Non essere triste

       Виктория едва успевает затормозить. Яркий, резкий свет фар машины напротив бросается ей в глаза, слепя. Девушка выходит из машины прямо в стену проливного дождя и поливает водителя черной иномарки отборными матами. Но тот тоже за словом в карман не полезет. Стоило ему выйти из машины и направиться в её сторону, как внутри голубоглазой все зажгло. Хотелось рвать и метать. — Ты что здесь делаешь?! — Предъявляет ему, тыча указательным пальцем в грудь мужа. — Таки решил извиниться? — Представь себе. Слушай, хватит ломать комедию. Садись в тачку, поедем домой. — Бегло говорит Дамиано, зачесывая волосы, с которых ручьем текла вода. — Это все, что ты хотел мне сказать? — Я же попросил тебя. Дома поговорим. — Я никуда не поеду, пока ты не извинишься. — Вик, ты же знаешь, что я этого никогда не сделаю. — Упрямился брюнет, устало закатывая глаза. — Да что ты, зачем тогда приехал сюда? Дамиано разглядывал бледное лицо любимой, с которого стекали тяжелые капли дождя. Казалось, что за это короткое время её взгляд очень изменился. Она так холодно смотрела на него с явными сомнениями в любви со стороны мужа. Этого Дамиано боялся больше всего, поэтому сделал большой шаг ей навстречу и впился в Викторию с поцелуем. Их горячие губы плавно двигались в такт друг другу, поглощая дождевые капли, кружащие между ними. Обхватывает руками её скулы, прижимаясь всем телом к ней. Оба безумно промокли. Блондинка начала трястись, крепко ухватившись за плечи мужа. Внутри все переворачивалось от искр, которые летали вокруг них, кружа по глубоким, грязным лужам. Конечно же она простила его. Простила все те слова, которые вонзились в спину Виктории как холодные, остро наточенные ножи. Наверное, она стерпела бы все ради него. Все потому, что безумно любила и скучала. Была верна ему и очень наивна. Все чувства смешались как на палитре художника. Его руки уже ныряли под одеждой по холодному, мокрому телу девушки. Она нежно накрыла его руки своими, упираясь бедром в капот собственной машины. Все тело ныло и горело от его прикосновений. Это было что-то сумасшедшее и неописуемое. Отстраняется от него, прижимается лбом к его щеке и быстро дышит, выпуская сквозь зубы пар. Дамиано что-то шепчет, но она уже не слышит. Лишь хватает его за руку и тянет за собой внутрь машины. Разум словно затуманило. Она не вникала в собственные действия, совершая их будто механически. Завлекает его на заднее сидение. Ложится на спину. Дамиано захлопывает дверь и нависает сверху, целуя её в губы и блуждая руками по телу. Он так скучал. Поднимает майку девушки и целует продрогшее тело, обдавая кожу жаром. Виктория извивается, впитывая кончиками пальцев дождевую воду из волос мужа. Стекла машины под натиском сбившегося, горячего дыхания пары начинают покрываться испариной, защищая их от любопытных глаз с улицы. Стягивает с неё штаны, углубляя поцелуи. Касается языком лобка, ведя его ниже. Её тело замирает и покрывается каплями пота. Щеки невыносимо горят, а из глаз брызжут слезы. Наконец-то он рядом, такой теплый, родной и любимый. Она не могла этому поверить. Вновь тянет его к себе, бездумно расцеловывая губы, щеки, скулы. Дамиано несильно сжимает её грудь, спускается, припадает к ней губами, изредка кусая и лаская соски языком. Это был хоть и отработанный приём, но действовал всегда безотказно, заставляя Викторию впадать в незабываемый экстаз. Чувствует в себе его теплую плоть, растворяясь в душном, мокром воздухе. Залезает руками под его футболку, сжимая пальчиками проступающие мышцы. Дамиано начинает набирать темп, кусая и зализывая шею жены. Хочет слышать её стоны, видеть безумную страсть и любовь в лице, в глазах и на губах. Пристально смотрит в голубые, сияющие блеском глаза, безудержно трахая её в маленьком и таком неудобном салоне автомобиля. И все равно это было слишком романтично и вместе с тем драйвово, от чего чувства начинали играть с новой силой. Их стоны перемешивались и звучали совершенно необыкновенно, сливаясь с дождём на фоне. Силы иссекали, поэтому брюнет замирал, целовал её и продолжал с новой силой вдалбливать её в заднее сидение. Виктория крепко прижималась к нему, запрокидывала голову назад, хваталась за его плечи и руки, кусала губу и стонала. Это соблазняло и возбуждало его больше всего. Этот опыт первого секса в машине казался им такой безумностью, которую они по одиночке (в отношениях с другими людьми), кажется, не исполнили бы никогда. На последнем издыхании жены кончает ей на бёдра, громко хрипя в унисон её протяжному, блаженному стону. — Поехали домой. — Натягивает штаны, стирая испарину на лбу. — Дамиано, пойдем ко мне. У меня есть бутылка вина. Проведем эту ночь вдвоем. — Разбезумничалась Виктория, поправляя растрепанные волосы. — А как же… впрочем, пошли. Я так соскучился. Возвращают машины на парковку и в обнимку поднимаются в маленькую, уютную квартиру блондинки. Стаскивают одежду друг с друга, закидывая в барабан стиральной машины в ванной. Разглядывает ее тело в то время, как Виктория прихорашивается перед зеркалом, забирая волосы в высокий пучок. Подходит сзади, прижимается, нежно накрывая ладонями обнаженную грудь жены. Обдает её шею горячим дыханием, отчего блондинка расслабленно выдыхает, опускает руки и водит наманикюренными пальчиками по ляжкам Дамиано. Им так хорошо было вдвоем, в этой призрачной тишине, когда были слышны лишь их тихие стоны и томное дыхание. Больше им не требовалось ничего. — Вик, прости меня. Я такой идиот. Мне правда стыдно за все, что я тебе наговорил. Совершенно не понимаю что на меня нашло. Обещаю, такого больше не повторится. Я буду оставаться дома как можно чаще и помогать тебе с малышкой. — Нежно шептал Дамиано, не выпуская её из жарких объятий. — Я давно простила тебя, дурачок. Просто давай договоримся, что если у нас есть друг к другу предъявы или обиды, то будем высказывать их сразу же, а не держать все в себе, взрываясь в один момент и ссорясь, окей? — Да, хорошо. Слушай, я хотел бы пригласить тебя на свидание. Завтра в семь. — И куда мы пойдём? — Я снял нам небольшую студию в центре. Там гончарная мастерская. Будем лепить кувшины, пить вино и обсуждать современное искусство, любуясь шедеврами живописи. — Звучит привлекательно. А что будем делать с малышкой? — Оставим с Якопо. — Дамиано отпустил Викторию и зашел в душевую с рельефными, витражными стеклами. — Они так прекрасно поладили, ты себе даже не представляешь. — Протягивает руку блондинке, приглашая присоединиться к совместному душу. — Да что ты говоришь… — флиртовала голубоглазая, стаскивая с Дамиано боксеры.

