Куклы психопата

— Кхм, кхк… — закашлялся только что очнувшийся Женя. Тело ломило, голова болела, будто его хорошенько избили. Скорее всего, так и было. Во рту был странный привкус, напоминающий машинное масло. Видимо, во рту была тряпка. Неужели они уже просыпались? Он постарался оглядеться по сторонам и сфокусировать хоть на чем-то внимание. Попытался встать, дернулся, но сдвинуться толком не смог. Мильковский оказался привязан к стулу и чуть не упал, когда попытался встать еще раз. Парень повертел головой и, когда взгляд мог хоть на чем-то сфокусироваться, наткнулся взглядом на тело рядом. Это был Рома, которого тоже привязали к такому же стулу. Он еще не пришел в себя, поэтому понять, спит он или все-таки в отключке было невозможно. Делать нечего, надо приводить в чувства, — Рома! Рома, ау! Прием! — кричал Мильковский, пытаясь хоть как-то его растормошить, — рота, подъем! Старший никак не реагировал и не подавал признаков жизни. Поначалу Евгений испугался. — «А если он умер?» — думал парень, разглядывая лицо старшего, — «тогда зачем его класть сюда, верно? Или он умер недавно?» Нужно было принимать крайние меры, поэтому Женя раскачался на стуле и упал прямо на друга, оказавшись лицом у него на коленях. Однако, даже это не помогло. Тот даже не шелохнулся, находясь все в том же положении. Мысли о смерти приятеля так и не выходили из головы. Сердце начало стучать с удвоенной скоростью. В голове младшего созрел гениальный план, именно поэтому через секунду Булахов орал от боли, ведь его со всей силы укусили в ногу. Первая мысль в голове Жени была о том, что он воскрес. В голове появился образ Иисуса. Довольный будильник попытался посмотреть на него, но ничего не получилось. Зато Рома мог спокойно рассмотреть затылок парня и спинку стула, к которой тот был привязан. — Ты что творишь? — слегка с наездом проговорил парень, — Жень, что вообще происходит? Где мы? — он попытался осмотреться вокруг, но затуманенный взгляд не дал этого сделать дальше, чем на расстояние вытянутой руки. — Без понятия, на самом деле. Моей задачей было для начала хотя бы тебя разбудить, — сказал младший, все еще находясь на коленях, из-за чего половина слов прозвучала неразборчиво. — Ну ты, конечно, молодец. Пятерка за сообразительность, а теперь объясни все, что знаешь и помнишь. Я вот помню, как мы куда-то ехали и очнулись, после чего ты пытался сбежать через щель в полу автомобиля, наверное. Может грузовика, я не разобрал, а дальше не знаю. — Мы гуляли, а дальше все как в тумане, про побег не помню, — рассеянно проговорил младший и попытался вернуться в изначальное положение, но попытка оказалась тщетной, — давай ты меня развяжешь, потом и подумаем. — Как? — на это Мильковский пожал плечами и сказал тихое «зубами». Рома усмехнулся и наклонился к веревке, — давай попробуем, выбора так-то нет, а на войне все средства хороши. На удивление веревка была завязана очень даже слабо, видимо, похититель не был профессионалом в этом деле, поэтому Булахов с легкостью освободил руки младшего. Тот, буркнув тихое «спасибо», оттолкнулся от старшего и, вернувшись в сидячее положение, приступил к освобождению ног. Высвободившись, он подошел к старшему. Тот посмотрел на себя, как бы намекая, что его тоже следует освободить. Евгений посмотрел на друга и сел тому на колени, наклоняясь почти вплотную. — Ты даже убрать меня не можешь, Ромочка, — усмехнулся парень, получив плевок в район уха, после чего оба засмеялись. После этого он встал, пошел за спину старшего и начал развязывать веревку, — сейчас, погоди, узел тугой. Какой ты неудобный, оказывается. — Кто бы говорил. Все-таки освободив товарища, Мильковский осмотрелся. Небольшая комната, напоминающая кладовую. Не было ни окон, ничего, только два стула и парня. Еще была дверь и записка на ней. Будто наперегонки, парни подбежали