Жена на никого

• ────── ✾ ────── •

      Было ещё рано. Даже для всегда ворчащих на опоздания Аюми родителей. Дочь же, сгоравшая от желания поскорее покинуть семейное поместье Учиха, была на месте первой.       Спешными шагами девушка мерила холл, дожидаясь прихода других. Нетерпеливая узница беспокойно двигалась то влево, то вправо, шаркая и топая как можно громче. Но все попытки приблизить заветную минуту, когда она сможет оставить своё личное место пыток, были безуспешными, если не сказать бесполезными: ни один из гостей так и не показался.       Время шло, нетерпение нарастало. Аюми едва сдерживалась, чтобы не начать стучаться во все двери, лишь бы все спящие и бодрствующие вывалили из своих ночных укрытий, расселись по машинам и оставили проклятый дом позади.       То ли от скуки, то ли просто чтобы себя хоть чем-то занять, строптивица решила исследовать особняк. Для начала она заглянула в кухню, затем прошла в зал, где они провели злосчастный Новый год, но ни там, ни там не было никого. Терраса, коридор, ванная — итог один. Нарочито шумно она зашагала обратно в холл. В прихожей так и не появилось ни одной живой души. Девушка, так жаждущая свободы, зло выдохнула.       Ухнувшись на пол рядом с ранее кинутой у порога сумкой, Аюми стала рассматривать всё вокруг. Вход в кухню после проверок стоял открытым. Через проём в утреннем полумраке можно было едва различить очертания кухонной мебели: пустующий стол, рядом — высокий стул, видимо, оставленный ещё вечером, и терявшиеся в темноте подвесные шкафчики. Оттуда же тянуло прохладный воздух. Ожидающая перевела взгляд на деревянную лестницу, и то ли от морозца, то ли от воспоминаний по спине пробежали мурашки. Девушка зажмурилась, и, будто стараясь стряхнуть с себя наваждение, потрясла головой из стороны в сторону. «Нет, ну, что за глупости…» — подумала она и взглянула влево, где в темноте прохода находилась пещера монстра.       Если дом — отражение внутреннего мира, то что уж говорить о собственной комнате. Наверняка среди личных вещей можно найти весьма занятные предметы, рассказывающие о человеке больше его слов. Надо лишь поискать.       Девушка отвернулась, ища спасительное отвлечение в окружении, но мысли в голове так и кружили, словно вороны, не давая покоя. Чернота манила. Никто так и не шёл. Аюми, борясь с любопытством, нервно подрыгивала ногой. Искушение становилось сильнее. «Ерунда какая-то…» Она поднялась и прокралась по уже знакомому коридору до раздвижной двери. Задержав дыхание, невеста постучалась.       — Итачи-сан? — робко произнесла она, придумывая причину своего визита. Но ответа не последовало.       «Он давно уехал, почему ты так боишься?» — злясь на себя, подумала девушка. Одна из дверей отодвинулась, и любопытная проныра просунула голову внутрь. Всмотревшись в утренние полусумерки и лишний раз убедившись, что комната пустовала, Аюми прошла в логово.       С прошлого посещения ничего не изменилось. Всё та же идеальная чистота, если не сказать больничная стерильность, и простая, до невозможности скучная обстановка. Хоть хозяин уехал недавно, всё наводило на мысли, что в комнате, кроме призраков, никто никогда и не жил. Поставленная после ремонта дома европейская кровать у дальней стены пустовала. Чайный столик, за которым будущие муж и жена сидели вместе ещё позавчера, тоже выглядел забытым, никогда не используемым. И тансу, оставленный, как и её туалетный столик, в дань традициям, казался лишним — деревяшкой, поставленной, чтобы заполнить пустоту. Таким был и весь особняк, посещаемый редко, в основном только по большим празднествам — необжитыми стенами с мебелью. «Холодная маска, за которой лишь пустота. Идеально подходит владельцу-ёкай».       Что же Аюми собиралась искать в спальне Итачи, она и сама плохо представляла. Любопытство играло внутри: может удастся обнаружить что-то секретное или даже интимное? Настолько же интимное, как и её танец для мужчины. В таком случае это вечно невозмутимое выражение растворится, а заместо него девушка сможет насладиться чужим отчаянием или, на крайний случай, злобой и негодованием. Ох, да. Невеста хотела отплатить за своё унижение. И месть будет сладка.       Именно с такими мыслями она подошла к резному деревянному шкафу, зная, что часто мастера по просьбе заказчика прятали потайные отделения, в которых обыкновенно и хранились искомые Аюми секреты. Быстрыми шагами она дошла до тансу и начала открывать ящички один за другим, постукивая по стенкам и подковыривая тонкие пластинки на дне каждого. Исследуя содержимое, шпионка не находила ничего: все осмотренные отделения пустовали. Уже отчаявшись найти хотя бы маленькую обличающую улику, девушка дошла до самого последнего. Выдвинув и этот, она замерла. Внутри лежало то самое зеркальце, которое Итачи предложил вместо льда. Немного помедлив, Аюми вытащила металлическую безделушку.       Теперь девушка могла разглядеть реликвию немного лучше, чем в новогодний вечер. В прошлый раз невеста не заметила витиеватые узоры на лицевой поверхности, напоминавшие веер с древними символами. Серебристый металл был холодным, но от тепла пытливых рук быстро нагревался. Рассматривая детали и удивляясь умениям мастера, она покрутила в руках блестящий предмет, исследуя тот со всех сторон. В ту же секунду в комнату зашла госпожа Шимура и недовольно шикнула на дочь:       — И что ты здесь делаешь? — мать вела себя как можно тише, явно стараясь не выдать их присутствия в комнате господина Итачи.       Услышав гневный голос, Аюми тут же спрятала зеркальце за спиной, стараясь незаметно просунуть его в задний карман джинсов.       — Ничего не делаю, — вздохнула дочь с напускным спокойным видом, при этом борясь с плотной тканью брюк. — Просто очень скучаю по моему женишку. Вот и решила проведать хотя бы остатки его духа, ещё летающие в комнате.       Наконец плутовке удалось запихнуть реликвию в карман, и она демонстративно захлопнула деревянный ящичек. Госпожа Шимура, подняв одну бровь, зло уставилась на дочь:       — Можно подумать, тебя он ни с того ни с сего так заинтересовал, — язвительно сказала женщина, — что ты решила не только дух господина поискать, но и его нижнее бельё.       — Кто знает, — пожала плечами Аюми, желчно улыбнувшись, — может, Итачи-сан так тронул моё сердце тем спасением, что теперь я чувствую необходимость покопаться у него в трусах.       — Мы все прекрасно знаем, что ты копаешься в трусах только у младшего недоноска, — громогласно оборвал их перепалку вошедший господин Шимура. Будто молнией поражённые, обе замерли, не ожидав появления главы семейства. Госпожа Шимура и Аюми метали взгляды то друг на друга, то мужчину. Тот же резко приказал:       — Обе вышли вон!       По команде мать и дочь сорвались с места и замельтешили прочь из спальни. Первой выскочила из комнаты госпожа Шимура, передвигаясь так быстро, что едва можно было заподозрить, что прыткой женщине было больше пятидесяти. Аюми же, проходя мимо отца, немного сжалась, боясь, что настроение у того вконец испортится и будет сложно избежать ещё одной затрещины. Бросив мимоходом взгляд на строгое лицо, девушка поняла, что находилась на грани, имея шанс каждую секунду упасть в пучину ярости отца. Ускорившись, дочь юркнула за матерью, нагнав ту уже в проходе.       — Надеюсь, ты не собиралась действительно копаться в белье Итачи-сана, — сказала госпожа Шимура так тихо, что её могла расслышать лишь идущая рядом дочь.       «Только если в грязном белье, » — подумала Аюми, но говорить не стала.       — Лучше бы ходила к господину в комнату, пока он был там, — недовольно фыркнула в дополнение мать.       — Да, и, желательно, не разговоры разговаривать, а дела делать с Итачи-саном, не так ли, матушка? — в очередной съязвила Аюми.       — Дорогая, конечно, не так важно, от кого из братьев Учиха появятся наследники. Но будет крайне глупо доказывать отцовство господина Итачи, если ты и ночи с ним не проведёшь. Так что ваши разговоры можете вообще в стороне оставить, — вполне серьезно ответила госпожа Шимура.       Девушка резко остановилась на подступе в холл.       — Так ты думала, что замужества было бы достаточно? — сладко улыбнулась женщина, глядя на то, как краски сходят с лица Аюми. — Ох, ты и правда у меня недалекая.       Дочь была готова затопать ногами. Она не собиралась становиться курицей, несущей золотых Учиха. Даже коснуться себя добровольно Аюми не дала бы, что говорить о том, чтобы производить наследников. И заставить её спать с этим монстром уж точно не могли ни мать, ни отец. Хотя дочь не удивило бы, если бы господин Шимура привязал её к кровати и сам начал подбадривать Итачи из-за изголовья. Возможно, на такой случай стоило подготовить кайкэн.       Позади послышались шаги отца, и готовая взорваться от злости девушка всё же взяла себя в руки. Сжав кулаки, она лишь резко выдохнула.

