Flower under your sheets

Из рук валится стакан, вдребезги разбиваясь о кафель, привлекая внимание всех за столом. — Извините. — Ох, Юнги, я уберу, — миссис Чон подрывается с места, чтобы сын не смел копаться в осколках стекла. Сегодня Юнги едет в школу вместе с Тэхеном. Никто вопросов не задает, поездка сопровождается тишиной. Тэхен переводит удивленный взгляд через зеркало на Чонгука, но тот будто бы не замечает, продолжая выруливать к парковке. Блондин все надеется, что прозвучит нелепая шутка или едкий комментарий, но абсолютно ничего не происходит, и мерзкий холодок проходится по позвоночнику. Догадка о том, что Юнги знает, приходит не сразу, но тем не менее она самая верная, потому что друг даже не смотрит на него, сверля глазами пейзажи за стеклом. — Ты в порядке? — Тэхен аккуратно касается локтя парня у самого входа в школу. — Все нормально, — нервно дергает рукой, отстраняясь от чужого прикосновения. — Юнги, я… Прости. Парень оборачивается с грустными глазами, в которых нет абсолютно никакой злости, и у Тэхена закладываются сомнения о собственном предположении. — Ты о чем? — Я плохой друг. — Ты тут совсем ни при чем, — устало вздыхает. — Может тогда поговорим? Мне кажется тебе это очень нужно. Юнги смотрит недолго, прежде чем молча кивнуть, соглашаясь. Это заставляет Тэхена сидеть как на иголках все время до окончания учебного дня. Он уже ни в чем не уверен. Если бы у Юнги были к нему претензии, он бы не стал молчать. Молчание — это вообще не про рыжего, следовательно, дело не в поцелуе между ним и Чонгуком, если Юнги вообще в курсе. — Мы с Хосоком поссорились, — нехотя признается Юнги, когда они сидят в небольшом кафе рядом со школой. — Что случилось? Нельзя не сказать, что Тэхену стало легче от этого признания, но беспокойство за друга никто не отменял. — Все было как обычно, мы гуляли, потом целовались на заднем сидении его машины. И я ему предложил пойти ко мне. Он сказал, что не хочет стеснять Чонгука. Тогда предложил пойти к нему. Опять нет. Уже из-за его родителей. И, — тут парень затих, помешивая кофе в чашке, — мне так обидно стало, как будто розовые очки слетели. Хосок все еще мне нравится до звезд перед глазами, но его осторожность, его страх и неумение уступить самому себе просто выводят меня из себя. Ну неужели я настолько ужасен? Да, я учусь в школе, да младше. Это делает меня преступником? Больным? Просто бред! — Он переживает из-за того, как отреагируют другие. — В этом и проблема. Мне не четырнадцать, чтобы переживать! — Но ты все еще ребенок. Да, ты повзрослее некоторых старших будешь, к примеру, того же Чонгука, — смеется Ким. — Но я думаю, он беспокоится о тебе. Миссис Чон еще ведь не знает? — Пока что нет. — Попробуй сначала поговорить с мамой, подготовь ее. А потом и с Хосоком. Он хочет сделать все правильно, разве это не говорит о его хороших побуждениях? — Но выглядит все так, словно меня прячут. — Иногда тебя не грех спрятать. Была бы возможность, я бы сам так делал, — Тэхен беззлобно подкалывает друга, видя, как тот возмущен. — Эй! — Не эйкай! Хочешь быть его парнем — умей быть взрослым, когда это надо. Юнги хохлится как воробей, но против чужих слов аргументов не находит. — Что мне делать теперь? — Предлагаю дня два строить из себя ледяную принцессу, а потом пойти в наступление без предупреждения. — Да, мне нравится, — рыжий салютует другу, довольно улыбаясь. — А что там с Богомом? И вот оно. То самое лицо в маске. Тэхен улыбается слегка, думая над ответом. Хочется соврать, но это кажется неправильным после чужой искренности. — Я думаю сказать ему, что ничего не получится. — Почему? — Прошло столько времени, а я до сих пор ничего не чувствую. Я устал пересиливать себя, надеясь на что-то. И его ложью кормить тоже устал. — Иногда мне кажется, что ты слишком взрослый для шестнадцати, — вздыхает Чон, сжимая чужую ладонь в своей. — Нет, я просто слишком труслив, чтобы признаваться сразу, а не тянуть до последнего. — Я бы назвал это мазохизмом. — Ты знаешь, как я ненавижу боль. Юнги ухмыляется, но к теме с Богомом решает не возвращаться. Когда Чонгук приезжает за ними, Тэ нервничает, как перед экзаменом. Он бесится от своей непостоянности. Одновременно и хочется поговорить с Чонгуком, и невозможно даже посмотреть ему в лицо. Те секунды поцелуя прокручиваются в его голове, заставляя щеки алеть, а сердце — биться сильнее. Но сразу после этого приходят темные мысли, что все это было лишь чужой уловкой для собственного удовлетворения. Это кажется правдой, и после минутной эйфории от воспоминаний, легкие сдавливает шипами. Чонгук же, видимо, не заботится о произошедшем. Наверно, так же стоит поступить и Тэхену. Но вы бы могли забыть свой первый поцелуй? Особенно когда моменты близости как никогда свежи. Вопрос риторический.