к двери и принялись читать. «Очнулись? Замечательно. Не нужно было к нему прикасаться. Теперь ждите, пока я вас не прикончу». Это все было сделано из вырезанных из журналов, газет букв. Они так и умрут в этом доме от рук какого-то психопата. Их тела закопают прямо под этим домом, и никто о них не вспомнит. Замечательный финал. Женя вспомнил соседа и его слова про то, что он закончит как и его родители. Хоть они и были не святыми, умерли они не от рук психа. Хоть какая-то более-менее радостная мысль. — Ром, — тихо произнес младший, не скрывая страх. А зачем? Какой в этом смысл? Старший все равно все поймет. Ждать спасения было бесполезно, навряд ли их тут найдут. Да что уж говорить, их пропажу даже не сразу заметят. Если, конечно, вообще заметят, — я не хочу умирать. — Мы не умрем, — пытался убедить его старший, зная, что нужно в этом убеждать и себя. Ему тоже было очень страшно, но младшему это показывать было никак нельзя, ведь если боится старший, то тот может устроить паническую атаку, зная его эмоциональность, — здесь, — немного подумав, добавил Роман, — «снаружи дома, как вариант, нас пристрелят или зарежут.» Булахов потянулся к ручке двери, а Мильковский к руке друга. Ему хотелось верить, что эта сильная рука спасет его от проблем и психа. Так или иначе, из комнаты они вышли вдвоем. Они оказались в просторном коридоре, на полу которого были красные ковры, на стенах висели картины, светильниками служили свечи, расположенные на стенах. С конца коридора доносился шум. Вернее, шум доносился лишь для Жени, который, как зачарованный, пошел именно туда. Рома, думая, что все нормально, двинулся за ним. Однако, не все так просто. Евгений шел на шум, который напоминал голоса из его детства. Это были его родители. Они сидели на кухне за столом и о чем-то разговаривали. Оба держали кружки с чаем, но синхронно повернули головы на сына. Мать, которая выглядела так же, как и несколько лет назад, кинула тихое: «явился», а отец изменился. У него будто стало больше седых волос на голове, а так же появилась борода, вместе с несколькими морщинами на лбу. Он улыбнулся парню, встал и обнял сына. Мильковский недоумевал, что происходит. Их же нет уже более пяти лет. Откуда они здесь, оставалось только догадываться. Вдруг родители отвернулись к окну, но как только обернулись, были с ужасными гримасами, заставившими кожу покрыться мурашками. Отец теперь пытался задушить сына, а мать говорила, что в их смерти виноват именно он. Чувствуя, что кислорода не хватает, Женя хватается за что-то, что его трясет. Это был Рома. Родителей не видно, чая на столе нет, а легкие вновь работают, неспешно возвращая парню способность дышать. — Что случилось? Ты кого-то видел? — обеспокоенно спрашивал старший, давая младшему прийти в себя, все еще ничего не понимая. Для него парень стоял среди кухни, смотрел то на стул у стола, то на стену и резко начал задыхаться, что-то шепча пор свою невиновность. — Родители. Отец… Он хотел меня задушить, а мама что-то говорила, я уже не помню. Давай осмотрим эту комнату? Рома кивнул и осмотрелся. Это была небольшая кухонька, в ней было окно, в котором виднелся лес, стол у того же самого окна, плита, холодильник и шкаф с посудой и чаем. Еда в холодильнике была, а значит, что с голода они не умрут. На полу стояла пятилитровка с водой. Замечательно, еда и вода есть, психопата нет, жить можно. пока что. На стене висела картина с изображением какой-то девушки с белыми волосами, сама по себе она была бледная и сидела на этой кухне в легком голубом платье, подчеркивающем ее бледность. Глаза ее были пустые, что немного пугало. Парни больше не нашли на кухне ничего интересного и отправились изучать помещение дальше. Пройдя несколько шагов по коридору, они нашли большую комнату. Там было два окна, одна двуспальная и одна односпальная