Non essere triste

       Весь вечер Виктория просидела, держа Дамиано за руку. Даниэль рассказывал о своём бизнесе, об успехах сына и бесконечно пил за будущее венчание. Он был слишком счастлив. Сидящая рядом жена даже не могла вспомнить мужа в таком состоянии и также улыбалась, когда он целовал её, обнимал и благодарил за такого золотого сына. Даниэль благодарил её за сына всю свою жизнь, вкладывая в него огромные силы. Это была его гордость, его самый главный трофей. Под конец вечера Дамиано, разливая вино по бокалам в очередной раз, заметил, что Виктория не выпила ни капли. Ей не хотелось рассказывать о своей беременности при всех. Хотела сделать это приватно, только для него, наедине. Да, тест показал две жирные, красные полоски. Виктория сначала безумно обрадовалась, светилась от счастья и буквально порхала. Но со временем пришло осознание, что на этом в её жизни можно поставить штамп. Огромный штамп с приговором об окончании своей молодости и свободы. А ей всего лишь двадцать лет. Она только распахнула крылья и почувствовала вкус жизни. Свободной, трудной и самостоятельной жизни. Как только резко упало настроение Виктории, Дамиано тут же это подметил. Поэтому поспешил замять диалог с родителями, попрощаться и закончить ужин. Помогает ей сесть на пассажирское, обходит машину и занимает водительское место. Брюнет выпил всего лишь один бокал вина, поэтому не был пьян и мог себе позволить вести машину. Набрав скорость и поравнявшись с другими водителями в одну линию, встаёт в долгую пробку. Виктория разглядывала полуночные улицы Милана и обдумывала как рассказать ему о пополнении в семействе. Или не рассказывать? Обдумать, осмыслить, принять этот факт и только потом начать разговор на эту тему? Или наоборот, рассказать и получить от него поддержку, помощь и совет? Викторию ломало на части. Она была сбита с толку и не понимала как ей правильнее поступить. — Вик, что с тобой? Ты ни слова не проронила за ужином, хотя обычно тебя не закроешь. Ты как себя чувствуешь? — Все хорошо. — Отрешенно сказала блондинка, глядя в лобовое стекло на пробку. Она не хочет начинать разговор здесь. Нужно обязательно доехать до дома. — Правда. — Ну-ка посмотри на меня. Вик? Посмотри, я сказал. Она все ещё испепеляла взглядом пробку, не слушая Дамиано. Тогда он потянулся рукой, схватил её за скулы и повернул в свою сторону. Не убирая руки, разглядывает взволнованное лицо девушки с покрасневшими щеками. Её глаза бегали по сторонам, не желая смотреть в карие глаза брюнета. Это больше всего бесило его. Он отлично умел читать ее по глазам. А раз она не хочет как прежде прямо в упор смотреть на него, значит что-то случилось. Машины впереди тронулись, и водители сзади начали сигналить Дамиано. — Что стряслось? Говори, Вик. Я же не отстану от тебя. — Продолжает ехать вперёд, уже не глядя на девушку, но явно ощущая в воздухе напряжённость и неловкость. — И в любом случае узнаю. — С чего ты взял, что что-то случилось? — Закусила она губу, с обидой глядя на него. — Потому что ты не умеешь хранить тайны. Все всегда написано на твоём лице. Ты избегаешь разговоров, не смотришь в глаза. За столом молчала, ничего не выпила и поела совсем чуть-чуть. Твое отравление не прошло? Давай поедем в больницу, пусть осмотрят тебя. — Не надо никаких больниц. — Пискнула она. — Мы приедем домой, и я тебе все расскажу. Следи за дорогой, Дамиано, а не за моим лицом. Она вновь отвернулась к окну, больше не сказав ему ни слова. Виктория все ещё безумно волновалась и в некоторой степени боялась рассказывать ему о беременности. В какой-то момент в голове сложился самый надёжный вариант: ничего не сказав Дамиано, сделать аборт и забыть обо всем. Но проснувшийся, судя по всему в самый необходимый момент, рассудок кричал ей в уши: «никаких абортов!» И тогда блондинка начала корить себя за такие мысли. Она убрала руки в карманы пальто и изнутри начала медленно наглаживать живот, думая о том, что внутри зарождается маленькая жизнь. Которую убить она просто не смеет ни в коем случае. И в тот самый момент Виктория приняла единственно верное решение: все рассказать Дамиано, когда они приедут домой. Вот только чем ближе они были к дому, тем сильнее волновалась девушка… Запирает квартиру, попутно расстёгивая пуговицы пальто. Дамиано уже сняв верхнюю одежду, подходит к Виктории сзади, крепко обнимая. Тянется с поцелуем к её шее, опуская руки с талии на бёдра. Она улыбается, прикрыв глаза и позволяя ему делать с собой все, что угодно. Его руки как будто с особым теплом скользят по её животу, а поцелуи становятся нежнее и ласковее. Виктория кусает губы, глотая собственные стоны. Нельзя давать слабину, ничего ему не рассказав. Мягко снимает его руки со своих бёдер и отходит от него. Дамиано удивленно смотрит на неё, ничего не понимая. Что с ней? Почему она весь вечер ведёт себя так странно, а сейчас шарахается от него, как от огня? Брюнет оставляет её в прихожей и уходит в спальню, по пути стягивая с себя свитер. Оставшись с голым