Хладнокровность

      Глаза Незуко медленно открылись, и она инстинктивно подняла руку, чтобы осторожно коснуться лба, ощущая тупую боль. Первое, что она увидела, был потолок, а затем, повернув голову, Незуко встретилась взглядом с Санеми. По выражению его лица она мгновенно поняла, что попала в беду.       Незуко попыталась выдавить робкую улыбку, надеясь смягчить напряженную обстановку:       — Здравствуй.       — Здравствуй, — угрюмо буркнул он в ответ.       Улыбка не помогла.       Однако, вопреки своему суровому выражению лица, Санеми всё же очень осторожно помог ей приподняться. Но когда он открыл рот, всякая надежда на спокойное обсуждение, как у взрослых людей, у Незуко исчезла.       — Какого чёрта, Химэ-сама? — рявкнул он.       Незуко сморщилась, когда его голос становился всё громче с каждым словом, мысленно готовясь к предстоящей борьбе.       Незуко глубоко вздохнула, выпрямляясь, чтобы сесть лицом к нему, и с трудом подавила желание шикнуть на него. Её ноги горели, она чувствовала, как они пульсировали при каждом движении, и казалось, что голова пульсировала в такт.       — Ну и что мне было делать? Я не могла просто сидеть здесь и…       — Могла! — снова рявкнул Санеми, его голос был наполнен гневом и разочарованием. — Да, ты, чёрт возьми, могла, и тебе, чёрт возьми, следовало это сделать!       — И что теперь? — Незуко с лёгкой злостью посмотрела на Санеми, морщась от боли в голове и ногах. Из-за плохого самочувствия она была более раздражительной, чем обычно.       — Ты действительно думала, что я просто так сказал тебе сидеть и ждать меня? — прошипел Санеми.       — О, да ладно, ты же знаешь, что я бы так и поступила, если бы не обстоятельства… — Незуко вздохнула. — И ты нуждался в помощи!       — Так теперь это моя вина?! — поспешил горячо возразить Санеми, возмущённый такой постановкой вопроса. — Ты имеешь наглость обвинять в этом теперь меня?       — Я не виню тебя! Я просто говорю, что ты знал, что я так поступлю, так в чём же смысл? Из-за чего ты так злишься? В конце концов, всё разрешилось, разве нет? — пожала плечами Незуко.       — Почему я так злюсь? — Санеми говорил с мучительной медлительностью, его лицо выражало такую ярость, словно он готов был разорвать её на части. — Ты могла пострадать, чёрт возьми! Вот почему я хотел, чтобы ты осталась здесь и подождала меня, но нет, тебе надо было пойти туда!       Незуко осознавала его намерения; она знала, что он стремился защитить её, но ведь она даже не получила ни царапины в том бою. Так почему же он так рассержен?       — Я пришла, чтобы помочь тебе! — немного раздосованно воскликнула она.       — Я мог бы справиться с этим сам! — выплюнул Санеми. — Я держал всё под контролем! — его налитые кровью глаза расширились от ярости. — Послушай меня, чёрт возьми! Я не собираюсь с тобой больше нянчиться! Если я говорю, чтобы ты сидела здесь и ждала меня, то ты, чёрт возьми, так и делаешь!       — Нет.       Прошлой ночью Незуко снова услышала этот отвратительный голос, который шептал ей ужасные вещи. И сейчас он вернулся, вызывая у неё приступ тошноты. Она всё ещё не могла привыкнуть к обжигающему ощущению в своём теле и не хотела этого делать.       Незуко отчаянно хотела защитить Санеми, не прибегая к демонической силе. Он всегда был рядом, спасая её, и теперь она жаждала отплатить ему тем же. Она больше не могла позволить ему сражаться в одиночку. Санеми был невероятно силён, и Незуко это знала. Но если с ним что-то случится из-за неё, она никогда себе этого не простит.       Кроме того, Незуко дала обещание Генье вернуть его брата целым и невредимым, и она не собиралась отступать.       — Нет? — недоверчиво усмехнулся Санеми. — То, что у тебя есть какие-то демонические способности, не делает тебя бессмертной! Ты всё ещё можешь умереть!       — Даже если это так, что с того? — с вызовом и обидой спросила Незуко. — А ты разве бессмертный? Я просто пыталась помочь! Не нужно быть таким грубым из-за этого!       — Я такой, потому что ты такая упрямая! Оставь эту борьбу мне! В конце концов, я здесь для этого, верно? Ты больше не сражаешься, это решено.       Слова Санеми были как удар под дых. Незуко стиснула зубы, стараясь не показать, как сильно они её задели. Её глаза горели от обиды и бессилия. Она понимала, что спорить с ним бесполезно, но не могла просто так сдаться.       Они оба обменивались напряжёнными взглядами, полными раздражения и усталости. Их противостояние было настолько интенсивным, что казалось, воздух между ними искрился от напряжения. Если бы взгляды могли убивать, оба уже лежали бы бездыханными.       