Лиса в курятнике

Караи очнулась от смутного ощущения, что кто-то зовет ее по имени. Она приоткрыла один глаз, затем другой, чтобы осторожно осмотреться сквозь полуопущенные ресницы. Девушка продолжала мерно дышать и старалась не двигаться. Со стороны должно было казаться, что она все еще спит. Этому трюку, как и многим другим, Караи научилась у старика в закусочной. Не то чтобы тот специально приложил к этому усилия, но так повелось, что, раз попавшись, Караи впитывала как губка все хитрости старого лиса. — Поставь на место, — неожиданно отчетливо сказал мертвецки пьяный старик, когда Караи триумфально вытащила из тайной ниши пузатую бутылку саке. Девушка чуть не выронила трофей и даже икнула от неожиданности. Она была уверена, что осталась незамеченной. Ей и в голову не пришло проверить спящего за стойкой старика, который весь вечер горланил песни и без устали прикладывался к своей фляжке, нетвердой походкой снуя между столами и натыкаясь на посетителей, игравших в карты. — Ты еще слишком мала, чтобы пить. Караи заметила, как из-под ресниц в тонкой щелке с удивительной осмысленностью укоризненно блеснул выпуклый глаз. Караи приблизилась и понюхала горлышко фляжки, которую старик все еще сжимал в руке. — Чай? — удивилась Караи. — Ты-то уж достаточно старый, чтобы пить. Я бы сказала слишком старый, что пора бы и прекратить даже делать вид. — Порядочный человек пьянеет от хорошей компании, а не от саке, — нравоучительно заметил он, из уголка рта выпустив на стойку несколько пузырей слюны. — Ну конечно, — фыркнула девушка, неохотно ставя бутылку обратно в нишу. — И скольких из этой хорошей компании ты сегодня обчистил? — она обернулась и со смешливыми искрами в глазах продемонстрировала пухлый кошелек, который вытащила у него из кармана, когда нагнулась над фляжкой. Пойманный с поличным, старик с недовольным видом неохотно поднялся и ровно сел, ладонью вытирая рот. Его длинные седые волосы примялись с одной стороны, а с другой стояли торчком. Он вырвал кошелек из рук Караи и, не сводя с нее глаз, запрятал поглубже за пазуху в складки кимоно. — А ну, брысь отсюда, маленькая чертовка! — прищурившись, гаркнул он вслед хихикающей девушке. Это воспоминание чуть не заставило ее улыбнуться, но Караи вовремя одернула себя. Из-под полуопущенных век она быстро осмотрелась по сторонам. Вокруг стояла непроглядная тьма. Если здесь темно, то никто не заметит, что она проснулась. Караи открыла глаза и снова ничего не увидела. Несколько раз моргнула, но это не помогло — повсюду все так же стояла кромешная тьма. По коже пробежала волна колючих мурашек: неужели она ослепла? Караи опустила глаза и медленно сжала и разжала пальцы. Руки были отчетливо видны как при свете дня. — Что за странное место, — прошептала она, озираясь по сторонам. Ее голос многократно отразился глухим эхом. Она неспешно встала. Здесь не было абсолютно ничего — огромное пустое пространство, насколько хватало глаз. Не тепло и не холодно. Из звуков только собственное прерывистое дыхание и шелест одежды. Караи поймала себя на странной мысли, что не помнит, как тут оказалась и что делала до этого. Она просто появилась из ниоткуда и теперь стояла, напряженно вглядываясь во тьму. Сделав осторожный шаг, Караи ступила на что-то твердое. От ее ноги поверхность пошла черными волнами, словно она шла по воде. Если тут можно идти, то она будет двигаться вперед, пока не доберется до края, а там подумает, что делать дальше. Если есть край, то через него можно перебраться — рассудила Караи. О том, что края может и не быть, она предпочитала не думать. Караи сложила печать, чтобы сразу подальше перенестись, но у нее ничего не получилось. Попробовала сотворить хотя бы искру и не почувствовала никакого