***

Вечером Тэхен с дрожащим сердцем собирается на встречу с Богомом, который уже ждет во дворе. Он очень медленно надевает кремовое пальто, долго глядит в зеркало, застегивая пуговицы. В конце концов пересекается в отражении с карими глазами. Взгляд Чонгука на нем не задерживается, но видно, что он оценивает образ. Тэхен делает то же самое, но тот одет в белую майку и серые спортивки. Слишком по-домашнему. Слишком приятно смотреть. — Хорошо выглядишь. Ким поджимает губы на комплимент. Это не то, что ему сейчас нужно услышать. — Скажешь какое-нибудь напутствие? — Зачем? — Мне все еще кажется, что не стоит этого делать, — шепчет блондин, прекрасно зная, что его слышат. — Тебе кажется, что ты жертва обстоятельств, но подумай о том парне. Он смотрит на тебя, думая, что делает все верно, и даже не подозревает, что его водят за нос. В данной ситуации, я бы потом в жизни к тебе не подошел, ведь ты с самого начала знал, что ничего не выйдет, и сделал эгоистичный поступок, потому что преследовал собственные мотивы. А этот парень с самого начала был с тобой искренен. — Я никогда не был эгоистом, — злится Тэхен, потому что только и делает, что пытается всем угодить. — Ты думаешь, что сделал это, чтобы не обидеть его. Но ему будет в сто раз хуже, так как он уже напитался надеждой от тебя. Может ты и не эгоист, но у тебя никогда не было отношений. Ты не знаешь, как это может быть больно. Серьезность Чонгука удивляет. Все еще непривычно, что из его рта вылетают не только пошлые шутки. В любом случае, его слова делают Тэхену неприятно, и это то, в чем брюнет мастер. — Говоришь так, словно сам испытал что-то подобное. — Мне кажется, тебя уже заждались. Чон скрывается на кухне, пока Тэхен пытается собрать себя по частям, морально готовясь в худшему.