Наконец, Незуко не выдержала. В её глазах блеснули слёзы. Она понимала, что, несмотря на все усилия, ей не сравниться с Санеми в этом поединке.       Незуко раздражённо выдохнула и отвернулась. Её голос дрожал от едва сдерживаемой ярости, когда она сжала виски и пробормотала:       — Я не понимаю, почему ты единственный, кто злится на меня, когда я тоже должна быть зла на тебя.       Санеми замер, услышав её слова. Его лицо исказилось от недовольства, а голос стал холодным.       — Что, чёрт возьми, я тебе сделал?       Незуко приподняла бровь, её глаза сверкнули огнём.       — Ты сказал, что никогда не покинешь меня. Помнишь? Тогда что произошло прошлой ночью?       Санеми раздражённо фыркнул.       — Ты серьёзно? Это даже не считается!       Незуко сморщила нос, её голос стал резким.       — О, вот не надо юлить. Ты сказал мне, что…       — Я знаю, что я сказал! Но, чёрт возьми, конечно, я бы оставил тебя здесь! Это было опасно! Это было единственное логичное решение! Ты хочешь, чтобы я был с тобой вечно?       — Да!       Незуко намеренно сказала это, чтобы оборвать разговор и заставить Санеми замолчать. Он не смог найти слов в ответ, его лицо мгновенно исказилось от растерянности и смущения.       — Это нечестный приём, — наконец выдавил он, признавая поражение. Его взгляд скользнул в сторону, а уши покраснели, выдавая волнение. — Ты такая грёбаная обманщица.       — Что я такого сделала? — недоумевала Незуко, искренне удивляясь его реакции. Она нахмурилась и обидчиво надула губы, считая, что он злится. Её плечи поникли, и она решила прекратить бессмысленный спор. — Ладно, хорошо. Прости, ладно? Я не хотела тебя злить.       Но Санеми всё ещё был обижен. Его плечи были ссутулены и напряжены, а губы сжаты в тонкую линию. Через несколько долгих мгновений он наконец заговорил:       — Пообещай, что больше не будешь так опрометчиво поступать.       — Нет, если потребуется, я сделаю это снова, — ответила Незуко, не отводя взгляда. Её голос звучал твёрдо и уверенно. Эти слова заставили Санеми снова повернуться к ней. Его лицо стало ещё более суровым, правда щёки уже не были такими красными, как раньше. Незуко решила, что он немного успокоился, но его взгляд оставался холодным и отстранённым. — Послушай, я сожалею о вчерашнем, — продолжила она. — Но не раскаиваюсь. Я поступлю так же, если потребуется. И ты знаешь, что я это сделаю.       Санеми сжал кулаки, его дыхание стало тяжёлым.       — Чёрт возьми, так не извиняются! — прорычал он, но в этот раз его голос звучал уже не так яростно. — И что, ты просто будешь делать то, что тебе заблагорассудится?              — Скорее всего, — ответила Незуко, глядя ему прямо в глаза.       Её слова повисли в воздухе, как тяжёлый груз. Санеми отвернулся, его плечи опустились ещё ниже. Он молчал, но Незуко чувствовала, как внутри него бушует буря.       Затем он глубоко вздохнул, провёл рукой по лицу, пытаясь успокоиться, а затем медленно повернулся к Незуко. Его взгляд был тяжелым, почти осуждающим.       — Ты… — начал он, но не смог закончить. Его голос дрогнул, и он снова замолчал. Санеми сделал ещё один глубокий вдох, словно пытаясь взять себя в руки. Его глаза сверкнули злостью, но он всё же продолжил:       — Ты действительно большая заноза в заднице.       Незуко отвела взгляд, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды. Она знала, что он не хотел её задеть, но всё равно было больно.       В этот момент раздался ещё один голос, заставивший обоих вздрогнуть.       — Вы действительно убили его?       Санеми и Незуко повернулись на звук. В дверях комнаты стояла спасенная ими девушка. Незуко заметила, что девушка всё ещё выглядит напуганной, но в то же время решительной.       — Демон… он мёртв? — повторила она, делая шаг вперёд. Её взгляд остановился на Незуко. — Ты тоже одна из них, да? Ты ведь тоже демон, я видела.       — Следи за своим языком, соплячка! — рявкнул Санеми девушке, когда заметил, что уголки губ Незуко слегка опустились. Однако она подняла руку, чтобы остановить его.       — Мне очень жаль. Ты, должно быть, была очень напугана, — произнесла она. — И да, демон действительно мёртв. Я уверена, что ты хочешь как можно скорее вернуться к своей семье, верно? — Услышав это, девушка энергично закивала. — Тогда ты можешь идти.       Медленно повернувшись, девушка направилась к выходу, то и дело бросая взгляды то на них, то на дверь, заметно дрожа от страха.       Незуко слабо улыбнулась ей, но её взгляд оставался холодным:       — Не бойся. Я не причиню тебе вреда.       