кровати, стол между ними, а также абсолютно пустой шкаф. Стены были белыми. Когда-то были. На них в тот момент находилась уйма пятен и разводов, несколько капель крови, будто в этом месте была драка и кого-то приложили лицом к этой стене, и вдобавок ко всему частично осыпалась штукатурка. На столе лежали фотографии парней в клубе, а так же бумажка: «Четверг, клуб, испортили костюм и вечер». Вспомнив тот вечер, оба побледнели. Это был тот человек, которого они задели. Или же это был не он, а тот, кому он звонил? Навряд ли такой высокопоставленный мужчина будет жить в таком доме. Скорее всего, их заказали. Эта мысль наводила ужас на обоих. Как могло получиться так, что жизнь друзей была под большой угрозой лишь из-за того, что они толкнули какого-то человека в клубе? Внезапно Рома начал отворачиваться от чего-то, пытаться спрятаться, параллельно что-то шепча. Женя сразу понял, что это иллюзия, как у него. Поэтому, собравшись, начал трясти Булахова и что-то ему говорить. Тот практически сразу пришел в себя. Нужно было что-то делать и хоть как-то выбираться, или они сойдут с ума и умрут либо от рук психопата, либо друг друга. Выйдя из комнаты, они решили перекусить и продолжить думать. Нужно было поискать входную дверь. На каждом из окон были решетки, так что просто так сбежать через них не удастся. Парни съели что-то из холодильника, выпили воды и пошли к закрытой двери, которая, по их мнению вела на свободу. В отличии от остальных она была металлической и выглядела по-другому. Но о какой свободе может идти речь, когда на них открыл охоту какой-то псих, который, скорее всего не остановится так просто? Рома пытался выломать дверь, но все было бесполезно, а плечо болезненно ныло. Нужен был ключ. — Как отсюда вылезать? — обреченно простонал Женя, никому не адресовывая вопрос. — Давай мыслить как адекватные люди, — начал Рома, желая повеселить младшего хоть как-то, — если бы я был ключом, то где бы я был? — он встал стрункой, попытавшись придать себе форму ключа. С этого младший рассмеялся, чего и добивался старший. Ему было важно, чтобы его возлюбленный не скис, пока они тут, — я был бы… тут, — он указал на полку с шапкой на ней. Он подошел туда и поднял головной убор. Как бы странно это ни было, ключ лежал именно там. Проорав, что Рома гений, Женя попытался открыть дверь, которая с трудом, но поддалась. Момент, и они на улице. Парни, радуясь, пошли в глубь леса. Подул прохладный ветерок, отчего Женя поежился и сильнее закутался в рубашку, отдолженную Романом. — Куда нам идти? — сходу спросил парень. Рома лишь наугад указал куда-то рукой, поэтому двинулись они именно туда. Было очень даже холодно. Впереди был густой, темный лес, от которого исходили разные звуки: шелест, хруст веток от бега лесных жителей, пение птиц. Когда стало холодно и в очередной раз хрустнула ветка, Евгений взял за руку старшего, на что тот не стал его отталкивать, но убрал руку, чтобы приобнять. Сначала младший испугался, что тот убирает руку, чтобы тот к нему не лез. Они двинулись дальше в лес и через пару минут дома уже не было видно. Голубоглазый иногда поглядывал на кареглазого, а тот в свою очередь смотрел по сторонам и разглядывал природу, потому что довольно редко бывал в лесу. Да что уж там, он из дома выходил раз в неделю-две, что уж говорить про лес. Их окружали высокие сосны, ели, разные кустарниками с несозревшими плодами, пеньки, булыжники, покрытые мхами и лишайниками. Тропинок, как не странно, не было, поэтому пробираться приходилось по высокой траве, которую топтал старший, идущий чуть впереди. — Рома, давай вернемся, пожалуйста, — жалобно проговорил младший, прекрасно понимая, что дом они уже не найдут. — Возвращаться — плохая примета. Да и куда нам идти, чтоб к дому выйти я не знаю. Если поторопимся, успеем к вечеру найти укрытие. В крайнем случае к