торсом, садится на край кровати. Роняет голову в руки и устало выдыхает. Сегодня и без того выдался трудный рабочий день. Он безумно устал, и у него не было сил, чтобы пытаться добиться от блондинки внятных объяснений. Виктория садится перед ним на колени, беря его руки в свои. Он устало и совершенно равнодушно смотрит ей в лицо. Девушка разглядывает его в полутьме как будто в первый раз. По её телу бегают мурашки, а сердце глухо безумствует в самом горле. Расслабленно выдыхает, готовясь к разговору. — Дамиано, я хотела с тобой поговорить. Мне нужно тебе сказать что-то очень важное. — Я этого весь вечер жду. — Едва не срывается на крик Дамиано, сдерживая себя. — Ну! — Дамиано, то, что было вчера – никакое не отравление. Я сегодня стояла у почты, чтобы отправить пригласительные, а рядом ко мне подошла старушка. Она рассказывала о детях, внуках и вскользь сказала мне, что я беременна. Конечно я ей не поверила, но внутри меня что-то екнуло в ответ на её «диагноз». Я очень долго думала об этом и в конечном итоге решила купить тест. — Какой? — Опешил Дамиано, не понимая сути всего её монолога о какой-то старушке, письмах и беременности. Все это сложилось у него в голове в какую-то бессмысленную кашу. — Ты вообще о чем сейчас? — Ты меня слышишь?! Я тест на беременность сделала. Я беременна, дурак. Она встаёт и уходит на кухню, пока Дамиано все ещё сидит на кровати. Он настолько был не готов к этому, что ещё несколько минут прокручивал в мыслях последнюю сказанную фразу девушки. Где-то на пятом кругу до него дошёл её смысл. Дамиано тут же вскочил и побежал на кухню, где уже расстроившаяся и отчаявшаяся Виктория заваривала себе зелёный чай с земляникой. Он остановился в дверях, разглядывая её в профиль. Ему даже показалось, что у неё подрос и округлился живот. На его лице тут же появилась самая счастливая на свете улыбка, а в глазах заблестели слёзы от осознания, что он станет отцом. И не где-то там в далеком, неизвестном будущем, а уже вот совсем скоро. Дамиано будет отцом. Он уже думал, что эти слова никогда не сложатся в одно предложение. Когда брюнет рассуждал о детях, Виктория относилась к этому с холодом и даже отвращением, чем напугала парня. Он даже боялся говорить с ней на эту тему, лишь бы не разозлить её снова. Подходит к ней и прислонив к столешнице, целует её плечи, опуская руки на живот. Виктория тут же смягчилась, выдохнула и закрыла мокрые от слез глаза. Дамиано гладил её живот, запуская руки под кофту. Она накрыла их поверх ткани своими руками, ощущая внутри тепло и бешеную энергетику от малыша. «Прости меня, крошка, за минутную слабость. Я буду любить тебя больше всего на свете. Ты будешь у меня самой счастливой. Мы с папой очень сильно тебя любим, сокровище наше. Спасибо, что ты есть, солнышко». — Ты самая лучшая. — Шепчет он, роняя лицо в её волосы. Кладёт одну руку на его щеку и нежно гладит. — Я тебя так сильно люблю. — И я тебя, Дамиано. Безумно сильно люблю тебя и нашу малышку. — Вообще-то это будущий бизнесмен и джентельмен, разбивающий девушкам сердца и склеивающий их вновь своей любовью. И мы назовём его Эннио . Я научу его драться, стрелять из пистолета и считать евро. Он будет самым сильным парнем в мире. — Нет, это будет девочка. И мы назовём её Летиция . Я буду заплетать ей косы, играть с ней в куклы и обсуждать мальчиков из её школы. — Ты неисправима, любовь моя. Разворачивает её к себе лицом, целуя в губы. Виктория обнимает его, страстно отвечая на поцелуй. Берет её на руки и ведёт в спальню. Кладёт на кровать и осторожно нависнув сверху, целует горячую кожу. С особой любовью животик, гладя его пальцами. Что-то там шепчет малышу. Виктория запускает пальчики в его волосы и счастливо улыбается, пока он раздевает её и говорит о том, как сильно любит. Она была сверху. Двигалась бёдрами навстречу ему, блаженно подставляя грудь сияющему свету луны из-за окна. Дамиано исследовал её тело руками и восхищался. Как искусно она стонала, кусала губы и также восхищалась, даже наслаждалась собою. Она была такой красивой, такой сексуальной, сильной и счастливой. Прижалась к нему всем телом, когда вот-вот они оба достигнут оргазма. Громко вскрикнула его имя, как он и любит. Расцеловала его грудь и легла рядом, переплетая пальцы. Пока Виктория пыталась отдышаться, он попрежнему смотрел на неё с блеском в глазах. Как же безумно он её любил… — Видишь, не зря я попросил венчаться. Наш ребёнок благословлен. Поцелован богом. — Счастливо шептал Дамиано, засыпая в руках Виктории. Она гладила его пальчиками по лицу, перебирала волосы и целовала в лоб. — Ты сделала меня таким счастливым. Спасибо тебе, родная. Тот день, когда мы встретились и когда я понял, что влюбился в тебя навсегда, стал моим талисманом. — Дамиано, ты такой хороший. Я бы ни за что не подумала, что буду такой счастливой и любимой рядом с тобой. Ты смысл всей моей жизни. Я так сильно привыкла к тебе, так сильно влюбилась и потерялась. Мне даже иногда кажется, что ты мой воздух, без которого мне не жить…