отклика в области желудка. Лишь непривычная зияющая пустота вместо пылающего очага энергии. У Караи неприятно екнуло внутри, но она запретила себе паниковать, пока во всем не разберется. — Ла-адно, спокойно. Это лишь означает, что все время придется идти пешком, а вовсе не то, что я останусь здесь навсегда. Едва она сделала еще один шаг, как ей почудилось, будто до ее шеи что-то дотронулось. Легкое касание подобно дуновению ветерка, от которого внутри все сжалось от страха. Караи резко обернулась и в паре шагов увидела невысокую фигурку. Еще мгновение назад там никого не было. — Эй! — осторожно позвала Караи. — Что ты здесь делаешь? Ты знаешь, как отсюда выбраться? Караи подошла ближе и поняла, что это ребенок. Мальчик лет семи-восьми. На нем были рубашка и штаны из грубого сукна в странных неровных дырах, измазанных в чем-то черном. Он стоял к ней спиной и никак на нее не отреагировал. Караи тронула его за плечо и только тогда мальчик медленно обернулся и посмотрел на нее. В горле Караи застрял крик. Она отпрянула. Этого не может быть. Его здесь не могло быть. Его вообще нигде не могло быть. Мальчик наклонил голову набок и удивленно уставился на нее единственным широко раскрытым глазом. Все, что осталось от другого, болталось из пустой глазницы на тонкой влажной нити. Переносицу пересекал неровный глубокий шрам. Часть лица и шеи обгорела до бурого бугристого месива. Караи вдруг поняла, что дыры на его одежде от всполохов искр и пламени, а черные пятна — это копоть. Все как в тот день. — Хиро? — потрясенно выдохнула она задыхаясь. Без сомнений, это был он. Караи хорошо помнила этот шрам на половину лица, который много раз трогала в детстве, когда они были вместе в приюте. Ее лучший друг, хотя тогда она никогда этого не осознавала. Друг, которого она предала. Едва она об этом подумала, вокруг за долю секунды сделалось нестерпимо жарко. В нос ударила гарь и тошнотворно сладкий запах горящей плоти. Караи снова была беспомощной девчонкой в серой приютской робе и взлохмаченной копной волос, сливающейся с пламенем. Ее охватил животный страх, наполнивший собой каждую клеточку ее тела. — Нет, только не снова… Не помня себя от ужаса, Караи бросилась в сторону и тут же обо что-то споткнулась. Потеряв равновесие, она рухнула в черную жижу между переплетенными узловатыми корнями. Караи удивленно подняла глаза и увидела над собой огромное горящее дерево. Она знала только одно такое — Сейнаруки. Священное дерево рядом с их детским приютом. — Этого не может быть… — пролепетала она. Расщепленный надвое ствол почернел, а в центре трещины пылали угли, пульсируя жаром как внутренности умирающего зверя. Ствол потрескивал от пробегающих разрядов молнии. В кроне все еще то и дело вспыхивали уносящиеся вверх голубоватые искры, поджигая все на своем пути. Сверху медленно полетели серо-белые хлопья, напоминающие снег. Караи поймала один из теплых комков и растерла в пальцах. Это был пепел. Внутри дерева вдруг раздался громкий треск и в следующее мгновение перед Караи рухнула ветка с полыхающей листвой. Караи вскрикнула и прижалась спиной к могучему стволу. — Это все не по-настоящему, — пробормотала она зажмурившись. — Это все нереально. — Она закрыла голову руками. Кожи коснулось что-то влажное. Караи посмотрела на ладони — они все были в крови. — Нет, нет… — Она начала лихорадочно тереть их об себя и о грубую кору, но кровь не исчезала. Караи так старалась, что содрала с ладоней кожу, а вся ее одежда теперь была в саже и бурых отпечатках. Лодыжки обдало жаром — огонь подбирался все ближе. Караи посмотрела вниз. Черная жижа, закипая, начала бурлить. Девушка моргнула, и волны на мгновение стали бесконечным копошением черных лоснящихся змей. Караи забралась повыше