***

— Привет, Тэ. Куда пойдем? — Богом выруливает на дорогу, двигаясь в сторону центра. Блондин улыбается, но слишком натянуто, потому что то, что он хочет сказать, даже произносить неприятно. Вернее, он чувствует себя виноватым, и если бы не разговор с Чоном, Тэхен так и продолжал бы себя истязать. Они приезжают в парк, когда уже достаточно темно, и Ким выбирает самое темное место для признания, потому что просто боится в красках видеть чужое лицо, но от едких слов это все равно не спасет. — Богом, не стану ходить вокруг да около. Меня все равно ничего уже не спасет, — блондин тяжело вздыхает, нервно облизывая губы. — Я не думаю, что смогу дать тебе то, чего ты хочешь. Ты хороший парень, но у нас ничего не получится. Оглушительное молчание с пристальным взглядом, нервируют Тэхена не хуже, чем очередные подъебы. — Н-да, — усмехается парень, облизывая клыки в недовольной улыбке. — Я догадывался, если честно. Хотя думал, что ты скажешь мне это раньше. — Прости, — это все, на что хватает смелости. — Жаль потраченного времени, — Пак ладонью приподнимает подбородок Кима, большим пальцем поглаживая щеку. — Ты очень красивый, Тэ, правда. Очень бы хотелось тебя поцеловать, раздеть, — переходит к губам, давя на мягкие половинки, — ты не представляешь, как сильно я хотел увидеть тебя на простынях подо мной, но, — он убирает руку и засовывает ее в задний карман джинс, — не судьба. — Я был с тобой искренен и… — Не надо, Тэ, — раздраженно отрезает Богом. — Меньше всего мне нужны твои оправдания. Как оказалось, кроме оболочки в тебе ничего толком и нет. Замкнутый, нелюдимый, так еще и трус. Давай молча разойдемся, и все. Тэхен часто моргает, смотря вслед уходящему парню, что оставил его одного в темном углу парка. Он и сам знает, что надо было сразу признаться, а не тянуть кота за хвост, не идти на свидание только потому… Потому, что Чонгук привел в дом Чимина. Это ведь началось именно с того момента. Но разве сейчас это имеет значение, когда виноват все равно он? Чувства Богома понятны, но вот его последние слова отпечатываются очень глубоко. Замкнутый. Нелюдимый. Трус. Это все правда он? Его действительно видят так посторонние люди? Соленые капли неизбежно катятся по щекам. Правильность поступка теперь почему-то оседает пылью на сердце. Это не больно, но неприятно. Тэхен присаживается на лавочке все там же в тени и позволяет себе расклеиться, не заботясь о чужом внимании. Он не привык жить в большом доме с кучей людей. Его полем обитания всегда были одна комната и кухня, где не хозяйничала даже мама. А теперь он даже пореветь в голос не может, потому что вызовет кучу вопросов в глазах других. Не самая лучшая благодарность за приют. Пока блондин жалел себя, хотя на самом деле просто выливал эмоции, пошел дождь. Этот вечер не мог стать еще хуже. Дрожащими руками парень набрал номер Чонгука, без лишних слов скинув после геолокацию. Чон ехал долго, за это время Тэхен полностью промок и замерз так, что зуб на зуб не попадал. С почти синими губами, тусклыми глазами и поникшими плечами Тэхен залезает на переднее сидение авто, сразу отворачиваясь к окну. Чонгук пристально его оглядывает, не заводит машину, словно для этого надо предупреждение. В итоге, ничего не сказав, кладет олимпийку на колени младшего и трогается с места. — Что он тебе сказал? — Он… Расстроился. — Поэтому ты выглядишь так, словно утопил котят? Тэхен тяжело вздыхает, прикрывая глаза и совершенно не замечая, что Чонгук специально едет кругами, позволяя парню прийти в себя. — Если ты будешь на каждое слово так реагировать, от тебя ничего не останется. — Какая тебе разница до моей реакции? Ты только и делаешь, что выводишь меня на конфликт, получая явное удовольствие от этого. — Это стиль общения. — Другого ответа я и не ждал, — фыркает Ким, когда машина останавливается далеко не около их дома. Небольшое дежавю возникает перед глазами. — Держи, — Чонгук достает из бардачка бутылку и протягивает ничего не понимающему, парню. — Что это? — Соджу, — просто отвечает. — И