ночи. В самом крайнем не найдем, а построим. Мильковский вздохнул и прибавил скорость, от чего выбился вперед, и теперь за ним идет Рома. Старший улыбнулся и тоже прибавил скорость, и они вновь шли рядом. Вдруг, погода начала портиться, солнце, которого и так не было видно из-за густых ветвей сосен, совсем пропало за темно-серыми облаками, предвещавшими сильный дождь. Парни встали на небольшой поляне и подняли головы наверх. Увидев, что погода значительно ухудшилась, они начали искать хоть какое-то укрытие. Покрутившись, Роман заметил небольшую щель в холме, которая идеально скрыла бы от дождя обоих. Кивнув в ту сторону, Булахов и Евгений направились именно туда. Места там было немного, но спрятаться можно. Хоть там и было сыро, росли мхи и лишайники, парни забрались туда. В связи с маленьким размером пещеры и габаритами друзей, Женя оказался сидячим-лежачим на коленях Романа. — Жень… — решил, что или сейчас, или умрет, так и не признавшись, старший и припал к губам младшего. Тот не оттолкнул, как прогнозировал Булахов, не побил, а поддался и обхватил шею руками. Так они просидели, пока не закончился кислород. Отстранившись, Мильковский улыбнулся и прижался к парню. Слова были не нужны. Дождь шумел, но это им не мешало. Для них существовали лишь они во всей вселенной. Наконец, Рома сможет спокойно спать, обнимая Женю. Прогремел гром. Парни одновременно вздрогнули, из-за чего синхронно засмеялись. Ливень лил около пары часов, пока резко не прекратился. Рома успел за это время поспать и проснулся от укуса в шею. Способ просыпаться эффективный, но старший сначала решил, что это был злобный вампир, отчего чуть не прибил кровосисю Мильковского. — Ты чего пугаешь, а? — потирая болящее место, спросил Булахов, — я тебя сейчас сам покусаю, мало не покажется, понял? — Ну я же хотел, чтобы ты проснулся, что мне оставалось делать? — грустно протянул младший, слезая со своего парня. Покинув укрытие, они направились налево от выхода. Парни продвигались по мокрой земле, пока не попали в какое-то болото. Женя, увидев это, залез на спину парня и слезать был не намерен. Тот вздохнул, но понес его через препятствие. Пройдя его, он остановился. — Слезть не хочешь? — спросил старший, предугадывая ответ. — Нет, мне и тут удобно, — ответил Мильковский и сильнее прижался к спине Булахова, чтобы тот его ни в коем случае не скинул обратно в болото. На горизонте замаячило какое-то небольшое разрушенное каменное строение. Подойдя ближе, они разглядели в этой груде камней старый, высохший колодец. Сзади что-то зашуршало, вероятно, пробежал зверек, из-за чего хрустнула ветка, но Роме этого хватило, чтобы дернуться в сторону колодца. Женя не успел с него слезть или что-то предпринять, и оба парня полетели прямиком в дыру. Придя в себя через пару минут, Булахов стал осматривать Евгения на наличие повреждений. В темноте было трудно что-либо увидеть, но у младшего был рассечен лоб, поэтому старший начал трясли его, приводя в чувства. Если повреждение настолько серьезное, что он не очнется? Сказать, что Роман был напуган и взволнован, ничего не сказать. Чувства были такие же, как и когда он ехал к нему, когда тот не отвечал и бился в истерике. Воспоминания о той ночи вернулись и у парня сердце сжалось нахлынувшего от чувства вины. Кареглазый к тому моменту уже открыл глаза и поморщился. Голова раскалывалась. Парень потрогал болящую зону, посмотрел на руку и увидел свежую кровь. Только после этого он поднял глаза на Рому, что обеспокоено смотрел на него, параллельно о чем-то своем думая. Очнувшись и вспомнив про метод из детства, парень начал искать подорожник. На удивление он там был, как и куча другой травы, немного смягчившей им падение. Роман сорвал самый большой и свежий листик, поднеся ко рту младшего. — Плюнь, — без намека на улыбку приказным тоном сказал