На глазах девушки выступили слёзы, и она с трудом кивнула. Её плечи дрожали, но она собрала остатки гордости и поклонилась Незуко, прежде чем поспешно выйти из комнаты, чуть не споткнувшись.       Когда её шаги окончательно стихли, Незуко медленно поднялась и начала собирать свои вещи, её движения были резкими и неуклюжими.       — Нам тоже нужно идти, — тихо произнесла она.       Санеми кивнул, его взгляд был полон тревоги. Он молча последовал за ней, наблюдая, как она старается держаться, но её плечи были напряжены, а спина была неестественно прямой. Он видел, как Незуко изо всех сил пытается скрыть свои истинные чувства — боль, страх и неуверенность. Её притворная непринуждённость была хрупкой, как стекло, и Санеми знал, что это лишь маска, за которой скрываются глубокие раны.       Его рука невольно опустилась на её голову, а пальцы мягко коснулись её волос. Это было осознанное и решительное движение. Он хотел, чтобы она знала, что он здесь, рядом, и что он видит её настоящую. Его прикосновение было тёплым и успокаивающим, и Санеми надеялся, что это хоть немного поможет ей почувствовать себя менее потерянной в этом мире.       «Только в этот раз» — подумал он, снова зарываясь рукой в её густые волосы. Его пальцы слегка дрожали от волнения, но он продолжал, словно боялся, что момент ускользнёт. Незуко замерла, почувствовав его прикосновение, её дыхание стало неровным. Санеми, будто не замечая её напряжения, шутливо взъерошил её макушку, его губы тронула лёгкая улыбка. Затем он отстранился, развернулся и уверенно зашагал вперёд, не оглядываясь.       Незуко застыла на месте, её взгляд скользнул по его удаляющейся фигуре. Она стояла так несколько мгновений, её сердце колотилось, а мысли путались. Прошло много лет с тех пор, как она в последний раз чувствовала подобные его прикосновения, видела именно эту улыбку. Незуко не могла вспомнить, когда он в последний раз смотрел на неё так, словно видел не просто принцессу, а нечто большее. Она с трудом подавила желание окликнуть его, остановить этот миг. Но вместо этого она лишь сжала кулаки и глубоко вздохнула, чувствуя, как боль в висках отступает, словно под действием его прикосновений.       Словно освободившись от оков сомнений, Незуко сорвалась с места. Её шаги были быстрыми и решительными, а улыбка — искренней и тёплой. Она бежала за ним, чувствуя, как ветер треплет её волосы, а сердце наполняется необъяснимой лёгкостью. В этот момент она поняла, что готова принять всё, что он предложит, потому что знала: Санеми никогда не подведёт.

***

      Санеми говорил серьёзно, что они ещё вернутся в лес, и это были не пустые слова. Теперь, когда они снова шли по лесным тропам, Незуко чувствовала облегчение, что их путь был другим. Он стал спокойнее, легче, хотя Незуко всё равно приходилось прикладывать усилия, чтобы не отставать от Санеми. Однако он уверенно обещал, что к вечеру они покинут лес и достигнут деревни.       Когда они вышли из лесной чащи и оказались в деревне, то первым делом направились на рынок. Незуко с радостью пробиралась между яркими прилавками, вдыхая ароматы свежих овощей, специй и фруктов. Санеми шёл позади, его присутствие было незыблемо, как скала. Он внимательно осматривал окрестности, его взгляд был острым и проницательным, словно он искал угрозу в каждом движении и тени. Незуко не замечала заинтересованных взглядов мужчин, слишком поглощённая своими гудящими ногами и ощущением безопасности, которое давало присутствие Санеми. А он, в свою очередь, не стеснялся. Его грозный взгляд останавливал любопытных, заставляя их отворачиваться и искать более безопасные уголки рынка.       В любом случае, Санеми не мог их винить. В конце концов, Незуко была принцессой, чья красота привлекала внимание мужчин со всех уголков страны. Неудивительно, что деревенские жители были очарованы ею. Её присутствие выделялось среди серых и однообразных лиц, словно яркий свет в тёмной комнате. Санеми привык к этому, но он не мог позволить им открыто пялиться на неё. Это было неприемлемо.       Он схватил Незуко за запястье и решительно отвёл в сторону, не обращая внимания на её удивлённый взгляд.       — Что случилось? — спросила она.       Санеми нахмурился, но не ответил. Его сердце колотилось в груди, а внутри бушевала смесь раздражения и чего-то более глубокого. Он не мог позволить себе слабость. Вместо ответа он потянул её по узкому переулку, который вёл к задней части деревни.       