на соседний выступающий корень. Перебросила ногу и нос к носу столкнулась с сидящим на корточках Хиро. Пустая глазница сочилась гноем и сукровицей. В целом глазу отражалось пляшущее зарево пламени. Его голова странно деформировалась, а на виске появилась чудовищная вмятина с торчащими осколками костей и влажным месивом, оставшимся на месте мозга. Прежде чем она отреагировала, Хиро дотронулся до ее руки. Караи вскрикнула — запястье прямо на глазах обгорело до волдырей, причиняя невыносимую боль. — Зачем ты убила меня? Я думал, мы друзья, — растерянно спросил ее мертвый лучший друг. В его тихом шелестящем голосе, многократно подхваченным эхом, не слышалось злобы. Он был словно глубоко разочарован в ней. — Я не убивала… — хрипло ответила Караи, баюкая обгоревшую руку. По ее щекам текли слезы. — Я не убивала, — постаралась громче произнести она, но слова комом застряли в горле. Черная вода внизу начала полыхать, добравшись до нее и снова обдавая ноги жаром. Караи подтянула к себе колени и увидела внизу копошение. Она пригляделась: со всех сторон из-под черной воды начали вылезать обгоревшие трупы. Судорожно загребая руками и корчась в огне, они медленно ползли к Сейнаруки. Из их ртов вырывался многоголосый сиплый хрип. Караи перевела умоляющий взгляд на Хиро, но вдруг увидела предсмертную гримасу боли на его лице. — Ты это заслужила, козявка, — вырвалось из его перекошенного рта. В тот же миг Хиро резким ударом столкнул ее вниз. От неожиданности Караи не успела даже вскрикнуть. Она зажмурилась и ухнула вниз. Удар о воду выбил остатки воздуха из легких. Караи тяжело закашлялась, раскаленный воздух обжигал ноздри. В глазах было мутно от слез и дыма, но она увидела, как Хиро как ни в чем не бывало поднялся и исчез в языках пламени, поглотивших корни могучего дерева. Караи оказалась на единственном крошечном островке, который пока не затронул огонь. Со всех сторон полыхало пламя. Ей совершенно негде было спрятаться. Цепенея от страха, она смотрела на армию приближающихся трупов. — Караи… — сипло выдохнул ближайший покойник, раззявливая черную впадину сморщенного рта. Его тело было покорежено и словно скручено по спирали. На руках с обломанными серыми ногтями сквозь синеватую кожу выступали черные струпья, в глубине которых тлели угли. Тело покрывали обгоревшие лохмотья темного балахона. Большая часть лица — почерневшие кости. Завитые от жара длинные седые пряди влажными кусками отслаивались от гниющей обожженной кожи. Караи с ужасом узнала мать настоятельницу. — Глупая девчонка… — прошелестел ее голос прямо у нее в голове. — Я предупреждала… Мертвец скребнул скрюченными пальцами по ее лодыжке. Караи взвизгнула и ударила ногой, проломив обгоревший череп. Ступня намертво увязла между костями. Труп настоятельницы мотнул головой и вдруг стал тянуть ее на себя, медленно погружаясь в черную толщу и утаскивая девушку за собой. Караи отчаянно сопротивлялась и пыталась зацепиться хоть за что-нибудь, но пальцы только впустую скользили сквозь склизкую черную жижу. Пока она пыталась освободиться, из толщи показывались все новые обезображенные тела. Они медленно, но неотвратимо ползли к ней со всех сторон. Караи вспотела от жара и попыток освободиться. Ее сердце бешено стучало и пропустило удар, когда она наконец крепко за что-то уцепилась. Караи была в черной жиже уже по пояс. Девушка подтянулась, и в нос дохнуло тошнотворно сладкой гарью. Над ухом сквозь выбитые зубы засипел еще один обугленный труп. Караи с ужасом осознала, что схватилась не за корень дерева, как думала, а за иссушенную огнем руку. С другой стороны к ней уже подползли сразу два трупа. Караи почувствовала их смрадное дыхание и как железные тиски неумолимо сдавливают ее тело. Трупы