Безымянный

Гокудера все понимала. Отдельные спальни с Дечимо, являющимся ее мужем. Дневник, исписанный ее мелким, но разборчивым почерком до самого последнего листа. Ровные строки так и сквозили одиночеством и ненавистью к себе. Свадебная фотография, висящая так, чтобы хозяин кабинета ее не видел. И, конечно же, рамка с фотографией, с изображением Дечимо, Киоко и Хару под цветущей Сакурой, нашедшая место на рабочем столе нынешнего босса Вонголы. Говорили о многом. Это был вынужденный брак, не принесший никому из них счастья. Гокудера вздыхает, растягиваясь на постели в комнате себя старшей и смотрит в потолок. В гардеробной до сих пор хранится свадебное платье и, кажется, на манекене оно смотрится лучше, чем на ее взрослой версии с фотографии. Десятый впал в ступор, увидев свадебную фотографию, а после нервно посматривал в сторону Гокудеры и периодически нервно икал. На Киоко он смотрел с надеждой. Девушка чувствует себя настоящим злодеем, когда ее босс вздрагивает каждый раз, видя её или слыша её голос. Реакция идиотов, пусть и на десять лет старше, тоже на нее странная. В их взглядах скользит горечь и печаль, а так же сожаление. Это раздражает до чёрных пятен перед глазами и сжатых кулаков и кровавых лунок от ногтей в коже. Она и так понимает, что была эмоционально выпотрошена, но пыталась держать Вонголу вместе, как могла. Чуть позже с хранителями колец из своего времени она чувствовала себя спокойнее. Появившийся Каваллоне, ведущий себя так, словно она его младшая сестра добавил исключительно вопросов, нежели ответов. Только вот почему-то от него не хотелось отодвигаться, и она позволяла ему оставаться рядом. Чертово Небо! Реборн находил складывающуюся ситуацию в штабе забавной, хотя когда он этого не делал? Его веселил нервный Тсуна, падающий и впадающий в ступор при виде Хранительницы Урагана. Та, уловив это изменение, по-прежнему готова была помочь и защитить, но держалась на расстояние. Задумчивая и тихая она всех пугала больше, чем разносящая все на своём пути и кричащая. День спустя она выглядела так, словно приняла серьёзное для себя решение, такой ее вид испугал Тсуну еще больше, хотя казалось что это невозможно. Не было больше тех приступов щенячьей любви только кивки и легкие улыбки. Это настораживало всех, даже Хибари смотрел пристальнее. На все вопросы Гокудера лишь пожимала плечами и молчала. Она не говорила о том, что у нее на уме, если это не касалось Семьи. Перед последней битвой она удивила всех, отказавшись подчиняться приказам своего Неба. Вария в эту ситуацию так же добавила острого перца, точнее Занзас панибратски закинувший руку на Хаято. Раненая и уставшая девушка постоянная не обращала на это внимание. - Взрослая ты, держась лучше своего трупа-муженька в кресле Вонголы, - хмыкает мужчина, - надирая зад предателям. Хаято смотрит на него своими зелёными глазами, фыркая. Не вырывается, слишком устала. Остальных это нервирует, она же относится к этому нормально. Дневник рассказал, что ее единственный опорой оставались Каваллоне и Занзас. Не было объяснено, как это произошло, просто данность. И раз уж она взрослая им доверяла, то возможно и у нее получится сделать это. Возвращение в свою временную шкалу было глотком свежего воздуха и поводом для хорошего настроения. Но поведение Хаято осталось прежним, как и в будущем. Она давала боссу больше пространства, пусть и спасала и помогала с уроками. Хранительница Урагана вновь начинает заниматься игрой на фортепиано и, кажется, наслаждается освободившимся временем, тратя его на себя. *** Возвращение было странным. Они все были живы, но кое-что изменилось. На его пальце не было тонкой полосы обручального кольца, и свадебная фотография тоже исчезла со стены его кабинета. Белое свадебное платье Хаято также пропало. Самой девушки видно нигде не было. - В прошлом что-то изменилось, - говорит взрослый Реборн, - сейчас вы с Гокудерой больше не женаты. - Мусор, - лицо босса Варии выглядит издевательски, - для того, кто решил сдохнуть, спустя три месяца со дня свадьбы - ты слишком взволнован этой информацией. Теперь даже не вздумай сделать ей больно, ты и так в этом преуспел в прошлом, - мужчина корчит презрительную гримасу и поднимается с кресла, покидая зал совещаний. Тсуна не знает, что чувствует от слов другого мужчины. Оставшаяся Вария только переглядывается и ухмыляется, а после покидает зал. Когда все его хранители успокаиваются и расходятся, Савада вздыхает, а Натс притаскивает в зубах письмо, выглядя грустно. «Уехала навестить отца. Вернусь через неделю» - это единственные строчки на белой бумаге. Почему-то от такого сухого письма начинает колоть сердце и это ощущается странно. Ощущение, что чего-то не хватает в его жизни, продолжает расти.