Звëзды в бокале вина

      Итэр приходит в себя от оглушительного треска в полуметре от своей головы. Глаза еле-еле приоткрываются, сразу же щурясь от солнца, бьющего сквозь широкие листы пальм. Он поворачивает голову, чувствуя, как в волосы сыплется песок, на котором он спал.       Мирно лежавшей вчера вечером лодки нет. Еë остов жестоко раздроблен, обломанные доски лежат в беспорядке. Посреди всего этого — кокос размером с арбуз.       Итэр отворачивает голову и закрывает глаза. На корабле считали, что если на голову упал кокос — это к счастью. Видимо, счастьем считалось выжить и не получить сотрясение мозга.       Он глубоко вздыхает и зарывается пальцами в песок. На лодке ему с этого острова больше не выбраться. Надо искать другой способ, и желательно побыстрее. Встречаться с бывшей командой было опасно для жизни.       После резкого подъема в глазах темнеет, но Итэр не обращает на это внимания. Обжигающий песок сменяется прохладной водой, истрепанные штаны намокают. Он плывёт, плывёт и плывёт. Не для того, чтобы убраться с острова — для того, чтобы увидеть то, чего он добился. Коралловый риф скользит под ногами, но режет руку, если схватиться за него в поисках баланса. Косяками плавают красочные рыбы, морские ежи лежат то тут, то там, мимо проплывает парочка не особо им интересующихся акул.       И обломки. Вода кристально чистая, и на дне, до которого ему не донырнуть, Итэр видит остатки корабля, такие же жалкие и не подлежащие восстановлению, как его лодка.       Внутри растекается мрачное удовлетворение, и Итэр расслабленно опирается на риф, плюя на то, что кораллы протирают рубашку, а за ней и кожу. Даже если кто-то из команды корабля выжил, с этого острова ему не убраться, и он лично об этом позаботился. Течение, сметет любую лодку, любой плот. Тропический лес отравит яркими, сладкими, но смертельными плодами. Укусы насекомых доведут до лихорадки.       — Так это всë же был ты.       Итэр дёргается, сдирая спину в кровь, и чуть не падает в гущу морских ежей.       Ничуть не волнуя стаи рыб, неподалёку опирается на торчащую из воды мачту русал. Итэр сразу же успокаивается. Он уж было подумал, что это кто-то из команды. Похоже, его успели укусить, и теперь он видит передсмертные галюцинации.       Русал прекрасен. Смуглая, ничем не скрытая грудь, волной мелких чешуек переходящая в переливающийся голубым и изумрудным хвост. Синие волнистые волосы на плечах. Голубые глаза с необычными зрачками. Итэр не может отвести взгляд. Кто бы мог подумать, что его воображение способно на такую красоту?       Русал хмурится и подплывает чуть ближе.       — Эй? Ты меня слышишь?       Итэр слегка заторможенно кивает, не в силах отвести глаз от внимательного взгляда.       — Это ты бросил корабль на рифы, ведь так? Зачем?       Чужой голос не кажется злым или сердитым. Он не является и любопытным. Просто непонимающий.       — Они убили мою сестру.       Вместе со слезами подступает горечь. Итэр сжимает челюсти и зажмуривает глаза, но тут же об этом жалеет. Лицо сестры всплывает в памяти легко, как буëк.       Голова кружится, и сохранять равновесие становится всё труднее. Когда Итэр открывает глаза, русал совсем близко.       — Ты так скоро от перегрева булькнешься. Давай отнесу тебя к берегу.       Мужчина подхватывает его на руки (Итэр не сопротивляется) и несёт к берегу. Там, на песке под пальмами, стоит кто-то светловолосый, и на секунду Итэру кажется, что это Люмин. Но они подплывают ближе, и он разглядывает юношу не старше его самого с растрепанными волосами, небрежно собранными в хвостик.       Нестерпимо тянет спать. Итэр зевает, случайно глотая солëную морскую воду, от которой его уже мутит, и закашливается. Глаза слипаются. «Что ж, значит, скоро я увижу Люми.»       — Кэйа, аккуратнее, — незнакомый голос. Итэра передают из рук в руки. Он больше не в воде. — Люди до сих пор очень хрупки.       — Скажи Дайну, чтобы он передал своей драгоценной Люмин, что её братец нашелся, — Кэйа ворчит, но в голосе слышится беспокойство. — Ты собрал фруктов?       — Да.       — Безопасных для него?       — …Не знаю. Уточню.       — Ну уж утрудись, будь добр. Не хотелось бы, чтобы он отравился.       Его несут куда-то далеко, всё дальше от моря.       «Подожди, — лениво думает Итэр. — А как же Кэйа? Я ведь увижу его ещё?»       Будет грустно, если нет, даже если это всего лишь плод его воображения.