История №3

— Пап! — Мия забегает в кабинет без стука, — Я тебя уже заждалась! — Прошу прощения, — Кабадатх поднимается из—за стола, — Работы очень много в этом году. — Ты так каждый год говоришь! — девочка обиженно отворачивается, собираясь уйти. Безликий подхватывает девчонку на руки и кружит. Мия заливается звонким смехом, расставляя руки и в стороны. Отец сажает Мию на шею, и они вместе уходят на прогулку. Отец? Звучит странно. Не так ли? Поясню. Прошло уже 3 года. Мии 8 и она не только привыкла к компании безликого, но и полюбила его. Вы бы видели, как Кабадатх радовался, что Мия называет его папой. Именно папой, а не отцом. Для него это было особенно приятно. Он буквально ликовал внутри, когда слышал «папа», но такому, как он аристократу, не прилично показывать свои эмоции. Хотя Мия все прекрасно знала. Когда Мии исполнилось 7, ее отправили в частную школу, в которой учились как люди, так и нелюди. Это было правильным решением. Никаких предвзятостей, страхов или других «прелестей» обычной школы. Спокойные дни, интересная учеба и куча друзей, которых можно было привести домой, не беспокоясь, на ночевку или похвастаться какой сильный папа. Многое поменялось и в их характерах. Мия стала открытой, в какой—то степени даже доверчивой и наивной, она сияла каждый день, ее нельзя было смутить ошибкой, она рвалась в бой. «Вижу цель, не вижу препятствий!» — так можно описать ее принцип. Кабадатх же как был сдержан и немногословен, так и остался. Для других. Для Мии были открыты все эмоции и скрытые желания. Только рядом с ней он позволить себе от души посмеяться, потискать ее и даже оторваться от работы ради догонялок, которые девочка провоцировала, забегая в кабинет к отцу, легонько хлопая его по руке и убегая, громко смеясь. Но забавнее всего было, когда Зек неожиданно приходила по деловым вопросам к безликому и заставала их за игрой. Мия обычно проносилась мимо все еще страшной для нее женщины, громко смеясь, а затем из—за угла возникал Кабадатх, который при виде нежданной гостьи останавливался, выпрямлялся и делал вид, что ничего не было, а Зек откровенно смеялась над ним и подшучивала. Так же не забудем про Владимира. Они виделись каждые выходные. Как только они оказывались рядом, сразу забывали о присутствии взрослых и убегали играть и искать приключений на свою пятую точку. Они оба повзрослели в каком—то роде. Владимир стал внимательнее относиться к Мие. Он полностью осознал на сколько люди хрупки, когда в порыве очередной игры, полностью забывшись, он сломал девочке руку. Как же он тогда испугался. Прежде он не сталкивался с подобным. И более не хотел. — Знаешь, — заговорил Кабадатх, — Я подумал, что было бы неплохо познакомить тебя с моими родителями. Как бы странно это не звучало. — С бабушкой и дедушкой? — задумывается Мия. — Да, они еще не знают о тебе. — И тебе стыдно за то, что ты скрываешь правду? — девочка протянула руку, хватая странный цветок. — Да. — Ладно, — не задумываясь отвечает та, убирая цветочек в волосы. — Ты правда не против? Если не хочешь… — Хочу! Лишним не будет, — она недолго молчит, — Или ты переживаешь о том, как они воспримут то, что я человек? — почти шёпотом спрашивает Мия. — Не зависимо от их реакции, я не перестану тебя любить, — он наклоняется резко вперед, от чего девочка, почти падая, громко смеется и визжит. За эти года Кабадатх никому не сообщил о том, что теперь в его доме живет маленький человек. Кроме Зек. Эта женщина по любому бы узнала раньше всех. Она слишком внимательна и непредсказуема. Кабадатх отчасти опасался осуждения от родителей. Ему не очень хотелось снова почувствовать их разочарование. Это очень неприятно. Через несколько дней они прибыли в дом к родителям Кабадатха. Путь был долгим, так как Мие было плохо от телепортаций. Ее еще неустоявшийся вестибулярный аппарат не мог справиться с такой дезориентацией в пространстве. Так что, прежде чем зайти в дом, они постояли какое—то время на улице, пока девочка не пришла в себя. На входе их встретил дворецкий, почтительно кланяясь и провожая гостей в огромную гостиную, от которой пахло воском и медом. В комнате, обставленной подобно гостиным 19 века, сидели два безликих. Увидев их, Мия невольно спряталась за отца, нерешительно выглядывая. — Отец, Матушка, рад видеть вас в добром здравии, — старомодно произнес Кабадатх, немного кланяясь. — Сынок, — женщина вскакивает с дивана и быстрым шагом подходит к сыну, обнимая, — Как мы давно не виделись! Ты стал таким редким гостем в нашем доме. — Дорогая, ты его так задушишь, — глава семейства присоединяется к приветствию, пожимая руку сыну, — Ты так неожиданно решил