• ────── ✾ ────── •

      Попрощавшись с семьей Харуно и закинув вещи в багажник, господин Шимура, его жена и дочь забрались во взятый в начале каникул напрокат автомобиль и выехали в сторону аэропорта. Аюми проводила взглядом треклятое поместье Учиха, с каждой секундой радуясь всё больше при удалении от строения. Не веря, что её наказание закончилось, Аюми так и глядела во все глаза на имение, пока дом, наконец, не растворился в утренней дымке. Теперь-то точно можно было вздохнуть спокойно. Девушка даже непроизвольно заулыбалась от свершившегося побега, молясь, чтобы дорога была скорой, и в ближайшее время она могла оказаться в собственной квартире в столице. Вот там-то она будет свободна.       В окне то появлялся, то исчезал свет от проплывавших мимо фонарных столбов. Аюми, расслабленно откинувшись как единственный пассажир на заднем сидении, смотрела на спокойный пейзаж за стеклом. Машин, как всегда, по дороге, ведущей к поместью, не было совсем, и господин Шимура мог дать даже немного больше газу, чем разрешали правила. Благодаря стремительному темпу они быстро добрались до широкой трассы, по которой обычно все ехали в ближайший аэропорт.       Недалеко от съезда Аюми признала место, где они с Саске остановились в начале праздников. Бессознательно девушка дернулась в сторону окна на пассажирском сидении. Дыхание замерло. Внутри появилось дурное скребущее чувство. Она постаралась мысленно замедлить ход автомобиля, но, как и всё другое, их любовная остановка быстро растворилась позади.       — Если увижу тебя ещё раз в компании мелкого Учиха, я запру тебя дома, — будто прочитав мысли дочери, резко произнёс господин Шимура. Затем, уже обращаясь к жене, не менее строго мужчина продолжил. — А ты окажешься вместе с ней, если будешь ей потакать с мелким поганцем.       Дочь знала, что пустыми угрозами отец никогда не бросался, и, стоило ей хоть чем-то выдать себя, он пренепременно исполнил бы обещанное. На секунду Аюми представила, как отец действительно запирает её на ключ в их доме, в детской комнате, и она без возможности сбежать будет куковать там несколько недель до свадьбы.       — Я больше, чем уверена, это было всего лишь маленькое недоразумение, дорогой, — стараясь хоть как-то снизить градус, соврала мужу госпожа Шимура, но попытка жены его успокоить лишь разозлила мужчину ещё больше.       — Ты за дурака меня смеешь держать? — почти срываясь на крик, ответил тот. — Я знаю, что эта вертихвостка под твоим присмотром крутит роман с паршивцем. Так что не смей открывать свой рот!       Так это было или нет, интересовало господина Шимура мало. Он уже для себя решил, что мать и дочь, как и всегда, были в сговоре. И, чтобы пресечь любые попытки поддержать связь между дочерью и младшим Учиха, отец готов был пойти на всё: запереть Аюми дома или преподать ей хороший урок через бой — это меньшее, что владелец корпорации Шимура думал сделать с непослушницей, если та посмеет помешать его планам.       От накалившейся обстановки можно было буквально ощущать электрические разряды в воздухе. Чувствуя кожей окружающее напряжение, госпожа с бесстрастным выражением лица продолжала смотреть вперёд, на дорогу. Зная суровый нрав мужа, жена не собиралась говорить и слова поперёк, особенно когда тот был за рулём. Одна фраза, одно слово или косой взгляд, и катастрофы не миновать. Как словесной, так и, в худшем случае, автомобильной. Но, несмотря на запрет, любящая, но бывшая всегда себе на уме госпожа оставлять затею с Саске не собиралась. Просто господину Шимура было не обязательно знать обо всём. Во всяком случае пока. Она лелеяла мысль, что в будущем, если понадобится запасной план, муж будет даже рад её дальновидности.       Аюми же, как и мать, молча думала, что ни при каких условиях роман с Саске ни до, ни после свадьбы она заканчивать не будет. Но не ради дурацких бизнес-идей, а уже из желания быть вместе с любовником. И если отец хочет порвать их связь, то ему нужно будет не просто запереть дочь где-нибудь в доме, а, скорее всего, убить. Потому что если она ещё будет в состоянии дышать, то найдёт способ сбежать из-под ареста.       После прогремевшей грозы в салоне было тихо. Ни у кого более не возникало желания разговаривать. Радио тоже молчало. Лишь мотор автомобиля мягко урчал то чуть громче, когда они ускорялись, то чуть тише при замедлении. Солнце, медленно поглощая мрачную синеву безоблачного неба, лениво вставало из-за горизонта, разливаясь желтыми, оранжевыми и красными красками. Спящие под снегом поля, поредевшие насаждения деревьев и кустов, ярко освещаемые искусственным светом кафешки, парковки и заправочные станции — всё проносилось мимо смазанной картиной. Семью Шимура ожидал ещё час дороги. Но Аюми чувствовала, что эти шестьдесят минут станут бесконечностью.       Зеркальце болезненно впивалось в бедро девушки через ткань заднего кармана брюк, и она уже подумывала достать его прямо перед родителями. Можно было представить, как неистовствовал бы отец, узнай он о пропаже из комнаты старшего Учиха. Нет, переложить реликвию прямо перед носом главы семейства было всё равно, что подписать себе смертный приговор. Так что, несмотря на режущую боль, Аюми всё же решила повременить.       Мать, позади которой сидела девушка, точно не могла даже в боковое зеркало видеть, что делала дочь на заднем сидении. Осталось только убедиться, что отец был полностью поглощён вождением, и тогда она сможет достать украденное. Господин же Шимура сосредоточенно следил за движением на трассе, но, по приценке Аюми, она привлекла бы слишком много внимания внезапным копошением, которые было не сложно заметить боковым зрением.       И вот, уличив нужную секунду, когда отец перевёл взгляд на зеркало заднего вида, чтобы сменить полосу, она быстро просунула руку в карман и в одно движение вытянула содержимое. Проверив, не повредилось ли зеркальце при переносе, девушка коротко оглядела металлическую поверхность: узор всё также красиво переливался даже в тусклом свете. Аюми переложила «одолженную» вещицу в небольшую дамскую сумку, которую она взяла с собой в дорогу, и достала взамен телефон, ещё раз бросив взгляд на сидевших впереди родителей. Те не заметили или, по крайней мере, не подали виду, что заметили её ухищрений.       Девушка избавилась от обуви и закинула ноги на сиденье, уперевшись ступнями в дверь напротив. Уставившись в экран, она расслабленно вытянулась и начала просматривать новости в интернете, чего не делала все прошедшие дни. Благодаря этому у Аюми появилось ощущение, что она всё каникулы пребывала в некой информационной коме, и теперь, вернувшись вновь в привычный мир, должна была восполнить упущенное.       Страницы загружались из-за постоянно прерывающейся связи в регионе отвратительно медленно. После каждого обновления сайта всплывало сообщение «сервис временно недоступен». И, хоть занятие казалось бесполезным, Аюми продолжала кликать на полукруглую стрелку. После потраченных пары-тройки нервных клеток и процентов батареи на экране появился текст с последними новостями. Бегая глазами от иероглифа к иероглифу, девушка не улавливала и малой доли того, что стояло в наугад открытой статье. Как бы та ни старалась вникнуть в смысл написанного, через пару строк она вновь углублялась в собственные мысли. А они тянули Аюми совсем не к размышлениям о рожденной в новогоднюю ночь панде столичного зоопарка.       Странно было, что мужчина хранил такие безделушки, как зеркальце, при себе. Можно было почти с уверенностью сказать, что то принадлежало девушке. «Возможно ли, что у Итачи тоже кто-то был?» — подумалось невесте. На секунду ей стало даже жаль ту несчастную. Наверняка он убивал бедняжку своей скучностью на каждой встрече. Ни деньги, ни внешность не могли в глазах Аюми подкупить хоть одну здравомыслящую девушку добровольно проводить время со старшим Учиха. Но, по крайней мере, такой поворот событий смог бы в теории объяснить издевательское отношение жениха к ней. Правда остаётся вопрос: почему Итачи согласился на брак с ней? Тут концы с концами перестали сходиться, и девушка постаралась переключиться на другие мысли. Но не смогла. Едкое желание знать, существовала ли такая особа, расползалось внутри. Кто она? И неужели девушка была так дорога её жениху, раз он решил привезти с собой зеркальце в поместье? И если так, то зачем потом оставил там? Да ещё и вдобавок сам вручил будущей невесте чужое в руки. Аюми выдохнула: «Чем больше узнаю об этом темном человеке, тем более непонятным он становится. Истинный итати».       