Non essere triste

— Умничка, сдала все анализы и прошла медосмотр. Я отнесу пробирки в лабораторию, и послезавтра мы уже получим результаты. — По длинному, белому коридору шел высокий и сильный Эммануэль, держа в руках карту теперь своей самой любимой пациентки. Рядом с ним шла исхудавшая Виктория, держа локоть в сгибе, пока кровь свертывалась после взятых анализов из вены. С ними также шел Дамиано, ревностно косящийся на врача. — Я пока рекомендую тебе взять отпуск, крошка. Как следует выспишься, поешь, если сможешь и обдумаешь что к чему и как. Хорошо? — Эммануэль, но я не могу взять отпуск. У меня очень ответственная работа. Если я сейчас уйду, на кого оставлю руководство кофейней? — Найдешь заместителя. В конце концов мы с тобой много раз говорили уже об этом, поэтому никаких «но» звучать не должно. Кстати, никуда не уходи. Вот кабинет психолога. Она скоро вернется с обеда и примет тебя. Думаю, тебе есть о чем с ней поговорить. Увидимся завтра. Мужчина целует девушку в шею и идет дальше по коридору, в лабораторию. Виктория садится на кушетку и проверяет остановилась ли кровь. Рядом с ней садится Дамиано, кидая ей на плечи свитер. На улице неожиданно похолодало, поэтому приходилось кутаться в теплые вещи, да и к тому же девушка была очень слаба. Благодарит брюнета и грустно улыбается. Её мысли от и до были заполнены вчерашним поцелуем с бывшим мужем. Виктория все никак не могла понять что с ней такое случилось, что она принялась жадно целоваться с ним и почти раздевать. Все эмоции, чувства перемешались и слились в какое-то непонятное месиво. Блондинка отказывалась давать этому действию адекватную оценку, ибо ничего не понимала в том, что с ней творилось. Она плохо спала ночью, пытаясь выудить из своего нутра ответ на вопрос «зачем?», но так и не нашла, провалившись в сон под утро. Поэтому визит к психологу, которого порекомендовал Эммануэль, будет очень кстати. Хотя девушке не так и легко будет решиться говорить о личном с незнакомым человеком. — Ты как? Может быть тебе воды принести? — Дамиано мягко водит ладонью по спине Виктории, пока та, озабоченная будущей встречей, пыталась сформулировать свои проблемы. — Нет, спасибо. Ты отвезёшь меня потом в кофейню? — Вики, тебе же сказали отдыхать надо, а не работать. Посмотри, какая ты ещё слабая. — Он начинал разговаривать с ней, как с маленьким ребёнком, что изрядно взбесило блондинку. — Думаю будет лучше поехать нам домой после приёма. Я заберу малышку из садика и проведём вместе ещё один вечер. — Погоди, ты останешься у меня опять? — Я думал, что ты против не будешь. — Смотри сам. Как там твоя девушка… не будет ли она против. Хотя бы позвони ей. И между прочим в кофейне у меня встреча с Доминикой. — Ладно, ладно. На встречу отвезу. Кстати, твой врач. Дамиано кивнул в сторону высокой, статной женщины, стучащей каблуками по белому кафелю. Из-под белоснежного, накрахмаленного халата выглядывал воротник красного, кашемирового платья. Её длинные, вьющиеся волосы были собраны в высокую причёску, в ушах болтались миниатюрные алмазики в золотой заливке ромбовидной формы. Женщина поправила очки в чёрной оправе и осмотрела Викторию. Она тут же встала и поздоровалась. Психолог бросила на Дамиано кокетливый взгляд и забрала блондинку с собой в кабинет. Дверь закрылась, и брюнет остался один сходить с ума. Он специально засёк время приёма на часах с большим, белым циферблатом, что висели рядом с регистратурой. Дамиано сидел у выхода, ибо периодически приходилось выходить на улицу, чтобы покурить. Его нервы сдавали, когда стрелка часов показывала, что шёл второй час приёма. Он уже успел выпить три стаканчика холодной воды из кулера и исшаркать весь пол бахилами. Недовольная девушка за ресепшеном предложила ему вколоть успокоительного, но Дамиано лишь вздрогнул и сел в самый дальний угол. Из соседней двери слышались два голоса: утонченный, женский, который показался ему очень знакомым и высокий бас, вероятно, доктора. Вскоре девушка застучала каблуками в сторону двери. — Дамиано? — Она так сильно удивилась встрече с ним, словно это был призрак. — Ты что здесь делаешь? — Это ты что здесь делаешь? — Я у гинеколога была. — Брюнетка села рядом с ним, поставив миниатюрную сумочку на колени. — И что он тебе сказал? — Цикл скоро восстановится, надо снова ложиться в больницу на обследование. Из Швейцарии прислали лекарства, которые должны мне помочь. — Я рад. — Сухо ответил брюнет, даже не глядя в сторону возлюбленной. Джо печально выдохнула и прижалась щекой к плечу парня. — И все же, что ты здесь делаешь? — Жду Викторию. — Чего? Только не