прийти. Ничего не случилось? — Ну, не стоя же разговаривать. Давайте сядем, — она указала на диван. — Прежде, матушка, я хотел бы вас познакомить. — С кем же? Неужели нашел новую жену? — игриво спросил старший безликий. — Отец, — немного резко произнес Кабадатх, — Миаморе, не бойся, — он сделал небольшой шаг в сторону, — Это… — он немного замялся, но все же твердо произнес, — Моя приемная дочь — Миаморе Розалин. Девочка полностью вышла из своего укрытия и скромно поклонилась. Было видно, что она нервничала. От части ей было страшно. Вдруг отец все—таки отвернется от нее, если бабушка и дедушка окажутся против? Старшие безликие молчали, внимательно осматривая девочку. Мия буквально чувствовала, как они исследуют ее. — Какая милашка! — не удержалась бабушка и подхватила Мию на руки, — Такая маленькая! Меня зовут Амелинда, а моего мужа Максимилиан. И мы рады приветствовать тебя в нашем доме! — она понесла девочку к дивану, где усадила на мягкие подушки, — Угощайся, — Амелинда пододвинула тарелочку с разными печеньями, — Надеюсь, ты любишь сладкое? Бабушка светилась от счастья. Она всегда любила детей и особенно любила их нянчить. Такие маленькие, такие хрупкие и такие, на удивление, смелые крохотульки всегда привлекали ее внимание. Амелинда испытывала особый трепет к девочкам, так как в ее семье были одни мужчины. Это не плохо, но все же старой женщине не хватало разнообразия, поэтому она так сияла. Максимилиан не разделил энтузиазм супруги, но с нескрываемой радостью наблюдал. Ему всегда доставляла радость, когда Амелинда была счастлива. Мужчины расположились на другом диване напротив. Понимая, что ребенку не следует слушать взрослые разговоры, женщина обратилась к девочке: — Послушай, Миаморе, у нас есть прекрасный сад. Не хочешь сходить посмотреть, а мы потом к тебе присоединимся? — Мия уверенно кивнула, — Тогда, — она повернулась к дворецкому, который все это время стоял рядом с дверью, — Гарольд, проведи нашу маленькую гостью и пригляди за ней. Дворецкий кивнул и открыл дверь, пропуская Мию вперед. Как только дверь закрылась, начался серьезный разговор. — И как ты это объяснишь? — начал Максимилиан, — Привел в свой дом человека, так еще дочерью кличешь. — Дорогой, — супруга, успокаивая, взяла его за руку. — Я понимаю ваше недоумение. Я и сам долгое время не мог понять, почему ее оставил. Просто посчитал, что так будет лучше, — Кабадатх замолчал, — Я пришел к вам не только для знакомства, но и для просьбы. — Что тебя беспокоит, сынок? — Амелинда заметила сомнения сына. — Я прошу вас не рассказывать… — Что?! — вскрикнул старший безликий, — Ты предлагаешь нам врать собственным внукам? Никогда! — Отец… — Я не буду выслушивать этот бред! — Максимилиан, — женщина удержала его, — Давай все—таки выслушаем, прежде чем осуждать. Продолжай. — Я понимаю, что такой расклад событий не правильный, что скрывать подобное непростительно, но… — Кабадатх будто вспомнил что—то неприятное, — Если я смогу спокойно принять их негодование и еще большую ненависть, то Миаморе… Я не хочу, чтобы она знала каково это. У нее было не самое лучшее детство. — Что ты имеешь в виду? — перебила его Амелинда. — Я не знаю. Я пытался выяснить, но каждый раз, задавая вопрос, получал в ответ молчание и недовольный взгляд. Однажды, я решил все—таки выяснить. Не позволил уйти ей от ответа, — в мыслях промелькнула картинка, — Это был первый раз, когда она расплакалась. Из—за меня. Я больше не желаю видеть ее слезы. Если вы решите все рассказать, то я пойму. — Но тогда Миаморе. Что ты сделаешь? — Найду ей другой дом. Скрою ее от этого мира. Я не желаю, чтобы она прожила жизнь похожую на мою. Она этого не заслуживает. Они замолчали. Каждый думал о своем. Только часы глухим эхом звенели в гостиной. — Ладно. Хорошо, — разрушил тишину Максимилиан, — Мы ничего не расскажем, но пообещай нам, что этот секрет не будет жить долго и что Миаморе получить лучшее детство, которое ты можешь ей обеспечить. — Отец, — Кабадатх обнял мужчину, — Я так благодарен вам, — он почувствовал, как мать присоединилась к их нежностям. — Ты же нас знаешь. Мы… — она замолчала, — Всегда будем тебя поддерживать. Их прерывает вбегающий в гостиную дворецкий. — Я… Прошу прощения, но у меня возникла проблема. — Что—то случилось с Миаморе? — Амелинда сразу вскочила. — Нет. Не совсем. Я вел ее в сад, как вы и просили, но на одном повороте потерял ее. — Как ты мог потерять ребенка? — возмутился Максимилиан. — Это нормально. Я и сам ее часто теряю в стенах собственного дома, — успокаивающе заявил Кабадатх, — Уверен, что с ней все в порядке. Единственно, она может заблудиться и уснуть