Звëзды в бокале вина

      Кэйа внимательно, придирчиво даже осматривает прибывшего из далëкой Инадзумы путешественника. Тот ничуть не изменился, не повзрослел ни на день. Словно не участвовал офицером в гражданской войне, не сходился в дуэли с Электро Архонтом, не побеждал одного из Предвестников Фатуи. Разве что взгляд усталый.       Итэр буквально валится на стул за столиком в тени таверны. Серëжка в полумраке слабо мерцает фиолетовым, и Кэйа невольно останавливает на ней взгляд. Нагрудник спрятан под плащом, а перчатки сняты и мирно лежат в сумке, так что она — единственный знак Электро во всей его одежде.       У стойки сидят несколько рыцарей, перешëптывающихся между собой и то и дело поглядывающих в угол. Красноволосый бармен громко кашляет, и когда на него обращают внимание, смотрит ледяным взглядом алых глаз.       — Сейчас середина рабочего дня, не так ли? — холодно интересуется у них. — Или у рыцарей Ордо Фавониус сегодня выходной?       Те моментально подскакивают со своих мест и исчезают из «Доли Ангелов». Итэр, чуть повернувшись, беззвучно шепчет «Спасибо». Дилюк хмуро кивает, недовольно смотрит на капитана кавалерии, но ему ничего не говорит.       — Что, что было дальше? — торопит Итэра Беннет, сидящий как на иголках от его рассказов.       — А потом Казуха парировал удар Сëгун Райден с помощью Глаза Бога его друга… — тот продолжает историю и вздрагивает от морозных прикосновений Кэйи под столом.       Юный искатель приключений подскакивает на стуле, чуть не переворачивая стол и пугая сидящую рядом Фишль. Его глаза сияют чистым восторгом.       Кэйа тем временем уже не просто поглаживает, а сжимает внутреннюю часть бедра, чувствительную даже под плотной тканью штанов. После этого наверняка останутся следы, но Итэра сейчас больше заботит то, как бы намекнуть настойчивому капитану не приставать прямо здесь. Он пытается ущипнуть в отместку за талию, слабое место Кэйи, но корсет защищает того подобно доспехам.       Тогда Итэр заходит с другой стороны: кончиками пальцев пробегается по чужому запястью, посылая не сильный, но ощутимый заряд. Кэйа охает, неожиданно громко даже для себя, и виновато улыбается:       — Язык прикусил.       — Не помешало бы, — бормочет Итэр так тихо, что слышать его может только Альберих.       — Господин почëтный рыцарь, — внезапно тянет Кэйа, и путешественник напрягается, потому что это обращение ничего хорошего не сулит. — Я слышал, ты стал гораздо сильнее с тех пор, как я последний раз видел тебя в бою. Как насчёт устроить спарринг между нами?       Итэр с первых слов понимает, куда тот ведëт, и всë же кивает, а вот Беннет видит это совсем иначе.       — Можно посмотреть? — спрашивает он, и ни у одного из них нет настолько крепкой воли и холодного сердца, чтобы ему отказать. Похоже, им действительно придётся сражаться друг с другом, прежде чем…       — Беннет, Фишль, не поможете мне? — внезапно вмешивается бармен. — Мне нужно отнести кое-что в Гильдию искателей приключений, но сам я сейчас не могу…       — Раз сей предмет бренного мира столь ценен сим благородным людям, достойным драгоценной помощи Принцессы осуждения, то я выражаю желание помочь ему достигнуть своего законного места в этой полной несовершенств Вселенной, — Фишль поднимается.       Беннет следует за ней, и, забрав продолговатый свëрток, они выходят из таверны. Прежде чем Итэр и Кэйа успевают что-либо сделать, Дилюк поворачивается к ним со скрещенными на груди руками.       — Вы чего-то ждëте? Чëрный выход у стойки, — и возвращается к своим делам.       Оба встают из-за стола, поняв намëк.       — В Шепчущем лесу сбор Похитителей сокровищ, так что… — Кэйа с сожалением пожимает плечами, таща Итэра к выходу.       — Угу, — Рагнвиндр пропускает мимо ушей ту чушь, которую несëт его брат по оружию.       — До свидания, — только и успевает сказать путешественник перед тем, как перед его носом захлопнется дверь.       Дальше следует бег по узким кривым улочкам и окольным путям подальше от главной улицы и Гильдии.       — Я скучал, — говорит наконец Итэр, пока за ним закрывают замок ставшего уже почти родным дома.       Кэйа вместо ответа прижимает Итэра к стене, так, что и не вывернуться. Оба дышат часто после вынужденной пробежки, но никто не просит времени для передышки. Несколько секунд смотрят друг в другу глаза, не двигаясь — ждут, кто сдастся в их негласном соперничестве. Первым не выдерживает Кэйа, поддаётся вперёд и целует жадно, нетерпеливо. Его губы слегка прохладные, как глоток винноградного сока, да не оскорбится он за такое сравнение, в удушающе жаркий летний полдень. Вот она, Полуденная смерть Итэра.       Он первым на этот раз тянется к Кэйе, кладёт руки ему на талию и стягивает корсет, чтобы забраться под рубашку и прикоснуться к коже. С самого Итэра срывают плащ с шарфом, и чужие холодные руки пробегаются по ключицам и шее, вызывая мурашки.       