Мелодия их юности

По мне ударяют железным прутом

Но я камень, холодный и твердый гранит.

Я падаю, не разбиваясь, потом,

Мне не больно - я делаю вид.

Камень - mzlff

Утро. Матвей, семнадцатилетний парень с рыжими волосами, веснушками по всему лицу, по кличке уменьшительно-ласкательно "рыжик", что вовсе не подходит под его достаточно спортивное телосложение, как обычно встал за десять минут до звонка и начал мигом собираться в школу. Не позавтракав, он вышел, накинув на себя лишь тонкую олимпийку. В его городе уже во всю царствовал "властный" сентябрь, листья обрели золотой окрас, но на улице ещё было по-летнему тепло. Идти до школы Матвею было всего минуты две. Трехэтажное здание величественно возникло перед юношей. Рядом виднелся фасад музыкальной школы, один лишь взгляд на которую вызывал у парня неприятную тяжесть в груди. Он уже неделю там не появлялся. Мотя зашел в школу вместе со звонком. Все вокруг забегали и раздевалки быстро освободились. Закинув олимпийку и натянув портфель, парень кинулся на урок. Оказавшись у родного кабинета русского-литературы, юноша перевел дыхание и дернул дверь. Но классной не оказалось и на него уставились одноклассники. Матвей прошмыгнул на свое место – на четвертую парту у окна. Парень был большим любителем опаздывать на урок или вовсе не приходить. Часто ругался с учителями. Особенно он не любил физичку. Его чувства были абсолютно взаимны, поэтому у него в журнале стояли по её предметам часто двойки и единицы, а в четверти юноша был не аттестован. На переменах ходил за угол школы покурить. Но при этом все в классе его любили, Мотя всегда был душой компании. Одноклассники что-то бурно обсуждали, но Матвею было не до них. Он молча смотрел в окно, наблюдая за тем, как ветер срывал золотые листья с деревьев. Солнце сегодня светило особенно ярко и своими лучами било в лицо юноше. Дверь вкабинет открылась со скрипом. К доске прошли завуч – Елена Юрьевна, классная руководительница – Валентина Ивановна и какой-то парень. На вид ему было лет семнадцать, светлые волосы, глаза настолько голубые, что по сравнению с ними небо казалось угрюмым, ростом он был явно выше Моти, но особенно в глаза кидались губы насыщенного розового цвета. Все сидевшие дети не хотя поднялись для приветствия. Девчонки бурно шушукались, тыкая пальцем на подростка. В это время он бегло рассматривал ребят. Его взгляд остановилсяна Матвее, но как только их глаза столкнулись, незнакомец перевёл их на учительницу. Немного помолчав грымза, как часто называл 11"Б" завуча, начала. -Так класс, тишина. Садитесь. - Она сделала не большую паузу, для того чтобы ученики успелисделать её просьбу. - Как вы могли понять у вас будет новенький. Очень надеемся, что под вашим теплым крылышком, Валентина Ивановна, ему понравится. –Елена Юрьевна глянула на классуху. После ее речи парень представился и как оказалось его зовут Максим. После этого завуч удалилась, а классная начала думать с кем же посадить новенького. - Максим, присаживайся за четвертую парту первого ряда. Матвей с возмущением глянул на Валентину Ивановну. Он привык, что предпоследняя парта это его личный остров, где он мог рисовать ноты на полях и тихо напевать. - А че сразуко мне-то, мне и одному не плохо– выразил свое недовольство юноша. Он специально не стал убирать портфель с соседнего стула, но Макс подошел и сам аккуратно положил его на парту. Затем достал тетрадь и стал с огромным вниманием слушать тему, которую начала руссичка. - Эй, я вообще-то разговариваю – шепнул Мотя, задетый равнодушием со стороны нового соседа. – Ты всегда такой вежливый или сегодня особенный день? Но ответа не последовало. Новенький даже бровью не повел. Он не пытался понравиться, не пытался оправдаться. Он просто существовал рядом, создавая вокруг себя зону абсолютного вакуума. Девчонки, сидевшие на передней парте, весь урок крутились, пытаясь невзначай посмотреть на Макса. Все шептались друг сдругом, даже удивительно, что Валентина Ивановна не обратила на это внимание. Матвей недовольной поджимал губы и грыз колпачок от ручки. Обычно все внимание всегда было представлено ему, а тут такое. Да и обсудить это не с кем. Не будет же он с Максом его же обсуждать.