наваливались на нее со всех сторон и топили в черной жиже, которая мигом забила ноздри и рот. В груди билась удушающая паника. Караи бешено вырывалась, но этого было недостаточно. Она чувствовала, что ее силы на исходе. Караи больше не могла ни сбросить цепкие пальцы, ни даже вздохнуть. Легкие горели, на грудь навалилась невероятная тяжесть. По шее вдруг проползла толстая черно-фиолетовая змея. Ее прикосновение было ледяным по сравнению с окружавшим жаром. Змея стрельнула черным раздвоенным языком. Караи уставилась в немигающие желтые глаза с вертикальным зрачком. В тот же момент с шипящим стрекотом змея прыгнула ей в лицо. Караи резко проснулась. В ушах все еще стоял ее собственный крик и хрипы мертвецов. Сон и явь перемешались. Спросонья Караи начала истерично стряхивать с шеи что-то невидимое и лишь через мгновение осознала, что змеи там нет и что она существовала только во сне. Караи трясло, она все еще ощущала сжимающие ее мертвой хваткой пальцы. Во рту пересохло. Караи тяжело дышала. Спину покрывал холодный липкий пот. Она с трудом сплюнула, чувствуя во рту вязкую темную жижу с железным привкусом, но на каменном полу была лишь слюна вперемежку с кровью. Караи провела языком по зубам, проверяя, целы ли они. Без макового молока или приличного количества саке кошмары снились Караи каждую ночь. Они были с ней почти столько же, сколько она себя помнила и, казалось, стали ее неотъемлемой частью. Караи привыкла много работать в закусочной и брала одновременно дневные и ночные смены, чтобы под утро без сил рухнуть в кровать на чердаке и провалиться в забытье без сновидений. Кокатцу знал о причинах рабочего рвения девушки, но ничего кроме неловкого сочувствия и порой забытых под стойкой баночек саке предложить больше не мог. Ночные бдения сильно сблизили Караи и непоседливого Аки, с которым она выросла, и порой думала о нем, как о младшем брате, которого у нее никогда не было. Караи часто как могла оттягивала момент, когда придется подниматься по узкой лестнице и ложиться спать, а Аки с удовольствием пользовался этим и подсовывал ей новую книгу с картинками. Аки был достаточно взрослым, чтобы читать самому, но он говорил, что буквы путаются у него перед глазами и просил почитать Караи. Она всегда при этом картинно закатывала глаза и ворчала, но потом неизменно устраивалась в его постели, поджав ноги, и в лицах читала, на ходу допридумывая сюжет и заставляя мальчика хохотать. Все заканчивалось, лишь когда приходил Кокатцу и, словно извиняясь, многозначительно смотрел на Караи. Старик в своей манере периодически пытался поговорить с девушкой, но Караи неохотно раскрывала перед кем-либо душу, и часто такие разговоры только все усугубляли или вели к ссоре. Отчасти именно так и начались их тренировки в лесу — когда разговор заканчивался ничем, старик показывал Караи новый прием боя, который та до изнеможения отрабатывала, а потом засыпала прямо на траве. Как-то раз Караи пришла идея, которая, как она думала, могла оказаться решением всех проблем. Она попыталась специально потратить всю чакру, безостановочно прыгая в пространстве, чтобы под конец попросту отключиться в беспамятстве. Старик застал ее за этим и оттаскал за ухо, браня за беспробудную глупость и строго-настрого запретив это повторять. Караи показалось, что он не злился, а больше испугался за нее, но она не была уверена. Тогда же он рассказал ей про маковое молоко, но взял с нее обещание, что она найдет способ разобраться с тем, что с ней происходит, и будет спать без всяческих ухищрений в виде дурмана. Кошмары снились Караи с самого детства. С той самой ночи в приюте. Караи смирилась, что они с ней навсегда. Она видела тревогу в глазах старика, когда с годами дозы макового молока