История №3

      Лес все так же шумел, пел, успокаивая беспокойную девушку, что не могла заставить себя пошевелиться, встать, уйти, сказать хоть что—то. Ей было страшно. Казалось, она сейчас двинется и весь мир рухнет по ее вине. Все умрут по ее вине. Что все несчастья в этом мире теперь по ее вине. Она виновата.       Мия была так напугана, что почти перестала дышать, веря, что даже дыхание нарушит спокойствие этого мира. Ей хотелось домой, но она боялась, что и дома ее будут обвинять, что скажут, что она никому не нужна больше, да и никогда и не была. Зачем кому—то такое бесполезное несчастье?       — Миаморе? Ты здесь? — раздался голос отца, где—то недалеко за спиной.       Она хотела вскочить, бросится в его объятья, извиниться перед ним. Хотела остаться с ним. Не отпускать. Не отходить не на шаг. Ведь папа может все. Он защитит ее. Спасет от страха. От обид. От самой себя.       "Это не отец. — убеждала себя Мия, — Это опять Харон. Опять он попытается меня убить. Нужно уходить. Сейчас же!". Она встала. Ее шатало. Похоже страх не собирался покидать это бренное тело. Она сделала шаг и ощутила всю тяжесть своих мыслей. Острая боль пробежала от пяток, затрагивая каждый сустав, до самой макушки, а после вернулась обратно. Ноги подкосились. Мия упала на землю, тяжело дыша. Будто на ее плечи опустили небосвод. Будто все грехи этого мира теперь лежали на ее плечах. А может оно так и есть?       На странный звук, сопровождающийся шорохом опавшей листвы и хрустом веток, вышел Кабадатх. Не веря в свое счастье, он замер. Будто ожидая, что мираж развеется. Он готов был к такому разочарованию, но желание услышать, увидеть, прикоснуться, обнять свою дочь переселило. Безликий бросился к ней.       — Миаморе, что случилось? Он тебя не ранил? — он бегло осматривал девушку, ища причину ее слабости, — Миаморе. — Кабадатх легко коснулся ее плеча, ожидая ответа, ожидая разрешения, ожидая, когда его дочь вновь вернется вместе с ним домой, — Могу ли я помочь?       Вместо слов воздух задрожал от концентрации магии, а ветер стих, будто уступая место чему—то огромному. Злому. Страшному. Опасному.       Кабадатх успел отскочить в последний момент. Вокруг девушки, словно стена, встраивались кристаллы, впиваясь в землю. Они окружали ее с огромной скоростью, закрывая от лишних глаз, от опасности.       Стена замерла, подрагивая, грозясь задавить, упасть, проткнуть. От кристаллов веяло жаром солнца, огня, вулкана. Они переливались, будто внутри лилось пламя. Среди всего цветового буйства опасных красок затесалось парочку белых шестиугольных кристаллов. В них была чистая магия, способная сжечь, поглотить, уничтожить все, что только встретит на своем пути. Возможно даже Харон не выстоит против такой атаки, как перед своими стержнями. Даже душа дрогнет перед этой мощью. На это и был расчет.       — Как же это низко. — надорванным голос произносит Мия, поднимаясь с земли, — Как это низко, Харон, являться ко мне в обличие отца. Неужели у смерти нет чести?       — Миаморе. — Кабадатх протягивает к ней руки, — Посмотри же на меня. — но взгляд дочери жесток, зол, страшен, — Клянусь пространством и временем, я вырву Харону все двенадцать крыльев. Солнышко, я знаю, что ты не захочешь, чтобы я вмешивался, но позволь лишь помочь. Не более. Я уйду, когда буду уверен, что твоей жизни ничего не угрожает. Хорошо? Миаморе?       "Стой. Защищайся. Не смей отключаться. Он все еще здесь. Он все еще угроза. — командовала Мия у себя в голове, — Стой. Держись. Стой. Стой. Стой... С.............". Кристаллы, теряя контроль, теряя подпитку магии, рассыпаются, ромко звеня, а магия, влитая в них, развеивается по ветру, оседая на листьях деревьев и траве в виде капелек блестящей росы. Лес снова задышал. Запел. Зашумел. Будто расслабляясь после долго напряжения.       Тяжелое тело вновь падает на землю, но уже без признаков жизни.       — Миаморе! — Кабадатх подбегает к дочери, приподнимая ее, — Слышишь меня? — он проводит по ее волосам рукой: сейчас она выглядит так умиротворенно, — De spatio et tempore. О пространство и время. Что за напасть? — безликий поднимает тело дочери и уходит, собираясь спрятать Мию хоть на какое—то время.       "Тяжело... Тяжело дышать... — каждый вдох давался с натяжкой, будто ребра стянули корсетом, не давай легким раскрыться полностью, — Больно... — рядом с сердцем что—то горело, обжигало, так назойливо, так остро, так противно, что хотелось вырвать из тела, избавится от этого, — Будто... съедает изнутри... что это? — дышать нечем, — Страшно. Страшно. Нужно проснутся. Проснуться. Проснись!" — легкие наполняются свежим острым воздухом, который разрезает горло, легкие, все тело изнутри. Так тяжело сделать вдох.       — Мия! — раздалось сбоку, — Как я рад! — Владимир бросается к девушке, аккуратно обнимая, — Я так перепугался, когда ты ушла. Я так виноват. Прости. Нельзя было тебя отпускать одну. Нельзя было соглашаться на помощь Харона. Я так был глуп. Нет. Я не имею права оправдывать перед тобой. Имею права просить у тебя прощения. Я должен был... — он замолчал, боясь, что больше слов принесет больше проблем, обид, недосказанностей.       — Все нормально. — хрипит Мия, поглаживая друга по голове, — Тебя можно понять… Всех вас. — она тяжело вздохнула, — Я сама боюсь себя. Сама себя пугаю. — горло передавили обида, страх, ненависть, отвращение к себе.       — Мия? — Владимир поднял голову, смотря на девушку, чувствуя, как ее тело напрягается, как снова сдавливается ее дыхание. Она аккуратно провела по его лицу дрожащими пальцами, ощущая свежую, замазанную трещину, замечая, что теперь у друга немного разный цвет глаз.       — Я монстр. — шепотом, практически неслышно, произносит безликая.       — Нет, нет, нет. — парень взял ее за руку, — Не говори так. Не надо. Ты не монстр. Такое бывает.       — Только не говори, что это нормаль. — шипит она на него, — Не надо мне врать. Не смей мне больше врать. — Мия сжала свои пальцы, — Я тебя пугаю. Ты меня боишься. Я опасна для вас. Для всех. — девушка отпустила руку друга и отвернулась, — Уйди.       — Мия. — он потянулся к ее руке, но безликая не дала себя коснуться.       — Мне нужно побыть одной. Уйди. Пожалуйста.       — Хорошо. — Владимир нерешительно встал, — Если что—то понадобится, то позови. — он покинул комнату.       Мия подождала немного, прислушиваясь. Ушел. "Нужно срочно вернутся в город. Нужно встать. Вставай! — опираясь на руки, она села, — Давай же! Ты должна встать! — ноги коснулись пола, их снова обдало болью, будто встала на лезвия ножей, — Туда и обратно. Должна успеть. — безликая распахнула окно, впуская вечерний ветер, — Нет. — она обернулась, смотря на комнату, в которой так давно не была, — Нельзя возвращаться. Нужно уйти. Нужно...!" — сердце больно сжалось, будто кто—то взял его в тиски. Мия схватилась за грудь глубоко дыша, чувствуя, что вот—вот начнет задыхаться, что вот—вот потеряет сознание. Если не можешь телепортироваться, то заставь себя это сделать.       Мия шагнула из окна. Рефлекс сработал. Она телепортировалась прочь от дома. Потом еще раз и еще.       — Ушла. — говорит Кабадатх, заходя в комнату.       — Я опять ее упустил. — Владимир опускает взгляд, — Простите.       — Ничего. — безликий треплет его по голове, после подходит к кровати и садится, — Тебе не за что извинятся.       — Но как же! Я обещал вам. Ей! Что никогда ни при каких обстоятельствах...! Я должен был..! — гневно затараторил парень.       — Владимир, не надо. Не надо брать на себя слишком много. — перебил его безликий, — Я знаю. Она знает, что ты стараешься изо всех сил, что беспокоишься, что защищаешь ее, но сейчас ни ты, ни я, ни кто—либо еще не сможет заставить ее остановиться.       — Она сказала... — он сел рядом, — Она сказала, что она монстр, что она опасна для нас. Я не смог найти слов, чтобы сказать, что это не так. Неужели я правда ее боюсь? — Владимир посмотрел на свои дрожащие руки.       — В этом нет ничего плохого.       — Разве?       — Я когда—то напугал свою мать. Как бы она не переживала, как бы ей не хотелось успокоить меня. Она боялась меня. — Кабадатх замолчал, — Но все же все вернулось на круги своя. Поэтому нет ничего плохого в том, что ты боишься ее. Просто не лги ей. Не ври, что все нормально, что не страшно. Это может сделать только хуже. — они посидели в тишине.       — Куда она могла уйти?       — В Сатанинск. Нужно будет через пару часов отправится вслед за ней.       — Зачем? Она же опять рассердиться.       — Не сможет. Сейчас она достигла своего предела. Сейчас просто нужно поставить ее перед фактом. Мы ее отпустим, когда убедимся, что ее жизни ничего не угрожает, но до тех пор у нее не будет выбора.       До Сатанинска было далеко. Даже очень, но нужно успеть до захода солнца. Успеть добраться за жалкие три часа. Быстрее.       Уже на четверти пути Мия начала задыхаться, но она не останавливалась. Нужно сыграть последний раз роль Катерины Игоревны, прежде чем она пропадет с радаров фонда, что уже три года достает девушку, подозревая в пропаже Виктора. Только вот никаких доказательств у них нет. Сами допустили это упущение. Зачем коды подтверждений, если вы их не используете?       За минут пять до захода девушка уже была в городе. Поддерживать человечески облик было невозможно. Магия начала разрывать уставшее тело, которое не могло покрыть расходы. Было больно идти, дышать, двигаться, говорить. Было больно существовать. Но Мия шла прямо, быстро, четко. Нужно потерпеть совсем чуть—чуть. Потом можно будет отдохнуть. Она закурила перед домом, ожидая. К ней подошли двое.       — Опять вы. — выругалась девушка.       — Добрый вечер, гражданка. Я майор Толочко, это майор Котов. — первый указал на второго, — Не против, если мы зададим вам парочку вопросов?       — Только после удостоверений. — они протянули свои корочки. Мия набрала номер.       — Да? — раздалось в трубке.       — Номер Г154856 и Л456287.       — Минуту. — раздалось клацанье клавиатуры, — Толочко Арсений Геннадьевич и Котов Леонид Валерьевич.       — Где сейчас?       — На выездке.       — Как выглядят?       — Толстый и низкий с черными волосами, а второй высокий и белобрысый.       — Странно, а передо мной стоит красивый и высокий. Словно модель. Со вторым угадали. 1352.       — Понял вас. — звонок оборвался.       — Что ж вы так неаккуратно. — Мия затушила сигарету, — Три года пять городов шугаете. У нас половина тюрем в ваших людях. Хоть бы подделывали документы получше или актеров похожих ищите. Позор, товарищи.       — Вы вызвали наряд? — спросил "майор", убирая корочку.       — Да. Не гоже вас отпускать. Как никак притворяетесь честными людьми, занимаетесь подделкой документов.       — У нас минут пять. Ответьте. Что связывает вас и Виктора?       — Ничего. Как и три года назад. Ходил за мной. Бред нес, так еще и преследовал.       — Какой бред он говорил?       — Да какую—то херню про монстров. Рекорд мой приписывал к этому. Придурок сумасшедший. В лес завел. Пушкой помахал, позлорадствовал. Я пальцем у виска покрутила и ушла. — она внимательно на них посмотрела, — Не заебались одно и тоже из года в год слушать?       — Приказ, есть приказ. — расстроенно проговорил один из них.       — Сигаретку? — Мия протянула им пачку. Они закурили.       — Простите за опоздание! — к дому подбежал парень.       — Сергей? — спросила Мия.       — Так точно! Простите, Катерина Игоревна, сам на позднее время попросил, сам и опоздал.       — Ничего. Держи. — она кинула парню ключи, — Иди пока квартиру осматривай. Я чуть позже подойду.       — Хорошо. — он зашел в подъезд.       — Если выскочит бабушка с ружьем не пугайся! — крикнула она ему в след, — Скажи, что от Кати.       — Вы переезжает? — поинтересовался "майор"       — Не совсем. Временно уезжаю в столицу. Всю жизнь здесь прожила. Вот решила попытать счастье там. — она выдохнула облако дыма, — А вот и ваша машина. — Мия кивнула им за спину, куда подъехала "ментовка".       Псевдополицейских усадили и увезли. Девушка еще пять минут покурила, затем поднялась в квартиру, которую уже полностью осмотрел парнишка. Они поговорили, обсудили правила, договор, плату. После подписали нужные документы. Ключи были вручены радостному парнишке. Мия простилась с баб Аней, которая пыталась уговорить девушку не ехать в ночь, но безликая была непреклонна. Она спустилась вниз. Села в машину. Завела ее.       Город остался за спиной.       Часа через четыре была сделана остановка на перекур и на подмену. За руль села Катерина и простилась с Мией. Теперь девушка была в какой—то степени свободна от фонда.       Что сейчас произошло? Замена "подозреваемого". В пяти городах двойная власть: одна обычная, привычная нам, вторая — нелюди. У всех нелюдей есть свои "людские копии", которые знают абсолютно все, что нужно, чтобы подменить нечисть в нужный момент и никто этого не заметил. Когда нечисть приезжает в города, ей присваивается свой человек, которому выдают всю информацию: где родился, кто родители, как жил, взгляды на жизнь, предпочтения в музыке, еде, времяпрепровождение, окружение, работа, любовники, дети, семья, — абсолютно все. Так можно уехать из города, но продолжать в нем жить и работать. Потом возвращаешься, тебе вручают отчет что и где было, учишь все, запоминаешь и можешь начинать жить дальше. На словах сомнительная штука получается, но на деле очень действенная.       "Теперь нужно уйти. Уйти. Быстрее!" — маска была скинута, в надежде, что телу станет легче, но это не сработало. Мия взяла слишком много, не имея возможности отдать достаточно, поэтому законы этого мира отбирали у нее последние силы, последние возможности. Во рту появился металлический привкус. Рот наполнился кровью. Девушка закашляла, захлебываясь горячим железом. Все органы внутри сжались, желая разорваться. Безликая обхватила себя руками и завыла от боли, падая на колени. Сейчас казалось, этот мир сожмет ее в клубок, разорвет, придавит, выпьет ее полностью. Тело полностью рухнуло на землю, теряя возможность двигаться, дышать, существовать.       — Отец? — Слендер заглядывает в кабинет Кабадатха, — И тут нет. Нашли? — спрашивает он у братьев.       — Нихуя. — Офф собирается закурить, но Сплендор забирает у него сигарету.       — И Мии нигде нет. — подтверждает Трендер, — Но у нас еще четыре этажа впереди. — в кабинете что—то зашуршало, — Что это было?       — Не знаю. — старший вновь сунулся в дверь, но там уже никого не было, — Так. Офф на кухню, Трендер в библиотеку, Сплендор в отцовскую спальню.       — Нахуя?       — Что бы у кого—нибудь был шанс поймать отца. Несмотря на то, что он бодрствует, по словам Владимира, около двух недель, отец все еще имеет возможность перемещаться с недоступной нам скоростью. — он немного подумал, — Если не поймать, то хотя бы выяснить, куда конкретно он уходит. Это быстрее, чем обыскивать все этажи.       Они разошлись. Почти сразу, как Офф оказался на кухне, там появился и Кабадатх, правда сын не успел ничего даже вякнуть, как отец, беря что—то с полки, моментально исчез. Тоже было и с Трендером и Сплендером: Кабадатх появлялся, даже не так, появлялся образ Кабадатха, который быстро таял. Несколько раз братья попытались проследить, куда уходит отец, но тщетно. Поискам так же мешала печать, что закрывала собой дом, поэтому отследить куда была направленная телепортация не получалось.       Слендер терпеливо ждал. Ждал того момента, когда проявится образ отца, что успеть схватить его, остановить. Часы размеренно тикали, нагнетая. За окном шумел ветер, перебирая ветви деревьев. А дом будто замер, замер вместе со Слендером, боясь пошевелится, спугнуть.       — Это или?... Нет, не то... — раздается бубнеш Кабадатха, от чего Слендер дергается: он не то, чтобы не видел, как отец появился, он этого не почувствовал, не услышал.       — Отец, что происходит? — сын медленно подходит к Кабадатху, но тот не обращает на него внимания, — Отец? — он касается его спины.       — А?! — пугается старший, — А, это ты. Я сейчас немного занят, отложим разговор. — он собирается уйти, но Слендер хватает его за руку.       — Отец, что происходит?       — А? Ничего, ничего. Мне нужно скорее вернуться. — Кабадатх пытается уйти, но сын крепко его держит, — Слендер, что ты делаешь?       — Это я хочу у тебя спросить. — видя замешательство и усталость отца, безликий понимает, что должного ответа не получит, — Чем помочь?       — Помочь? Нет, нет, нет.       — Отец, хватит. С того дня, как Мия оказалась в этом доме, она перестала быть только твоей ответственностью. Может мы ее и не знаем вовсе, но она наша сестра. Поэтому перестань брать все на себя. Снова. Мы достаточно выросли, чтобы разделить с тобой это бремя. — Кабадатх колеблется, — Чем помочь?       — Нужно, нужно, нужно... — старший пытается вспомнить, — Печати. Нужно поддерживать общую печать, затем печать от Харона и..и...Еще один на..       — Я понял. Пошли. — он потащил отца за собой, вновь собирая братьев, — Командуй.       — Слендер, становись на печать дома, Сплендор и Трендер, вы на защиту от смерти. Печать тяжелая, поэтому держите ее по очереди. — они разошлись, — Офф. — отец завис, будто забыв свою просьбу, — Нужно... — он опустил голову, теряясь в мыслях, но сын терпеливо ждал, — ..душа. Ты когда—нибудь лечил душу?       — Че? Нет! Это вообще возможно?       — Да, да... Тело. Будешь поддерживать ее тело. — он хватает Оффа и тащит за собой, — Просто поддерживать. Иначе не получится.       — Че происходит?       — Харон, он.. Это все стрежни, они легко могут навредить... — тараторит отец, — Просто помочь не более, потом само.. — он встает как вкопанный, чувствуя некоторое головокружение, — Устал до невозможности. — но после Кабадатх вновь устремляется вверх по лестнице, потом по коридорам, а после в комнату, — Возьми стул. — он наконец—то отпускает Оффа.       — Какого хуя?! — сын ошарашенно осматривает Мию, что лежит под одеялом без малейшего намека на жизнь. Словно труп. Так безмятежно, — Ты что с ней сделал?       — Не я. Харон. — Кабадатх закатывает спавшие рукава рубашки, — Садись быстрее. Умеешь в поддержку?       — Не очень.       — Значит научу. — он подождал пока Офф сядет рядом с кроватью, — Запомни: не касайся тело того, кого поддерживаешь, иначе сам погибнешь. Печати здесь не используются, поэтому между тобой и ней проходит чистая энергия. У тебя не будет защиты.       — Понял. — с некоторой опаской ответил Офф, понимая, что отец говорит явно не о той поддержке, которую он знает, — Что тогда делать?       — Руки сложи в пазы. Вот так. — он соединил ладони, — Теперь перекрести большие и средние пальцы. — сын повторил, — Затем сосредоточься на потоках энергии, представь, как они идут рядом с тобой. Собери их в одном месте и мысленно направь на Миаморе.       — Ладно. Попробую. Но ты уверен, что именно это нужно?       — Что ты имеешь в виду?       — То, что ты, похоже, решил "выпендрится". — Офф опускает руки, давая понять, что не собирается помогать, — Может хватит. Ты же понимаешь, что, отдав все, ты не загладишь те проебы прошлого. Слендер пояснил недавно за твое поведение. Ты правда блять думаешь, что она, — он указал на девушку, — является твоим искуплением? Не думаешь, что, если сдохнешь так рано, она тебя, возможно себя, возненавидит сильнее, чем ненавижу тебя я? — он встал, — Слушай. С чего ты решил, что нам нужно «все»? Кто тебе это сказал?       — Если не собираешься помогать, то… — Кабадатх явно был заинтересован в другом, поэтому он уже отвлекся.       — Да ты сука издеваешься?! — Офф хватает отца за руку и оттаскивает от девушки, — Послушай блять! Внимательно! Нам не нужно все! Ей не нужно все! Нам блять нужен отец! — он встряхивает безликого, — Если ты сдохнешь, что мы.. Что она будет делать?! Думаешь она будет с радостью проживать твои года?! Она будет ненавидеть себя! Ты это понимаешь?! Хватит видеть выгоду в Мие! — за такие слова Офф получает пощечину.       — Не смей такое говорить! Она моя дочь! Я не смею..! — сын ударяет его в ответ, отчего безликий отшатывается.       — Тогда какого хуя ты продолжаешь прожигать свою года в никуда?! Хочешь сдохнуть?! — он вцепился в горло Кабадатха, — Тогда давай помогу!       — Офф. — на его плечо опускается тяжелая рука, — Хватит.       — Ладно. — Офф отпускает отца, уходя.       — Отец. Можешь отдохнуть. — Слендер берет Кабадатха под руку.       — Нет у меня времени..?       — Теперь есть! — в комнату заходят Михаил и Сатана, — Мы займемся этим.       — А потом прочитаем тебе огромную лекцию о том, на сколько это было безрассудно. — добавляет Сатана, — Уведешь его?       — Да. — Слендер тянет отца за собой, — Пойдем тебе нужно отдохнуть.       «Опять тяжело. — Мия пытается сделать вдох, — Сил вообще не осталось? — она попытала поднять руку, — Тело… Ничего не чувствую. Может я уже мертва? Было так больно. — воспоминания больно ударили в голову, — Что ж я делаю? Умру раньше времени, так и не решив свои проблемы. — она прислушалась, — Отец куда—то ушел? Я больше не слышу его рассуждений. Надеюсь, он в порядке. Так хотелось проснуться. Остановить его. Я… Будто чувствовала, как он снова и снова, снова и снова отдавал свою жизнь. Так хотелось его остановить. Остановить. — девушка вздыхает, — Папа, ты идиот. Ты просто идиот! Почему ты сам решил. Решил за меня. Очнусь и въебу ему как следует, чтоб неповадно было! — она замерла, когда услышала ругань, — С кем это он? Что происходит? Пап? — и снова тишина, — Что происходит? Нужно проснутся. Давай же!».       Сознание нехотя возвращается в тело. Мышцы сразу свело, ломая конечности, и сжимая органы, от чего глубоки и грубый вдох обернулся кашлем, который, словно когти, рвал горло и легкие. Мия вскочила, но после скрючилась, пытаясь унять приступ кашля. Она пару раз глубоко вздохнула, пытаясь набрать воздуха в легкие, но кашель не позволял этого сделать. Девушка хрипела, держась за сердце. Не самое лучшее пробуждение.       Все—таки унять кашель получилось. Теперь Мия лежала отдыхая. Столь продолжительное «шоу» умотало ее. Она смотрела в стенку, тяжело дыша. Тело болело и ныло, толи от продолжительно сна, толи от применения большого количества магии. Было тяжело.       — Есть хочу. — прохрипела Мия и приподнялась.       Она не была уверенна, что сможет встать или пойти, а позвать кого—нибудь она не могла. Горло осипло и село, поэтому получалось только хрипеть и шептать. Мия опустила ноги на пол. Холодно. Как всегда. В этой комнате, не зависимо от погоды, было прохладно. Такое забытое чувство. По телу пробежали мурашки, как и раньше. Девушка, закутавшись в одеяло, поднялась. Она постояла несколько секунд, прислушиваясь к телу. Вроде нормально. Безликая сделала аккуратный шаг, затем второй. Так, медленно «подползая» к двери, она покинула комнату. Коридор обдал ее все той же прохладой и окутал темнотой тусклых старых ламп. Картины все также следили за ней, а вазы с цветами будто приветствовали девушку после долгого отсутствия.       Пройдя длинный лабиринт из коридоров, Мия спустилась по лестнице, затем прошлась по нескольким коридорам и вышла к гостиной, в которой кто—то активно что—то обсуждал. Она остановилась неподалеку, подслушивая.       — Решение так и не найдено? — спрашивает Сатана, потягиваясь.       — Разве моя идея не сработает? — спросил Игорь, — Логично же, нет?       — Нет. — ответил Михаил, — Точнее логично, но дело тут не в этом. Нужно остановить Харона, в противном случае это никогда не закончится.       — Хорошо. Остановить, но как остановить смерть? — Владимир перебирает в руках ручку, — Ну он же буквально знает все!       — Кроме того, что происходит в этом доме. — пернатый встает, — Как Кабадатх узнал об этой печати? Он еще не пришел в себя?       — Нет, как и Мия, он все еще не в сознание. И я сомневаюсь, что ближайшее время кто—то из них очнется. — пояснил Слендер, падая на диван, — Слишком много на себя взяли. — он замолчал, — Сколько у отца осталось, Михаил?       — Он на грани. Лет пять, которые утекают с бешенной скоростью. У нас около двух месяцев, не более. — Михаил потупил, — Это было очень рискованно с его стороны самостоятельно «зашивать» душу. И опять же вопрос: откуда он об этом знает? Откуда знает как это делать? — он провел рукой по лицу, стряхивая усталость, — Я.. Была бы возможность всучил бы ему лет сто хотя бы. Даже больше. В противном случае…       — На него даже смотреть жутко. — шепотом добавил Владимир.       — Слендер, я тебя подменю. — Морган вздохнул, отвлекая от серьезных рассуждений, которые не прекращались уже более двух недель.       — Спасибо. Игорь, сможешь встать на…       — Да, я уже восстановился. — мужчина встал.       — Я с тобой. — хотел присоединится Владимир.       — Сиди, мелочь. Ты и так скоро весь в трещинку пойдешь. — Игорь остановил его, положив руку на плечо, — Оставь нам хоть какую—нибудь работу.       — Кто—нибудь сможет «за ручку» отвести Сплендора спать? Он вряд ли уйдет сам. — спросил Слендер, — Я бы попросил Трендера, но думаю, что он уже уснул.       — Я приведу его. — вызвался Владимир.       — Все лезешь и лезешь, неугомонный. — выругался Игорь, — Ладно, пошли, но чтоб потом сразу сюда. Понял?       — Да. — они вышли в коридор и тут же замерли.       — Вот это сюрприз. — удивляется Игорь, — Мелкая, ты когда очнулась?       — Буквально минут пять назад.       — Вот это ты хрипишь! Ужас. — мужчина осмотрел ее, — Есть хочешь?       — Угу.       — Офф, — он заглянул в гостиную, — проводи голодную на кухню.       — Мия пришли в себя? — все те, кто сидел в комнате вышли в коридор.       — Как себя чувствуешь? — спросил Слендер.       — Явно лучше, чем ты выглядишь. Чем все вы выглядите.       — А кто в этом виноват? — предъявляет Сатана, — Что ты, что Кабадатх. Ужас. Но мы рады, что ты очнулась.       — Сколько я спала?       — Неделей больше месяца.       — Ох, ебать. — она закашляла, — Бляя. А отец? Он так вокруг меня носился, а я не могла никак очнуться. Остановить его.       — Давайте обсудим это после того, как она поест. — заявил Офф, уводя девушку, — А то накинулись! Накинулись!       — Ты чего делаешь? — Мия пыталась освободиться, но сил явно не хватало.       — Замолчи. — он шел достаточно медленно, чтобы девушка могла поспевать за ним, — Как вас вообще угораздило? — рычит он, — Два долбоеба! Один жизнь на кон поставил, а другая… Да с тебя достаточно того, что ты человек! Сошлись блять! — безликий заводит девушку на кухню, где усаживает за стол, продолжая ругаться, — Вся в отца! Такая же ебанутая! Кто бы мог подумать, что человек сможет заставить нашего старика ебало в другую сторону повернуть! Но получилось же! Да так хорошо, что он в могилу решил лечь ради нас! — он достает из холодильника котлеты, ставя их на плиту, — Ради тебя! И ты еще! Тело и душу рвала. Ради чего?! Ради безопасности города! Идиотина! Он тебя научил, что другие важнее самого себя?! Каков долбоеб! — Офф ставит перед ней тарелку с едой и кружку с чаем, — И Слендер такой же! И Сплендор с Трендером! И я! Семья блядских идиотов! — он ударяет по столу, — Но отец! Это не просто идиот! Нет! Он решил ради нас сделать себя целью нашей ненависти! Да как до этого можно было додуматься?! — Мия тихо ела под его ругань, — А теперь мы объявили войну Харону! Отлично сука! — он падает на стул, — Месяц мучались с вами. Теперь вот думаем, как смерть свергнуть. Слышала ведь? — безликий замолкает, — Вкусно хоть? — девушка кивает, — Хорошо. Чего—нибудь еще хочешь? — она отрицательно покачала головой, — Молчишь. Обиделась?       — Ты так яро твердил этот монолог. Я все жду продолжения       — Вот как. — Офф откидывает голову назад, — Больше не заставляй нас нервничать, а то бабушка с ума сойдет на пару с Владимиром.       — Она здесь?       — Да, как и дед. — он рассмеялся, — Пизда тебе, сестренка.       — Че это ты так быстро сменил обо мне мнение? А где обвинения?       — Я тогда погорячился. Не имел права такое говорить.       — Хрен с тобой.       — Это ты так меня простила? — безликий уставился на девушку, — Забавная ты. — они замолчали на несколько минут.       — Что с отцом? — прерывает тишину Мия.       — Это тебе сейчас не нужно знать.       — Офф. Что с отцом? — рычит девушка.       — Рычи сколько влезет. На меня это не действует. Мне сказали молчать. — он опирается на стол, — Да ты и сама все слышала. Разве нет?       — Где он? — Офф многозначительно молчит, Мия встает и уходит.       — Если что я пытался тебя остановить! — кричит он ей в след.       Мия быстро оказывается около спальни отца. Она стоит перед дверью, не решаясь зайти или постучать. Страшно. Из—за двери веет могильным холодом. Ее пальцы касаются ручки. Ледяной металл будто примерзает к ее коже. Дверь щелкает. Безликая заглядывает в комнату. Темно. Очень темно.       Тусклый свет светильников, моментально пробившийся из коридора в небольшой проем, проскользил по пушистому ковру, после коснулся края кровати, немного заползая на одеяло. Мия проскользнула вслед за светом, прикрывая дверь. В комнате было оглушающе тихо. Казалось, что эта тишина осуждающе молчит, смотря на незваную гостью.       — Пап? — боясь, шепнула Мия, подходя к кровати.       Она опустилась на краешек. Все также прислушиваясь. Теперь она расслышала тихое, еле слышимое дыхание. Девушка, нащупав в темноте, взяла руку отца. «Холодная! — Мия привстала, дотягиваясь до лба, — Он словно труп!».       — Ты все—таки очнулась. — раздается старческий хрипящий голос, — Я так рад.       — Пап. — девушка пугается этого голоса, не веря тому, что чувствует, что слышит. Ее тело нехотя начинает дрожать от неприятного осознания, — Пап, что ты наделал? Зачем?!       — Иначе бы ты погибла, — он делает глубокий вдох, переводя дух, — я не мог допустить этого. Прости, солнышко. — Кабадатх поднимает руку, касаясь лица дочери.       — Ты идиот! — всхлипывает Мия, — Почему ты не подумал обо мне?! Почему ты сам все решил?! Почему, пап?!       — Миаморе…       — Нет! Хватит говорить, что не мог поступить иначе! Знаешь, что мог! Знаешь ведь! Так почему ты решил использовать меня?! — она замолкает, чувствуя бурю эмоций и боль от собственных слов, — Ты сам говорил, что не можешь ничего требовать от ребенка! Что тебе от меня ничего не надо! Так почему ты решил, что можешь, не спросив, все сбросить на меня?! — девушка склоняется, прижимая руку отца к груди, — Я знаю, что ты хотел лучше, что ты любишь меня, что дорожишь мной, что отдал так много, чтобы я смогла повидать этот мир. Я знаю все это! Знаю! Но я так злюсь. Я так зла на тебя! Все мы злимся на тебя за это. За то, что решил, что нам от тебя что—то нужно. Хотя нужен был только ты сам.       — Миаморе. — Кабадатх приподнялся, приобнимая Мию, — Ты стала такой взрослой. — он гладит ее по волосам.       Так они замирают в кромешной тишине темной комнаты. Еле дыша, стараясь не шевелиться, будто движение могла нарушить само полотно бытия. Они так давно не касались друг друга. Три года были мучительным одиночеством, которое нещадно ежедневно напоминало о себе в окружении, дома, на работе, в повседневных делах, в прогулках. Это одиночество преследовало их. Кромсало. Убивало, так же, как и они убивали себя и друг друга, боясь просто сделать шаг навстречу друг другу.