Non essere triste

       Чёрная иномарка Дамиано паркуется у высотного здания, именуемого центром современного искусства. Из салона протягивается тонкая ручка Виктории с набором массивных колец на каждом пальце. Не было смысла наряжаться, ибо пара все равно обернётся в фартуки, чтобы не запачкать одежду растопленной глиной для лепки. Дамиано берет с заднего сидения сумку и заблокировав машину на ключ, ведёт жену в здание. Поднимаются на большом, обвешанном разных форм и размеров зеркал, лифте на пятый этаж. Ещё при бронировании брюнет был уверен, что блондинке безумно понравится идея организовать свидание в гончарной мастерской – и не прогадал. Виктория как одержимая листала с самого утра интернет, вычитывая все, что там есть о гончарном деле. Дамиано не стал нанимать им мастера, потому что хотел сам выступить в его роли, предварительно пройдя три урока, чтобы знать хотя бы азы. Ему было очень важно, чтобы они были с Викторией наедине, потому что супруги очень давно не оставались вдвоём. Брюнет безумно хотел уединиться со своей женой, пить вино, сидеть в обнимку, болтать обо всем на свете, как это было раньше. Располагаются в просторной студии. Виктория закрывает окна шторами, включает яркий свет и рассматривает лежащие на столе предметы. Дамиано достаёт вино с бокалами, ставя их на подоконник и вынимает из пакета фартуки. Они были длинными, закрывающими все тело. Им понадобилась помощь друг друга, чтобы затянуть завязки фартуков на пояснице. Садятся за стол. Дамиано рассматривает материалы для работы, беря в руки различные ножи, деревянные стеки, кисти, тряпки и прочее, прочее. — Это выглядит как орудие для пыток. — Констатирует Виктория, беря со столика стек с железным наконечником в треугольной форме с острыми зубчиками на рёбрах. — Ну, мастер, рассказывай, что мы будем делать. — Какое почетное звание для новичка. Сочту за комплимент. Так, для начала нам нужно налить воду в миску. Потом поместить туда кусочки глины, чтобы она размякла, стала липкой и пластичной. Надеюсь, материалы будут качественными. Пока Дамиано наполнял таз водой, Виктория вытащила две небольшие коробки с полки и начала распаковывать кирпичики глины. Совместными усилиями растопили сухую глину. В левом углу комнаты стоял гончарный круг со стульями. Первым садится Дамиано, а рядом его жена, которая как ребёнок находится в безумном предвкушении от вот-вот начавшегося урока лепки. Берет из таза немного глины, формируя ровный шар. Любознательная блондинка тянется за ещё одним кусочком, повторяя за мужем и задавая стопятьсот вопросов, которые безумно смешили брюнета. И тем не менее он отвечал на каждый: обязательно ли ровным должен быть шар, какого он должен быть объёма, а что делать, если он разваливается. Она была совершенно как ребёнок, лучезарно улыбаясь и звонко смеясь. Дамиано включает гончарный круг, регулируя режим вращения и кладёт свой шарик. — Теперь мы смачиваем руки немного водой и начинаем делать такую как бы выемку в центре шара. — На сколько глубокую? — Вик. — Задыхается от смеха Дамиано. — В общем, следи за моими руками. Разглядывает его сосредоточенное лицо, не в силах справиться со своими эмоциями. Откладывает глиняный шар, водя влажными пальчиками по венам на руках брюнета. Он вздыхает, останавливается и вновь продолжает, стараясь не обращать внимания на Викторию. Она смеётся и улыбается, поднимая руки выше и выше, видя как он начинает заводиться. Касается каждой татуировки, озвучивая её собственно придуманное название вслух. Дамиано хохочет, но не отвлекается от дела. Тогда блондинка резко опускает пальчики вниз, ведя их по пальцам парня, пачкая кожу мокрой глиной. Роняет их в неглубокую выемку, помогая формировать стенки будущего изделия. Дамиано перехватывает её пальцы, рассказывая как правильнее, нежнее и тоньше вылепливать. Она внимательно слушает его, изредка поглядывая на его лицо. Он собрал сегодня длинные кудри в высокий хвост, открывая всем взор на красивые, острые скулы и сбритые виски. Рассматривает его горбинку на носу, длинные ресницы, густые брови, шоколадные глаза, увлечённо наблюдающие за совместной работой и пухлые губы, которые он постоянно закусывал, когда соприкасался с руками Виктории. Она тихо хихикала