зачем? Хочешь споить меня? — Хочу, чтобы ты расслабился. Тэхен тяжело сглатывает, под пристальным взглядом делая первый глоток напитка. Вкус сначала отдает вишней, а потом чувствуется галимый спирт. Из-за этого блондин морщится, уже намереваясь открыть дверь, чтобы выплюнуть гадость. — Глотай! Тэхен не сразу, но выполняет. Не понравилось совсем. Ни вкус, ни запах. — Это ужасно, — теперь еще и дыхание с запахом этой дряни. — Просто отвратительно. — Сделай еще глоток. — Ага, сейчас, — Ким протягивает бутылку обратно, но Чонгук специально игнорирует. — Еще один, Тэ. Давай же. Ким мотает отрицательно головой, не сдаваясь. Вкус слишком мерзкий для еще одного раза. Чонгук недовольно цокает, забирая бутылку, сам делает несколько глотков. Даже не морщится от вкуса, лишь удовлетворенно сжимает глаза, а после выдыхает алкогольное амбре. На самом деле на своем примере показывает, что не так это и ужасно. Тэхен молча наблюдает, поджимая губы. — Откуда у тебя бутылка соджу в машине? — Купил. — Перед тем как забрать меня? Чонгук кивает, подтверждая догадки Тэхена о том, что парень знал о плохом исходе разговора. Странное решение — споить блондина. Своеобразный способ успокоить, хотя брюнет так не считает. — Не надумывай много, ладно? — предупреждает Чон. — Я и не… Договорить не дают чужие губы. Где-то это уже было. Знакомые прикосновения и дыхание, но только с алкогольным вкусом. Тэхен уже не отталкивает, спокойно закрывает глаза, отдаваясь очередному приятному, но непонятному моменту. Губы Чона спускаются мокрой дорожкой до шеи. Влага со светлых волос все еще капает на плечи, стекает по вискам, и шершавый язык тут же ее подбирает, согревая неспешными движениями. Тэхен негромко стонет от таких манипуляций, неосознанно цепляясь за крепкие плечи. Чонгук на несколько секунд отстраняется от бледной кожи, чтобы взглянуть на парня, на его пухлые приоткрытые губы, на длинные трепещущие ресницы, на ярко-красные щеки. Ким приоткрывает глаза, устанавливая зрительный контакт. Он ждет продолжения, ведь это Чонгук все это начал, но парень абсолютно ничего не делает. В следующую секунду просто убирает руки с талии Кима и ровно садится на сидении. Заводит машину без лишних слов и трогается с места. Тэхен растерянно моргает, хмурится, но ничего не говорит. Трет щеки холодными ладонями, иногда бросая мимолетные взгляды на безразличного Чонгука, который снова делает вид, что ничего не происходит. И чем дольше Ким размышляет, тем сильнее чувствует себя игрушкой. Использованным. — Не надумывай много, ладно? Разве это нормально? Ким теперь в упор смотрит на точеный профиль, давая себе обещание больше не вестись на чужие уловки, отталкивать сразу. Хотя все те касания будоражат, как наркотик туманят сознание. И как бы ни хотелось сейчас получить хоть какое-то внятное объяснение, Тэхен прикусывает язык. Обещает себе в следующий раз разобраться, если, конечно, этот раз наступит.

***

— Будет весело! — Я так не думаю. — Зато так думаю я. Тэхен недовольно осматривает рыжего с ног до головы, поджимая губы. Терпения у него не хватит, чтобы объяснить элементарные вещи. Но Юнги горит желанием пойти на тусовку первокурсников, уговаривая друга пойти с ним. — А Хосок в курсе? — Ему все знать не обязательно, — юлит Юнги, подбирая под себя ноги на постели. — То есть, если вдруг с нами что-то случится, то у нас не будет даже такой страховки. — Там будет Чонгук. Тэхен замирает от недавних воспоминаний. Теперь он еще сильнее не горит желанием туда идти. — Не самый лучший вариант, знаешь ли. — Ну Тэ, — тянет Юнги. — Я сказал нет, — отрезает блондин. — Ну ты и вредина! — ворчит Чон. — А я все равно пойду, — он как ребенок высовывает язык, выходя из комнаты. Юнги все-таки предсказуемо свалил из дома. Чонгук уехал немного раньше, что говорит лишь о том, что старший был не в курсе чужих намерений и, следовательно, следить за несовершеннолетним подростком не собирался. Такая мысль тревожит, заставляет кусать ногти. Ни книга, ни телевизор не глушат беспокойство, а после звонка