Yes, I’ve hurt your pride and I know
What you’ve been though
You should give me a chance
This can’t be the end
I’m still loving you…
Хлопнула дверь, и Летиция, оставив ложку рядом с тарелкой овсяных хлопьев с молоком, бросилась к мамочке, по которой безумно соскучилась за эту ночь. Виктория стащила с себя сапоги, бросила в угол и обняла малышку. Вышел и Дамиано в одних лишь пижамных штанах. Девушка кинула беглый взгляд на голый торс парня и начала расспрашивать девочку о том, как прошла ночевка с папой.
— Все было классно. Мы долго строили домик и разговаривали. Папа рассказывал всякие истории, а потом мы смотрели мультики и ещё купались!
— Вижу, вам было весело. — Голубоглазая осмотрела бардак в гостиной и печально выдохнула, ибо убираться придется ей, а не тем, кто веселился. — Иди завтракай, солнышко.
Летиция вернулась на кухню, оставляя родителей наедине в гостиной. Виктория принялась собирать игрушки в синтетическую корзину, а Дамиано расселся на диване, наблюдая за ней.
— Выглядишь уставшей. — Заметил он, взяв маленькую подушку в руки. — Как будто всю ночь работой тяжелой занималась.
— Зато ты, смотрю, выспался. Что, Летиция, не хныкала?
— Нет, отлично проспали оба всю ночь. Если хочешь, приготовлю тебе завтрак.
— Я была бы тебе благодарна.
Дамиано коротко улыбнулся Виктории и ушел на кухню. Девушка проводила его мускулистую спину печальным взглядом и продолжила собирать игрушки. В какой-то момент в глазах потемнело, и она упала бы на пол, если бы не зацепилась за спинку дивана. Глаза слезились, уши заложило. Блондинка вспоминала как Эммануэль показывал что делать при панической атаке. Бегло рассматривала предметы вокруг, называя их вслух, старалась медленно дышать и в конце концов вытащила из сумочки таблетки. Проглотив одну, падает на диван, закрывая глаза. Было четко слышно как текла в ней кровь, стуча в ушах. Сердце билось в груди, как ненормальное. На глазах все-таки проступили слезы, которые она старательно начала стирать руками. В душе все волновалось, почти переворачивалось с головы до ног, заставляя её бояться уйти от реальности. Она вновь принялась перечислять предметы вслух, пока не услышала отдаленные шаги из кухни. Отворачивается, делая вид, что продолжает уборку.
— Ты в порядке? — Брюнет обходит диван с другой стороны и садится на колени перед девушкой. Её всю трясло, она рвано дышала и хлюпала носом. По её побледневшему лицу стекали слезы. — Эй, Вик, что с тобой творится?
— Все в порядке. Ты приготовил завтрак? — Она старается улыбнуться, но мышцы не слушались, и по итогу вышло какое-то подобие пугающей гримасы. Дамиано пододвинулся к ней, беря её мокрые от слез руки в свои. — Пойдем на кухню.
— Какое пойдем? Ты не в себе. Что мне надо сделать? Может скорую вызвать? — Он действительно страшно был напуган, не зная как помочь.
— Я сказала, все хорошо. Помоги мне дойти до кухни и налей холодной воды в стакан.
Дамиано взял Викторию на руки и повел на кухню, постоянно расспрашивая все ли хорошо, в порядке ли она и как себя чувствует. Она шумно выдыхала, порывалась слезть с его рук и дойти сама, но каждый раз он останавливал её и замолкал до следующего вздоха или поворота головы девушки. Оставляет её на стуле и наливает из фильтра воды, поднося стакан к губам блондинки. Летиция тут же прибежала к маме, хватая её за бедра и расспрашивая что происходит. Виктория взяла девочку и посадила на колени, успокаивая тем, что мамочке стало плохо. Брюнет ставит перед девушкой тарелку с горячим омлетом, от чего в ней все перевернулось, и к горлу подступила тошнота. Она отвернулась и закрыла рот рукой. Дамиано брезгливо вернул тарелку на столешницу, попросил дочку выйти в гостиную поиграть и закрыл дверь. Берет стул и садится рядом с несчастной девушкой.
—
Когда ты в последний раз ела? — Серьезно спросил он, разглядывая лицо Виктории. Она отвернулась. — Вик, поговори со мной. Что с тобой творится? Я не отстану. Вдруг это что-то серьезное, как я тогда оставлю тебя одну с ребенком?
— А твоя девушка не будет беспокоиться о тебе?
— Вик, это вообще сейчас не важно.
— Да? — Усмехнулась она, поднимая на него свои небесные глаза, под которыми от слез скопились комки потекшей туши. —
А когда-то для тебя это было на первом месте… после нас…
— Когда ты в последний раз ела?
— Позавчера.
— С ума сошла? Сейчас же садишься завтракать! И никаких «но».
