Бутылка с соленой водой

Небо стянуло тучами. Холодный порыв ветра заставляет Чую сильнее закутаться в свою кофту и ускорить шаг. Парень включает свой телефон и смотрит на время, а после чихает, снова чихает. Он заворачивает за угол и идет между старых и ветхих домов. В воздухе витает запах сырости и помойки. Он морщится и продолжает идти дальше. Туч на небе всё больше, но он не оставляет надежды прийти со школы домой до начала дождя. Чтобы вернуться сухим, ему пришлось идти по короткой дороге через неблагополучный район и гаражи. Это было явно не самое лучшее решение за последнее время. Только, к сожалению, в этот раз он не сможет дойти домой. Когда он заворачивает в гаражи и проходит достаточно далеко, перед ним оказывается три парня. Эти фигуры ему знакомы, возможно, он видел их в школе. Все они высокого роста и одеты в черную объёмную одежду. «Почему они стоят посередине дороги... Если они из одного из гаражей, то пусть рядом с ним и стоят», – Чуя злился из-за подступающей паники. Он постарался обойти парней, но они его остановили. Юноша вздохнул и хотел начать материть этих людей, но заметил, что сзади подошло еще два человека. Они так же одеты в неяркую одежду и выше Накахары на полголовы. Он смотрит по сторонам, оценивая свое положение, пока те двое приближаются к нему. Юноша хотел ударить локтем в живот одному из парней, который стоял ближе всех, и побежать, но его удар остановили. Как только он попытался это сделать, парень поймал его руку и крепко взял за запястье. Он стал сильнее сопротивляться, но все его попытки были остановлены. Чуя смог выхватить свою руку и почти ударил одного из них, но парень, стоявший сзади, обхватил рукой его шею и прижал к себе. Парень схватил его за запястья и свел их ему за спину, продолжая держать его за шею. Накахара дергается, но в данной позе у него не остаётся возможности защищаться. Он лишь дёргается, в попытках освободить свои руки. Остальные парни подходят к нему почти вплотную. Один начинает разрывать рубашку, не жалея пуговиц, которые с негромким звуком падают на землю. Другой хватает его за подбородок и поворачивает к себе, заставляя смотреть в глаза. Чуя на секунду замирает и смотрит на него. Когда этот парень проводит большим пальцем по его лицу и хочет коснуться его губ, Накахара почти откусывает ему палец и снова начинает брыкаться с новой силой. Руки по-прежнему крепко держали за спиной, между его телом и телом высокого парня, не давая возможности сопротивляться. Не менее крепкое сжатие шеи не позволяло повернуться и опустить голову. Когда парни подошли слишком близко, и один из них замахнулся, чтобы дать Чуе пощечину, он ударил его ногой в пах. Тот согнулся от боли и отшатнулся на два шага назад. От неожиданности руки парня, державшего Накахару, ослабли, и это дало ему возможность освободиться. Локтем он ударил стоявшего сзади, но удар пришёлся несильный. Кто-то из них схватил его за рыжие волосы и повалил на землю. Чуя успел подставить руки, но в них врезались мелкие камни и стекла, отчего на них сразу выступила кровь. Два парня сразу набросились на него и стали пинать. Накахара жмурился от боли и шипел сквозь зубы. Своими ударами они буквально выбивали из него воздух. Один из них схватил его за волосы и поднял так, чтобы он висел, не касаясь коленами земли, на собственных рыжих прядях. А второй парень продолжил бить измучанное тело, не боясь попасть по лицу, паху и рукам. Накахара перестал пытаться вырваться, эти попытки были безуспешны. Сейчас ему было намного важнее закрыть более уязвимые места и скрыться от ударов. Из его разбитого