Юнги, который уже явно заплетающимся языком просит друга приехать на вечеринку, Тэхен решает пойти у него на поводу. Он расчесывает блондинистые шелковистые волосы, надевает белую майку и черные драные джинсы, собираясь вызвать такси. Сам себя убеждает, что руководит им не желание пересечься с Чонгуком, а истинное переживание за Юнги. На самом же деле там пятьдесят на пятьдесят. Он это прекрасно понимает и врать сам себе не хочет. Дом, к которому его привезли, такой же огромный, как и у Чонов, так что Ким выпускает раздраженный выдох, проходя в самую кучу людей. Юнги на звонки предсказуемо не отвечает, сообщения не читает, но Ким все равно на всякий случай пишет, что находится на первом этаже. — Твою мать, — шипит Тэхен. Куча алкоголя вокруг не соблазняет, а незнакомые лица только пугают. Блондин проталкивается через толпу туда, где меньше людей. Как потерянный садится за барный стул, все еще не теряя надежды увидеть знакомые лица. — Привет. Высокий шатен облокачивается на стол рядом с Тэхеном, доброжелательно улыбаясь. — Привет. — Как тебя зовут? Тэхен тяжко вздыхает, потому что к нему явно собираются клеиться, а поставить рамки не позволяет собственная вежливость, а еще непредсказуемая реакция незнакомца. Он один на чужой территории в совершенно непривычной обстановке. Есть ли смысл грубить, чтобы отстали? — Тэхен. — Я Намджун, — отвечает парень, хотя его и не спрашивали. — Ты здесь один? — Это так заметно? — Извини, но ты выглядишь очень юным, поэтому выделяешься среди пьяных перваков, — усмехается парень. — Ты тоже не выглядишь как первокурсник, явно старше. — Так и есть. Но я тут с друзьями, а ты? — Я вообще-то… — Тэ! Юнги вылетает из-за поворота как смерч, улыбаясь деснами. — Я так рад, что ты приехал. Боже! Да! — Твоими стараниями, Юнги! — рычит Тэхен, ожидаемо раздражаясь. — И ты не выглядишь настолько пьяным. — Упс! Преувеличил чутка, — смеется рыжий. — Ты хоть представляешь, насколько я волновался? — Ну прости. Юнги надувается как шарик. Все-таки немного выпил. Из-за чужой спины появляется Хосок, смотря на своего парня таким же недовольным взглядом. Его руки оплетают тонкую талию, пока Юнги извиняется перед другом, говоря о том, что ему тоже нужно расслабиться. — И он тут? — показывает на Хосока. — Хочешь, чтобы я расслабился? Тогда оставь меня в покое! — шипит Тэхен, слезая со стула. — Тэ, постой! — Пускай идет. Сейчас ты только разозлишь его сильнее, — вздыхает Хосок, который последний час пристально следил за тем, чтобы Юнги внезапно не наделал делов. — Я же говорил тебе, что Тэхен не оценит такой выходки. — Блин, я и без тебя уже понял. — Это твой друг? — вмешивается Намджун. — Да. Тэхен, — вздыхает Юнги. — Не тот ли самый Тэхен, который красивый блондин по словам Чимина? — Да, именно он. Обидишь его — убью. Намджун закатывает глаза, потому что Юнги на самом деле выглядит как шипящий котенок, а вот Хосок взглядом уже внушает угрозу. Но Ким не собирался ничего предпринимать, малолеток ему не хватало. Тэхен идет за задний двор, потому что раздражение немного спало, но все еще очень хочется выплеснуть эмоции, сделать какую-нибудь глупость. А лучше всего на глупости его выводит Чонгук. Блондин пару минут наслаждается свежим воздухом, прежде чем пройти обратно в дом. Он берет красный стаканчик, пахнущий примерно так же, как бутылка соджу, и делает небольшие глотки. Вкус не такой ужасный, как был тогда, но явно не молочный коктейль. Тэхен никогда не был на подобных мероприятиях, но даже ему известно, что на втором этаже обычно находятся комнаты, которые присутствующие здесь используют для секса. Он топчется с минуту на лестнице, еще раз пробегаясь взглядом по макушкам, и, не встречая никого знакомого, идет наверх. Ким и сам не знает, чего ожидает, но настраивается на худшее. Красный стаканчик оказывается уже давно пустым. Тэхен не оценивает свои действия, он просто идет по коридору. Открывать комнаты не спешит — все-таки увидеть чужое совокупление в его планы не входит. В его планы в принципе не входило нахождение