становились только больше, а надежды, что кошмары отступят, становились все призрачней. Однако таких ярких снов как сегодня у нее не было уже давно. Чаще всего ей снились отрывочные образы, от которых она просыпалась посреди ночи в слезах, необъяснимой тревогой в груди или с испуганным вскриком, а потом не могла толком рассказать, что ей приснилось. От Аки Караи узнала, что бормочет и ворочается во сне. Тогда она первый и единственный раз случайно заснула с ним, а проснулась рядом со смертельно перепуганным ребенком. Аки потом долго шугался от нее, чем бесконечно ранил Караи. Скорее всего, причиной сегодняшнего отчетливого и крайне изматывающего сна было перенапряжение и истощение чакры, от которого ее так усердно оберегал старик. — Чертовы кошмары, — пробормотала Караи и устало потерла глаза. Сон постепенно выветривался, сердцебиение выравнивалось, и на смену приходило ощущение страшной усталости и измотанности. Караи поморщилась, вспомнив, как здесь оказалась. Место удара на затылке отдавалось тупой пульсирующей болью. На запястьях что-то звякнуло. Караи ощутила, что руки были непривычно тяжелыми. Она удивленно посмотрела на железные кандалы, а затем на длинную цепь, тянущуюся к большому крюку в каменной стене. Судя по трещинам с острыми краями вокруг основания крюка и крошке на полу, его вбили совсем недавно. — Интересно, — Караи изо всех сил дернула цепь, проверяя, насколько прочно она закреплена. — Они или знали или им чертовски повезло… — задумчиво пробормотала она, подползая к стене. Намотав цепь на обе руки, Караи уперлась ногами в каменную кладку и изо всех сил потянула. Она пыталась расшатать штырь, двигаясь из стороны в сторону, но он сидел между камнями как влитой. Караи повисла в воздухе, выпрямившись всем телом. Кожа горела от трения о ледяной металл. Караи зарычала от напряжения. Последний раз дернула и бессильно рухнула спиной на пол, ударившись лопатками. Сев, она раздраженно пнула цепь ногой. — Везучие ублюдки! Караи легко перемещалась, даже не видя место, где окажется, но настоящим препятствием для нее было, если ее что-то удерживало. Например, как сейчас цепь от кандалов. Если бы на ней были только металлические браслеты, то Караи, накопив сил, давно бы уже была на свободе, но чертова цепь все портила. Старик всегда говорил, что дело не в ограниченности ее способностей, а в ее восприятии этой самой ограниченности и страхе неудачи. — Единственная проблема для тебя это ты сама, — старик ткнул Караи узловатым пальцем в лоб. Тогда они были на одной из их лесных тренировок. — И это касается не только твоего дара. — Караи стояла привязанная к дереву и от обиды шмыгала носом. — Тебе же не мешает одежда и ты не выскакиваешь из штанов каждый раз при прыжке? — продолжал старый шиноби, проверяя узлы. — Подумай об этом и освободи себя. А я пошел ужинать, — просто сказал он и, махнув рукой, оставил ее одну-одинешеньку в лесу. Тогда она простояла привязанной несколько часов. Молча рыдая и ненавидя себя за беспомощность, а старика за то, что вытащил это наружу. Когда стемнело, за ней пришел встревоженный Кокатцу, а за ним семенил ворчащий и оправдывающийся старик. Караи не разговаривала с наставником несколько недель, но в глубине души была с ним полностью согласна. — Проблема во мне, проблема во мне, — бормотала Караи, слегка раскачиваясь и скребя цепью по каменному полу. Вот и настало время хорошенько подумать. В этот раз выбора не было: или получится, или Караи ждут настоящие неприятности. Она, как могла, сдерживала растущую панику внутри, уговаривая себя не сдаваться и попробовать все, что придет ей в голову, чтобы спастись. Кандалы зазвенели, когда Караи потрясла руками, разминая запястья и проверяя, насколько может ими