Даже не прочитав название новости, девушка кликнула на одну из ссылок, думая об ироничности ситуации. Итачи забрал зеркальце у своей пассии, она же забрала его себе. Саске забрал брелок у неё. Должно быть это становилось дурной традицией — заимствовать друг у друга вещи в их запутанном треугольнике.       Вспомнив о том, что талисман всё ещё был у Саске, Аюми немного поёжилась. Они ходили по краю, особенно если принять во внимание факт, что Сакура подозревала о наличие у того любовницы. А значит, следует как можно скорее забрать розового металлического котика обратно. Только вот Аюми одолевали серьёзные сомнения, что любовник добровольно готов расстаться с сувениром. Уж тем менее из-за подозрений Сакуры.       Складывалось впечатление, что Саске было абсолютно всё равно, даже если жена выяснит всю правду о его похождениях. Он вел себя в большинстве случаев так, будто и вовсе не состоял в браке: с супругой говорил только по необходимости, да и в принципе не обременял себя мыслями построить хоть какие-то отношения с Сакурой; редко появлялся у них дома, даже можно сказать, что он был чаще вне их квартиры, чем в ней. И кольцами, насколько знала Аюми, в отличие от них с Итачи Саске с Сакурой не обменивались. Да и, судя по рассказам подруги, формально брак даже не был консумирован.       Любовник ничем не дал понять Шимура, что с самого начала был верен. Хотя как подобное можно было бы назвать изменой? Это он изменял Сакуре с ней. Да и тем более: они никогда друг другу ничего не обещали и ни о чем не договаривались. И сама Аюми даже из праздного любопытства никогда не спрашивала, был ли у него кто-то до или, возможно, во время их романа, боясь, что тот ответит прямо. А привычки задавать вопросы, ответы на которые она не хотела знать, у неё не было. Да и внутреннее чувство подсказывало, что так Саске относился только к ней. В конце концов, с учётом его характера терпения и теплых чувств у Учиха явно хватило бы лишь на одну.       Что же касалось брака любовника, тут Аюми сама не понимала, что ей следует чувствовать. Конечно же, она предпочла бы, чтобы Саске ушёл от жены. Но упиваться несчастьем школьной подруги Аюми тоже не стала бы. Ведь та была и так не особенно счастлива в замужестве. А радоваться такому даже для неё было низко. Ещё меньше девушка могла себе представить, что она намеренно из-за спины любовника стала бы изводить Сакуру, чтобы та с ним развелась. Хотя все возможности настроить подругу против Саске у Аюми были. И не сказать, что мысли о подобном у Шимура не возникали, особенно после рассказов об их медовом месяце, который хоть и продлился всего один вечер. Но всё же тёплые чувства к Сакуре всегда оказывались сильнее, хотя и недостаточными, чтобы разорвать связь с Саске.       Аюми считала, что Сакура обладала особенной красотой: аристократично бледная кожа в сочетании с необычного цвета волосами и огромными изумрудными глазами на мягком вытянутом лице, утонченная фигура с длинными тонкими руками и стройными ногами, идеальная осанка. В дополнение подруга имела хорошее имя, была умна и приятна в общении. Да и училась та на врача — одну из самых уважаемых профессий. Так что Шимура всегда удивлялась, почему Сакура не выбрала одного из своих поклонников, которые неоднократно предлагали ей отношения. Ведь они бы носили Харуно на руках, и она могла бы цвести, окутанная чужой любовью. Но подруга отвергла их всех, будучи влюблённой в Саске со школьной скамьи.       И как же Сакура была счастлива, когда её родители, узнав о чувствах дочери и увидев выгоду в браке с младшим Учиха, подсобили с женитьбой. Только вот, как потом выяснилось, сам Саске чувства её не разделял ни в школе, ни повзрослев, и для него брак был не более чем сделкой, чего он никогда и не пытался скрыть от жены. Но отчего-то девушке всё казалось, что тому всего-навсего нужно время, чтобы привыкнуть, и тогда они станут идеальной парой. И она чахла в ожидании, что в один день картинка их счастливой семейной жизни сложится. Но могли ли встать все кусочки на место, если фрагменты их пазлов были из разных наборов?       Не обращать внимания на такое поведение мужа становилось всё сложнее, уж тем более после необычной находки. Вдобавок многие, как тогда, в школе и университете, так и после, в офисе и прессе (женитьба тоже не играла для слухов никакой роли) предполагали, что у столь видного юноши точно было несколько «приятельниц». Подтверждений тому не было, но всякий очень быстро находил их в собственных домыслах. Ведь если про отношения младшего наследника Учиха известно мало, то всегда можно заполнить пробелы парочкой выдуманных историй.       Некоторые были обычными небылицами, наподобие того, что вместо деловой поездки в Америку он летал в Европу, чтобы провести время в обществе экзотичных красавиц. Некоторые из слухов были абсурдными, к примеру, что младший Учиха предпочитал только девственниц, и каждую неделю для него готовили в борделях одну такую или даже двух. А некоторые просто забавными — что если Саске был настолько холоден к женскому полу (да и жена ещё ходила небременной), то у него имелись проблемы с потенцией. Так вот и любовница, не будь она его тайной, возможно, сама бы посчитала, что Учиха в юношестве принял целибат. Но она знала наверняка, что это не так.       Для самой же Аюми, как и для Сакуры, Саске был тем самым единственным. Впервые они все встретились, когда учились в младшей школе. Из-за разницы в возрасте Учиха, Харуно и Шимура пересекались редко. Так что близкое знакомство произошло уже в старших классах. В тот год Аюми только перешла в старшую школу, а Сакура и Саске уже были перед выпуском. Тогда, как и сейчас, у красивого и талантливого Учиха было множество фанаток, но сам же он не был замечен за всё время в компании хоть одной девушки. Оттого и любопытство доброй половины женского коллектива росло с каждым днём всё больше, оттого и покорение сердца популярного юноши становилось всё слаще. Даже во время одного из весенних фестивалей кто-то из самых отчаянных поклонниц устроил конкурс по завоеванию молодого Учиха. Но Саске, занятый в то время в основном поступлением в университет, даже и не появился на празднестве.       Перед началом летних каникул у Аюми были смешанные чувства по отношению к Учиха: не признать его симпатичность было невозможно, но вот некая дурная слава вокруг его фигуры скорее отталкивала её. Да и видя, как вьются девушки в классе, в столовой или после спортивных занятий рядом с ним, ей становилось попросту противно и жалко.       Один раз Аюми даже стала случайной свидетельницей, как девушка из класса Саске в уголке школьного двора, сжавшись и смотря в пол, тихо признавалась ему в своих чувствах. На что он лишь пожал плечами и, сказав ей заняться чем-нибудь более полезным, оставил девушку в слезах раскаиваться о своём признании. «Не повезло втюриться в самовлюбленного Учиха, » — подумала тогда Аюми, ещё не зная, что следующей, павшей от его чар, окажется она сама.       Уставшая после бессонной ночи девушка, отдавшись воспоминаниям, задремала, проспав всю оставшуюся дорогу. Проснулась она, когда машина остановилась у входа в аэропорт. Телефон так и лежал в руках. Зевая, Аюми кинула мобильный в дорожную сумочку и выбралась из тёплого салона на холодный воздух, осматривая пока ещё пустующий вход у отдела по прокату машин. Подходя к багажнику, Аюми потягивалась, разминая затёкшие во время поездки конечности, уже с нетерпением ожидая полуторачасовой полёт до столицы.