Когда они добрались до старого переулка, он остановился, глядя на натянутую над ними верёвку для сушки белья. В его голове мгновенно возникла идея, и он произнёс вслух, не оборачиваясь:       — Подожди-ка минутку.       Санеми был уверен, что никто не заметит его действий. Он ловко оттолкнулся от стены, подпрыгнул и сдёрнул с верёвки коричневую накидку. Накидка выглядела потрёпанной, словно пережила лучшие времена, но идеально подходила для того, чтобы укутать Незуко с головы до ног. Санеми протянул её Незуко, но она нахмурилась.       — Ты не можешь просто так взять её, Санеми-сан, — сказала она, оглядываясь по сторонам. — Повесь её обратно, у нас будут неприятности, если кто-нибудь нас увидит.       — Просто надень её, — ответил Санеми, не обращая внимания на её беспокойство. Когда Незуко ничего не ответила, а лишь неохотно уставилась на ткань, Санеми цокнул языком и, накинув капюшон ей голову, быстро завязал небольшой узел под её подбородком, чтобы накидка держалась.       — Мы просто «одолжим» её, хорошо? — сказал он, но они оба понимали, что Санеми никогда не вернёт накидку её законному владельцу.       — Зачем она мне вообще нужна? — спросила Незуко, приподняв бровь.       — Я не хочу, чтобы тебя кто-то узнал здесь, так что не снимай её.       Санеми не смотрел ей в глаза, и Незуко заметила, как в его голосе проскользнула нотка неуверенности. Это заставило её насторожиться, но она решила не спорить. В конце концов, его слова звучали разумно.       Санеми натянул на неё капюшон так низко, что он почти полностью скрывал лицо, оставляя лишь глаза. Незуко почувствовала, как ткань неприятно прилипает к коже, но ничего не сказала. Она знала, что спорить сейчас бесполезно.       Они вернулись на главную улицу и направились к рынку, стараясь не привлекать лишнего внимания. Санеми держался рядом, его рука постоянно находилась в опасной близости от её талии. Незуко старалась не думать о том, что это волнует её.       Рынок был оживлённым, и Незуко почувствовала себя в безопасности среди людей. Они быстро нашли то, что им было нужно, и Незуко почувствовала, как её рот наполняется слюной от запаха еды. Затем они поспешили к выходу из деревни.       Когда они вернулись в лес, уже наступила ночь. Санеми шёл впереди, и Незуко чувствовала себя всё более неуютно. Она знала, что демоны обычно появляются в темноте, и её инстинкты кричали ей бежать. И она понимала, что в этом лесу они с Санеми были в ловушке.       Они шли молча, и Незуко слышала только хруст веток под ногами и тяжёлое дыхание Санеми. Она знала, что он тоже чувствует угрозу, но не может позволить себе показать слабость.       Когда первый демон выскочил из темноты, Незуко не успела среагировать. Санеми оттолкнул её в сторону и бросился на него.       Санеми, всегда верный своим обещаниям, решил не подпускать Незуко к сражению. Он был уверен, что сможет справиться с демонами сам, но они, словно подчиняясь какой-то невидимой силе, итак продолжали нацеливаться только на него.       Их движения были медленными, как у хищников, которые наконец-то учуяли запах добычи после долгого ожидания. Слюна стекала по их подбородкам, оставляя грязные следы на земле. Демоны, казалось, были одержимы лишь одной целью — добраться до Санеми.       Его клинок сверкал в тусклом свете луны, когда он с пугающей точностью опускал его. Головы демонов отлетали со свистом, а куски мяса и раздробленные кости падали к ногам Незуко. Она стояла, наблюдая за этим зрелищем, и её сердце сжималось от ужаса. Она видела, как всё это медленно исчезает, оставляя на траве лишь едва заметные красные пятна.       Когда пепел поднялся в воздух и растворился в ночном небе, Незуко не могла не задуматься. Если однажды она станет демоном, превратится ли она в такое же отвратительное, слюнявое существо? Эта мысль была невыносима для неё.       Незуко энергично встряхнула головой, чтобы избавиться от этих мыслей, и сосредоточилась только на Санеми. Хотя она часто наблюдала за ним во время тренировок, у неё было совсем немного возможностей увидеть его в реальном бою. И это было действительно захватывающе! Его плавность и синхронность движений, бесшумная поступь, лихорадочные взмахи рук, уверенное выражение лица, ветер, который, казалось, был его продолжением, — всё это сливалось в образ, который завораживал её. Она видела в нём не просто воина, а живое воплощение силы, которая пугала и восхищала одновременно.       — Это последний из них, — выдохнул он.       Санеми вложил меч в ножны, стряхнув с него кровь, и поднял руку, чтобы проверить повязку на предплечье, о которой Незуко даже не подозревала.       