***

После уроков за углом школы, где еще догорало сентябрьское солнце, стояли Матвей и его товарищ Вадим Волков, прислонившись к кирпичной стене. Вадим был полной противоположностью своего одноклассника. Он был резким, с вечно прищуренными глазами и короткой стрижкой, Юноша считался главным заводилой в классе. Если Мотя был душой компании через музыку и обаяние, то Вадим – через дерзость. Матвей нервно пытался зажечь сигарету. Пальцы, привыкшие к клавишам и струнам, слегка подрагивали то ли от злости, то ли от странного напряжения, который оставил от себя новенький. -Слышь, ну и тип этот твой сосед – Вадим сплюнул. – Я к нему в коридоре подошел, спросил, откуда он приехал. А он прошел мимо, даже глазом не моргнул. Реально будто я воздух. - Он не от мира сего, - Матвей стряхнул пепел, чувствуя, как внутри закипает раздражение.– Сидит молчит. Я ему пол-урока под руку зудел, а он даже ухом не повел. Ощущение, что я с памятником разговаривал. -Памятники, Матюха, имеют свойства падать. Сейчас проверим, какой он правильный. – Волков затушил сигарету об стену. – Вон он идет. Дверь школы с хлопком закрылась и показался Максим. Высокий, с рюкзаком на одном плече, он шел легкой, пружинистой походкой. Со стороны он казался просто симпатичным, спокойным парнем. Вадим преградил ему путь. -Слышь, блондинчик, - парень встал почти вплотную, пытаясь подавить новенького своим ростом, хотя Максим был явно выше. – Ты че, особенный? Тебе в классе люди вопросы задают, а ты как немой. Может у тебя со слухом проблемы? Матвей стоял позади товарища, чувствуя, как внутри все сжимается. Макс остановился. Он не отстранился, не сжался. Его лицо осталось абсолютно неподвижным, как маска. Голубые глаза посмотрели прямо в глаза Вадима спокойно, без злости, но с какой-то пугающей пустотой. -Дай пройти, - негромко сказал Максим. Голос был ровным, без единой дрожи. - А если не дам? – Волков уперся ему ладонью в плечо. Матвей затаил дыхание. Но ничего не произошло. Максим не толкнул, не замахнулся. Он просто…подождал. Секунду. Две. Это молчание было таким тяжелым, что Вадим, привыкший к крикам и дракам начал заметно нервничать. Его рука, оставшаяся наплече Максима, сама собой сползла вниз. Новенький просто сделал шаг вперед. Он не стал обходить обидчика, а пошел прямо, и Вадим, сам того не осознавая, отступил в сторону, как будто его отодвинула невидимая волна. Максим прошел мимо них, даже не прибавив шагу. Он не оглянулся, не бросил колкости в след. Он просто ушел, оставив их стоять в золотистой пыли сентября. -Черт…-Волков нервно засмеялся, потирая ладони. – Видал? Испугался. Просто слился по-тихому. Интеллигент, блин. Мотя ничего не ответил. Он смотрел в спину уходящему парню. В музыкальной школе его учили чувствовать ритм, и сейчас он кожей ощущал: ритм этого Макса был идеальным. Внем не было страха. Там была такая запредельная уверенность в себе, что она казалась сверхъестественной. От мыслей о музыкалке на душе стало тяжело. -Нет, - тихо сказал Матвей. – Он не испугался. Ему просто было все равно.