• ────── ✾ ────── •

      Столичный воздух, наполненный смогом города, ударил в нос, и девушка, вздохнув полной грудью, чувствуя отравляющую тяжесть внутри, подумала: «Дома». Уже готовая распрощаться с родителями и пойти в сторону ближайших такси Аюми подхватила и закинула дорожную сумку на плечо. Но не успела она произнести и слова, как отец наказал ей остановиться. Она недовольно снова скинула тяжелую ношу с плеча и нетерпеливо выдохнула.       — Ты поедешь завтра к Итачи-сану в офис для совместного обеда, — сказал господин Шимура тоном, не терпящим пререкательств.       — Аюми, встань прямо, — так же строго сказала мать.       — Но, отец, — расправив плечи, протянула умоляюще девушка, — у меня послезавтра начинаются занятия, а мне ещё надо вещи разобрать и подготовиться. Я не успею.       — Ты идешь на обед, а вещи можешь и сегодня разобрать, — так же непреклонно сказал родитель.       — Ты должна быть завтра там. Нам нужно обсудить твой переезд в квартиру господина, — вторила, словно эхо, мать отцу, раздражая Аюми только больше.       — Но мы уже несколько раз обсуждали мой переезд, — пытаясь зацепиться хоть за какую-нибудь причину, чтобы не идти, произнесла та матери в ответ, при этом обращаясь скорее к отцу.       — Мы перенесли даты, поэтому нужно обсудить ещё раз, — продолжила объяснять госпожа Шимура непослушному ребенку.       — Когда? Почему вы мне не сказали? — изумилась Аюми, переводя взгляд с одного родителя на другого.       — Перед отъездом Итачи-сана из поместья. Ты заперлась наверху, поэтому и не знаешь, — как нечто само собой разумеющееся сказала матушка.       Конечно же, она знала, почему дочь не выходила из комнаты весь день после скандала с отцом, но делала вид, что именно Аюми была причиной недомолвок. Девушка же поджала губы, злясь, что мать не соизволила поделиться новостью, когда была у неё. Хотя чего-то подобного следовало ожидать от госпожи со змеиным характером.       — Ты должна будешь подготовить всё к переезду ещё перед свадьбой, чтобы сразу после церемонии заехать.       Аюми нервно выдохнула, готовая закатить глаза. «Так вот в чём дело. Они боятся, что я после свадьбы сбегу к Саске. Мило, » — подумала девушка. Если бы они не находились в аэропорте, она бы точно раскричалась. По крайней мере, перед матерью.       Родители хотели избежать даже маленькой вероятности, что жених заподозрит её в неверности после свадьбы, поэтому организовали всё так, чтобы дочь всегда была у Итачи на виду. Только вот зачем такие сложности, если будущий муж в любом случае не сможет быть в квартире двадцать четыре на семь. Или отец задумал что-то ещё?       — Завтра в час будь там, — не желая более что-либо объяснять, строго произнёс господин Шимура, заодно давая понять, что от дочери больше ничего не требовалась и та могла ехать домой. — И не забудь кольцо, — проговорила в качестве напутствия мать и всучила украшение, подобранное в поместье, в руки девушке.       Аюми, несмотря на разрывающую изнутри злобу, спрятала то в карман, поклонилась родителям и, резко подхватив ручную кладь, ушла в сторону припаркованных у входа такси. Не особо задумываясь над выбором, она подошла к ближайшей машине с красной надписью «свободно». Дверь раскрылась, и, с размаху кинув сумку на заднее сидение, девушка забралась в салон.

• ────── ✾ ────── •

      Насчет того, что Аюми нужно было разобрать вещи перед началом занятий, она не соврала. Квартира определённо требовала приведения в порядок.       Однокомнатные апартаменты недалеко от корпуса университета, что девушка получила в подарок на своё поступление, она оставила в беспорядке после сборов для поездки в поместье Учиха: шкаф в спальне так и стоял с открытой дверцей и наполовину вываленными вещами; покрывало для кровати валялось бесхозно на полу; украшения вместе с подставкой и туалетные принадлежности, некоторые с открытыми крышками, были разбросаны на деке низкого комода, который она использовала вместо макияжного стола.       Кухня была в приличном состоянии: лишь несколько использованных чашек стояло на барной стойке, которые она сразу закинула в узкую посудомоечную машину, встроенную прямо в белую кухонную мебель. В холодильнике, как и всегда, пустовало. Не ев ничего со скандала, Аюми медленно изнывала от голода. Самым простым решением было заказать съестное на дом. Что она и сделала. И, пока еду доставляли, девушка занялась уборкой в спальне.       Разбор разбросанных вещей занял более получаса. Свитера Аюми аккуратно разложила во внутренние ящики шкафа, так же, как и джинсы, майки и футболки. Блузки и брюки, порядком смявшиеся, она отгладила на скорую руку и развесила. Осталось только разобрать дорожную сумку, что не было проблемой, так как всю одежду из поездки девушка просто кинула в стирку. И когда она наконец приступила к разбору косметики, курьер позвонил в электронный домофон. Забрав заказ и отнеся тот на кухню, Аюми решила отложить уборку на после и отправилась в душ.       Горячая струя воды обожгла напряженную от дороги спину девушки. Она выругалась, пытаясь настроить температуру на нужный лад, но та становилась то горячее раскалённой лавы, плавя кожу, то холоднее ледников, заставляя трястись в ознобе. После нескольких неудачных попыток Аюми удалось найти идеальный баланс, и, подставив голову под поток, она провела пальцами по липшим к лицу волосам, откидывая их назад.       Ей совершенно не хотелось так скоро встречаться с женихом. Раненое самолюбие всё ещё давало о себе знать каждый раз, когда она вспоминала о произошедшем в комнате Итачи. Привкус унижения, смешанный с раздражением, остался налетом на душе, терзая и без того измученное сердце.       «Почему именно он? Почему именно этот бесчувственный старый чудак?» — вопрошала она, растворяясь в мыслях под потоками воды. Для неё было неясно, зачем отец так вцепился в старшего Учиха. Если было так необходимо, чтобы она породнилась с их семейством, мог бы быть порасторопнее и выдать её за Саске. И дело с концом. Но нет, господин Шимура должен был истрепать ей нервы; убедиться, что дочь будет несчастной всю оставшуюся жизнь из-за такой ерунды как наследие.       «Ха, наследие чего? Великой империи Шимура? Да пусть она горит вместе с этой свадьбой в пекле!».       Она была убеждена, что денег для безбедной жизни у её семьи хватит ещё минимум на десять поколений вперёд. Конечно, дочь помнила наставления как матери, так и отца о том, что деньги сами по себе ничто и следует обзавестись влиянием. Но самой ей было на властные мотивы с высокой колокольни, если каждый день до конца жизни придётся лицезреть нелюбимого в качестве мужа, который только и делал, что взирал на всё свысока.       Аюми раздражало в мужчине всё: вечно высокомерное лицо, эти чернющие глаза, старомодно длинные волосы, пробирающий до мурашек голос, поведение, что он нравился родителям, да и, похоже, вообще всем, включая Сакуру. Аюми ненавидела и то, как Итачи появлялся из ниоткуда, встревал, куда не просят, и, самое главное, — присутствовал в её жизни. И ещё эта издевательская манера высмеивать её в каждом разговоре. Невесте казалось, что жених будто всегда знал, что она думает. А до полного побеснения девушку доводило его бесконечное спокойствие. «Думает, что умнее всех, индюк».       Завтрашняя встреча уже представлялась абсолютной катастрофой. Аюми уже могла себе представить, как он станет колоть её в самые больные места, чтобы лишний раз довести до ручки. Какое забавное хобби — сводить невесту с ума. Девушка чувствовала, что ему приносит удовольствие то, как она злится.       «Одного танца будет мало, чтобы выплатить такой долг, » — так чего он хотел? Чтобы она действительно отдала ему душу? Ну, душу она в скором времени и правда отдаст, только вот не Итачи. «И была ли мать серьезной, когда говорила о наследниках? Наверняка ведь хотела подразнить за то, что копалась в его вещах. Иначе, лучше и правда удавиться, » — она повернулась спиной к стене, так что вода теперь била по шее и плечам, стекая по груди и животу.       «Чёрт!» — девушка резко осела, представив, что после переезда ей придется спать с мужем в одной постели. «Вдруг они действительно хотят, чтобы мы с Итачи…» — она громко застонала. Невесте оставалось только надеяться, что у того и правда была любовница, и ему не захочется касаться будущей супруги и после свадьбы. От ужаса по спине поползли мурашки. Обхваченные руками ноги затряслись, и испуганная девушка уткнулась лицом в колени. «Если об этом узнает Саске…»       Образы того, как любовник рвёт и мечет, мелькали один за другим у сжавшейся девушки в голове. Вероятность того, что кто-нибудь не выживет, была вполне высока. «Делиться он не будет, — заключила Аюми, — надо как-то помешать переезду, прежде чем о нём узнает Саске». Но, как это сделать, чтобы на дочь не обрушился гнев родителей?