Булахов, смотря прямо в глаза. — Что? — Я сказал: «плюй», — агрессивно повторил старший. Младший от испуга плюнул сначала в лицо старшему, а потом на листик, — умница. Стерев с себя слюну, он со всей дури ударил младшего по лбу, прилепляя листик. Тот сказал недовольное «эй» и всем своим видом показал бесконечную обиду. Роман не придал этому значения, зная «особенность» парня. Булахов поднял голову наверх, увидев одинокую луну. — Тут переночуем? — скорее попросил, чем спросил младший, устраиваясь на старшем, смотря в глаза с такой мольбой, что отказать было нельзя. Тот кивнул и устроился поудобнее, после чего немного изменил положение лежащего на нем. Так они и уснули. Они проснулись от бьющего в глаза солнечного света сверху. Вспоминая вчерашнее события, парни посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Рома встал и отряхнул одежду от пыли, после этого поднял Женю. — И как будем выбираться? — Мильковский посмотрел в голубые глаза своего спутника, выражавшие такой же вопрос. — Предлагаю такой вариант: ты меня подсадишь, а я выкарабкаюсь, после чего вытяну тебя. Или можем поменяться местами, и меня тащить будешь ты. На это младший отрицательно покачал головой, и через секунду был наготове. Старший встал на его подставленные руки и попытался ухватиться за бортик. Что-то пошло не так, а вернее, пошел Женя, после чего Булахов рухнул на парня. Тот запищал, как котенок, на которого упал шкаф. Позже, а вернее, когда Евгений затих и старший убедился в том, что тот жив и оба встали, они предприняли еще одну попытку по побегу из этой ловушки. Во второй раз все было лучше, и Рома смог схватиться на борт, чуть не раскрошив его своим весом. Он подтянулся, после чего вылез наружу. Он протянул вниз руку, но ее длины не хватало. Поэтому младший прыгнул, хватаясь за руку парня, и тот потянул его на себя. Сделав полукруг, парни наткнулись на тропинку. Евгений вцепился в руку Романа, тот в свою очередь пошёл по дороге. Вскоре младший отлип от спасительной руки и пошел, показывая всем своим видом, что ему не страшно. Рома понимал, что тот боится и его нужно успокоить, но времени на нежности не было. Они пошли дальше, по пути спотыкаясь о различные камни и корни деревьев. Пройдя дальше по лесу, парни наткнулись на могилу. Потом на еще одну. И еще, еще и еще. Кладбище. Сразу стало понятно, что находиться тут не нужно, однако, герои пошли дальше. Они пробирались через кучу памятников, надгробий и заборов, цепляя всякие репейники. Впереди раздались звуки, отдаленно напоминающие шаги. Парни, не сговариваясь, рванули в другую сторону, с трудом не падая. Однако, Женя ловкостью не отличался, поэтому полетел бы прямиком на дорожку, если бы его не поймала крепкая рука, закинув парня полностью на плечо. Так они со страхом пополам преодолели все кладбище. Как только они выбежали в место с более редко растущими деревьями, Рома остановился и скинул с плеча младшего. Тот резко обнял его и так же быстро отстранился. Они огляделись. Деревьев меньше, а на земле были следы шин. — Рома! Шины! Рома! Следы! А! Шины! Рома! Люди! А! Ромочка! — вопил Мильковский, прыгая вокруг парня. Тот лишь смотрел на счастливого Женю и улыбался, — мы не сдохнем тут! Недолго думая, они отправились по следам. Когда, казалось бы, надежды уже нет, они нашли путь домой. Быстрым шагом идя по следам, парни вышли к нормальной, городской дороге. Значит, там есть люди, а значит, их спасут. Поблагодарив всех богов, они пошли дальше. Город. Ориентировался Женя хорошо, поэтому они пошли прямиком к его другу Диме на работу. Парни шли за руки, боясь, что их могут разлучить. Подходя к полицейскому участку, так как Клочков проводил здесь все свое время, они зашли внутрь. — Здравствуйте, можете позвать майора Клочкова? — сказал Мильковский, смотря на сидящего за столом недомужчину-перепарня