здесь. Не решаясь зайти хоть куда-то, он берет бутылку с непонятным содержимым со столика и выходит с длинного коридора прямо на балкон. Тут немного прохладнее, а легкая футболка абсолютно не греет. Тэхен садится прямо на пол, закрывая за собой дверь на щеколду. Бутылка в его руках, судя по этикетке, виски. Для блондина напиток слишком крепкий, и первый глоток обжигает горло, из-за чего хочется запить обычной водой. Он не сразу замечает, что балкон слишком длинный и соединен с другой комнатой. Ему все равно на это, но когда соседняя дверь открывается, Ким задерживает дыхание. Огромными удивленными глазами оглядывает полуобнаженного парня перед собой, смотрит на крепкие бедра, обтянутые джинсами с незастёгнутой молнией, на торс, на татуированные руки с зажжённой в пальцах сигаретой. Тэхен тихо наблюдает со стороны, положив голову на согнутые колени. Чонгук не замечает его присутствия по началу, так как угол, в который забился блондин слишком темный, а на дворе ночь. Парень просто курит, выдыхая облако дыма в холодный воздух. Ему совершенно не холодно, в то время как Тэхен слегка дрожит от резких потоков ветра. Дверь позади Чонгука открывается. Чимин выходит за ним, отбирает сигарету и делает длинную затяжку. Грудь Пака в ярких пятнах, немного мокрая от пота, волосы в беспорядке. Нетрудно догадаться, что Тэхен увидел нечто интимное, не предназначенное для других глаз. — Я тебя жду, — мурчит розоволосый на ухо, кусая мочку. — Сейчас, — кивает. Чонгук хлопает уходящего парня по ягодице и поворачивается обратно спиной к двери, поджигая вторую сигарету. Даже со своего места Тэхен видит торчащие позвонки, слегка выглядывающие из-под джинс ягодицы, потому что парень без нижнего белья. Стоит ли говорить о том, насколько мерзкое чувство поселяется в груди от всего увиденного. Теперь уверенность в своей использованности лишь усиливается, обвивает плющом легкие. Губы дрожат, ресницы намокают, но Ким из последних сил старается дышать ровно. Но то ли он себя выдал, то ли Чонгук случайно посмотрел в его сторону, потому что он замечает младшего, и его конспирация все-таки идет прахом. — Что ты здесь делаешь? — его голос очень грубый, удивления в нем ни капли. — Сижу. — И как долго? — Мне кажется, тебя уже заждались. Тэхен отворачивает голову, чтобы мокрые глаза не блестели, выдавая что-то более личное. Чонгук заметил его не сразу, просто почувствовал неладное. Он присаживается рядом, берет в руки бутылку, делая глоток. — Не слишком ли крепкий для тебя? — хмыкает старший. — Я не знал, что это. — Тогда зачем взял? — в ответ ему молчание. — Тэхен, еще раз спрашиваю, ты как здесь оказался? — Чон берет его пальцами за подбородок, чтобы поднять лицо. — Приехал. — Зачем? Тэхен тяжело вздыхает, понимая, что его выдержка уже на исходе. — Какая тебе разница? — бьет по чужой ладони, отворачивая голову. — Я не знал, что ты тут, — кивает на дверь, — развлекаешься. Чон спокойно реагирует на чужую грубость. Для него будто все очевидно, но вслух он ничего не произносит, только сканирует взглядом расстроенного парня. — Тебе надо домой. Вставай, — и сам поднимается на ноги. — Чонгук, не надо, — надломленно шепчет Тэхен, садясь по-турецки. — Не нужна мне твоя забота. Она все равно ничего не стоит. — Ты все еще живешь в моем доме, а значит я несу за тебя ответственность. — Я всю жизнь сам несу за себя ответственность, сам по себе с детства. Думаешь, я не смогу вызвать такси? — прозрачная капля катится по щеке, и он даже не знает, почему. — Думаю, тебе нельзя сейчас оставаться в таком состоянии одному. — Чимину тоже, — шепчет, глотая сопли. — Иди и оставь меня. Тэхен ни капли не шутит, облокачивается боком на ограждение, прикрывая красные от слез глаза. Держаться уже невозможно. Да, ему неприятно все, что он только что увидел. И оправдываться перед кем-то желания нет, поэтому пусть смотрят на слезы, их-то не украдут. Чонгук медленно поднимается с пола, скрываясь в комнате. Буквально через несколько минут на хрупкие плечи опускается теплая