носа и поврежденной губы текла кровь. Бровь и щека так же были повреждены. Все тело было покрыто ушибами и ссадинами, а сильные удары не останавливались ни на секунду. – Знаешь, почему мы здесь? Потому что ты тварь такая! Всё учителю рассказал! Да я тебя лично придушу, шалава помойная! Если наших менты возьмут, то даже не надейся, что твоя задница останется целой! Да я лично порву тебя, пока будешь на моем члене прыгать! – Под громкие звуки ударов кричал какой-то парень. Они толкнули Чую, чтобы он упал на колени, и стали избивать его ногами, не давая шанса встать. Он лежал на влажной земле и кашлял кровью. Его кожу протыкали стекла, на которых он находился. Парни постарше пинали его, стоя рядом. Рыжеволосый задыхался от нехватки кислорода: быстрая череда ударов в живот не давала возможности глотнуть воздуха. Перед глазами темнело, и плыли какие-то разноцветные круги. Силы давно покинули его, он не мог и двинуться с места. Один парень выставляет руку перед собой, чтобы остановить своего друга. Тот прекращает запинывать юношу и делает шаг назад, подпуская его к телу. Он садится на корточки и сжимает в кулаке рыжие волосы. Парень притягивает за них Чую, который был почти без сознания, к себе и заставляет смотреть ему в глаза. – Слушай, псина, – Весьма добрым голосом сказал он. –Я вижу тебя в первый раз. Но про тебя, видимо, говорят правду. Ты – мерзкая шлюха с отвратительно рыжими волосами оттенка блевотины и грязными как лужа глазами, – Хулиган проводит языком от ключиц, по шее до самого уха и дорывает рубашку. – Я бы не делал тебе больно, мне это неинтересно, но мне сказали, что ты настучал на наших приятелей. А за такое и выпороть мало, – Парень кидает слабое тело на землю так, что Чуя ударяется головой о мелкие камни, и, встав, начинает пинать его. Накахара дрожит, но непонятно: от холода или от боли. Его сил хватает лишь на то, чтобы лечь в позу эмбриона, стараясь прикрыть уязвимые места. Он тихо стонет, получая удары в спину и руки. Его тело перепачкано собственной кровью. Парень жмурит глаза и старается абстрагироваться от боли. В это время гремит гроза, и начинается мелкий дождь. Трое парней, стоявших рядом, накидывают на себя капюшоны и тоже начинают пинать юношу. Меньше чем через минуту трое отходят обратно, позволяя самым главным в их компании добить парня. Они не стесняются и пинают тяжелой обувью в спину, в живот, и даже по рукам и ногам. – Эй! Валим! – Толкая в плечо своих друзей, крикнул один из них. Те, которые стояли в стороне без дела, сразу побежали в разные стороны, а те, что были заняты избиением парня, даже не обратили на них внимания. Они вдвоем продолжали пинать безвольное, усталое тело, не замечая ничего вокруг. Легкое дуновение прохладного ветра скрывает чужое приближение. Крупная холодная рука ложится на их шеи, и они замирают. Парни оцепенели от страха и прекратили издевательство. Мужская рука приподнимает их за шиворот кофт и заставляет сделать шаг назад. Они стоят на носочках, но ворот одежды всё равно давит, принуждая тихо и хрипло дышать. – Кто это у нас такие? – С издевательской улыбкой бархатистым голосом произносит мужчина, заставляя вздрогнуть. – Вы посмели поднять руку на другого человека. Это отвратительно. Только низшие слои общества позволяют себе такое. Хотя… вы даже не заслуживаете называть себя людьми, –Шатен чуть выше приподнял их и продолжил, улыбаясь как психопат, говорить одному на ухо. – Ты лизнул его шею. Я вполне могу вырвать тебе твой мерзкий язык и запихать в твою маленькую жопу, но я этого не сделаю. Боюсь от боли визжать будешь, свинья, – Он