Тонкая нить жизни.

      Как же быстро летит время... Особенно, когда проводить его с любимым человеком.       Это Рождество прошло так быстро, что волшебники даже не успели очнуться от прекрасного настроения, подаренного праздником. Светлый праздник для всех волшебников, подаренный самим Богом, даже в такие времена не переставал был светлее всего мира.       Волшебники, собравшись не совсем большой компанией, радостно отметили торжество в " Норе ", после чего, все студенты вновь отправились в волшебную школу.       Элис и Гарри держались из последних сил, помогая друг другу. Уроки трансгрессии забирали достаточно сил. Вперемешку с огромным области домашней работы, который свалился на всех студентов Хогвартса ещё в начале года, совершенно не улучшал состояние гриффиндорцев. Дополнительные с Дамблдором, всевозможные отработки у Снейпа, квиддич... Все это собирало не мало усилий, выжимая из учеников последние силы.       Так прошло ещё около 3 месяцев. Апрель... Казалось бы, что именно в этом месяце проглядывали первые весенние цветы, чаруя своей красотой каждого человека. Снег с огромной скоростью таял, оставляя после себя огромные лужи воды. Солнце уже давно не радовало студентов теплом своих лучей. Чаще всего небо было заделано темными тучами и шёл не скончаемый дождь. Похоже, сама природа понимала, что с каждым днём волшебный мир угасает на глазах.       Элис сидела в одиночестве, слушая очередные новости. Отравление Рона сказалось на ней не самым лучшим способом. Когда она увидела друга без сознания, она ели сдерживала слезы, чтобы не показаться слабой. Именно это чувство проявляла Элис только при самых близких людях, когда могла это контролировать.       Она не помнила, когда получала последние письма от родителей. Они ведь даже не поздравили девушку с шестнадцатилетием, которое было ещё в начале декабря. Блэк очень скучала, и достаточно часто останавливалась себя на мысли, что с ними что-то произошло. Но гриффиндорка запрещала себе оставлять эти тёмные мысли и вытесняла их добрыми воспоминаниями, которых, к слову, было не так много.       Элисон не знала, чего хотела услышать от этого маггловского изобретения, которому и волшебники смогли найти применение. Девушка сидела на крае кровати и вслушивалась в каждое имя погибшего или пропавшего без вести волшебника, надеясь, что не услышит имеет близких и друзей, знакомых.       Спальня была полностью пуста. Все девушки ушли на завтрак, но Элисон есть совсем не хотелось. Она все время думала о родителях. Её совершенно не волновало, сколько игр в квиддич она пропустила из-за отработок. Ей совершенно было безразлично, что состояние с каждым днём лишь ухудшалось. Не то, что она пропускала уроки, что не ела последнюю неделю почти ничего, не то, что она не могла управляться со своими способностями метоморфомага – ничто из этого её не волновало так, как волновали родители.       Частые выплески новой магии даже не сдерживала перчатка, надетая на руку. Из-за этого Блэк пыталась избегать студентов, чтобы опять не попасть под действие насмешек. Она все надеялась, что родители смогут написать хоть маленький клочёк пергамента, или чиркнуть хоть пару слов, что с ними все хорошо. Это добивало Ли. Ведь жить в неведении намного сложнее, чем в страшном сознании.       Наконец выбравшись из-под одеяла, девушка сделала тщетную попытку привести себя в порядок и вышла в гостиную. Полная пустота, наполненная тишиной, немного обрадовалась Элис.       Девушка села рядом с искрящимся камином и взяла газету, лежавшую на журнальном столике. Быстро пробежавшись глазами по строчками, Элис поняла, что ничего хорошего не нашла в ней и скомкав её, бросила в огонь.       – Элис... – услышала девушка до боли знакомый голос, но не смогла обернуться, завороженная пламенем в камине, – зачем ты пришёл сюда? Это может кончится достаточно плачевно.       Парень подошёл к девушке и сел рядом, слегка приобняв её. Мурашки медленно пробежали по спине гриффиндорки, и она повернулась к парню и обняла его. Шестикурсник медленно поглаживал Элисон по волосам, притянув к себе. Слёзы, одна за другой, скатывались по щекам Блэк, которая совсем не хотела их сдерживать.       – Элис... – мелодично прошептал студент, – ты ни в чем не виновата, ты слышишь? Я прошу тебя, не плачь... Я не могу терпеть это...       – Почему столько всего плохого происходит! – сорвалась Элис, продолжая биться в истерике, – сначала Кэти, потом Рон... Я больше так не могу... – девушка опустила руки и упала на колени, – я не хочу верить в это... Понимаешь... Я чувствую, что больше не могу сражаться... Мне больно! Я не хочу, понимаешь! Почему невинные люди должны умирать, почему!?       Шестикурсник подошёл к девушке и обнял её. Он так хотел забрать всю боль, что накоплена в этом маленьком и чистом сердце. Он не мог видеть её такой...подавленной...плачущей на его коленях...разбитой молотком тяжёлой жизни. Почему с ней все это происходит..? Почему она должна умереть? Почему не он?       – Мэл... – тихо проговорил Малфой, – я больше не могу хранить это... Я должен убить Дамблдора...