говори, что ты и сегодня останешься у нее. — Серьезно заявила она, обеспокоенно встрепенувшись. Парень молчал, а она приняла это как согласие. — Ты вообще с катушек слетел? А ничего, что я у тебя есть? Ничего, что мне плохо? У меня болит все тело. Я звоню тебе сутками, жду тебя в этой гребаной квартире и пью таблетки, лишь бы не сдохнуть. Дамиано, я тебе вообще-то запретила к ней ездить. — Она серьёзно больна. Вдруг с ней что-то случится. — А ничего, что я больна? Ничего, что со мной тоже может что-то случится? Давид, какая же ты скотина. Унижаешься перед этой тварью, хотя она даже твоего мизинца не стоит. Не простит она тебя никогда. И не любит тебя уже давно и никогда не полюбит. А ты идиот перед ней расстилаешься. Какой же ты мерзкий. Если ты не появишься дома вечером, я сочту это за расставание и сожгу твою квартиру с твоими вещами. Джо вскочила на высокие каблуки осенних ботильонов и влепила парню звонкую, сильную пощечину, на которую только хватило сил. Внутри неё все кипело от невыносимой ненависти и к нему, и к Виктории. За ней захлопнулась дверь, впуская в теплое помещение ветер с пылью. Девушка на ресепшене посмотрела на парня с мнимым удивлением и хмыкнула. Дамиано был готов уничтожить все, что попадалось на глаза. Изодрать все стены, разбить плитку на полу, порвать на кусочки все, что рвалось и изломать всю мебель. Только что она всадила ему такой огромный, острый тесак в самое сердце, в котором и так зияла невыносимая рана. Он лишь шумно выдыхает, проклиная Джо на чем свет стоит. Её в принципе можно понять, но почему-то только Дамиано всем чего-то должен. Должен быть тут и там, угождать одной и второй, хотя ни одна из девушек не интересовалась тем как он и что внутри него самого. Кареглазый по собственной вине заставляет себя сделать выбор: или та, которую любит ОН, или та, которая любит ЕГО. Это было так больно и сложно, что ему было бы проще застрелить себя, нежели приносить боль одной и мучиться из-за другой, сторожа в её доме. Все твердили, что Виктория никогда его не простит и не полюбит, даже она сама. Но Дамиано всегда выбирал и будет выбирать её, чего бы это ему не стоило. Почему? Он с удовольствием ответил бы на этот вопрос, если бы сам знал ответ. Как все в его жизни сложно…

***

Девушки беседовали за дальним столиком, попивая зеленый чай с чизкейком. Виктория делилась собственными переживаниями и всем, что произошло с ней за последнюю неделю, начиная новым любовником, заканчивая поцелуем в гостиной с бывшим мужем. Впрочем она не скрывала свое удовольствие, рассказывая новости одну за другой. Все это безумно интриговало и заводило Доминику, которая едва успевала отойти от одной, как тут же летела новая, не менее шокирующая. — Что? — Взвизгнула брюнетка, кусая губу. — Ты поцеловала Давида? Вик, скажи мне, ты, что больная? Зачем ты в это лезешь? — Я сама не знаю, понимаешь. Я собиралась пойти за телефоном в прихожую, он был в сумочке. А в итоге Дамиано затянул меня в поцелуй. Боже, это такое наслаждение… ты бы знала. — Никаких наслаждений! Он тебе опять на шею сядет, ножки свесит, а потом также бросит. Забыла, как мучилась? Забыла, как я тебя вытаскивала из ванной с порезами на запястьях? Как мы с Джесс отмазывали тебя после этого случая от психушки? — Блеск в глазах блондинки тут же потух. Они наполнились слезами и картинками воспоминаний как Виктория переживала болезненное расставание, а следом за ним ещё и развод. — Посмотри-ка внимательно на свои шрамы. Там не написано какая ты круглая дура?! — Хватит. — Пискнула Виктория, прикрывая запястья рукавами под столом. — Мне и так безумно тяжело, зачем ты делаешь мне ещё хуже? — Я хочу вдолбить в твою пустую голову, что ты должна отшить его раз и навсегда. И не ввязываться с ним ни во что. Милая, ты же погибаешь. Погибаешь из-за него же! Вспомни свои приступы, вспомни когда в последний раз с удовольствием ела, крепко спала и спокойно отдыхала? Подумай о Летиции. Ты хочешь, чтобы и она осталась сиротой, без матери и отца? Этот только сейчас прикидывается миленьким, сладеньким папочкой. Стоит тебе дать слабину, как он тут же покажет свой хвост и вернется к своей палке-модели Джо. Тебе оно надо, Вик? Девушка подняла небесного цвета глаза на подругу и пустила две чистые слезы. Как же она запуталась и устала. Устала от всего того дерьма, с которым её мешала жизнь. Неужели ей не суждено прожить хотя бы день без слез, истерик и раздумий? Что такого она сделала в своей жизни, что та обрекает её на вечные мучения? И что нужно сделать, чтобы все это закончилось. Её разрывало на части от бессилия и усталости. Любой выбор