Она вздрогнула и подбежала к нему, осторожно взяв за руку, и не обращая внимания на его удивление. На бинтах виднелись багровые пятна, и Незуко, не веря своим глазам, взглянула на Санеми. Её рот слегка приоткрылся, словно она хотела что-то сказать, но слова застряли в горле.       — Что это? Когда тебя ранили? — прошептала она, её голос дрожал от волнения.       Санеми медленно перевёл на неё взгляд, его лицо оставалось бесстрастным, но в глубине глаз мелькнуло что-то, что Незуко не смогла распознать.       — Ты не знала? — тихо спросил он, его голос был наполнен холодным удивлением.       — Нет! — Незуко, подражая его тону, сжала его руку крепче. — Если бы я знала, то никогда не позволила бы тебе сражаться одному! Мы должны немедленно сменить тебе повязку!       — Не стоит, — произнёс Санеми с лёгким смешком, но всё же позволил усадить себя рядом. Его голос звучал уверенно, но глаза выдавали напряжение. Холодные пальцы Незуко потянулись к бинту, чтобы размотать его, но Санеми остановил её, перехватив её руку.       — Сначала я разожгу огонь, ты замёрзла, — объяснил он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно, хотя внутри него боролись противоречивые чувства.       — Это может подождать, — возразила Незуко, скрестив руки на груди и пристально глядя на его левую руку. Её голос был ровным, но в нём чувствовалась скрытая настойчивость.       — Не волнуйся, Химэ-сама, — Санеми попытался скрыть своё раздражение за насмешливой улыбкой. — В следующий раз я дам тебе шанс поставить себя в неловкое положение.       Незуко лишь молча нахмурилась, её глаза сверкнули холодным огнём. Она ничего не ответила, но её молчание было красноречивее любых слов.       Санеми поднялся на ноги, чувствуя, как напряжение сковывает его движения. Он собрал несколько сухих веток, стараясь не смотреть на неё. Когда он закончил, Незуко нетерпеливо похлопала по земле рядом с собой. Санеми вновь послушно сел, скрестив ноги. Он лишь слегка возразил, когда она осторожно взяла его за руку. Её прикосновение было мягким, но он чувствовал, как её пальцы дрожат.       — Мне даже не больно, — пробормотал он, стараясь скрыть свою неловкость. Его голос звучал хрипло, и он поспешно отвернулся, чтобы Незуко не заметила, как его щёки заливает краска.       — Помолчи и дай мне взглянуть! — отрезала Незуко, осторожно разматывая бинт. Неудержавшись, она громко простонала от лёгкого раздражения. — Ты должен сообщать мне о подобных вещах, когда они происходят, Санеми-сан! Если ты не можешь сказать мне даже о незначительной ране, то что будешь делать, если станет хуже? Будешь просто ждать, пока не истечешь кровью и не потеряешь сознание, да?!       — Я же сказал тебе, что это даже не больно, хватит ныть! — проворчал Санеми, но вздрогнул от её испепеляющего взгляда. — Ладно, я уже всё понял! Просто продолжай!       Незуко некоторое время пристально смотрела на него, прежде чем наконец опустить взгляд на его руку. Явное беспокойство, мелькнувшее на её лице, заставило Санеми задуматься.       — Ты действительно ничего не помнишь? — наконец спросил он.       Незуко нерешительно подняла глаза, её плечи поникли, и она удручённо покачала головой:       — Нет… ничего…       Теперь, когда повязка была снята, она внимательно осмотрела небольшую рану. Порез не выглядел глубоким, но свежие капли крови, продолжавшие сочиться, усиливали её тревогу. Рана уже начала заживать, но это не успокаивало её.       Это был явно порез от острого предмета. Воспоминание о прошлой ночи внезапно вспыхнуло в её сознании: Санеми сам порезал себя клинком.       «Верно», — мысленно воскликнула Незуко, осознав это. Её разум, хоть и был тогда затуманен, всё ещё функционировал. Значит и сейчас Санеми нанес себе порез, и последствия для демонов были похожи на то, что произошло с болотным демоном.       Внезапно образ сестры вспыхнул перед её глазами, и Незуко застыла.       Она медленно подняла взгляд на Санеми, приоткрыв рот.       — Ханако-тян…       Санеми прищурился при упоминании её умершей сестры.       — Что?       — Ханако-тян, — повторила Незуко более уверенно, как будто убеждая саму себя, что не могла ошибиться. — Прошлой ночью я увидела Ханако… в девушке, — недоверчивый, прерывистый вздох вырвался у неё из груди, когда воспоминания о событиях прошлой ночи продолжали всплывать в памяти. — Я-я видела её, правда видела! Ханако-тян была там… Когда я увидел девушку вчера вечером, это… это была она.       Человечество — твоя семья, — внушил ей Урокодаки, и, возможно, именно поэтому Незуко чувствовала себя обязанной защищать эту девушку.       