форме, возраст которого определить было нельзя. — Майор Клочков скоро подойдёт, присядьте, пожалуйста, — сказал молодой-старый человек и что-то сказал кому-то по телефону. Парни подошли к местам, но было лишь одно. Рома сел, притянув к себе резко покрасневшего парня. На них смотрели все люди в очереди. Они выглядели замечательно: лохматые, грязные, Женя с раненным лбом, оба в грязной одежде и один на коленях у другого. Но что поделаешь, они прошли такие испытания. Скоро пришел Дима и позвал парней в свой кабинет. Они зашли в помещение и сели на стулья, на которые указал друг младшего. — Так, голубки, что у вас случилось? — спросил майор, осматривая обоих. Он был очень взволнован за них внутри, но виду не подавал и держал лицо, — вижу, вам было весело. — Нас похитил какой-то псих, три или четыре дня назад, мы оказались в доме. На двери было письмо, — кареглазый протянул бумагу, которую уже знатно потрепала жизнь, — потом мы прошатались в лесу все это время, — после это женя начал бурно рассказать о приключениях, — вот и дошли сюда. — Это все, конечно, странно, вы можете предположить, кто это мог сделать? Парни сказали про тот случай в клубе. Дмитрий сказал, что сделает все, что в его силах. После, он сказал остаться тут, парни послушно остались, и майор ушёл. Оставшиеся смотрели друг другу в глаза, их губы тянулись к друг другу, но Клочков пришёл с едой и обломал обоих. — Сорян, что прервал ваши поцелуи, но поешьте, а то боюсь за вас, выглядите как мертвецы, — парень в полицейской форме протянул две тарелки с субстанцией, отдаленно напоминающей пюре с парой ложек горошка. Поблагодарив, парни принялись за еду. Только сейчас они осознали чувство голода, преследовавшее их последние несколько дней. После перекуса они направились домой к Жене, так как тот был ближе, чтобы принять хотя бы душ. После, собирающийся уйти Рома назначил встречу в парке вечером этого дня, а Женя охотно согласился на предложение. Молодые люди начали приходить в себя. Роман отправился домой пешком. Придя туда, он моментально направился в душ. Хоть он и принимал его какое-то время назад, все равно хотелось. Там, приведя себя в порядок, он посмотрел в зеркало. На него смотрел уставший парень, нуждающийся во сне. Одевшись, он направился на кухню пить кофе, чтобы хоть как-то взбодриться. После этого он вышел из дома и пошел а магазин за шоколадкой для Жени. Парень купил ее и пошел в назначенное место к назначенному времени. Он стал ждать Евгения на лавочке, параллельно листая что-то в телефоне. вскоре он заметил приближающуюся фигуру. Старший вручил ему шоколад и стал ждать реакции. — Ой, ведешь себя так, будто мы встречаемся, — отмахнулся парень, все же принимая сладость. — А разве нет? — в шоке со слов собеседника, сказал Булахов с глазами по пять рублей. — Ты мне не предлагал, — усмехнулся младший, уже во всю поедая сладость. — Тогда предлагаю. — Ну я поду-у-умаю, — растягивая буквы, произнес Мильковский, в голове прикидывая, сколько будет тиранить старшего. Парни отправились на детскую площадку, которая была недалеко. Там Евгений увидел горку и, оставив недоеденную шоколадку старшему на сохранение, пошёл в ее сторону. С радостным писком он скатывался с нее, как маленький ребёнок. Рома сидел рядом на скамейке, наблюдал за счастливым Евгением и смеялся вместе с ним. Женя позвал его к себе. Тот сначала отнекивался, но потом подошел и встал напротив конца горки. — А я подумал, — загадочно улыбаясь сказал Мильковский. — Ну и что ты надумал? — усмехнулся старший. Вместо слов, младший на ногах съехал с горки сразу впиваясь в губы уже его парня поцелуем. Они так стояли, пока Роман не почувствовал сильный удар по спине каким-то тяжелым предметом. Молодые люди повернулись, чтобы посмотреть кто напал на старшего. Они увидели грозную мамашу с сумкой в руках, рядом с которой стоял