• ────── ✾ ────── •

      Если говорить про официальные наряды — необходимости покупать костюмы или подобное у юной Шимура попросту никогда не было. Проходясь от полки к полке, вываливая всё содержимое шкафа, Аюми не могла найти ничего подходящего для встречи в офисе. Доставлять удовольствие жениху видеть себя в платье она совершенно не хотела, так что их девушка обошла в первые секунды стороной. Желание надевать традиционный наряд было ещё меньше. Во время новогодних каникул кимоно она наносилась на всю оставшуюся жизнь. Да и выбирать невеста всё равно их не умела — в большинстве случаев это делала за неё мать. Хотя в прошлый раз та совсем похоже крышкой поехала, раз решила от имени дочери через одежду в любви признаться.       Джинсы, юбки, майки — всё летело на пол в вихре недовольства девушки. Она открыла очередной ящик с пуловерами и один за другим начала их вытаскивать, осматривая со всех сторон. Слишком простые и со всякими дизайнерскими изюминками в виде надписей и разрезов сразу отправлялись прочь, темные или слишком яркие летели вслед за первыми, третьи Аюми прикладывала к себе и, едва поняв, что они не подходили по фасону, гневно кидала в общую кучу. «Слишком изысканно… слишком скромно, » — бормотала она себе под нос. И так, добравшись до самого дна, девушка осталась ни с чем.       Следующими на выбор были блузки. К счастью Аюми, их было всего три: чёрная, синяя и кремовая, которую в последний раз она надевала ещё на поступление в университет. Скроенная из тонкого сатина, с воротом, подчеркивающим длинную шею, которой девушка всегда гордилась, с мелкими невычурными рюшами; выгодно, но не слишком акцентирующая внимания на прелестях женского тела — да, определенно, именно эта блузка была идеальным выбором.       И, когда девушка определилась с верхом, оставалась только нижняя часть. Правда с ней было намного меньше проблем. Из-за невысокого роста девушка почти всегда носила штаны или джинсы с высокой посадкой прямого кроя, длиной почти до пола, комбинируя те с обувью на каблуке. Так и в этот раз выбор пал на подобные темно-синие брюки с широким поясом на талии.       Аюми быстро надела выбранный наряд и посмотрела на себя в зеркало. Перед ней стояла девушка явно взрослее, чем несколько мгновений назад. Взгляд стал строже, общий вид — серьёзнее. Обыкновенно про таких говорили: сдержанная элегантность. Или, как бы она сама описала свой внешний вид: эдакая богачка приехавшая по делам. Ей совершенно не нравилось. «Теперь точно выгляжу, как невеста старшего Учиха, — подумала Аюми, едва узнавая себя в отражении, — значит, родители будут довольны».       Поглядев на часы, она занервничала, так как до выхода оставалось всего двадцать минут, а готовой её можно было назвать лишь с натяжкой. Прическу и макияж (большая часть времени ушла, чтобы скрыть уже почти сошедшее, но упорно пробивавшиеся через слой косметики, покраснение на щеке) пришлось доделывать уже на скорую руку. И, возможно, Аюми пожелала бы немного больше им уделить внимания, но сегодня важнее всего было выжить. А чтобы это сделать, как минимум, нужно было прийти вовремя. Иначе сложно было предсказать, что сделает с ней педантичный отец. А учитывая, что дочь хотела ещё перед встречей забежать в святилище, чтобы помолиться об удачном для неё исходе встречи и заодно получить новогоднее предсказание, то она должна была определённо поторопиться. Аюми схватила маленькую сумку и длинное зимнее пальто и выбежала из квартиры.       Сначала девушка собиралась посетить храм, который находился в десяти минутах пешей прогулки. А если она ускорится, то и того меньше. До здания же Учиха ей требовались около двадцати минут на транспорте, если повезёт с трафиком.       На улицу в обеденное время многие вышли в поисках еды. Большая часть кафе была забита до отказа студентами на новогодних каникулах, работниками близлежащих офисов, которым не посчастливилось получить смену в праздники, и огромным количеством путешественников, приехавших поведать столицу на время зимнего торжества. Некоторые заведения пользовались такой популярностью, что перед ними собирались целые очереди голодающих.       Аюми старалась как можно быстрее передвигаться сквозь толпу, но из-за плотного потока людей, ей приходилось постоянно притормаживать, чтобы никого не задеть. Личную машину девушки забрали родители ещё до праздников из-за нескольких инцидентов с превышением скорости. Так что, чтобы добраться до места назначения, ей нужно было либо идти на своих двоих, либо брать такси. Ещё один вариант — вызывать водителя. Но делать этого она категорически не хотела. Добровольно давать информаицию шпиону родителей было бы самоубийством.       Лавируя между фигурами, Аюми старалась протиснуться вперед, пока не наткнулась на очередную группу туристов. Зная, что те, скорее всего, так же, как и она, направляются в святилище, торопящаяся девушка постаралась обойти гида, чтобы первой оказаться у красных врат. Но неторопливые чужестранцы, рассматривающие окружение, перегородили ей путь. Извиняясь на английском, она старалась втиснуться в появляющиеся между людьми просветами. После нескольких попыток ей наконец улыбнулась удача, и Аюми вырвалась к проходу в храм.       Красный пьедестал Аматерасу величественно возвышался над толпой, отделяя священную землю от мирской. Около входа людей собралось особенно много. Многие хотели получить предсказания, как и сама Аюми, и оставить пожелание на эма. Она могла себе представить, какое количество страждущих уже прошло здесь за последние пару дней.       Слегка поклонившись, девушка зашла через главные врата и, уже зная всю дорогу наизусть, она поспешила мимо небольшого пруда и сада азалий, цветение которых приходится как раз на её день рождения, перешла по мосту, обходя людей у внутренних врат, внутрь самого святилища. Первое, что сделала Аюми, — сразу же направилась к тёдзуя. Там также уже собралась небольшая кучка верующих. К счастью, она смогла почти сразу заполучить ковшик и омыть руки. Ледяная вода обожгла кожу, но, проделывая подобное не в первый раз, она легко стерпела неудобство и затем поторопилась к зданию храма.       Аюми достала заранее подготовленные монетки из сумки и, прежде чем бросить одну, вновь поклонилась и загадала желаемое. В который раз она просила богов смилостивиться над ней и освободить от навязанного ей брака. Или хотя бы отменить переезд в квартиру жениха. Затем она подошла к колоколу и, позвонив три раза, хлопнула в ладоши. Сотня молитв благодарности звучали у неё в голове. Ей так хотелось задобрить высших существ, что несчастная невеста была готова хоть на колени упасть, умоляя о милосердии. Очередной поклон, и она пошла к своей второй цели — омикуджи.       Вот где-где было больше всего людей, так это именно у стойки с предсказаниями. Беспокоясь, что опоздает, Аюми посмотрела на наручные часы на тонком кожаном ремешке. В запасе время ещё оставалось, но расслабляться не стоило. Она нервно перебирала пальцами, ожидая своей очереди вытянуть номер из жестяной банки. Как только одна из шестиугольных туб освободилась, девушка, подхватив ту, закинула в отверстие в выступе перед ящиками монетку, и начала нетерпеливо вытряхивать номер. Ей выпало число 99. Потянув за деревянную ручку, она в одно движение вытянула желанный листок и бросила взгляд на написанное. «Да вы издеваетесь, » — пронеслось у недоумевающей страдалицы. Из всех возможных ей повезло заполучить именно кио. «Позволь действительности быть действительностью. Позволь всему течь своим чередом, » — прочитала она написанное ещё раз.       — Да что за дурость! — не выдержав, прокричала Аюми. Рядом стоявший мужчина отступил от неё на шаг, позабыв опустить монетку в отверстие. Другие же стали едва заметно перешептываться и обеспокоено оглядываться на не в силах держать себя под контролем девушку.       Юная Шимура не верила в написанное и с ироничной полуулыбкой вновь и вновь переносила испепеляющий взгляд от одной строчки к другой. Но иероглифы так и продолжали стоять на месте. Бумажка предрекала ей благоприятный исход во всём, о чём она слышать больше не желала, а точнее — в свадьбе и переезде. В графах споры и романтические приключения также стояло, что ей нужно было подготовиться и следить за собственным нравом. «Да что б тебя! Не мне нужно следить за темпераментом!» — уже про себя выругалась Аюми и быстро зашагала в сторону стенда с другими неудачными предсказаниями, дабы привязать то и навсегда забыть.

