Non essere triste

*девять месяцев спустя*

       Истошный, женский крик сотрясает все стены клиники и сразу умирает в воздухе. Тут же в операционной комнате слышен звонкий, детский плач. Измученная Виктория прижимает кроху к груди и облегченно выдыхает. Это были самые страшные пятнадцать часов в её жизни. Именно те часы, когда внутри все разрывалось от невыносимой боли. А сравнение, что при родах ломаются кости, – оказалось цветочками. Это было пострашнее, чем какие-то там переломы косточек. — Тринадцатое августа, семнадцать двадцать. — Продиктовала медсестра дату рождения малышки. — Виктория Де Анджелис. — Моя… — прошептала блондинка, поглаживая спинку крикунье. Её забрали на взвешивание и осмотр, а Викторию подготавливали к возвращению в палату. Ей безумно хотелось спать – глаза так и слипались. Она даже не могла вспомнить как её кровать прикатили на десятый этаж клиники и протиснули в дверной косяк. Усталость быстро сразила её наповал. Блондинка провалилась в десятичасовой сон – самый крепчайший в её жизни.

***

На утро пришёл Дамиано. Довольный и счастливый как никогда. Тихонечко ходил по палате, в то время когда жена спала самым сладким, долгожданным сном. Рассматривает голубое небо, гладит её пшеничные волосы и ждет свою дочурку. Совсем скоро её приведут на кормление матери. Ему не терпелось увидеть своё сокровище, прижать её к сердцу и поцеловать в носик. Внутри него все безумно волновалось и в какой-то степени боялось. Накрывала паника при мысли, что он вдруг может как-то навредить ей. — Дамиано? — Проворчала спросонья Виктория, привставая в постели. — И давно ты здесь? — Минут десять. Как ты? — Он сел на край кровати, беря её руку в свои и целуя. — Врач сказал, что роды были тяжелыми. — Да, мне было безумно больно и страшно. — Перед глазами пронеслись все эти пятнадцать часов. То, как она мучалась от безумных схваток, расхаживая по палате, как ломило поясницу и бедра, как разрывалась матка, сколько было крови на клеенке. Стало не по себе, закружилась голова и бросило в пот. — Но я уже в порядке. У нас родилась дочь, милый. Я так рада. Я мечтала о нашей маленькой принцесске. — Спасибо тебе, родная, за нашу крошку. Я так тебя люблю. Я безумно счастлив за нас. Мы будем самыми лучшими родителями. Дамиано нежно обхватил скулы девушки и поцеловал её. И в этом поцелуе выражалась вся его благодарность и верность супруге. Вчерашний день станет для них самым лучшим и самым счастливым днём из всех, что им доводилось и доведётся прожить в будущем. Это тот день, когда их жизнь перевернулась с ног на голову. День, в котором любовь Дамиано и Виктории сплотилась, чтобы помочь появиться на свет крохотному и самому любимому для них созданию, – их дочери Летиции. В этом маленьком комочке зарождалась жизнь, которая изменит жизнь не только её родителей, но и ещё многих людей в этом мире. Ей предстоял огромный, сложный путь, который она пройдёт за ручку с папой и мамой, улыбаясь от переполняющей их счастья и любви.