делает паузу и слегка опускает их тела. – Еще раз увижу вас и ваших дружков рядом с кем-либо, пущу в обезьяннике по кругу. Думаю, вам очень понравится, если такие же отбросы как вы, но уже сидевшие, порвут вас. Уже представляю лица ваших мам, которые приходят домой с 12-ти часового рабочего дня, и им сообщают, что их детишки погибли во время тюремной разборки. По коже парней пробежали мурашки. В голове появляется чувство, что сзади стоит сам Сатана. Хотя, эти два существа весьма схожи. Их опускают на землю, но они даже не предпринимают попытки сбежать, паника и страх не дают шевельнуться. Мужские руки по шее плавно поднимаются к затылку. Он сжимает их волосы с ужасной силой, и парни жмурятся от боли. Он слегка наклоняется и так же тихо произносит: «И пока у вас есть шанс, будете исправляться. Раз ваши ноги всё еще на месте – бегите». Он толкает их вперед, и они падают на колени, но сразу встают и бегут что есть силы. Через несколько секунд они скрываются за поворотом. Мужчина тяжело вздыхает, когда смотрит на парня, лежащего на мокрой земле. Парень лежит в позе эмбриона, перепачканный в пыли и грязи, его одежда порвана, а рубашка вовсе расстёгнута. Он трясётся от холода, боли и страха. Его лицо ничего не выражает, ни одной эмоции, лишь иногда слегка дергаются мышцы лица и брови. Только слезы текут по холодным щекам непрерывным потоком. – Если бы я пришел вовремя, слез было бы меньше… – С долькой вины произнес Дазай и подошел к юноше. – Ненавижу вас, – Накахара лишь слегка нахмурил брови, но сказал это с отвращением. – Тш… Я рядом и помогу тебе... – Успокаивающе произнес тот и наклонился к своему ученику. – Пошли вы нахер. Даже не подходите. Помогли мне уже один раз, угу, – Вода из глаз всё так же текла, но лицо не менялось. Только злость появлялась в его глазах и голосе. – Я правда думал, что вам можно доверять... Что вы поймете и не расскажете директору… – Тш… Потом разговоры, –бросив всего одну фразу, он взял Чую на руки. Накахара резко изогнулся и застонал от боли, что прошибла его тело. Он зажмурил глаза и нахмурился, обхватив свой живот руками. Он шипел от колкой и тянущей боли. Его тело ныло, а новые ушибы заставляли выдыхать сквозь зубы. – Потерпи, сейчас пройдет, –Тихо сказал Осаму, направляясь к такси. – «Пройдет»?! Легко вам говорить! Не вас же избили! –Не успокаивался Рыжеволосый. Ответа не последовало. В этой тишине до него дошло, что на руках его несет его же преподаватель. Чуя начал возмущаться и толкаться, хоть его силы и так были на исходе. – Я вам, чё, принцесса, чтоб меня на руках таскать!? Я сам дойду! Как минимум не прикасайтесь ко мне! Личное пространство! – Ему казалось, что он говорит это громко и уверенно, но, на самом деле, его сил хватало на еле слышные слова, которые часто прерывались кашлем и усталостью. – Если я поставлю тебя на ноги, ты тут же упадешь. Ты не в том состоянии, чтобы гордость брала вверх, – К этому моменту парень перестал дергаться и спокойно лежал, что-то бурча себе под нос. Чужое тепло манило, заставляло расслабиться и прижаться ближе. Сев в машину, Накахара остался на коленях Дазая, потому что уже засыпал, и так ему было теплее. На нем лишь были штаны и рубашка без пуговиц. Их оторвали, пока пытались раздеть, из-за чего рубашку застегнуть было нельзя. Осаму завернул его в свой плащ, когда садил его к себе на ноги, но он все равно неосознанно прижимался к преподавателю, чтобы было еще теплее. Когда машина тронулась и проехала какое-то расстояние, Чую укачало, и он крепко уснул. Он облокотился назад и положил затылок на стекло, но дорога, по которой