мальчик, лет пяти. — Вы что себе позволяете?! Тут маленький ребёнок, а вы свою радугу пропагандируете! Это общественное место! — кричала бешеная мамаша, снова замахиваясь, но уже не младшего, которого собой закрыл Булахов и с грозным видом шагнул на нее. Женя выхватил из рук женщины сумку, которой она хотела поколотить парней и кинул в нее. Кареглазый сразу схватил старшего за руку и побежал к выходу с территории площадки. Дама сняла свои туфли и кинула ребенку, после чего побежала за ними побежали за ними. Они оторвались настолько далеко, что злая тётка была не в силах их догнать. Молодая пара шла спокойным шагом, пародируя ту жуткую женщину и громко смеясь. Мильковский предложил Булахову остаться у него дома, на что тот согласился. Возлюбленные сразу пошли спать, Роман лег на кровать, а Евгений прилёг к нему, и они уснули в объятиях друг друга. На утро проснулся голубоглазый, он аккуратно слез с кровати, чтоб не разбудить спящего. Старший направился на кухню готовить завтрак. Музыкант проснулся и направился сразу на кухню, когда художник уже все подготовил и ждал его пробуждения. Оба парня принялись за еду. После того, как завтрак был съеден, а молодые люди вдоволь наобнимались, Рома принялся за мытье посуды. Женя наблюдал за его действиями, ловя каждое движение. Ему нравилось все, что делает его Булахов. Не удержавшись, он подошел к нему со спины и положил голову на плечо. Тот развернулся, усмехнулся и обрызгал того водой. Мокрый Женя рванул в ванну и вернулся уже с кружкой воды, из которой облил Романа. Оба засмеялись и завязалась водяная битва. Они брызгали друг в друга, чудом не поскальзываясь на мокрой плитке. Весь пол был мокрым, как и сами парни. Парни успокоились и решили убрать воду с пола. Пока Женя шёл, то скользил по полу и падал на твердую поверхность. Рома смеялся с него и помогал вставать, падая с ним, после чего они называли друг друга фигуристами и аплодировали. Взяв швабру, Евгений начал протирать пол, свалившись и в очередной раз утянув за собой старшего. — Женя, мне надо уехать, работа сама себя не сделает, а я был там достаточно давно, — сказал старший и получил в ответ кивок. Голубоглазый вышел из квартиры, оставляя младшего самого на себя. Тот сильно не скучал и сел писать новую песню. Булахов ехал по оживлённым улицам города к своему кафе. Ему нравится это дело, так как он любил делать приятное людям. Припарковав свой автомобиль, Роман неспеша направился ко входу. Открыв дверь, он прошёл внутрь и направился к своему кабинету, попутно здороваясь со своими сотрудниками, заодно улыбаясь им. Все было как и всегда, это его радовало, так как он не особо любил перемены. Молодой человек зашёл в кабинет и попросил у одной из молодых официанток занести ему чашку кофе через десять минут. Его ждала накопившаяся рутинная работа. Его кабинет был выполнен в темных тонах, у стены стоял стеллаж с разными книгами, каждую из которых Булахов прочитал по несколько раз, разными статуэтками и свечами. Стол Романа был заполнен бумагами, а также на нем располагались ноутбук, лампа и органайзер с канцелярией. Он устроился в кресле, принимаясь разбирать и заполнять бумаги. В скором времени официантка принесла долгожданный кофе. Через пару часов возни с макулатурой, как ее называл Булахов, парень услышал крики из зала. Он, не раздумывая, побежал туда и увидел, что все в огне. Люди выбегали из заведения, сотрудники тоже, но он увидел пожилую женщину, которая с трудом передвигалась. Роман помог ей выйти, сам пошёл осмотреть помещение на наличие людей. Когда он понял, что в помещении никого не осталось, он направился к выходу, но перед его носом упала балка, преградившая ему дорогу к спасению. Он не знал, что делать, но он начал задыхаться и отключился. Последнее, что он слышал, это как кто-то говорил кому-то, что в здании еще человек.