и переплетала пальцы чаще и чаще, специально скользя ими вглубь его ладони, делая это максимально нежно и даже почти интимно. Прикосновения значили для неё очень многое. Пусть даже это будут пальцы, перепачканные согретой от тепла рук глиной. — Вик, ты меня отвлекаешь. — Серьезно говорит он. — Простите, простите. — Снова шутит она. — А что мы лепим, мастер? — Мастер теряется в догадках. Ты сама что хочешь: вазу или кувшин? — Давай кувшин. А когда он будет готов? — Сначала мы должны его слепить, потом обжечь в печи. Но так как мы ещё не профи, то это сделают за нас другие люди. И только после обжига и дополнительной обработки он будет готов. — Я буду наливать в него красное вино, которое мы будем пить на совместных ужинах поздним вечером, когда Летиция будет спать. — Мне нравится твоя задумка. Думаю, он будет выглядеть довольно-таки эстетично на нашей кухне. Виктория ловит его взгляд на себе. Глаза, наполненные жгучей, итальянской страстью и любовью. Безумной любовью, бьющей ключом где-то глубоко в груди, в самой душе. Чувствует как кровь приливает в щекам, крася их в алый. Давно с ней такого не было. Он растворяется в изумительной улыбке, кусая нижнюю губу. Виктория наклоняется к нему, сходя с ума от желания поцеловаться. И Дамиано отвлекается от глины, накрывая заляпанными руками запястья Виктории, целует её. Это произошло так быстро и неожиданно для неё, что она сначала отодвинулась от него, а он потянул её за запястья к себе. Блондинка встаёт со стула, не разрывая поцелуя и садится ему на колени, забрасывая руки за спину, но не трогая футболку мужа. Он также скрещивает руки в воздухе за её спиной. Прижимает его своим телом к спинке стула, впиваясь своим пахом в его. Шепчет что-то ей сквозь поцелуй, но девушка глухо и слепо отдаётся ему, вкладывая в поцелуй больше, чем просто любовь и чувства. Открывает рот шире и шире, дразня Дамиано. Толкает её на себя, отчего спинка стула трещит, упираясь в бетонную стену. И зачем им понадобилась эта мастерская? Искусно соблазнять друг друга у них получается где угодно: будь то тесный салон машины, пустая квартира, парк аттракционов, вечерний кинозал и даже примерочная магазина одежды. — Вик, мы сюда не за этим пришли. — Дамиано наконец-то удалось завершить поцелуй. Виктория страстно дышала ему в шею, закрыв глаза. — Если ты такая ненасытная, то давай закончим с лепкой, а потом сделаем то, что ты хочешь. — Учти, я это запомню. — Горячо шепчет ему прямо в ухо, кусая за мочку. — Я посижу у тебя на коленях? — Да. Целует его в плечо и разворачивается к кругу лицом. Мочат руки друг друга в тазе с чистой водой, которая тут же мутнеет, пропуская на дно маленькие кусочки глины, высохшей на коже пальцев. Потом вновь продолжают утончать стенки будущего кувшина. Специально часто переплетали пальцы, хихикали, смотрели друг другу в глаза и горячо дышали в губы. И эта игра была безумно романтичной, страстной и возбуждающей до жара во всем теле и ломки костей. Добавляют ещё один шар, растапливая его теплом рук. Глина тонкой, тяжелой струей стекает по длинным пальцам Дамиано. Виктория подхватывает эти капли, нежно водя кончиками пальцев и влепляет их в стенки кувшина. Он получался высоким и утонченным, а по форме напоминал женскую фигуру, как показалось брюнету. Он рисовал его округлости, шепча о том, как они похожи на сочные бёдра Виктории. Внутри неё все замирало, а внизу живота растекался тёплый узел. Она вновь кусала губу, стараясь сосредоточиться на лепке. Как это трудно… Время летело совершенно незаметно. Они редко о чем разговаривали. Хотя нет, даже не так. Они не разговаривали ни о чем. Лишь изредка шептались о чём-то очень интимном и романтичном, заставляя друг друга возбуждаться, а стены краснеть от такой открытости и смелости. Осталось вылепить горлышко и ручку. Виктория обтерла руки льняной тряпкой, встала и пошла к подоконнику, на котором стояла бутылка вина и бокалы. Под руководства и смех Дамиано справляется с тугой пробкой, всё-таки открывает и разливает напиток. Возвращается к мужу, ставя тонкий, стеклянный бокал на край стола. — Спасибо тебе за этот замечательный вечер. Я давно так не расслаблялась. — Последнее слово было сказано так многозначительно, что Дамиано вздёрнул