они ехали, была весьма неровная, отчего парень стукался затылком об стекло. Осаму осторожно приподнял его голову и переложил себе на плечо. Юноша мило засопел, продолжая дышать в чужую шею. Литератор улыбнулся и осторожно поцеловал его в лоб. Кажется, этот парнишка вызывает в нем какие-то теплые чувства и заполняет пустоту в его душе. Шатен не раз сравнивал своего ученика с солнышком из-за его теплого и яркого цвета волос. А его голубые глаза напоминали ему небо, блики в которых являлись облаками и звездами, которые не исчезают даже днем. Встретить улыбку на его лице доводилось редко и не всем, но она была потрясающая. Сердце педагога билось чаще, видя что Чуя счастлив, а так же его сердце сжималось от мысли о том, что он терпит все насилие над собой. Дазай поморщился, когда в очередной раз подумал о подобном. «Он младше тебя! Ему даже 18 лет нет! Ты просто учитель и не имеешь права влюбиться в своего ученика! Если ты начнешь проявлять к нему интерес – ты будешь еще тем уродом. Он всего лишь обычный ребенок»

***

Расплатившись с таксистом, шатен покинул машину, держа своего ученика на руках. Пока Осаму пытался открыть подъездную дверь, он дважды уронил ключи. Всё-таки справившись с уличной дверью, он ввалился в дом и, дождавшись лифта, зашел в него. Сквозь сон Накахара тяжело вздыхал от любого неловкого движения, словно скоро проснется. Дазай облокотился спиной на стенку лифта, продолжая держать на руках юношу. Чуя начал крутить головой и скулить, он шептал что-то неразборчивое. – Н-не надо… п-прекратите… –Его дыхание участилось, и сердце забилось чаще. Он хмурился, а после по его щеке потекла слеза. Глядя на него, сердце Дазая болезненно сжималось и ныло от чувства вины. Голубоглазый стал крутиться и дергать руками, ему явно снились кошмары. – Тише, Чуя. Это я – Осаму Дазай. Твой учитель… Я рядом. Все будет хорошо, –Смотря в пустоту, произносил Дазай. Чуя, слово услышал его, стал вести себя чуть спокойнее. Обняв свой единственный источник тепла, он перестал бормотать и погрузился в глубокий сон. Литератор вздрогнул и улыбнулся, когда чужие холодные руки обняли его. К этому времени лифт уже приехал на нужный этаж и открылся. Мужчина вышел и медленно побрёл к своей двери, стараясь не разбудить хрупкое тело, лежащее на его руках. Осаму зашел в свою квартиру и прошел в зал, не снимая обуви. Он положил спящего юношу на диван и подложил подушку ему под голову, а сам пошел переодеваться. Разувшись и оказавшись в чистой одежде, он помыл руки и пошел доставать аптечку. Вернувшись к ученику, он снова попытался разбудить Чую, но безуспешно. Дазай решил приступать так. Он осторожно приподнял его, чтобы снять рубашку, которая стала больше похоже на грязную и разорванную тряпку. На бледном теле ни осталось неповрежденного участка кожи: всё было покрыто ушибами, синяками и глубокими ранами. Осаму поморщился, сейчас ему придется обрабатывать все эти раны и делать мальчишке еще больнее. Взяв из аптечки все необходимое, он сел рядом с ним на кровать и, смочив ватку перекисью, провел ею по ране. Накахара вздрогнул и поморщился, тихо заскулив. Сквозь сон он попытался оттолкнуть холодный объект, из-за которого ему было больно. Дазай слегка обхватил чужое запястье и убрал его руку в сторону. – Тише… Тебе не будет больно… – Для собственного успокоения сказал Осаму, потому что, скорее всего, Чуя его не слышит. Проведя новой ваткой по другой ссадине, он спросил вслух, словно ожидая ответа: – И сколько раз мне еще придется видеть подобное?.. Я надеюсь, что это был последний раз… Я не хочу видеть, что тебе больно.