***

Они лежали обнаженными в спальне на простыне и вглядывались в лица друг друга. Конечно, события минувшего дня знатно их потрепали, но и многому научили. Они наконец-то нашли общий компромисс, поговорили друг с другом обо всем, что так сильно их тревожило со дня рождения дочки. Ведь именно в эту ночь у них было полным полно свободного времени. Они словно по-новому посмотрели друг на друга, узнали и открыли что-то новое, совершенно безумное и незнакомое до ссоры. Прояснилось то, что они совершенно не готовы к ролям родителей. Им хотелось безумствовать, тусить до утра с алкоголем в руках, купаться в морях и бегать на перегонки. Знакомиться в клубах, снимать виллы на выходных и бить парные тату в самых неожиданных и сокровенных местах. Но, к общему несчастью, они сами себе закрыли к этому дорогу. Появилась на свет Летиция. Но жалели ли они об этом? Конечно же нет. Она – плод их общей, жгучей, страстной и очень крепкой любви, который нужно выращивать, воспитывать, любить и поучать. Виктория гладила мужа по щеке, мягко улыбаясь. Его глаза были самыми родными и любимыми на свете. Точно такие же глаза у их дочери. В них весь свет, весь смысл, вся любовь и вся жизнь. — Ты такая красивая. — Сладко шептал Дамиано. — Я самый счастливый на свете человек. Мне очень с тобой повезло. Мой ангел и моя победа. Моя любовь и мой свет…