Она продолжала тихо повторять имя своей сестры. Её взгляд был устремлён в пустоту, словно она пыталась увидеть что-то за пределами реальности. Санеми осторожно накрыл её руки своими, чувствуя, как Незуко сжимает его раненую руку. Он слегка коснулся её плеча, будто спрашивая: «Ты в порядке?»       Санеми не понимал, как она могла увидеть свою умершую сестру прошлой ночью. Он был там, и лицо девушки не напоминало Ханако ни на мгновение. Но он не сомневался в словах Незуко. Он никогда бы не усомнился.       Взгляд Незуко блуждал по его лицу, словно искал что-то важное. Её глаза встретились с его, и она мягко кивнула, словно отвечая на невидимый вопрос. А затем, наконец, произнесла:       — Догматы работают.       Санеми замер на мгновение, осмысливая её слова. Он почувствовал, как его сердце сжалось от смешанных эмоций — облегчения и тревоги. Он кивнул в ответ, слегка улыбнувшись, хотя внутри него всё ещё бушевала буря вопросов.       — Работают, — тихо повторил он, пытаясь придать своему голосу уверенность.       Да, Незуко не ошиблась вчера. Она едва успела это запомнить, прежде чем сознание ускользнуло, но это было по-настоящему. Незуко почувствовала облегчение, но в сердце кольнула тревога. Неужели теперь она сможет увидеть семью только в бреду?       Незуко тряхнула головой, пытаясь собраться с мыслями, и снова взглянула на его рану.       Один вопрос за раз. Ей нужно сосредоточиться на чём-то одном. Главное, что внушение Урокодаки сработало. Теперь у неё есть зацепка. Но один момент не давал Незуко покоя: почему кровь Санеми…       — Маречи.       Незуко резко повернула голову к Санеми, осознав, что произнесла свои мысли вслух. Его слова эхом отозвались в её сознании, как гром среди ясного неба.       — Что? — выдохнула она.       Санеми медленно перевёл на неё взгляд.       — Кровь, которая опьяняет демонов, называется Маречи, — произнёс он, его голос был низким и пугающе спокойным. — Даже её едва уловимый запах способен нарушить их баланс. И, очевидно, моя кровь — одна из самых редких.       Санеми добавил это небрежно, словно речь шла о чём-то обыденном, но Незуко почувствовала, как её сердце сжалось от страха. Она не могла отвести от него глаз, пытаясь понять, что это значит.       — Но как… что… почему… это… — её голос срывался, вопросы роились в голове, как дикие пчёлы. — Она влияет на демонов?       Санеми усмехнулся, но в его улыбке не было ни капли тепла. Он положил другую руку на колено, и его взгляд стал ещё более пристальным.       — Да, Химе-сама, — ответил он, — Это так.       — Почему я узнала об этом только сейчас? — Незуко нахмурилась и с недоверием посмотрела на Санеми. В её голове мелькнула мысль, что он, возможно, шутит. Но, встретив его серьёзный взгляд, она поняла, что он говорит правду.       — Мало у кого есть кровь Маречи, — продолжил Санеми, пытаясь освободить свою руку из её пальцев, но Незуко держала её крепко, не желая отпускать. — Поэтому неудивительно, что почти никто о ней не знает. И Химе-сама, закончи с перевязкой как можно быстрее, пока не пришли другие демоны, — добавил он, его голос был напряжённым.       Незуко кивнула, но её беспокойство не исчезло. Она осторожно вытерла кровь снятыми бинтами, которые были её единственным спасением в этот момент. Её сердце сжималось от тревоги за него.       — Тебе может быть больно, — предупредила она.       Санеми снова фыркнул, но она видела, как его лицо исказилось от боли, когда она начала обрабатывать рану. Закатив глаза, она попросила: — Расскажи мне ещё об этой особенности твоей крови.       Санеми ответил коротко и резко:       — Нечего больше рассказывать.       — Нет, есть что! — возразила Незуко, её голос дрожал от возмущения. — Расскажи мне всё. Почему ты никогда не говорил об этом раньше? — она бросила на Санеми острый взгляд, полный раздражения, и вернулась к обработке его раны. — Я не могу поверить, что мы знакомы уже так долго, а ты скрывал от меня это!       Санеми ответил с вызовом, склонив голову набок: — Ты никогда не задавала мне вопросов.       — Я всегда тебе задаю вопросы! — воскликнула Незуко, её лицо исказила гримаса гнева. — Но ты всегда уклоняешься от ответов, бесчувственный придурок!       Санеми попытался оправдаться:       — Ты никогда не спрашивала меня конкретно о моей крови.       — Откуда мне было знать, что в тебе есть эта… эта… кровь Марико? — в голосе Незуко слышалась горечь.       — Маречи, — поправил её Санеми.       — Не важно, как ты её называешь!       