***

Луч солнца светил в голубые глаза. Накахара зажмурился и залез под одеяло. Тело изнывало от боли. Парень крутился в кровати, в попытках поспать еще немного. В голове крутились обрывки воспоминаний и снов. «Мне что-то снилось... было что-то теплое... запах кофе и коньяка… я снова выпил с Акутагавой? Не помню его…. Помню только, что меня снова избили, но на этот раз сильно... – Обрывки воспоминаний смешивались со сном. – Мне, кажется, снился Дазай… Он… носил меня на руках… Фу! Он меня обнимал! Какая же мне хрень снится! Он – просто мой препод! Не больше! Фу! – Чуя со злостью скинул с себя одеяло и замер в недоумении. Перед ним открылась чужая комната. – Где я, блять? Я не бухал вчера!» Он перебирал всевозможные варианты, но не один из них не подошёл. Однако, это был не предел его шока на сегодняшнее утро. Когда он встал с кровати, то понял, что все его раны, полученные вчера, осторожно заклеены пластырями. Но то, что он находился в чужой одежде, которую он видел впервые, его удивило сильнее. Эта одежда была ему очень большая. Он сел обратно в кровать и стал осматриваться по сторонам. Все выглядело весьма старым. По комнате разбросан хлам, а вдоль стен стоят коробки и бутылки алкоголя. Парень поморщился. Он боялся алкоголиков, а сейчас он находится у одного из таких. С каждой секундой осознание приходило всё больше, и паника нарастала. Но запах доширака успокаивал и манил за собой в другую комнату. Собравшись с силами, он все-таки рискнул выйти за пределы комнаты и наконец найти ответы на все свои вопросы. Живот сильно урчал, заставляя ускориться. Перед ним открылась совсем маленькая кухня. Она так же была завалена всяким мусором и коробками. Небольшой столик у стены и два стула. Неплохая кухонная стенка, на которой так же лежали всякие упаковки от еды. К нему спиной сидел мужчина и, листая ленту тик тока, поедал свой доширак. – Дазай?! Что вы?!.. что я?.. Какого хуя я делаю тут?! –Парень стоял в дверном проходе, сжимая кулаки. – Оу, Чуя, доброе утро. Ты разве не помнишь? Присаживайся, – Выдвинув стул и приглашая сесть, обрадовался мужчина. – Тут где-то еще один дошик лежал… М-м-м, запарь себе, –Указав взглядом, он продолжил кушать. – Сначала объяснения, –Рыжеволосый сел на стул, буравя взглядом учителя, одетого так по-домашнему. – Тебя избили… я хотел отвезти тебя домой, но ты уснул, и твоего адреса я не услышал. Да и к тому же, если бы тебя таким увидела твоя мама, у нее точно был бы инфаркт. Я отвез тебя к себе. Обработал раны и всё. – М-М-М… Вы меня раздели и видели меня голым, пока я спал. Чё вы мне столько внимания уделяете? Педофил? – Последние слова были сказаны с сарказмом. Ему в ответ лишь рассмеялись и напомнили про завтрак. Накахара улыбнулся. Пусть всё это ужасно странно, но ему это по душе. Он встает со своего места и заливает кипятком лапшу. В ожидании запаривания дошика время идет намного медленней. Дазай замечает, что его ученику немного некомфортно и говорит первое, что приходит в голову. – Я позавчера математичку с физруком в баре видел. Они так мило общались и пили напитки. Правда я не понимаю, что его зацепило в ней. Она же... – Он смеётся, а после делает паузу, подбирая слова. – О да… Если она на уроке начинает ходить по классу, то своими «бедрами» сшибает все! – Накахара дает волю эмоциям и встает, начиная пародировать учительницу. Он идет вдоль комнаты «походкой от бедра», передразнивая ее. Он мастерски разворачивается на одном месте и продолжает идти, крутя своим задом. – Ох, а если она подходит к кому-то… Она ложится на парту и своим задом чуть в лицо не попадает ученику за соседней партой! – На этот раз он не показывает этого, но зато громко смеётся, прикрыв ладонью рот. Дазай держится за живот и хохочет, почти падая со стула. – Да… на