двигать. Закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. Очаг чакры внутри слабо отозвался, но Караи рано обрадовалась — запаса хватит едва ли на один небольшой прыжок, но ей много и не надо. Караи несколько раз вдохнула и выдохнула и открыла глаза. Представила то самое щекочущее ощущение в голове и уставилась на каменную плиту, на которой хотела оказаться. Неловко из-за кандалов сложила печать, концентрируя чакру. Нагнулась вперед, отдаваясь воображаемому потоку. Ничего не произошло. Она попробовала еще и еще, но с каждым разом только больше раздражаясь. — Старый хрыч ничего не понимает, — сердито выдохнула Караи. Нужен другой способ. Вывернув запястье, Караи стала пытаться вытащить из кандалов хотя бы одну руку. На бледной коже в грязных потеках появились ссадины и красные пятна, которые очень скоро должны были стать синяками. От тяжести кандалов начали ныть мышцы. Караи еще несколько раз дернула цепь, прежде чем окончательно выдохлась и откинулась назад. Лежа на холодном каменном полу, Караи наконец внимательно осмотрела место своего заточения. Это было небольшое темное помещение похожее на подвал с крошечным окошком под самым потолком. Из него вырывался рассеянный луч света, падавший по диагонали в противоположный угол. На дальней неосвещенной стене угадывался силуэт массивной, окованной в железо двери. Караи проверила — до нее длины цепи не хватало примерно на шаг. Нестерпимо хотелось пить. Волосы и одежда все еще были влажными, но Караи не удалось выжать из них ни капли. Она заметила потемневший угол, густо поросший мхом, но приблизилась к нему, лишь когда жажда стала совсем невыносимой. Неуверенно принюхавшись, Караи несколько раз лизнула затхлую влагу. «Что бы сделал тот парень шиноби на моем месте? — вдруг подумала Караи, стряхивая с языка частички мха. И тут же нахмурилась, заранее зная ответ. — Попросту не попал бы в эту идиотскую ситуацию». Во рту теперь стоял кисловатый привкус под стать невеселым мыслям. Караи невольно начала прокручивать в голове, как шиноби двигался — идеальная смертоносная машина. Ей и не снилось такое мастерство с ее лесными тренировками, когда каждый прием приходилось буквально вытягивать у старика. Если бы шиноби хотел ее убить, то разделался бы с ней в два счета, а не терпел жалкие попытки зацепить его. «Какой же тупицей я ему показалась», — Караи застонала от стыда, спрятав лицо в коленях. В темноте перед внутренним взором вспыхнул его ярко-алый глаз. Прежде Караи никогда такого не видела и подумала, что старик был прав. Она сунулась в дело, которое ей было не по плечу. — Тупица, тупица, тупица… — Караи начала биться лбом о худые колени. Караи выудила из глубин памяти, что старик как-то рассказывал ей про семьи с кровными дарами, передающихся по генетической линии: необычные глаза были одним из них. Караи обычно мало интересовали такие вещи. Ей больше нравилось изучать новые техники и приемы тайдзюцу. Прежде она не встречала кого-то с кровным даром и считала, что никогда с этим не столкнется. Что ж, она ошибалась. «Почему у него был только один красный глаз? И что он им делает? Ничего не понимаю. А еще он сказал, что я не убийца… Пф, с чего он это решил». Караи поджала губы, тут же подумав, что тот парень наверняка про себя окрестил ее слабачкой и из-за этого был уверен, что она не способна на убийство. — Что за идиот, — яростно выдохнула она. — Надеюсь, он утонул. Еще около получаса Караи провела в безуспешных попытках выдернуть крюк из стены. Она вся взмокла, когда за спиной вдруг раздался протяжный скрежет отпираемого замка. Караи спешно сделала вид, что спит. Прохладная каменная плита приятно холодила разгоряченную щеку. Первое, что она увидела, обмотанные бинтами большие ноги в деревянных