ответила Незуко, слишком поспешно.       — Я приношу свои глубочайшие извинения за причинённую тебе боль, — произнёс он, склонив голову в искреннем раскаянии. — Если бы я знал, кто ты, я бы никогда не поступил так опрометчиво. Прошу прощения за свои необдуманные слова и за то, что назвал тебя демоном.       — Возможно, тебе следовало бы сначала поинтересоваться, прежде чем нападать на неё, как на безумную, — Санеми с лёгким раздражением склонил голову набок, всё ещё негодуя из-за того, что Незуко смотрела на Томиоку с излишней благосклонностью.       — Санеми-сан, — с мягкой укоризной произнесла Незуко, её брови слегка нахмурились. В ответ Санеми насмешливо фыркнул, но затем Незуко повернулась к Гию с искренней улыбкой.       — Не стоит беспокоиться, Гию-сан. Если бы не ты, мы бы никогда не нашли Урокодаки-саму, — она склонила голову в знак благодарности. — Я искренне ценю твою помощь. Мы оба ценим её.       Санеми издал ещё один тихий смешок, выражая своё несогласие, но Гию лишь тепло улыбнулся ей.       — Пожалуйста, отдыхайте спокойно, — сказал он.       Когда Гию ушёл, Санеми бросил на Незуко безразличный взгляд и вошёл в комнату.       — Что тебе не нравится? — спросила Незуко, аккуратно закрывая за собой дверь. Она с явным удивлением посмотрела на Санеми, который сидел в углу комнаты, держа меч рядом с собой и морщась.       — Не следовало его прощать, Химе-сама, — процедил он сквозь зубы, скрестив руки на груди. — Этот парень чуть не отрубил тебе голову!       — О, не будь таким, — весело ответила Незуко, присаживаясь на свой футон. — И говори тише, Урокодаки-сама, должно быть, уже спит.       Санеми не мог отвести взгляда от её шеи. Он задумался, стоит ли напоминать ей о том, что произошло ранее, но тут же отбросил эту мысль. Вместо этого он спросил:       — Как твоя шея?       Незуко машинально прикоснулась к ней, ощущая лёгкое жжение, и покачала головой.       — Это всего лишь небольшая царапина, не стоит беспокойства. Санеми поднял голову и посмотрел на неё с сомнением.       — Угу, — ответил он с кислой миной и прислонился головой к стене. — Мы отправляемся на рассвете.       Незуко повернулась на бок и с любопытством взглянула на него.       — Ты собираешься спать в такой позе? — спросила она, пытаясь скрыть беспокойство.       — Да, я привык к этому.       — Что ж, тогда спокойной ночи, — сказала Незуко и услышала в ответ его тихое ворчание.       Она закрыла глаза и глубоко вдохнула, пытаясь уснуть. Завтра их ждал долгий и трудный путь, особенно после того, как лошадь, испугавшись чего-то, умчалась в неизвестном направлении. Это означало, что им придётся продолжить путь пешком, и усталость уже давала о себе знать, словно тяжёлый груз, тянущий её вниз. Но несмотря на все трудности, Незуко не теряла надежды. В глубине души она была уверена, что с лошадью всё будет в порядке. Кто-то обязательно найдёт её и позаботится о ней.       Через некоторое время Незуко, так и не сумев заснуть, тихо вздохнула. Она перевернулась на другой бок, стараясь глубоко дышать, чтобы успокоить свои мысли, но это приносило лишь временное облегчение. Её беспокойство и метания под одеялом с каждой минутой становились всё более заметными.       Санеми, который до этого старался не обращать внимания на её движения, наконец не выдержал. Услышав её возню, он почувствовал, как его терпение иссякает. Его голос, полный раздражения и усталости, резко прозвучал в тишине:       — Хватит уже! — рявкнул он.       Незуко, вздрогнув, резко повернула голову в его сторону. Её голос задрожал, когда она прошептала: — Прости! — затем она приподняв бровь, спросила: — Почему ты всё ещё не спишь?       Санеми устремил на неё пронзительный взгляд, и на её лице робко мелькнула улыбка.       — Я просто не могу уснуть, — тихо ответила она.       — Не моя забота, — проворчал он, вновь закрывая глаза. — Перестань ёрзать, а то я привяжу тебя, — Незуко повернулась на бок, чтобы взглянуть на него, её нижняя губа слегка выпятилась. — И хватит пялиться! — добавил он, его голос прозвучал ещё более резко.       Незуко снова вздрогнула от его слов и тяжело вздохнула, переворачиваясь на спину. Что ж, сегодня она почти ничего не делала, так что понятно, почему её энергия ещё не иссякла.       — Послушай, — воскликнула она, когда в её голове возник неожиданный вопрос, и она снова повернулась к Санеми. — Как ты поступишь в первую очередь, когда всё это закончится?       Санеми напрягся и произнёс предостерегающим тоном: — Химе-сама, не стоит задавать мне такие вопросы.       — Ну же, поговори со мной! Я всё равно не могу уснуть.       Санеми тяжело вздохнул и, наконец, ответил, его голос был твёрд и решителен: — То же самое, что и всегда. А ты что думала?       Незуко недоверчиво заморгала, её глаза расширились от удивления:       — Ты… не собираешься жениться?       — Не все так стремятся к браку, как ты, Химе-сама, — его резкий тон не произвёл на Незуко никакого впечатления; она просто продолжала смотреть на него, её губы приоткрылись от шока.       — Но разве ты не говорил, что женишься, когда я выйду замуж? — спросила она, не скрывая своего любопытства.       Санеми, казалось, был не в настроении обсуждать эту тему. Он лишь пренебрежительно махнул рукой и закрыл глаза, всем своим видом показывая, что не желает продолжать разговор. Но Незуко не собиралась так легко сдаваться.       — Что, почему бы и нет? — настаивала она.       — Просто так, — ответил Санеми.       — Почему ты не собираешься жениться, Санеми-сан? Я просто хочу знать! — воскликнула она. — Ну же, ты же знаешь, что я не отстану. Я усну, если ты мне не ответишь.       Незуко уловила долгий, тяжёлый вздох, который, казалось, пронзил тишину комнаты. Прошло несколько минут, но Санеми так и не ответил. Наконец, она решила, что он не намерен продолжать разговор. Однако, когда она уже почти потеряла надежду, он посмотрел ей прямо в глаза и тихо, но твёрдо произнёс:       — Потому что я уже не желаю ни с кем вступать в брак.       Внезапно ей захотелось отвести взгляд от его пронзительных глаз, и Незуко сделала это. Она резко откинула голову на подушку и натянула на себя одеяло, будто пытаясь укрыться от его слов. Ей стало неловко, и сердце забилось быстрее.       — Ты… Тебе не следует быть таким категоричным, Санеми-сан, — прошептала она, стараясь скрыть волнение в голосе.       — Не вмешивайся не в своё дело, Химэ-сама», — ответил он холодно, его голос был твёрд, как сталь.       — Тебе следует остепениться, завести дом и детей… состариться вместе, — продолжала Незуко, словно не замечая его пристального взгляда. При мысли об этом уголки её губ печально опустились, и в глазах мелькнула тень грусти.       Если бы это произошло, Санеми больше не был бы рядом с ней, жил бы своей жизнью, и она осталась бы без него. Эта мысль пронзила её сердце острой болью, и она резко отбросила её. С её стороны было бы непростительно так думать. Санеми сделал для неё так много. Он заслуживал жизни, в которой мог бы быть счастлив и иметь свою семью, даже если в этой жизни не было бы её.       — Когда всё это закончится, — пробормотала она, устремив взор в потолок. — Давай поженимся.       Санеми открыл глаза и повернул голову в её сторону. Если бы Незуко не была так поглощена своими мыслями, она бы не пропустила мимо внимания едва заметную ухмылку, тронувшую его губы, когда он пристально посмотрел на неё.       — Да, давай поженимся, — произнёс он.