толстовка, пропахшая сигаретами и тяжелым парфюмом. Они молча сидят рядом, пока один курит, второй тихонько плачет. Тэхену становится легче, мысли больше не образовывают сгусток негатива. — Чонгук? — М? — парень вытаскивает сигарету изо рта, обращая все внимание на притихшего блондина. — Не делай так больше. Не проявляй заботу или… Как бы ты это ни называл в своей голове, если не способен ответить за это. У меня тоже есть чувства. И каждая твоя выходка заставляет меня чувствовать себя мерзко, потому что потом ты делаешь вид, будто ничего не было. А я как идиот жду, что ты объяснишься. Блондин поворачивается всем корпусом к парню, нервно заламывая пальцы на руках. Он раскрывается, показывая нежную душу, которая никогда не видела любви. Мама, конечно, любит его, но любить и показывать свою любовь — разные понятия. Он всегда был один с Юнги. Богом был прав, когда сказал, что он нелюдимый, замкнутый. Ким просто не привязывается так сильно, не знает, как это делать правильно. Но Чонгук ломает его броню, залезает под кожу. И теперь хочется именно его внимания, слов… Поцелуев. — Отвези меня домой. Они молча едут в такси, так же в тишине входят в дом, и только когда Тэхен снимает с себя чужую вещь и протягивает ее владельцу, не смотря своими грустными глазами в чужие, Чонгук говорит: — Ты для меня не игрушка, просто знай это. И прости, если мои действия заставили тебя чувствовать себя плохо. Не те слова. Они совершенно не успокаивают, не делают легче. — Я уже дважды задавал тебе вопрос. Но ответь хоть раз честно, зачем ты меня поцеловал, Чонгук? — Потому что не мог сдержаться. — Это все? Чон кивает. — Не подходи ко мне больше, даже не разговаривай. Ким срывается к себе в комнату, вытирая соленые капли со щек. Душа разваливается на куски, давит на легкие. Только сейчас, на фоне этой боли, Тэхен понимает, что только что его влюбленность растоптали. И теперь придется мириться с тем, что лечение предстоит долгим.

***

Они больше не разговаривают. До сих пор непонятно, что творится в голове Чонгука. Чего он хотел этим добиться. Пока Тэхен был с ним предельно честным, открытым и невероятно невинным, он глядел сквозь призму на него, просто шел на поводу у собственных желаний. Тэхен на самом деле невозможно нежный, очень ранимый. Чонгуку это казалось маской, но маска оказалась другой. Ким на него больше не смотрит, старается не разговаривать. Он и раньше так делал, но то было совсем другое, то было желание не вступать в неизбежный конфликт, теперь же это безразличие, причем слишком показное. Чонгук не верит, а лучше бы наоборот. — Прости, задержался в университете. Чонгук не специально опоздал на полчаса, так получилось. Тэхен же просто пожимает плечами, хотя оба знают, что стоять на улице в такое время очень холодно. Блондин явно замерз, но не просит включить печку, кладет спортивную сумку на заднее сидение. — Можешь что-нибудь сказать? — Ничего страшного. Парень поправляет челку, взлохмаченную ледяным ветром, шмыгает носом, потому что ходит без шапки, и снова отворачивается к окну. Чонгук выходит из машины, пропадая на пятнадцать минут и возвращается уже со стаканом кофе, протягивая парню. — Зачем? — В качестве извинений. — Ты не тот, кто извиняется, — отрезает, но кофе все-таки берет. Смотрит на этот стаканчик с опаской, поджимает губы, снова начиная слишком много думать. Кажется, что это извинение не только за опоздание, но стаканчиком кофе просто так не отделаться. — Чонгук, я просил тебя не проявлять эту… Заботу. Не давай мне повод снова думать о тебе, — блондин делает первый глоток, согреваясь теплом напитка. — Не стоит воспринимать каждое мое действие как заботу. — Я в состоянии отличить заботу от подколов. Чонгук молчит. Никто не обращает внимание на то, что они до сих пор сидят на парковке. Когда стаканчик становится пустым, Тэхен осмеливается отвернуть голову от окна, встречаясь с изучающим взглядом напротив. Впервые не отводит глаза, смотрит в ответ прямо. Хочется спросить, зачем Чонгук с ним играет, но тот и сам не понимает. — Мы