Он усмехнулся, наблюдая за её вспышкой гнева, и его взгляд остановился на её надутых щеках, которые начали краснеть от раздражения. Руки Незуко продолжали обрабатывать его рану, а она то и дело бросала на него сердитые взгляды и что-то бормотала себе под нос, что только веселило Санеми.       — Хорошо, — наконец, сдался он и на мгновение задумался. — Есть… — он замолчал, вспоминая лицо мальчика, о котором думал. — Некоторое время назад я встретил мальчишку с такой же кровью, как у меня. Сначала я думал, что я единственный такой, но у него тоже оказалась кровь Маречи, хоть я и сомневаюсь, что она настолько же редкая, как моя. Из-за этого за этим маленьким идиотом постоянно следовали неприятности. Так что я какое-то время присматривал за ним, пока не вернул его домой.       — Где он сейчас? — спросила Незуко. — Он в безопасности?       Санеми бросил на неё быстрый, напряжённый взгляд, прежде чем тяжело выдохнул и отвёл глаза. Его голос звучал глухо и неуверенно, когда он ответил:       — Не знаю. Не видел его два года. Надеюсь, что он жив.       Незуко кивнула, но её губы сжались в тонкую линию. Она знала, что за этими словами скрывается гораздо больше, чем простая надежда. Санеми не был тем, кто легко открывался, особенно когда речь заходила о его прошлом.       — У Геньи такая же кровь? — тихо спросила она, её голос был почти шёпотом. — И давно ты узнал, что у тебя такая особенная кровь?       Санеми вздрогнул, как будто её слова обожгли его. Он медленно поднял глаза, и в его взгляде промелькнула тень боли.       — Нет, я единственный из… А обнаружил, что у меня такая кровь, когда был моложе.       Его голос был полон горечи, и Незуко почувствовала, как её сердце сжалось. Незуко знала, что Санеми не любил говорить о своём прошлом, но сейчас это было важно. Для неё. Для него. Для них обоих.       Она взяла бинт и осторожно начала обматывать его руку, её движения были уверенными и спокойными. Санеми молча наблюдал за ней, его взгляд был прикован к её рукам.       Изменение в его тоне и ответе не осталось не замечанным, но Незуко решила не заострять на этом внимание. Санеми хоть немного приоткрыл свою душу, и это было для неё бесценно. Она не могла не заметить, как тяжело ему давались эти слова, но его откровенность согревала её сердце.       — Должно быть, такая кровь приносит тебе много проблем, — мягко произнесла она, пытаясь выразить своё сочувствие.       — Да, — коротко ответил Санеми, но в его голосе прозвучала глубокая боль.       Незуко увидела, как на его лице мелькнула горькая усмешка, а в глазах промелькнул странный блеск, который тут же исчез. Она знала, что за этой сдержанностью скрывается нечто большее, чем просто физическая боль.       — Всё же ты должен был рассказать мне раньше, — тихо прошептала она, надеясь, что он поймёт скрытый смысл её слов.       Страшно было даже подумать о том, насколько всё это было случайным стечением обстоятельств. Она была человеком, способным превратиться в демона, а он — человеком с редкой группой крови, которая притягивала демонов, как магнит. Возможно, кто-то злорадно наблюдал за ними, подстроив всю эту череду событий. Совпадение казалось слишком невероятным. И то, что они теперь путешествовали вместе… Незуко не решалась сильно задумываться об этом, но беспокойство неприятно царапало её изнутри.       Санеми, казалось, не понимал или не хотел понимать её тревоги. Он отмахнулся от её слов, словно они не имели значения:       — В этом не было необходимости, — произнёс он       Незуко нахмурилась, глядя на него.       — Нет, была, — настаивала она. — Я бы очень хотела, чтобы ты рассказал мне хоть что-нибудь о себе. Даже если это будет совсем немного.       Санеми молча наблюдал, как она аккуратно заканчивает перевязывать его рану, стараясь не затягивать повязку слишком туго, чтобы он чувствовал себя комфортно.       Наконец, пристально посмотрев на неё, он спросил: — Зачем?       — Что ты имеешь в виду под «зачем»? — Незуко скорчила ему рожицу. — Я хочу узнать о тебе больше, но ты, очевидно, не можешь рассказать мне о себе, хотя мы знакомы уже столько лет, — она пожала плечами и усмехнулась, держа его за забинтованную руку. — Думаю, пока я буду довольствоваться этим. В любом случае, это уже кое-что, что можно добавить к моим наблюдениям.       — Наблюдениям? — переспросил Санеми.       — Угу… о тебе.       Незуко никогда не думала, что настанет время, когда она сможет рассказать ему об этом. Ей было немного неловко признаваться, но, всё же, она решила его немного подразнить.       — Моим наблюдениям за жизнью великого Шинадзугавы Санеми, — произнесла Незуко с лукавой улыбкой. — И его упрямой натурой, хочешь услышать их? — она взмахнула рукой, словно рассказчица, и, не дожидаясь ответа, начала загибать пальцы, перечисляя: — Итак, я выяснила, что твоя любимая еда — охаги, это очевидно. Тебе нравятся жуки, тебе нравится зелёный цвет, возможно, потому что он напоминает тебе о природе? Ах да, ты любишь лес. Собак ты тоже любишь. Ты также, на удивление, любишь маленьких детей, вот почему ты всегда чувствуешь необходимость помочь им, — Санеми ощетинился от такого комментария и попытался возразить, но Незуко не дала ему закончить и продолжила: — Тебе нравится спать в высоких, продуваемых ветрами местах, поэтому иногда ты спишь на крышах. Тебе нравится гулять со мной по утрам.       Санеми с вызовом поднял бровь, глядя на неё.       — Даже не пытайся отрицать, я знаю, что это тебе нравится! — рассмеялась Незуко, после чего, не дав Санеми возможности возразить, продолжила: — Ты не любишь читать книги, но с удовольствием остаёшься со мной в библиотеке, потому что тебе нравится запах старой бумаги? — Санеми промолчал. — Что ж, если так, то мне это тоже нравится. И давай посмотрим, что ещё… — Незуко постучала пальцем по подбородку и, просияв, произнесла: — Ты любишь сладкий чай. Настолько сладкий, что иногда это меня беспокоит. И… ты ненавидишь тот травяной напиток, который моя мама всегда тебе готовила.       Киэ была ревностной сторонницей здорового образа жизни и всегда призывала окружающих заботиться о своём здоровье. Санеми, самый безрассудный из всех, часто пренебрегал своим здоровьем и доводил его до крайности, чем и привлёк внимание Киэ. В результате она каждое утро готовила для него отвратительную зелёную жидкость.       Конечно, он не отказывался от неё. Она была его госпожой. Поэтому, даже когда Санеми каждый раз чуть не давился от вкуса, он заставлял себя проглатывать эту мерзость, иначе Киэ не оставила бы его в покое.       Братья и младшая сестра Незуко, а также Ренгоку и другие мечники, тоже как-то попробовали этот отвар. И можно с уверенностью сказать, что с тех пор они всегда добросовестно заботились о своём здоровье.       — Ты действительно так считаешь? — хмыкнул Санеми и покачал головой. На его губах появилась лёгкая ухмылка.       Незуко кивнула, но её лицо исказила болезненная гримаса. Разговор принимал нежелательный оборот. Сегодня вечером она не хотела плакать.       Незуко нервно сглотнула, пытаясь собраться с мыслями.       — И, э-э… Ты хорош в драке. Всегда был таким. Ты защитник… иногда до абсурда. Но знаешь, Санеми-сан, твоя скрытность порой пугает. Ты словно ходячая загадка. В любой нормальной беседе ты умудряешься ввернуть грубое слово, и это всегда выбивает меня из колеи, — она продолжала, голос дрожал, но Незуко старалась говорить уверенно. — Ты импульсивный, невероятно жестокий, но в то же время мазохист. Как это вообще возможно? Как ты можешь быть одновременно садистом и мазохистом? Это противоречит логике, — Незуко посмотрела на него, её глаза сверкали от эмоций. — Ты бесчувственный. Ты никогда не обращаешь внимания на чьи-то чувства. Ты невероятно упрямый, и… и… и… — она запнулась, не зная, как продолжить.       — Развлекаешься? — холодно спросил Санеми, его голос звучал так, будто он давно ожидал услышать что-то подобное.       В какой-то момент так называемые «наблюдения» Незуко перешли в язвительные насмешки, и Санеми бросил на неё взгляд, от которого её сердце пропустило удар. Его глаза сверкнули, а губы сжались в тонкую линию. Незуко сразу поняла: он недоволен.       — О, да, — рассмеялась она. И теперь я знаю, что твоя кровь особенная. Значит, и ты особенный. Думаю, теперь у нас с тобой есть что-то общее, не так ли?       Санеми резко поднял левую руку, чтобы щёлкнуть Незуко по лбу. Его голос прозвучал жёстко и без тени улыбки:       — Это не смешно. Только ты могла бы придумать такую глупую шутку в такой ситуации.       Незуко продолжала смеяться, потирая лоб рукой. Её голос звучал весело и беззаботно, но в глазах промелькнула тень беспокойства.       — Что? Но это же… это же правда! И хватит уже дуться!       Санеми резко отвернулся, его лицо потемнело, но Незуко успела заметить, как уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Он пытался выглядеть суровым, но на самом деле он не злился.       Незуко знала, что её слова могли задеть его, но она искренне верила, что смех — лучшее лекарство.       И к тому же, Незуко действительно считала, что лучше шутить на эту тему, чем переживать из-за неё. Она действительно не хотела слишком много думать об этом и решила оставить всё как есть.