нее это очень похоже… – Вытирая слезу с глаза, прокомментировал он. Литератор тоже встает и начинает передразнивать. Он заводит плечи назад, а голову задирает к потолку. Вальяжной походкой он идет по той же траектории. Осаму ставит руку на стол и облокачивается на нее, а после шевелит бровями и подмигивает Чуе. – Малышка, сегодня в шесть вечера в дорогом ресторане, – Передразнивая учителя физкультуры, сказал он. На этот раз уже Накахара заливался смехом. – Ох, хо, хо… Конечно же, дорогой мой, – Чуя старается держать себя в руках, когда начинает подыгрывать. Он протягивает руку и якобы смущенно отворачивается. Дазай берет его за руку, призывая встать, а после хватает под руку и ходит с ним по комнате. Они заливаются смехом. – Малышка, – Осаму притягивает к себе юношу за талию, тот от неожиданности кладет руки ему на плечи. Тем самым Дазай нависает над ним и заставляет выгнуться под собой. –Хочешь я покажу тебе весь мир, крошка? Дорогие отели, Мальдивы, Феррари… Это всё будет у тебя, только скажи… Накахара остолбенел от шока, а улыбка исчезла с его лица. Сердце начало выпрыгивать из груди. Дазай слишком близко. Чуя слышит его дыхание и слышит, как бьётся его сердце. Его прижимают к себе. Он чувствует чужое тепло. Лицо литератора так же близко. Юноша засматривается в карие глаза и на чужие губы. Секундная мысль о поцелуе промелькнула в его голове. Накахара рассмеялся только для того, чтобы скрыть свое смущение. Но после прикрывая глаза, он начинает искренне смеяться. Дазай тоже не сдерживает смех и отпускает голубоглазого, чтобы тот тоже не задохнулся. Чуя прикрывает рот рукой, скрывая свою улыбку и говорит: «Ну что ж! Тогда в загс!». После этого они снова заливаются смехом и садятся на свои места. Прошло еще какое-то время, пока они успокаивались. К этому моменту лапша уже была готова и даже начинала остывать. Они продолжают сидеть на кухне и беззаботно есть лапшу, обсуждая последние события в мире. Еще около получаса они громко смеялись и веселились. Тишина в комнате не появлялась даже на секунду: постоянно звучал смех или забавные истории из жизни. Эту получасовую идиллию нарушает звонок. Он тихий и приглушенный исходит из коридора. Парни переглянулись. Чуя подпрыгнул и побежал на этот звук. В углу коридора стоял его школьный портфель. Он сел рядом с ним на колени и начал копошиться, внутри ища свой телефон. – Да, мам?! – Слишком резко и громко спросил он. – Я? Нет, я не дома, – Рыжеволосый вернулся на кухню и сел на свое место. – Я?... Ну я… Да, я у Рюноске, угу. Ты че, какая ночевка? Нет. Я недавно к нему пришел, – Дазай, сидевший напротив, снова начал смеяться. Когда телефонный разговор зашел в тупик, он показал время на своем телефоне. Юноша застыл, понимая, что всё это время он нес чушь. – Ладно, ладно, сознаюсь: я был у него с ночевкой. А ты уже вернулась с командировки домой? А, ну ясно. Я тогда скоро буду, – Парень сбросил вызов и посмотрел на Осаму. – Да блять! Она и так редко на ночевки отпускает, а значит теперь отпустит нескоро. Почему вы мне раньше не сказали?! Девять утра, твою мать! – Набирая номер друга, ворчал он. – Да ладно, было же весело. Ты в конце смешно оправдывался перед ней, –Старший заливался смехом и чуть было не упал со стула. – В девять утра я к другу в гости пошел. Круто. Где б еще таких друзей взять, которые в это время уже не спят, –Телефон издал пиликающий звук и отключился. – Тц! Дазай, дайте, пожалуйста, свой телефон, мне срочно нужно позвонить Акутагаве. Осаму закатил глаза от одного упоминания этого мальчишки, но телефон все же дал. – Д-дазай?.. Доброе утро… Что-то случилось? Почему вы мне звоните? – Рюноске был взволнован от звонка, но голос был ужасно сонный. – Это Чуя. Акутагава, выручай. Я маме сказал, что был у тебя с ночевкой. Я