опоздаем к ужину. — Хочешь успеть? — Я голоден, — пожимает плечами Тэ. — Тебе не особо нравятся посиделки с нами. Не можешь привыкнуть. — Ты очень наблюдательный. И это не комплимент. Поэтому очень странно, что ты врешь о том, что не понимаешь собственные действия. Чонгук хмыкает. — Родители уехали в Тэгу на выходные. А Юнги свалил к Хосоку. И ты знаешь об этом. Ну и кто из нас лжет? — Туше, Чон. Но думаю нам все равно пора ехать. Дом встречает холодом и тишиной, совсем как на парковке. Тэхен снимает пальто и движется сразу на кухню, и тенью за ним следует Чонгук. Миссис Чон приготовила на выходные несколько контейнеров с едой, хотя все еще существует доставка. Тэхену это кажется очень милым, потому что именно он — тот, кто оставляет такие же контейнеры, только своей маме. Чонгук помогает блондину приготовить стол, разогреть еду, хотя это вовсе не обязательно. И каждое случайное столкновение пальцами, локтями пускает красные пятна по телу. Тэхен реагирует слишком ярко, сразу отворачиваясь. От карих глаз это не ускользает, только дает пищу для размышлений. И уже после ужина Чонгук позволяет себе вновь стать эгоистом. Притягивает Тэхена к себе за талию одной рукой. Ладонь ложится на щеку, поднимая голову чуть выше. Светлые пряди падают на глаза, и Чон аккуратно убирает их, заправляя за ухо. Он чувствует, как дыхание парня сбивается, а сердце ускоряет ритм. Слишком близко друг к другу, глаза в глаза. Тэхен не предпринимает попыток освободиться, он и так знает, что его никто не держит. Он делает глубокие вдохи, чтобы надышаться маскулинным ароматом брюнета. Ким прикрывает глаза, когда Чонгук увлекает его в поцелуй. В этот раз нет никакой осторожности. Чон целует грубо, прижимает к столу. Кусается, не дает парню сделать вдох и напирает танком. Кажется, что слышен треск позвонков, с такой силой Тэхен выгибается под прикосновениями, чтобы не сломаться. Чонгук усаживает парня на стол, размещаясь между стройных ног. Не в силах оторваться от сладких губ, не в силах отпустить. Желание увеличивается с каждым последующим поцелуем. Оно неконтролируемо, непредсказуемо. Отрываются друг от друга с тяжелым дыханием и пошлым звуком. Пухлые губы Тэхена искусаны, налиты красным и блестят от слюны. Чонгук сталкивается лбом с чужим, все еще не отпуская талию Кима, на которой от такой хватки наверняка останутся синяки. — Я просил тебя, Чонгук. — Я знаю. Не смог удержаться, прости. — Объясниться не хочешь? — Тэхен рукой отталкивает парня, оставляя ладонь на чужой груди. — Ты мне очень нравишься, Тэхен. — Но, — тянет Ким, чувствуя эту недосказанность. — Но я не хочу, чтобы твои отношения были со мной. — Звучит бредово, Чонгук. Ты сам себя слышишь? — вздыхает Ким, недовольно мотая головой и собираясь встать, но ему не дают. — Я не говорил, что не хочу. Просто это не то, в чем я хорош. — Это причина твоего неадекватного поведения? Ты даже не попробовал. — А ты этого так и жаждешь. — И не скрываю! — всплескивает руками. — А ты не можешь смириться со своими желаниями. Чонгук отходит на пару шагов назад, позволяя парню спуститься. Надеется, что тот уйдет от разговора первым. Во всех смыслах. — Мы постоянно стоим на одной и той же точке. Я наивен, да, но я понимаю свои желания и не скрываюсь. А ты все играешься со мной. Я уже говорил, но повторюсь, оставь меня в покое, если не хочешь нести ответственность за свои поступки. Тэхен спрыгивает со стола и убирает всю посуду в полной тишине. Он успешно игнорирует сверлящий голову взгляд и уходит в свою комнату. Он имеет право на раздражение, на злость. На лестнице Чонгук хватается за тонкую кисть, чтобы обратить на себя внимание. — Пошли завтра на свидание? — Ты мне одолжение что ли делаешь? — Я серьезно, Тэхен. Считай, я сделал первый шаг. Парень удивленно хлопает глазами, тепло на ладони все еще греет. — Я не хочу быть внезапным экспериментом для тебя. — Но ты все еще хочешь ответить мне да. — Да. На все. — Тогда до завтра? — До завтра, — усмехается Ким и разворачивается, продолжая свой путь в комнату.