На кончиках пальцев пробегают искры, тонкая молния вьëтся у талии. Кэйа вздрагивает, прерывает поцелуй, задыхаясь от внезапного удара током, и вжимает в стену ещё сильнее, выбивая весь воздух из лëгких. Следующий поцелуй жёстче, Итэр на секунду чувствует иней на губах, пока Кэйа не кусает их до крови.       С руки срывается ещё молния.       — Капитан, — шепчет, вырываясь, — имейте приличия.       Иметь Кэйа хотел эти приличия. И Итэра тоже.       Он замирает — но лишь на секунду. Раздумывает, как лучше — вот так, у стены, или всë же надо перейти на кровать. Выбирает кровать не потому, что на ней мягче, а потому, что удобней — всë, что им надо, рядом, только руку протяни.       Кэйа поднимает Итэра — тот доверчиво обнимает шею и ноги скрещивает за спиной — и в три шага преодолевает комнату, не слишком ласково бросая на кровать. В противовес этому нежно целует запястья протянутых к нему рук. Так и хочется упасть в объятья, но пока рано. Альберих сбрасывает плащ, начинает возиться с пуговицами рубашки, замечая на себе чужой взгляд, когда ткань скользит по смуглым плечам.       — Господин почëтный рыцарь, — дразнит, — у вас разве нет своих дел?       Итэр хмыкает, отводя глаза, и как по команде начинает заниматься своей одеждой. Теперь очередь Кэйи любоваться прекрасным зрелищем перед его глазом. Он медлит мгновение — на нëм одежды не осталось — и стягивает повязку. Пора привыкать делать это рядом с ним.       Тянется через кровать к прикроватному столику за баночкой со слизью слайма, так удачно подходящей для смазки. Итэр перед ним шире раздвигает ноги и откидывает голову на подушки, обнажая шею, и Кэйа не может удержаться от морозного поцелуя-укуса. Любуется своей работой, мазком розовой краски на молочном холсте. Левой рукой ловко сует подушку Итэру под поясницу, чтобы чуть приподнять. На пальцах правой так много смазки, что она едва не капает на простыни.       Кэйа собирает на кончиках пальцев чуть-чуть энергии Крио и аккуратно обводит вокруг входа, даже не надавливая. Терпеливый обычно, но за путешествие по Инадзуме слишком изголодавшийся по Альбериху Итэр поддаëтся вперёд, в ответ на провокации, словно сам пытается насадиться. Кэйа беззвучно смëтся, но продолжает кружить, не входя. Он целует головку члена, лижет широко, размазывая предэякулят по всей длине — на том и останавливается. Продолжать не продолжает, только дразнится.       Итэр произносит что-то на неизвестном языке (Кэйа уверен, что это очередное замысловатое ругательство) и стонет.       — Кэйа…       — Да-да, мой маленький шторм? — с преувеличенным интересом спрашивает тот, как будто они ведут занимательнейшую беседу сейчас.       Итэр приподнимается на локтях и открывает рот, но именно в этот момент Кэйа наконец входит сразу тремя пальцами, и он вновь падает на подушки.       Это, впрочем, всë равно не мешает ему поднести руку к шее Альбериха и пустить по ней изящную молнию. Стихии входят в резонанс, Кэйа чувствует свой родной холод на себе же, кусает за это внутреннюю часть бедра, ощущая дрожь в чужом теле, и тут же целует еë. Пальцами движет показательно небрежно, но самом деле с тщательнейшей точностью — старательно избегает точку, от которой у Итэра искры перед глазами, заставляя того извиваться, кусать губы от нетерпения и глотать просьбы.       На самом деле, Кэйе очень уж хочется проверить, сможет ли Итэр кончить исключительно от его пальцев, даже не прикасаясь к члену? Но самое сладкое он привык оставлять на потом, поэтому…       Итэр недовольно стонет и тянется — скорее всего неосознанно — за ним, когда пальцы выскальзывают из него, оставляя пустоту после себя.       — Имейте терпение, господин почëтный рыцарь, — мурлычет Кэйа, обильно смазывая член.       Он склоняется над Итэром, мягко целует колено и вглядывается в полуприкрытые золотые глаза, потемневшие от возбуждения. Входит мучительно медленно, тоже дразняще, с хитрым лисьим прищуром глядя, как в смущении Итэр отворачивается и прячет лицо в простынях. Ненадолго останавливается, словно ожидая подначки. Не дождавшись, начинает движение, быстро набирая темп и безупречно попадая в нужную точку.       Итэр сам тянется за поцелуем, устав кусать губы, и Кэйа учтиво поддаëтся, снова кусаясь, когда чувствует удар током. Кожа в тех местах, где побывало электричество вместе с холодом, становится чувствительнее, касания торопят кровь, как это делает вино. Кэйа одну руку оставляет на чужом бедре, второй проводит по члену и большим пальцем, чуть надавливая, проводит по головке. Итэр давится воздухом и, сжимая талию Альбериха, кончает, пуская последнюю на пока молнию. Тот кончает вслед за ним и опускается грудью на грудь, слишком уставший, чтобы выйти и скатиться вбок.       — Кэйа, — зовëт Итэр, гладя по голове и пропуская волосы меж пальцев. — Нам надо убраться.       Тот качает головой.       — Ради семерых, дай мне пять минут.       Итэр улыбается и целует его в висок.