уверен, что она позвонит тебе чтобы убедиться в этом. Прикроешь? – Я думал, что это был прикол, когда ты сказал, что переспишь с учителем… –Парень окончательно проснулся. Сейчас он шокирован, но сдерживает легкий смешок над другом. – Акутагава! Мы с ним не переспали! – Щеки Накахары покрылись румянцем. А Дазай уже закрывал обратной стороной ладони рот, чтобы не смеяться так громко. Он прекрасно слышал их разговор. – Пятерку за год уже заработал или только за четверть? Надо было тебе с физруком лучше, а то раз в полгода на его уроках появляешься, – Акутагава редко смеялся и редко шутил, но если он это и делал, то только рядом со своим другом. – Ладно, я совру твоей маме, что ты был у меня. Только если ты расскажешь, как оказался у самого молодого учителя дома, и что вы там делали всю ночь, – Можно было услышать очень тихое хихиканье Гин на заднем плане. – Завтра в школе всё расскажу, – Закатив глаза, пообещал Накахара и сбросил вызов. – Ничего смешного! –Обращаясь к Осаму, выкрикнул он. Румянец не исчезал с его щек. – Ну так что? – Дазай старался подавить смех, чтобы договорить. – С кем ты там хотел переспать? Со мной или с кем-то еще? – Дазай! Он просто пошутил! – Да, да, конечно, я понимаю… Накахара закатил глаза и хотел швырнуть в своего преподавателя его же телефон, но пощадил дорогую вещь. Он зашел в зал, где спал этой ночью, и огляделся в поисках своей одежды. – Дазай! Где моя одежда? – Рубашка в мусоре… Ну что? От нее тряпки одни остались. Они пытались тебя раздеть и разорвали ее в клочья! Можешь пойти в моей футболке, которая на тебе сейчас. А штаны на балконе висят, думаю, уже высохли. Парень замирает, а в голове появляются новые фрагменты воспоминаний. Он нервно сглатывает, боясь того, что могло с ним случиться. «Они могли меня изнасиловать… Они разорвали мою одежду… – Чуя жмурится и начинает тереть место на шее, где его лизнул тот парень. – Фу!». Сознание рисует ужасные картины, как это должно было случиться. Он хватает свои штаны с балкона и быстро собирается. Настроение опять пропало, и он снова стал похоже на того сердитого мальчугана, каким он выглядел в школе. – Дазай... До свидания, – Стоя на пороге, произносит юноша и ждет владельца квартиры, чтобы за ним закрыли дверь. Когда он видит фигуру в белой растянутой футболке и с кружкой кофе в руках, то улыбается. – И это… Спасибо... Я не могу представить, что могло случиться, если бы вы мне не помогли… Осаму треплет его по волосам, немного устраивая бардак на чужой голове. Ему давно хотелось прикоснуться к рыжим волосам, что так манили его своей красотой. Он довольно улыбается, хоть и не хочет, чтобы этот мальчишка уходил. Внутри у него что-то сжимается, а дышать становится труднее от одного взгляда на чужую прекрасную улыбку. – Хей! Руки! – Юноша наклоняется в сторону и хмурится, но после смеётся. –До свидания! – Снова прощается Чуя и покидает этот дом. – Пока-пока! До встречи в школе! – Дазай улыбается ему вслед. Как только дверь закрывается, улыбки исчезают с их лиц. Осаму идет в свою комнату и ставит кружку на прикроватную тумбочку, а сам падает на кровать. Он закрывает лицо руками и потирает глаза, а после долго смотрит в потолок, думая о юноше, что так сильно зацепил его. «Я явно переборщил, когда притянул его к себе за талию. Это ужасно. Но он так мило смеялся после. Он все утро улыбается, и я не могу не радоваться этому. Он казался мне таким счастливым, –Вспоминая улыбку своего ученика, сердце снова начало биться ужасно быстро, и дышать становилось сложнее. Это приятное чувство заставляло улыбаться. – Во что я ввязался! Я не имею права так вести себя с ним! Я не должен испытывать таких чувств к своему ученику! – Но перед закрытыми глазами сознание отображало всю ту же рыжую макушку и его улыбку»