в каком—то укромном месте, и мы ее до ночи не найдем. — Давайте разделимся, — предложил старший безликий, — Амелинда, проверь сад, мы проверим остальные этажи. Они разошлись. Старая женщина неслась по коридорам, заглядывая в каждую дверь. Она беспокоилась, что Мия могла пораниться, ушибиться или залезть куда не следует. В этот момент Амелинда жалела, что они с мужем построили столь огромный дом. За каждой дверью никого не оказывалось, в саду тоже никого. — Где же ты, Миаморе? Она бы прошла мимо двери в библиотеку, если бы оттуда не раздался хлопок. Амелинда распахнула дверь и застала странную картину. Мия, стоя на лестнице, что опиралась на книжный шкаф, доставала толстую книжку, пыхтя. Когда дверь распахнулась, девочка дернулась от неожиданности и качнулась назад. Амелинда кинулась, хватая Мию и книгу. — Как ты нас напугала! — женщина прижала девочку к себе, — Зачем ты убежала от Гарольда? — Я хотела сначала вернуться и подслушать ваш разговор, — честно призналась Мия, — Но, когда улизнула от Гарольда, заблудилась. — И наткнулась на библиотеку, — девочка кивнула, — Что же за книга? — Амелинда открыла книгу, — Запрещенные печати? Не рановато ли? — Это не мне. Я хотела перерисовать некоторые печати для Владимира, чтобы он показал как они работают. Я сама то человек. Не могу их использовать. — Владимира? Это сын Зекоры. Хороший мальчик, озорной, но такие печати ему не под силу. Если бы он их реализовал, то вы бы оба пострадали. Понимаешь? — Да, — грустно ответила Мия, когда ее поставили на пол, — Скажите, тетя Амелинда… — Можешь звать меня бабушкой. В конце концов, ты дочь моего сына, а значит моя внучка, — она потрепала Мию по волосам. — Значит вы не против меня? — Почему мы должны быть против? — Ну, я же человек… — Это неважно. Дети есть дети. Не зависимо от их принадлежности, — Амелинда убрала книгу на место, — Пойдем обратно? — Да. Они вышли из библиотеки и направились в гостиную. За эти года Мия научилась поспевать за Кабадатхом так, чтобы не выбиваться из сил через 5 минут, поэтому она спокойно шла рядом с бабушкой, которая поражалась упертости девочки. Когда они вернулись в гостиную, там никого не было. — Миаморе… — Бабуль, зови меня, пожалуйста, Мия. — Хорошо. Мия, давай сыграем в прятки. Я уверенная, что скора все вернуться, так и не найдя тебя. Я дам им подсказку, что ты здесь. — Хочешь разыграть их? — Да. В нашем доме давно не было детей и уж тем более детских забав, поэтому. Спрячься. — Но куда? — Мия осмотрела комнату, — Тут открытое пространство. Они быстро меня найдут. — Тогда я помогу тебе, — Амелинда приподняла подол платья, — Слышала о том, что раньше дамы прятали под платьем своих любовников? Мия нырнула под юбку, садясь на пол. Через минуту в гостиную вернулись мужчины. На лице Мии появилась улыбка, и она прикрыла рот рукой, чтобы не рассмеяться. — Не нашли? — невозмутимо спрашивает Амелинда. — Нет, а ты? — спрашивает Максимилиан. — Нашла, но она опять убежала. И раз вы не встретили ее по дороге, значит она спряталась здесь, — женщина развела руками, указывая на гостиную. Мужчины стали осматривать комнату. Сначала невнимательно, потом проверяя каждый уголок, а затем и каждый сантиметр. Они проверили гостиную раз пять, если не десять. — Дорогая, ты уверена, что она именно здесь? — Нет, это только предположение. — Тогда мы проверим все еще раз. — Вы идите, а то я утомилась. Останусь здесь, может Мия вернуться — Хорошо, — мужчины снова пошли прочь. — Матушка, скажите, где она? — С чего ты взял, что я знаю где она? — Ты назвала ее Мией, хотя представил тебе ее Миаморе. Это значит, что вы успели поговорить. Зная тебя, вы сговорились. Не так ли? — Какой же ты у меня умный. Подойди ближе. Подскажу, а то ребенка обижать не хочется. Когда Кабадатх подошел к матери, чтобы узнать откуда надо достать его дочь, Мия, выбираясь из—под подола платья, схватила отца за ногу. Безликий от неожиданности вскрикнул, а девочка весело рассмеялась, повиснув на ноге. — Почему я не удивлен? — Кабадатх «снял» Мию с ноги и взял на руки, — Чья была идея? — Это секрет! — заявила девочка, ярко улыбаясь. — С тобой ни один день спокойно не проходит. — Если не нравиться, то оставляй ее у нас, — Амелинда протянула руки к ребенку, но безликий увернулся, отходя на шаг. — Она мое солнышко. Делиться им не планирую. Амелинда рассмеялась, с лаской наблюдая столь милую картину. Она радовалась, что ее сын смог так измениться, что смог отбросить предрассудки прошлого и начать жить по—новому. Может и с остальными все наладиться? Кабадатх и Мия вернулись, когда уже стемнело. Девочка сразу уснула, когда ее голова коснулась подушки.