сандалиях гэта. Кажется, это один из бандитов, которые были тогда на берегу озера. Чтобы рассмотреть его, Караи пришлось напрячь глаза и прищуриться. Она заметила, что бандит тоже не сразу ее увидел, а дождался, пока его глаза привыкнут к темноте и яркому лучу света из крошечного окошка. Мужчина был огромный, его лысая голова почти касалась потолка. На нем было потрепанное кимоно поверх засаленной сетчатой майки, пестрый полосатый пояс и растянутые на коленях штаны. Караи зевнула, будто только что проснулась. Потянулась, прогнувшись в спине и с удовлетворением отметив, что бандит скользнул взглядом по ее груди. В руках у мужчины была плошка риса и бутылка воды. Караи нервно сглотнула. Она была голодной, нестерпимо хотела пить и смертельно устала. «Только приблизься, и я придушу тебя этой чертовой цепью…» — промелькнуло в голове у девушки. Видимо, бандит подумал о том же, поэтому предусмотрительно остался у двери. Он поставил плошку и бутылку из высушенной тыквы недалеко от себя — как раз на расстоянии, докуда максимально могла дотянуться Караи. Вряд ли этот бандит видел в ней угрозу. Скорее, не рисковал притрагиваться к тому, что, как он считал, принадлежало его боссу. «Когда я закончу с тобой, ты будешь послушной и отработаешь долг так, как я захочу. Поняла меня?..» — прошелестел голос главаря бандитов, словно он шептал ей прямо в ухо. Караи тряхнула головой. — Как ты тут, крошка? Поспала? — проворковал бандит и, не дожидаясь ответа, сразу продолжил. — Господин Киджи не хочет, чтобы ты ослабла. Тебе понадобятся силы, чтобы удовлетворить его аппетиты. А они у него огромные. Огромные, если ты понимаешь о чем я, — мужчина хохотнул. — Ему нравятся юные создания. И чем юнее, тем лучше. Особенно те, кто поначалу сопротивляется. Помни об этом, если хочешь не просто выжить, а вывернуть ситуацию в свою пользу. Караи почувствовала, как в ней нарастает раздражение от того, что бандит считает проявлением заботы, и, прежде чем Караи успела прикусить язык, ее накрыла волна темного вдохновения. — Ты, конечно, не юный красавец, но прибереги эти чудные советы для себя, когда будешь стоять перед господином на коленях и выворачивать свой… Бандит не дал ей договорить. В его глазах промелькнуло бешенство. Носком гэта он вдруг яростно пнул плошку с рисом. Та, подпрыгивая на каменных стыках, по широкой дуге покатилась в сторону, по пути вываливая все содержимое. В темном углу плошка крутанулась на месте и наконец остановилась. В ней осталась лишь жалкая горсть риса, большая часть размазалась по грязному каменному полу. Караи проводила дугу взглядом, чувствуя, как рот наполняется слюной, и молча сглотнула, плотно сжав губы. — Приятного аппетита, крошка, — бандит, пугающе быстро вновь принимая благодушный вид, подмигнул ей. — Уверен, тебе так больше по душе. Как раз для твоего маленького грязного ротика, — он усмехнулся. — Несмотря ни на что ты мне нравишься. Я даже теперь тебя буду так называть — Грязный ротик. Не растеряй весь свой пыл, пока сидишь тут, Грязный ротик. Караи фыркнула и гордо задрала подбородок. — Сам ешь свои помои, — надменно сказала она, и в этот же момент у нее предательски заурчало в животе. Бандит осклабился и пошел обратно к двери, охотно разглагольствуя на ходу. — Я смотрю на тебя и у меня хорошее предчувствие, крошка. Уверен, господин Киджи позволит и мне с тобой позабавиться. Обычно он отдает тех, кто ему надоел или быстро сломался. Господин обещал следующую мне, потому что до тебя я привел ему другую девчонку. Как же она кричала пока была жива… Ммм… Музыка для ушей. Ради тебя я даже прополощу яички, слышишь? Ох, не могу дождаться. Не представляешь, как они набухли, — бандит огромной рукой сжал и оттянул что-то мягкое и обвислое в