*спустя ещё один месяц*

Летиция рыдала сутками напролёт. Её не устраивало буквально всё: начиная от неверной температуры молока, заканчивая последней складкой на простыне. Виктория только успевала убаюкивать её, кормить и чуть-чуть перекусить сама. Дамиано редко оставался рядом с ней, все время сбегая от пелёнок и сосок на работу. Возвращался он за полночь, когда весь дом погряз в мусоре, а несчастная блондинка спала, оперевшись на ребро кроватки. Брюнет безумно жалел свою девочку, убирался в доме и иногда, если успевал готовил для неё ужин с завтраком. Виктория часто обижалась на мужа за его безответственность и трусость, из-за которой он как раз-таки и убегал на работу, пропадая там сутками. Она плакала и качала девочку, проклиная весь этот мир. Никто ей не помогал, ничему не учил и не давал никаких советов. Блондинка сама училась правильно кормить дочку, переодевать, купать и держать на руках. Виктория безумно устала от бесконечного марафона грязных подгузников, голодного желудка дочери и бессонных ночей, в которые забирала малышку из кроватки и наворачивала по дому круги. Ей не с кем было поговорить, кроме Летиции. Она не хотела приучать дочь к тому, что её отец оказался лжецом и трусом, но излить душу было больше некому. Пару раз звонили подружки и отец, чтобы узнать как они себя чувствуют. Виктория с удовольствием перечисляла все открытия дочери, после чего со слезами на глазах жаловалась как безумно устала и что помочь ей некому. Все сочувствовали, но ничего не предлагали взамен. Один раз правда Джессика посидела с малышкой, когда Виктории нужно было съездить в больницу. И то это был последний раз, когда блондинка куда-то выбиралась одна, без ребёнка или… без ребёнка! Она совершенно забыла о тишине, об отдыхе, о том, что замужем, о том, что ещё так молода. Её мучали безумные мысли отдать ребёнка суррогатной матери или сдать в детский дом, потому что она элементарно не справлялась. Но в очередной раз, когда Летиция начинала плакать, а Виктория шла её успокаивать, стоило ей взглянуть в глаза ребёнку, как все эти мысли улетучивались куда-то далеко и надолго. Пару дней назад Дамиано звонил в обеденный перерыв, за что получил пару ласковых от жены, ведь она только что с таким трудом уложила дочку спать. Тогда брюнет предложил ей нанять няню, за что получил ещё больше. Виктория была готова принести себя в жертву ребёнку, чем отдавать её какой-то чужой тетке, которую они знать не знают. Очередной вечер в компании Летиции. Девушка сидела на большом диване в гостиной с крохой в руках. Она начала засыпать, и мама спокойно выдохнула. Неужели у неё будет спокойный вечер? Хотя бы пару часиков провести в тишине, отоспаться, приготовить мужу ужин и сходить в душ, как следует отпарив кожу, а не трясясь, что её малышка надрывается в гостиной от того, что её некому покачать и уложить. — Вик, она спит? — Прошептал Дамиано, заходя в гостиную. — Тшш. — Девочка начала ворочаться. Все испугались, что она сейчас проснётся. Но слава богу этого не произошло. — Да, спит. Ты чего так рано приехал? — Хотел побыть с тобой. — Дамиано садится рядом с ними, расплываясь в улыбке при виде дочки. — Слушай, через полчаса приедет Якопо. Давай он посидит с Летицией, а мы съездим на ужин? И проведём ночь вдвоём. Он согласился на ночёвку. — Я даже не знаю. Якопо же не умеет обращаться с детьми. Вы сами то оба как дети ещё. Думаешь, ему можно довериться? — Конечно. Джессика же оставалась с ней. И ничего не случилось. — Сравнил! — Ну Ви-и-ик! Неужели ты не соскучилась по своему мужу и тишине? Я вот, например, безумно скучаю по тем временам, когда мы ужинали, а потом занимались самым безумным и горячим сексом. — Брюнет нагнулся к шее жены, покрывая её поцелуями и горячо дыша. Внутри Виктории все встрепенулось, стало трудно держать себя в руках. Хотелось бросить все и затянуть его в страстный поцелуй, порвать на нем вещи и верхом трахаться. — Водить пальцами по твоей горячей коже, ловить в поцелуе громкие стоны, жестко трахать тебя, вдалбливая в кровать, шептать что-то очень грязное и безумно приятное для тебя. А потом взять за волосы и… Не успел он продолжить перечисления, как глаза Летиции тут же распахнулись и наполнились слезами. Похоже ей не очень понравилось все то, что так сильно хотел сделать папа с её мамой. Дамиано схватил ручку малышки и поцеловав, начал смешить, строя различные гримасы. Летиция остановилась и напряглась, вглядываясь в лицо папы. Она редко его видела и наверняка даже не осознавала, что это её отец, а не какой-то мимо проходящий мужик. Тем не менее девочка начала улыбаться и даже рассмеялась. Виктория следила за мужем и дочерью со счастливой улыбкой. Она буквально таяла от того, как они мило взаимодействовали и играли. — Вот видишь как вы прекрасно ладите. — Виктория начала говорить полным голосом, а не шептаться. — Так что нечего от неё сбегать. Ты отец, ты должен научиться своим обязанностям. — Никто и не сбегал. — Ты думаешь я не знаю почему ты стал уезжать на работу в такую рань, а приезжать, когда за окном сгущаются сумерки? Я все знаю, Дамиано. И больше у тебя этот номер не прокатит. Я завтра же позвоню Даниэлю и потребую, чтобы он дал тебе отпуск месяца на два. Будешь помогать мне и учиться воспитывать детей. Пригодится. — Ну Вик, я не могу сейчас уйти в отпуск. У нас много работы, которую выполнять некому. — Ловить киллеров, дилеров и остальных придурков – не работа. С ней справится любой балбес из команды твоего отца. — Это не работа? — Возмутился Дамиано, вскакивая с дивана. — А что по твоему работа? Собирать ссаные пелёнки, сцеживать молоко и жаловаться на то, как ты устала? Я сбежал не от ребенка, а от тебя. Потому что когда мы оставались вдвоём в постели, то ты только что и говорила о ребёнке, а на меня и мои чувства тебе было плевать. И все что ты делала после: засыпала. По-твоему это ок? Хочу напомнить, что мы женаты. — Он выставил безымянный палец с толстым, золотым кольцом. — Чего блять?! — Виктория оставила малышку на диване и вскочила тоже, встав рядом с мужем. — Ты вообще охуел? — Начинала кричать она, отчего Летиция начинала громко плакать. — Да я как проклятая сижу с дочерью сутками. Не сплю, почти не ем, никуда не выхожу. У меня нет ни одной свободной минуты. А ты только на работе блять своей пропадаешь! Помниться ты обещал мне помогать с ней, воспитывать и любить наравне со мной. Где же твои ебаные обещания? Трепло! Я уезжаю домой. Сегодня Летиция на тебе. А если ты не извинишься, то я заберу её и уеду навсегда. Блондинка, сдерживая слезы, убежала на второй этаж в спальню. Вытащила из-под кровати чемодан и начала кидать туда первое, что попадалось под руку в шкафу. Наполнив его наполовину, закрыла на молнию и спустилась вновь вниз. Дамиано сидел на краю дивана, опустив голову вниз и обхватив её руками. Рядом дрыгала ножками и ручками Летиция – она даже не плакала, а наоборот улыбалась будто произошло что-то очень забавное и веселое. Виктория стояла в коридоре, все надеясь, что муж одумается и успеет остановить её, прежде чем девушка сядет в машину и уедет. Но этого не произошло, и блондинка уехала домой.