брови и усмехнулся. — Что? — Ничего. Просто… скажи, ты специально пытаешься довести меня до… оргазма? — Sì. — Громко и решительно выпалила блондинка. — Ты такой сексуальный в этой мастерской. Скажи-ка мне почему ты ещё не преподаёшь уроки гончарного искусства? Я первая записалась бы к тебе, растолкав безумствующую толпу! — Я готов стать для тебя кем угодно, хоть преподавателем этого проклятого гончарного искусства. — С блеском в глазах говорит Дамиано, опустошая бокал. Виктория наклоняется и оставляет сладкий, виноградный поцелуй на щетинистой щеке Дамиано. Он перехватывает её губы в воздухе и завлекает в страстный поцелуй. Пододвигает её стул ближе к себе и опускает руки на талию девушке, сжимая. Блондинка обнимает его за шею холодными пальцами, которые из-за остатков глины прилипают к коже. Ведёт их вниз, на ключицы и плечи, высовывая язычок. Дамиано тоже опускает руки, растопыривая пальцы и заводя их под фартук. Нащупывает сквозь тонкую ткань платья резинку трусиков и опускает их ещё ниже, соприкасаясь подушечками с твёрдой поверхностью сидения стула. Роняет руки на поясницу мужа и дёргает один конец завязок. Одежда остаётся в белых отпечатках их пальцев из-за застывших кусочков глины. Заводит руки под платье, ведя пальцами по коже блондинки вверх. Она мучительно стонет ему в губы сквозь поцелуй, который напитан сладостью винограда и пьяностью горячего воздуха. Сбивчиво дышит ему в шею, разорвав страстный поцелуй. Губы безумно горели и требовали ещё. Наклоняет её вперёд, припадая с поцелуями к шее. Руками ведёт вверх, ища застёжку бюстгальтера. Спускается на ткань фартука, кусая грудь блондинки, отчего соски тут же твердеют и выделяются сквозь тонкую ткань. Добирается до низа футболки, задирает её вверх, обнажая татуированную спину Дамиано. Водит по ней узоры пальцами, сжимая лопатки от возбуждающих её ласк мужа. Одной рукой расстёгивает кнопку на воротнике фартука Виктории, стаскивая его на пол. Задирает платье, целуя живот блондинки. Она рвано дышит, кусая губы. Снимает с неё платье, прижимает к паху за талию и ведёт кончиком языка от ключицы к уху. — Как же ты горишь. — Шепчет он, стягивая бюстгальтер с возбужденной, требующей ласк груди. — Ну же! — Заскулила она, ощущая пухлые, горящие губы мужа на ложбинке между грудей. — Дамиано! Кусает сосок, тут же проводя по нему языком и целуя. Вонзает ноготки под кожу Дамиано, ёрзая на его паху. Ещё один скрип и стул не выдержав накала, рухнет. Упираясь спиной в стену, встаёт, держа блондинку на руках и тащит её на подоконник. Сажает на холодный пластик, одновременно стягивая с неё мокрые трусики. Швыряет куда-то назад, сажаясь перед ней на колени. Рассматривает её обезумевшее лицо исподлобья, опуская пальцы ниже и ниже. Закрывает глаза, мучительно разрываясь стонами и мольбами не томить. Целует её бедра, нащупывая пальцами клитор и проникая в него. Втягивает душный воздух, царапая углы подоконника. От блаженства, которое Дамиано создавал ей одними лишь пальцами Виктория была готова сойти с ума, вознестись на вершину Олимпа, рассыпаться на тысячу кусочков и воскреснуть снова. — Пожалуйста… — Стонала Виктория, требуя настойчивости. — Дамиано… прошу… Его самого впервые колотило от сильного жара и озноба возбуждения. Встаёт, стягивает брюки с боксерами и резко входит в неё во всю длину, прижимая к окну. Облегченно выдыхает, набирая темп и целуя тело любимой. Виктория двигалась бёдрами ему в такт, срывая голос от блаженных стонов, которые лились из неё один за другим, наполняя студию эхом. Со лба течёт пот, который Дамиано слизывает языком и целует ее виски. Замирает, истошно выкрикивая имя мужа. Мощнейший оргазм накрывает её с головой, от чего она крепко прижимает к себе брюнета, отдаваясь без остатка. Опускает её на пол, вставляя член в её рот. Блондинка едва успевает схватить воздух, обнимая колени Дамиано. Крепко держит её за хвост, кусая губу от неистового наслаждения. Она делала это так мастерски, с таким удовольствием и страстью, что устоять перед этим было невозможно. Сплевывает на пол густые слюни, опускает правую руку вниз и начинает мастурбировать под собственное хлюпанье и тихие стоны. Пускает ей в глотку струю спермы, громко простонав и замерев на месте.