***

Вечер потихоньку вступал в свои права, окрашивая комнату Матвея. Парень лежал на кровати, перебирая в голове события дня – лицо новенького, его ледяное молчание и то странное чувство собственного бессилия. -Матвей! –Голос матери из кухни прозвучал как выстрел. Онзамер. Слышать полное имя из маминых уст было довольно пугающе. -Мне звонила твоя преподавательница, - мама вошла в комнату, скрестив руки на груди. –Сказала, что Рябинина не видели в музыкальной школе уже три занятия. Куда ты ходил вместо сольфеджио? Матвей вздохнул, понимая, что отпираться бесполезно. Сентябрьское солнце так манило гулять, что скучные гаммы казались пыткой. -Собирайся. Сейчас же. Я позвонила Ларисе Сергеевне, она ждет тебя на индивидуальное занятие через двадцать минут. Сама провожу до двери, если понадобиться. Через десятьминут Матвей уже шел по направлению к музыкалке. В чехле за спиной тихо дребезжала гитара. Настроение было паршивое. Путь пролегал через узкий сквер, где берёзки бросали длинные, путанные тени. Именно там, возле пустых скамеек, дорогу ему преградили трое. Парни были чуть старше, в спортивках с вытянутыми коленями, явно не из их школы, скорее всего, с окраинного района. -Опа, патлтый, - заговорил центральный, с лицом, на котором интеллект явно проиграл битву дегенерации. – Гитара, да? Дай инструмент поглядеть, мы ценители. Матвей остановился.Внутри него вспыхнуло то самое раздражение, которое копилось весь день из-зановенького Северинова и маминого нагоняя. Страха не было, была только злаяирония. -Инструмент захотел? – Матвей прищурился, поправив рыжую челку. – Слушай, судя по твоему лицу, в твоих руках только члены держать надо, а не гитару. Так что иди тренируйся на своих кентах. Секундная тишина была такой густой, что ее можно было резать ножом. Парень впереди поперхнулся воздухом, его лицо из серого стало багровым. -Ты ческазал, сука рыжая? – он шагнул вперед, сжимая кулаки. – Я тебе сейчас эту гитарув задницу засуну поперек… Матвей уже готовился бросить чехол на траву и ввязаться в драку, понимая, что против троих шансов мало, но честь важнее. И в этот момент, когда он уже готов был сорваться, за его спиной послышались спокойные шаги. -Оставьте его,- раздался ровный, почти скучающий голос. Матвей обернулся. В паре метров стоял Максим Северинов. Он был в ветровке, руки в карманах. Светлые волосы казались серебряными. -О, еще одинзащитник! – главарь, которого задели слова Моти, уже не мог остановиться. –Слышь, высокий, ты за этого петуха впрягаешься? Сейчас оба ляжете. Макс вздохнул. -Я не хочу драться, - парень поднял ладони на уровень груди. - Просто дайте пройти. - А я хочу! –тот что был по центру с криком замахнулся, целясь Максиму в челюсть размашистым ударом. Матвей даже вскрикнуть не успел. Макс не дернулся назад. Он просто чуть качнул корпусом, пропуская кулак в сантиметре от своего носа, и в ту же долю секунды его собственная рука, словно пружина, выстрелила вперед. Короткий, жесткий удар в челюсть. Послышался не приятный звук. Нападавший рухнул наасфальт мгновенно, даже не выставив руки. Он просто выключился. Двое оставшихся замерли. Они были слишком трусливы для того, чтобы идти в атаку. Оба молча глядели на Максима. Тот в свою очередь стоял в расслабленной позе, только кулаки его были слегка сжаты. - Уносите, -коротко бросил Северинов. Они не заставили себя ждать. Подхватив своего товарища, «ценители» ретировались. Матвей стоял, вцепившись в ремень чехла. Кровь в голове пульсировала. Горло пересохло. -Это было… -Рябинин сглотнул. – Это было очень быстро. Ты его убил? -Жить будет.Челюсть только пару недель поболит, - Макс выдохнул и посмотрел на Мотю. – Про члены было лишнее. Слишком рискованно. -Ну, я не умею молчать, как ты, - буркнул Матвей, но тут же добавил тише. – Спасибо. Реально. Если бы не ты, я бы сейчас тут лежал в место него. -Пойдем, провожу тебя – Максим кивнул в сторону видневшейся музыкальной школы. Они шли по улице. Воздух стал прохладнее, пахло сухими листьями. -Ты… боксер, да? – спросил юноша, наконец сопоставив технику Максима с его телосложением. -Был. Пять лет занимался. - Макс посмотрел на свои руки. – В прошлом городе это было смыслом жизни. А потом… надоело ломать людей. Хотел просто тихо доучиться. Не вышло, как видишь. Матвей усмехнулся, чувствуя, как лед между ними тает. - Вот мы и пришли, - он указал на освещенное крыльцо музыкалки. – С семи лет за пианино, потом гитара. Мама хочет, чтобы я стал великим, а я просто люблю мелодии подбирать. Они остановились у дверей. Из окна второго этажа доносились звуки игры на фортепиано.  -Забавно, -Максим посмотрел на Мотю. – Один учится созидать, другой – разрушать. -Слушай, Макс, -парень замялся, перебирая пальцами лямку чехла. – Извини за утро. Я думал ты заносчивый сноб, который всех призирает. Максим едвазаметно улыбнулся. - А я думал, ты просто очередной шумный клоун, которому нужно внимание. Оказалось, ты просто смелый и немного безрассудный. - Мир? –Матвей протянул руку. Макс на секунду замешкался, а затем крепко ее пожал. Его ладонь была приятной и горячей. -Мир, Рябинин, иди уже.  Матвей зашел в школу, чувствуя странный подъем.