дается ей с огромным трудом. Если еще несколько дней назад Виктория была уверена, что может послать Дамиано и жить без него в полном спокойствии, то теперь её одолевали огромные сомнения. Она не сможет избавиться от него, потому что Летиции нужен отец, а ей самой забота и поддержка от единственного близкого человека, что бы между ними не происходило. Виктория прислушивалась к Доминике, к внутреннему голосу, к сердцу и разуму – каждый твердил разное, усложняя ситуацию в разы. Казалось, еще чуть-чуть и её слабое сердце просто не выдержит, расколовшись пополам от невыносимой боли. — Вик, я тебя прошу приди в себя. Уединись и подумай, взвесь все «за» и «против», да сделай уже этот выбор. Поверь мне, тебе сразу же полегчает. Перестанешь изводить себя сумасшедшими мыслями. Я хочу для тебя только всего самого наилучшего, поэтому настоятельно рекомендую расставить все точки над «и», послав этого Дамиано куда подальше. Этот человек уже показал тебе своё нутро. Он воспользуется тобой снова и бросит, как пустышку, как ничего не значущую для него пустышку. Хочешь, подброшу тебя до дома? — Я с ним приехала. Он ждет меня в машине. Доминика тут же изменилась в лице. В глазах блеснула ненависть, обида и злость. Кидает в сладкую тарелку две сотни евро и выбегает из заведения, проклиная его всеми матерными словами, которые только знала. Виктория стирает с щек слезы, допивает чай и идет к выходу, игнорируя коллег, которые звали её, чтобы поинтересоваться самочувствием девушки. Но та предпочла остаться в своем мире, в своих мыслях и поскорее вернуться домой. Как только голубоглазая выскочила на крыльцо, с неба обрушился сильный ливень. Виктория осмотрела почти черное небо и не спеша пошла к машине, вслушиваясь в шум дождя. Он промочил девушку до нитки за секунду, больно бил по плечам и голове. Виктория еле-еле открыла дверь мокрыми руками и села в салон. С неё ручьем текла вода, заливая пассажирское сидение Дамиано. Он уставился на неё странным взглядом, пытаясь понять что с ней такое, что блондинка выглядит и ведет себя, как зомби. С ней явно что-то творилось. Только вот, что? Неужели так сходят с ума? — Вик, ты чего какая? — Он включает кондиционер, который льется на девушку теплыми порывами ветра, подсушивая одежду и волосы. — Дамиано, ты должен исчезнуть из моей жизни. Чем раньше, тем лучше. — Да что произошло то? Ты можешь мне объяснить?! — Сорвался на крик парень, все ближе и ближе наклоняясь к Виктории. Отодвигает пряди её волос, заправляя за ухо. — Что с тобой, малыш? Ты можешь мне все рассказать. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ НАВСЕГДА ИСЧЕЗ ИЗ МОЕЙ ЖИЗНИ! — Громко кричит она, срывая голос. Дамиано словно ударило током. Он отдернулся от неё, впадая в такой же гипнотический транс, как и сама Виктория. Они оба сидели и молча смотрели в пустоту. Блондинку затрясло, она клацала зубами, изо рта выходил пар. Парня будто окатили холодной водой. Он слышал, что она сказала, но не мог принять это, смириться и согласиться с этим. Не понимал за что она с ним так и стоит ли её слушать, ибо девушка явно не в себе. Но не из-за него ли все это с ней происходит? Конечно, из-за него. Более того, он это знал и совершенно точно понимал. Но никак не мог принять и согласиться с этим, ибо Виктория была нужна ему, как воздух, как вода, как пища. Без неё он не видел жизни, не видел её смысла и предназначения. Это могло длиться хоть вечность. Оба были бессильны перед тем фактом, что им нужно раз и навсегда проститься друг с другом, иначе оба погибнут под гнетом любви и боли, что та приносила. Пора было проститься и забыть все это навсегда, пока не случилось непоправимого. Но и по одиночке жизнь невозможна. Они не уйдут из мыслей друг у друга никогда, это уж точно. Какая-то панацея. От которой не было ни хорошо, ни плохо… — Ты уверена? — Более чем. Дамиано, ты видишь, что со мной творится? Ты видишь, во что я превращаюсь? Меня трясет, тошнит. Я не сплю, не ем, не отдыхаю. Я как загнанная белка, измотанная всеми теми обстоятельствами, куда ты меня втягиваешь. Неужели тебе меня не жаль? Неужели ты не видишь, что я сама не в состоянии отпустить тебя? Будь мужчиной, сделай этот шаг. Я знаю, что тебе больно. Но знаешь как больно мне? Еще немного, и точно свихнусь. Пожалуйста, не оставляй нашу дочь совсем без родителей. Оставь ей хотя бы мать. — Хорошо. Я исчезну из твоей жизни. Раз и навсегда, если ты ответишь мне на два вопроса. Всего лишь два долбанных вопроса, и мы разойдемся на всю жизнь, я больше не потревожу тебя, а ты меня. — Давай свои вопросы. — Ты меня любишь? И отдашь ли ты мне дочь?