— Я не хочу есть,
меня тошнит от еды.
— Я вызываю скорую тогда.
— Стой. Ладно, я скажу тебе. Только пообещай никому не болтать об этом и не пытаться мне помочь. Я сама этим займусь, ладно?
— Мне это не нравится, но ладно.
—
У меня панические атаки и булимия. В гостиной случился новый приступ. Как развилась булимия, я не знаю. Мне надо завтра съездить в больницу и сдать анализы. Дамиано, не нужно сочувствовать и помогать. Мне это не поможет.
Раньше надо было думать что мы творили.
Тянется за пачкой сигарет на столешнице и поджигает одну. Застрявший в своих мыслях и переживаниях Дамиано лишь нелепо уставился на струю белого дыма, поднимающегося к потолку. Виктория смотрела куда-то в пустоту, переваривая то, что наговорила ему только что. Да, все действительно было так плачевно. Она пропускала эти симптомы мимо ушей, пока вчера не призналась в этом Эммануэлю. Он пояснил что творилось с её организмом и сказал, что заберет девушку завтра с работы, чтобы провести обследование. Его очень волновало состояние
любимой блондинки. Дамиано рассматривает её бледное лицо с подтеками от туши и едва сдерживает слезы.
Это все из-за него. Из-за него она была вынуждена поднимать ребенка на руки в одиночку, при этом зарабатывая на жизнь и дом. Если бы он знал наперед с чем им придется столкнуться, он бы ни за что на свете так не поступил. Его сжирала совесть. В какой-то момент, не выдержав звенящей тишины, он также тянется к пачке и прикуривает сигарету у Вик. Обессиленно выдыхает, зачесывая волосы назад. Ситуация была настолько паскудной и страшной, что он не видел
ни одного положительного исхода. Ему было безумно жаль девушку, он бы тут же бросился, чтобы сделать для неё
все. Но ведь все это ей не нужно. Она ни за что на свете не примет от него никакой помощи. Слишком гордая и обидчивая девушка…
—
Я буду с тобой, Вик. Несмотря ни на что я буду с тобой. Ты можешь делать все, что захочешь, но я никогда тебя не брошу одну. Просто знай об этом. Да, я совершил ошибку. Но я уже сполна хлебнул, чтобы все осознать и наказать себя похлеще, чем ты сама. Нам нужно быть вместе, чтобы воспитать Летицию. Понимаю, что звучит бредово. Но это так. Мы должны быть рядом друг с другом, понимаешь? Я… очень сожалею, что ты довела себя до такого состояния. И да, в этом есть и моя вина. Я не имел никакого права бросать тебя в самый трудный период. Да, я слабак, не справился с тем, что обещал. Но, пожалуйста, хотя бы в знак любви и заботы о нашей дочери, разреши мне остаться сегодня с вами. Мне очень страшно за тебя и твое состояние. — Раскаивался Дамиано, глядя в её пустые глаза. — Не молчи, пожалуйста.
— Делай, что хочешь.
Мне уже все равно. Хочешь оставайся, хочешь уезжай. Главное, не вмешивайся в мою жизнь и не мешай мне строить личную.
— Я никогда туда не вмешивался. — Откашлялся он, туша сигарету в пепельницу. — Я не прошу тебя быть благосклонной ко мне, но может ты будешь чуть помягче относиться ко мне?
—
А ты заслужил? — Заявила она с холодными, пустыми глазами, разглядывая поникшего брюнета. —
Ты бросил меня – двадцатилетнюю дуру с годовалым ребенком на руках, а теперь, когда у меня все хорошо, решил вернуться на все готовенькое и хотеть, чтобы я простила тебя? Давид, этого не будет никогда. Как бы ты не раскаивался и не сторожил наш с дочерью дом. Не надейся, что если ты останешься здесь, то сможешь снова вернуть меня. Нет. Никогда. Я. Твоей. Не. Буду. Можешь не стараться. Хоть с крыши спрыгни, вены вскрой, дом сожги, я не буду с тобой никогда. Ты, чудовище, Дамиано. Я ненавижу тебя также сильно, как когда-то любила. Единственное, что нас связывает – Летиция. И раз ты вызвался стать любимым папочкой, то занимайся её воспитанием, а не соблазнением меня. У тебя ничего не выйдет, как бы хуево мне не было, ясно тебе?
Виктория оставила его одного на кухне и ушла в спальню, чтобы переодеться. За ней по ступенькам побежала Летиция, которую девушка схватила на руки и бросила на кровать. Малышка тут же звонко рассмеялась и начала прыгать на ней, разбрасывая мамины и папины вещи по всей комнате. Блондинка вытащила из шкафа свой любимый халат-кимоно и отвернувшись к окну, расстегнула платье и переоделась в домашнее. Теперь было гораздо уютнее, ничего не сковывало движений и дышать стало намного легче. Прячет украшения в шкатулку на полке, сажает Летицию себе на спину и спускается вниз, на кухню. Брюнет все ещё сидел на том месте, о чем-то думая. Голубоглазая сажает малышку завтракать, а сама идет к плите заварить кофе. Дамиано не отвечал на её вопросы, молча туша в себе ненависть и агрессию по отношению к ней.