паху. Караи пожалела, что проследила взглядом за движением его руки. Бандит явно испытал от этого удовольствие. — Приведи себя в порядок, крошка, — бросил он напоследок. — Хотя мне неважно, лишь бы ты не кусалась. А если будешь, то лишишься своих милых зубок, как предыдущая. Видишь, насколько я добр? Заранее предупреждаю тебя, Грязный ротик. Помни об этом. Караи вздрогнула, но постаралась сохранить отрешенное выражение на лице. Едва за бандитом закрылась дверь и в замке снова заскрежетало, девушка бросилась к бутылке и осушила ее до дна несколькими большими глотками. В желудке сразу появилось болезненное ощущение тяжести, от которого, тем не менее, ей стало легче. Слова бандита навели Караи на мысль. Она вспомнила про заколку в виде клевера. Подняла руки и лихорадочно зарылась пальцами в волосы. Наверняка ее бездыханное тело обыскали, но ей хватило ума не носить украденную заколку на виду и, возможно, они не… — Есть! Караи перехватила заколку зубами и начала сосредоточенно ковырять в замке. Она с усилием пыталась провернуть острый кончик, отчего мягкий металл начал гнуться. У Караи почти получилось, но заколка вдруг хрустнула и сломалась. Во рту осталась часть с клевером, а из замка торчала застрявшая погнутая спица. Караи рассеянно выплюнула клевер — он подвел ее. Последняя надежда. — Проклятье! — у девушки защипало в глазах. Она яростно треснула кандалами по камню. — Какая же ты дура, Караи, — глаза застилали злые слезы. Она раздраженно смахнула их, но они снова потекли целым градом. Заколка стала последней каплей. Караи больше не могла сдерживать страх и отчаяние внутри, вырывавшихся из нее рыданиями и сотрясавших все ее тело. Еще никогда она не чувствовала себя настолько жалкой и беспомощной. Даже тогда в лесу, когда старик крепко связал ее, краешком сознания она знала, что рано или поздно за ней придут и перережут веревки. Но не теперь. Упиваясь жалостью к себе и размазывая по лицу слезы, Караи не сразу услышала скрежет в замке. Она замерла. «Так скоро? Почему он вернулся так скоро?!» — запаниковала Караи и села, прислонившись спиной к стене. Она бросила взгляд на свет, затем на дверь — в ее голове сам собой вдруг родился план. Без боя она не сдастся. Караи обошла комнату и затаилась в ее самой темной части. Как она уже видела, любому вошедшему сюда понадобится несколько секунд, чтобы привыкнуть к освещению. Этого было вполне достаточно. Караи осторожно подтянула к себе цепь, стараясь, чтобы та не зазвенела. В этот раз она готова. Дверь медленно отворилась. Караи перестала дышать, опасаясь, что бандит ее услышит. «Пусть только подойдет ближе… Я вырублю его, добуду ключ и…» — Ширей? — тихо позвал кто-то и ступил в луч света, прикрывая глаза. Это был точно не бандит, который принес ей рис, и не Киджи. Прежде чем вошедший успел среагировать, Караи стремительно подскочила и накинула цепь ему на шею. По глазам ударил луч света, вызывая радужные искры под веками и на мгновение ослепив, но Караи изо всех сил натянула цепь, ведь от этого зависела ее жизнь. Звенья звякнули, мышцы заныли от перенапряжения. Пленник начал сопротивляться, схватившись за цепь у горла. Караи бестолково моталась с ним из стороны в сторону, слыша его напряженное сопение. Стиснув зубы, она намотала на кулак цепь. Приготовилась дернуть, как вдруг охнула от резкого выпада и в тот же миг неловко вверх тормашками перелетела через голову. Караи мешком рухнула в груду тряпья, которую не заметила раньше, выбив из нее облачко пыли. Кряхтя и потирая ушибленный копчик, Караи подняла успевшие привыкнуть к свету глаза и изумленно замерла. Ее брови сами собой поползли вверх. — Да сколько можно! — хрипло возмутился знакомый голос. — Не могу поверить, что ты опять пыталась меня убить!