• ────── ✾ ────── •

      Пройдя в холл высотного здания Учиха, Аюми уверенно зашагала к информационной стойке, за которой стояла приятного вида девушка. Невеста будущего главы протянула личную карточку и представилась, назвав причину своего прихода. Как только рецепционист поняла, кто перед ней стоял, она глубоко поклонилась и начала судорожно стучать по клавиатуре.       Суетливость кого-либо лишь из-за фамилии, тем более не своей, раздражала Аюми. Хотя она понимала, что для большинства возможность работать в компании Учиха была невероятно ценна. Строчка в резюме об опыте в крупной корпорации открывала многие двери и продвигала карьеру значительно вперёд. Так что было не удивительно, что работница так волновалась. Но это не меняло того факта, что унизительное лебезение вызывало у невесты лишь приступы рвоты.       Из-за повышенного внимания к своей персоне внутри Аюми стало нарастать раздражение. На лице проступили признаки недовольства, придавая девушке, насколько вообще позволяла миловидная внешность, грозный вид. Обыкновенно вкупе с миниатюрными размерами было сложно относиться серьёзно к так не свойственной Шимура суровости. Даже если она и старалась казаться свирепой, то, как однажды сказал одноклассник Аюми, девушка становилась похожа на угрюмого хорька.       Но, как ни странно, служащая вполне искренне подумала, что невеста недовольна её нерасторопностью. От внутреннего давления работница начала суетиться пуще прежнего и, немного спотыкаясь, она обежала стойку со свежеподготовленным пропуском. Когда она поднесла карточку к автоматическим дверям, можно было заметить, как трясутся у бедняжки руки.       Светлые стены, много стекла в отделке и лаконичный дизайн мебели — внутри офис компании Учиха мало чем отличался от того, что Аюми уже видела в здании своего отца, так что Шимура, даже особенно ничего не разглядывая, следовала за девушкой со стойки информации к четырем лифтам. У одного из них рецепционист нажала на кнопку, блестящие двери разъехались в стороны, и они прошли внутрь.       Служащая встала у панели с кнопками, нажав на цифру нужного этажа. Дорогая же гостья разместилась по другую сторону от входа. Холл скрылся за металлическими панелями, и кабина тронулась вверх. Аюми кинула быстрый взгляд на часы, которые показывали 12:50. «Должно быть, родители либо были уже в кабинете у чудовища, либо, как минимум, подъезжали к зданию».       На самом верхнем этаже располагалась просторная зала, разделенная несколькими стеклянными перегородками, через которые можно было разглядеть рабочие места. Из-за праздников многие из них пустовали. Когда девушки прошли чуть дальше по коридору, то увидели одного из прилежно оставшихся работать сотрудников, сидевшего у центральной стойки. Моложавого вида секретарь, до появления посетителей внимательно смотревший в экран компьютера, поднял взгляд на вошедших. Девушка с нижнего этажа быстрым шагом подошла к мужчине и живо стала пояснять причину их прихода. Тот лишь спокойно встал, едва дослушав до конца, и поклонился Аюми. Невеста коротко кивнула в ответ. Затем работник верхнего этажа попросил пройти за ним, оставляя младшую служащую позади.       Дойдя до одной из заматированных дверей, он извинился и попросил гостью подождать на кожаном диване, стоящем в безлюдной комнате напротив, объяснив это тем, что у Итачи-сана ещё была встреча. Затем, предложив всевозможные человеческие блага в виде кофе, чая и других напитков, от которых Аюми отказалась, секретарь удалился.       В ожидании невеста села на предложенное место. Раз родителей не было и в комнате, возможно ли, что это у них прямо сейчас была встреча с Итачи? Чтобы проверить свою теорию, Аюми подошла к стеклянной двери. В ту же секунду, когда она приблизилась к кабинету вплотную, послышался удар нечто тяжелого о пол, а вслед и крики. «Виновен» и «катастрофа» — единственное, что разобрала девушка.       Несложно предположить, что громкие скандалы в кабинете Итачи происходили не каждый день, так что Аюми обрадовалась, что вовремя оказалась в офисе. Теперь у неё был шанс выяснить что-нибудь секретное, как того девушка и желала ещё вчера, снуя в комнате жениха в особняке. Но, чем больше невеста вслушивалась, тем более знакомо звучал голос возмущающегося. Чтобы убедиться, ей нужно было прислушаться чуть получше, поэтому Аюми припала почти вплотную к двери. Тотчас стекло отворилась, и в неё врезалась разъяренная фигура мужчины. То был её любовник.       Девушка отпрянула, сделав пару шагов назад, не ожидая увидеть перед собой младшего Учиха. Саске же сразу узнал Шимура, но говорить ничего не стал. Он лишь ненадолго остановился в дверях и хмуро оглядел Аюми с ног до головы. Разозлившись ещё больше, любовник отвернулся, хлопнул дверью так, что та едва не разбилась, и быстро зашагал в сторону лифтов. Девушка же вздрогнула от резкого звука и замерла, чувствуя себя будто в чём-то виноватой.       «Да что я-то сделала? И что они опять не поделили?». Она так и смотрела Саске вслед, стараясь заглушить инстинкт, который буквально толкал её побежать за любовником по пятам, пока из-за двери не вышел Итачи. Спокойный глубокий голос, от которого у невесты прошла легкая дрожь по телу, позвал её по имени. Аюми повернулась на жениха.       — Планы изменились. Мы пообедаем вне офиса, — произнёс Итачи, мазнув взглядом по щеке девушки.       Она кивнула, хотя не совсем понимала, куда подевались её пунктуальные родители. Всегда упрекают дочь в том, что она не могла правильно распределить время, а теперь сами не появились в назначенный срок. Нет, такого быть не могло. Немного поразмыслив, Аюми разозлилась на отца и мать, что те не сообщили заранее об изменениях. «Могли бы и сказать. Скорее всего узнали о перемене планов, поэтому сразу поехали в ресторан, кафе… пещеру? Где вообще питаются монстры?» — думала невеста, пока они шли к лифтам.       Несмотря на то, что они находились на последнем этаже, к счастью девушки, лифт пришлось ждать недолго. Почти сразу после того, как Аюми нажала на вызов, двери открылись, и они прошли в кабину.       Теперь, когда младшего сотрудника с ними не было, ответственной по кнопкам стала уже невеста. Итачи же расположился на том месте, где была раньше Аюми. Она сразу нажала на цифру один и следом на «закрытие дверей». Ей в последнюю очередь хотелось стоять с женихом в замкнутом пространстве. Особенно, когда у того была возможность на неё откровенно пялиться, что он и делал.       Аюми чувствовала, как Учиха неотрывно глядел на неё. Она же всеми силами фокусировала внимание на своём искажённом отражении в металлической стене напротив. С удовольствием девушка бы напомнила жениху, что так откровенно глазеть было попросту неприлично, но, зная, что того лишь забавляет вызываемое им у невесты раздражение, она придержала язык за зубами. Даже если Аюми и попросит, Итачи наверняка нарочно продолжит буравить взглядом.       Девушка сама любила поиграть в игры, но не когда её постоянно оставляли в дураках. А с ним она чувствовала себя каждый раз переигранной. Жених с легкостью предугадывал, что и когда будущая супруга сделает, и постоянно, забавы ради, пользовался её недальновидностью.       