Она поступала с ним слишком жестко, по его мнению.
Весь день они провели дома, играя с Летицией и не разговаривая друг с другом. Дамиано отключил телефон без всяких объяснений Джо, а вечером вызвался готовить ужин, пока девочки выбирали мультики на вечер. Все было хорошо, царила семейная атмосфера, если бы не несколько «но». Во-первых, они перестали друг с другом разговаривать, из-за чего в воздухе висело безумное напряжение. Летиция пыталась связать родителей, заставить их заговорить, но они лишь сильнее разозлились, игнорируя игры ребенка. Во-вторых, партнеры обоих пытались дозвониться до них на протяжении всего дня. Если Дамиано отключил свой телефон, то Виктория попросту забыла поставить его на зарядку, и он отключенный лежал в сумочке в прихожей.
Ей не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, в особенности выслушивать нравоучения от Эммануэля, каким бы замечательным и
любимым он не был. Джо пила вторую пачку обезболивающих и успокоительных, не переставая курить и звонить парню. Ей было так плохо и страшно, что он и сегодня не вернется домой, и что она просто его
теряет,
отдавая в лапы Виктории. Ей так хотелось, чтобы та исчезла и оставила их в покое, ведь до её возвращения в жизнь Дамиано, в их отношениях все было так замечательно. Джо парила на седьмом небе от счастья и ухаживаний брюнета, который засыпал её цветами, стихами и поцелуями. Эти полтора года, что они вместе –
самые лучшие в её жизни и
самые худшие в его, ибо ему
приходилось каждое утро
надевать маску радостного и любящего парня, чтобы
скрывать безумные
страдания. Возникает вопрос: зачем он вообще все это сделал, если так мучался и заставил мучаться девушку? Ответа не было ни у кого…
— Леди и миледи, приглашаю вас на ужин. Получилось очень вкусное рагу из пасты и овощей под восхитительным, нежнейшим сливочным соусом. Гарантирую, что такой красоты вы ещё никогда не видели и уж точно не пробовали. — В гостиную заявился Дамиано в женском переднике на голый торс и деревянной лопаточкой, на кончике которой были остатки соуса. Он подходит к Летиции. — Позвольте доставить вас в наш ресторан на вертолете?
— На каком?
— На этом!
Дамиано хватает девочку, сажает на плечи и имитируя звуки вертолета, бежит на кухню, усаживая Летицию за стол. Она озорно смеется, с удовольствием разглядывая еду в тарелке. Дамиано желает ей приятного аппетита, целует в макушку и возвращается в гостиную за Викторией. Каким бы гордым и непоколебимым он бы не был, ему хотелось помочь девушке,
несмотря ни на что. Садится рядом с ней в гостиной и молча изучает её взглядом. Блондинка, забравшись с ногами на диван, листала журналы и разглядывала новинки в мире моды.
— Слушай… я приготовил ужин. Может… может, попробуешь? Вдруг организму понравится и он… он заценит. Если нет, то попьём чай со слоеным тортиком. Я старался.
— Ну прямо шеф-повар, я смотрю. Завари мне чай зеленый без сахара, я скоро буду.
Они одновременно встают. Дамиано делает шаг вслед за Викторией, хватает её за тонкое запястье и развернув к себе, впивается в губы со страстным поцелуем. Ломает ей руки, пока она вырывается и прижимает
ближе и ближе. Постепенно блондинка расслабляется, поддавшись чарам парня. Они горячо целовали друг друга в засос, исследуя руками тела.
Признаться, оба безумно за этим соскучились, поэтому в их головах даже не было никаких намеков на то, чтоб разорвать поцелуй. Дамиано мягко водил вспотевшими от волнения ладонями по её спине, постепенно забираясь под пояс, а потом уже и под ткань халата. Чувствует пальцами бархатную, горячую кожу Виктории, кусая в поцелуе её нижнюю губу. Тем временем она потянулась к завязкам фартука, рвя их и плавно блуждая ладонями по торсу Дамиано. Не сдержавшись соблазна, тихо стонет ему в губы,
теряя рассудок от возбуждения. Стоит отметить, что
лишь один брюнет возбуждал её до потери пульса одним лишь поцелуем.
—
Давид, я тебя ненавижу. — Шепчет ему, разрывая поцелуй от недостатка кислорода.
—
Я тебя тоже, Де Анджелис. — Рвано дышит ей в губы, вновь вовлекая в новый, не менее страстный поцелуй.