Краем глаза Шимура заметила движение, и в следующее мгновение тонкие пальцы дотронулись до одной из кнопок на панели. От неожиданного выпада сердце ёкнуло, и Аюми невольно вжалась в стену, касаясь спиной холодного металла, стараясь отклониться от руки жениха как можно дальше. Теперь горели два красных круга: первый этаж и парковочный. Несколько раз моргнув, будто пытаясь сбросить оцепенение, она перевела взгляд на Итачи:       — Мы поедем на машине? — прозвучал как-то шатко вопрос. Удивлённая Аюми теперь сама бесстыдно глядела на мужчину во все глаза.       — Я бы отдал предпочтение поездке, — спокойно ответило чудовище с непроницаемой маской вместо лица, — если ты, конечно, не желаешь прогуляться под снегом.       Девушка нахмурилась, думая, что жених в очередной раз посмеивается над ней. В этот раз потому что она не заметила, как погода изменилась. Итачи же внимательно следил за Шимура, будто серьёзно ожидал, что она скажет, что одно из любимых занятий у неё гулять в снег. Невеста помотала головой из стороны в сторону. Провести больше времени в закрытом пространстве с этим человеком — не самая заманчивая перспектива, но промокнуть сейчас она хотела бы ещё меньше.       Прежде, чем двери успели раскрыться на первом этаже, Аюми надавила несколько раз на кнопку со стрелками, направленными друг к другу. Лифт, будто запнувшись, немного дернулся, но затем поехал ниже. «Не смотри на меня, не смотри, » — повторяла девушка про себя, точно зная, что Итачи и теперь наблюдал за всем, что она делала. Раны от предыдущего унижения не успели ещё затянуться, так теперь появляются новые. Самолюбие было в очередной раз уязвлено.       Как только металлические пасти разомкнулись, внутрь пахнул сырой промозглый воздух, насквозь пропитанный запахом резины и машинного масла. Аюми, обладая некой тягой ко всему, что было связано с ездой и автомобилями, удовлетворенно вздохнула. Но выходить она не спешила. Не имея ни малейшего представления, где находилась машина, она так и продолжала стоять внутри кабины, ожидая, пока темная фигура укажет путь первой, и она просто ему последует. Но Итачи вытянул руку, показывая, что она могла покинуть лифт.       «Да он издевается, » — юркнула она наружу и тут же встала по правую сторону, без желания бродить из стороны в сторону, лишний раз развлекая чудовище. Он же неторопливо пошёл влево, к одному из автомобилей поодаль.       Фары беззвучно мигнули. Мужчина открыл для невесты пассажирскую дверь спереди, затем обошёл транспорт вокруг и сел за руль.       — Вы сами поведёте? — удивляясь, что тот вообще водил, произнесла Аюми, так и застыв перед открытой дверью.       Чем выше должность, тем реже люди делали обыденные вещи самостоятельно: готовка, уборка, вождение автомобиля — всё бытовое перекладывалось на плечи верных помощников. Даже отец, несмотря на проведённые не в изобилии юношеские годы, почти всегда ездил с водителем. И, если бы не тяга Аюми к машинам, она скорее всего тоже ездила бы с шофёром. В редких случаях, возможно, с Саске, но не более.       — У Какаши выходной, — пояснил Учиха, проверив зеркала и нажав на кнопку старт, чтобы завести авто.       Вот теперь Аюми и правда испугалась. Спереди она сидела, только если водила сама или ездила с любовником, с другими — никогда. Демонстративно захлопнуть дверцу и сесть сзади было бы верхом невежливости, так что без особого выбора девушка неуверенно забралась в салон. Шимура взмолилась, чтобы после поездки она осталась в живых.       — Пристегнись, — немного с нажимом сказал жених.       Аюми по началу не сразу отреагировала на просьбу, удивившись, что мужчина… беспокоился за неё? Когда смятение ушло на второй план, она начала суетливо вытягивать ремень безопасности. И как назло механизм зажевал лямку. Сколько бы раз девушка ни дергала за ткань, тот упорно не поддавался. Шимура была готова завыть. «За что? Почему опять?» — думала она, пробуя вновь и вновь.       — Позволь, — не дожидаясь ответа, мужчина в одно движение мягко перехватил пряжку на ремне из холодных девичьих пальцев. Аюми резко отдернула руки и, вжавшись в сидение, неуютно заёрзала, стараясь избежать контакта. «Разозлился?» — промелькнуло в голове, когда она взглянула на находившиеся даже слишком близко лицо. Девушка попыталась прочитать что-либо по глазам жениха, внимание которого было сосредоточено на ремне, но, кроме безразличия, ничего там не нашла. Защелка клацнула; Итачи отстранился. «Нет, у таких как он вообще нет чувств, » — смущенная невеста отвернулась.       Машина тронулась с места. Аюми посмотрела в окно, затем проверила расстояние по зеркалам, боясь, что жених заденет один из близстоящих автомобилей. Но её беспокойство было напрасным: они не только благополучно вылавировали между соседними авто, но и в целом Итачи, на удивление невесты, вполне неплохо справлялся с управлением. И спустя время девушка даже отпустила дверной поручень, в который вцепилась, как только они начали движение. Правда полностью расслабляться она не собиралась: впереди их ещё ожидали оживленные улицы столицы.       Покинув нижние этажи, они выехали в дневной свет. На лобовое стекло сразу упало несколько крупных хлопьев снега. Заскользили автоматически включающиеся дворники. Сердце Аюми замерло перед тем, как они влились в общий поток. «Зачем я в это ввязалась? Нужно было притвориться больной и запереться дома. Завтра в университет, а вместо того, чтобы готовиться, занимаюсь играми в кошки-мышки с чудовищем, » — пронеслись мысли у невесты. Нет, учёба интересовала Аюми постольку-поскольку, но всё лучше, чем проводить время с будущим мужем. Хотя в этот раз она была готова потерпеть, чтобы привести свой план по переносу переезда в действие. Дочь правда до сих пор не понимала, как сделать так, чтобы отец не придушил её на месте.       Пока они плавно маневрировали по улицам, Аюми следила за движениями жениха. Она верила, что характер вождения может порой сказать о человеке больше, чем слова. А раз у будущих супругов разговоры явно не клеились, то это неплохой способ выяснить на будущее хоть что-то о его темпераменте. За исключением того, что он был бездушен и развлекался тем, что издевался над людьми. «Знай своего врага и знай себя: тогда в тысяче битв не потерпишь поражения, » — вспомнила дочь фразу, что любил повторять отец.       По наблюдениям Аюми, мужчина водил вполне спокойно и внимательно, хорошо оценивал расстояние и вовремя реагировал. Правила он тоже не нарушал и к другим участникам движения относился с определенным тактом. «Так он не просто кажется скучным, он и есть сама скука, » — подумала девушка и перевела взгляд на лицо Итачи. Тот выглядел вполне уверенно и расслабленно, но таким он был почти всегда. Так что тут Аюми не выяснила для себя ничего нового, лишь что жених был опытным водителем.       Мужчина, чувствуя взгляд невесты на себе, посмотрел в ответ. Смутившись, девушка сразу отвернулась. Щеки залило красным. И пока она ругалась на саму себя за опрометчивость, машина завернула на парковку у входа к высотному зданию на набережной.       «Так он ещё и показушник. Выбрал ресторан с видом на реку. Вот же ж банальщина, » — ворчала про себя Аюми, пока они выбирались из авто и шли к зданию.       Итачи открыл перед невестой дверь в светлую залу в холле, и затем указал ей на лифты. Девушка поджала губы и намеренно сбавила шаг. Ещё раз оказаться близко к жениху — нет уж, увольте. «И вообще, что это за любовь к катаниям на лифтах?»       Кабина была намного меньше той, что в офисе, а количество пассажиров — больше. Так что каждый раз, когда посетители входили или выходили, Аюми могла с трудом удержаться на месте. И в одно мгновение миниатюрную девушку подхватило потоком, поэтому Итачи пришлось придержать её за локоть, чтобы она не упала.       — Спасибо, — пролепетала невеста и попыталась вновь встать ровно. Мужчина же, лишь когда убедился, что она твёрдо стоит на ногах, отпустил руку девушки. Не чувствая больше его прикосновения, она мысленно поблагодарила жениха ещё раз.       На входе в ресторан стояли две хостес. С хорошей фигурой, приятной внешностью и огромными глазами — в общем, сразу заметно, что персонал здесь подбирали со вкусом. Обе девушки, как по команде, глубоко поклонились. Жених назвал фамилию, и одна из работниц, проверив записи, сказала:       — Бронь для двоих. Прошу за мной.       Родители. Нет, не могло ведь быть, что они оставили дочь наедине с ним?       Хостес проводила гостей в отдельный закрытый зал, что предназначался для их обеда. Когда двери открылись, перед невестой предстал вид на реку во всей своей полноте. Казалось, с высоты птичьего полёта можно было разглядеть весь город: от стеклянных высоток до мостов и парков. Аюми нравился современный облик столицы, особенно вид сверху. Но она предпочла не задерживать взгляд на окне.       Ещё раз поклонившись, работница оставила их наедине. На столе уже были подготовлены два набора с приборами и меню.       — Для двоих? — переспросила Итачи невеста.       — Ты ожидаешь кого-то ещё? — ответил тот, заняв одно из мест за столом.       «Да! Кто угодно уже сойдёт, чтобы не оставаться с тобой наедине! Меня ведь не предупреждают ни о чем!» — была готова прокричать Аюми. «Мама! Да почему вы так со мной поступаете? Вы затеяли этот абсурдный переезд, а мне с ним в одиночку расправляться! Да почему никто даже не подумал, что я не хочу переезжать к этому чудовищу! Зачем вообще мне у него жить?».       Пауза немного затянулась. Но не то, чтобы она вообще хотела отвечать.       — Нет, никого, — только и произнесла она, чувствуя себя в очередной раз не в своей тарелке.       Обстановка в помещении была современной, в тёмных тонах, но с большим количеством освещения. Мебель явно подбиралась так, чтобы было удобно проводить деловые встречи. Лаконичная и строгая. В принципе атмосфера в комнате настраивала скорее на рабочее настроение, чем романтичное.       Аюми взяла одно из меню. Бегая глазами по предлагаемым блюдам, девушка лишь лучше осознавала, что аппетита у неё совсем не было. И, чтобы побыстрее расправиться с заказом, когда пришла официантка, она попросила для виду принести один из стандартных обеденных наборов.       «Что так разозлило Саске?» — думала любовница, пока несли еду и напитки. Хотя она могла вполне хорошо понять его, так как после столь короткого времяпрепровождения с Итачи сама была готова что-нибудь ударить. И это с учётом того, что будущие супруги серьёзных тем даже и не касались. А братья явно обсуждали не погоду. «Катастрофа» — любовник крикнул именно это слово.       Всё казалось слишком странным, особенно после признания Саске, что то был не несчастный случай. Неужели он подозревал старшего брата? Конечно, Аюми думала, что Итачи вполне мог убить, но она относилась к своим предположениям как к не более, чем шутке. Но а теперь…       Заказ принесли и аккуратно разложили перед гостями. Девушка так и не проронила ни слова с той минуты, как они пришли, дальше думая о том, на брак с кем её подписали родители.       — Японские блюда предназначены не для того, чтобы их вкушать, а для того, чтобы ими любоваться, не так ли, Аюми? — спокойно произнёс Итачи, наблюдая за тем, как его невеста молча смотрела в тарелку. Девушка вздрогнула.       — Простите, Итачи-сан, — вновь оказавшись в реальности, она моргнула несколько раз. Стены будто обступили Аюми вокруг. Воздух стал тяжелым, а еда не просто неаппетитной, а, скорее, несъедобной.       — Не поделишься, что так занимает твои мысли? — спросил мужчина, смотря невесте прямо в глаза. — Иначе мне придётся думать, что тебе скучно в моём обществе.       Опять играет. Сегодня в его обществе Аюми точно не было скучно: жених постоянно держал её в напряжении. А вот невыносимо — это было бы более точное описание.       — Итачи-сан, Вы курите? — решила сразу перейти в наступление Шимура.       — Любопытные мысли у тебя, Аюми, — заинтересованный вопросом мужчина отложил палочки в сторону. — Нет, не курю.       — А я вот курю и много, Итачи-сан, — торопливо продолжила девушка, отвечая на взгляд жениха. — И в квартире всегда пахнет сигаретным дымом. И если Вы не курите, то Вам наверняка будет неприятна моя дурная привычка. А мне так бы не хотелось Вас стеснять.       — Хорошо, что ты признаешь, что курение — дурная привычка, — спокойно сказал старший Учиха. — Признание — первый шаг, чтобы бросить.       Аюми поджала губы, недовольная тем, что план не просто не работал, но и давал обратный эффект. «Так теперь он хочет, чтобы я бросила курить?»       — И у меня скоро будут экзамены, — не сдавалась она. Невесте хотелось, если не отменить, то хотя бы немного перенести даты переезда. А там, может быть, и ещё и ещё чуть-чуть, пока от девушки просто не отстанут, и она сможет спокойно жить дальше у себя, — переезд выпадает как раз на время экзаменационной фазы.       — В таком случае можешь переехать на следующей неделе. Можно подготовить специальную комнату, чтобы тебе было удобнее заниматься.       Аюми будто молнией поразило. Да почему всё становилось только хуже?       — Нет, не стоит, — собравшись вновь мыслями, резко произнесла Аюми. Затем смягчив тон, продолжила. — Я… Я бы не хотела Вас стеснять. У Вас ведь могут быть и другие заботы.       — Сдаётся мне, ты пытаешься от меня сбежать, Аюми, — жених немного наклонился в её сторону, от чего девушке стало совсем не по себе, и она инстинктивно подалась назад, будто мужчина подействовал на неё невидимой силой.       — Нет, Итачи-сан… — слова совсем не шли на ум. И ещё этот взгляд смотрящих прямо в душу глаз. Она начала сдавать позиции. Стараясь увеличить расстояние между ними, невеста ещё чуть-чуть отклонилась назад — он же ещё немного подался вперёд. Совсем растерявшись, она едва слышно промямлила, — вовсе нет… я просто стараюсь позаботиться о будущем.       — В таком случае, как мы уже обсудили с твоими родителями, вещи должны быть готовы как раз на неделе, после экзаменационной фазы, а твой окончательный переезд состоится после церемонии, — жених отстранился от Шимура. — И, если ты действительно думаешь о будущем, стоит бросить курить.       Аюми до того сжала палочки, что от них остались красные отметины на пальцах. «Да за что?»