Останки

- Чертовщина, - тихо бурчит Израэль, когда туман сгустился настолько, что даже на палубе стало ничего не разглядеть в двух шагах. - За три дня должны были хоть куда выйти, хоть на что наткнуться... Ты же слышишь, босс, корабль не стоит, идёт. Мы не в штиле. А туман всё не заканчивается. Как-то это... - Интересно. Такого с нами ещё не бывало, - смеётся Тич. - Расслабься, Иззи. Ешь, пей, пой, играй. Подурачься. Сходи к этому, Люциусу, Джеку он вроде понравился... Куда спешить? - А тебе и в радость, да, шеф? Нацепить эту нелепицу и миловаться с этим... Боннетом. Часами торчите с ним в каюте; этот простак уже давно должен был всё выложить. Их уже десять раз можно было вздёрнуть и за борт, и потанцевать на их кишках, пока они, ещё живые, смотрят... - А почему "нет", приятель? Нас не гонят, не боятся, выручили, пригрели, приняли, как дорогих гостей. Нехорошо будет отплясать кровавую джигу в ответ. Ладно бы ещё, головорезы... Пираты. А тут - сам видишь. Как будто малые дети на прогулке. Расслабься, друг, выдохни. Мы ещё своё нагоним. - Эдвард... - ну конечно, Хэндс по-хорошему выдыхать не хотел. Напряжён, как струна. - Не спорь с капитаном, - подмигивает ему Тич. У Грозы семи морей и гениальнейшего стратега всегда есть план, и он всегда находит путь из самой задницы. Он оставляет своего старпома в углу "музыкальной комнаты", где залегли их с Джеком люди, и направляется было к капитану, но его задерживает Клык, отведя в сторону. - Босс, не хотел при них говорить... - неуверенно заговаривает мрачный силач, выведя в коридор и кивнув лениво прошагивающим Жуку и Шведу, тащившим огромную бочку. - Насчёт этих... Я смотрел во вчерашнюю бочку, хотел допить остатки воды с ромом, а она того... полная. А Барти сказал, что коз снова пятеро, как было позавчера, и число кур с первого дня не изменилось... Их кок сказал, что мы обсчитались, но уж до десяти кто из нас не считает? - Давай-ка без паники. Мы отдыхаем, - наставительно говорит ему капитан. Графин с отменным бренди всегда полон отменного бренди. Последняя полупустая баночка фисташковой пасты всё ещё наполовину пуста. Эд случайно порвал тонкую нежную сорочку и поспешно запрятал, а Стид её потом и надел - целую и без швов. Воистину чертовщина, но Эд никогда не слышал про такие комфортные и гостеприимные корабли-призраки, да ещё с блядскими головами единорогов на носу. Вот про деревни, которые радуются пиратам - да, но там их обычно в первую же ночь, споив до беспамятства, режут, чтоб ограбить или сожрать. Да и что им от них может понадобиться? - у них ни провизии, ни добычи... Их бессмертные души? Плоть с костей? Место схрона богатств Чёрной бороды? Нет, ну не могли же они его не узнать, действительно... Раз уж они до сих пор живы (вроде как) и команда чудиков - или призраков - их не сожрала живьём, значит, пока Эдвард действовал верно. Значит, надо продолжать в том же духе, не будить лихо и продолжать соблюдать правила этой игры... ну, и разгадать их, для начала. У Стида много вещей и всяких безделиц. Эду он успел подарить дорогой костюм, майку, разрисованную усатыми змеями ("Это китайские драконы", - чуть обиженно объявил Боннет) и просто охеренный каменный гребень в виде каракатицы с зубьями-щупальцами ("Тебе он нужнее, у меня всё равно нет такой роскошной гривы, как у тебя.") А Эд ничего не дал, да и не мог дать взамен - что подарить, свой просаленный кожаный костюм? Дряхлый пистолет? Простецкий кинжал? Полуистёртые карты и пустой грубый кошель? Есть ещё перстни, но они ни разу не изысканные и даже не драгоценные, простенький медный медальон, да древний кусок алого шёлка... Самое дорогое, что у него есть. Стида он встретил увлечённо декларирующим Люциусу "мыслеизъявления о трудности постройки корабельных миниатюр". ...Корабль, которого Стид просто не мог рассмотреть полностью и со всеми подробностями ни в полутьме, ни в долбанном тумане. Название было на другом борту. Десятки бутылей в закрытом шкафу - что они означали? А в остальных закрытых шкафах - что? - Кхм, приятель... Не помешаю? - Нет, любезный... Люц, не оставишь нас? - писарь участливо кивнул, и, выходя, подмигнул Эду. Как обычно, Стид разлил им изысканного бренди в тяжёлые, красивые и безупречно чистые бокалы, поставил на - кофейный - столик блюдо с закусками, и ловко достал очередную книгу, приготовившись, видимо, ознакомить Тича с ещё какими-нибудь интересными штуками... Слишком всё мирно. Слишком слащаво, вкусно, мягко и нежно, и вместе с тем слишком просто. - Если вы не против, мой дорогой друг, хочу представить вам очерки капитана Бартоломео. Он - первый из пиратов, что, помимо грабежей и разбоев, выбрал путь просвещения! Честно - мой кумир и идейный вдохновитель... - Да, славный был ублюдок, башковитый, - кивнул Эд, придвинувшись поближе к тёплой мягкой тушке капитана. - Но я тут для другого, если не против, приятель. Ты так многое нам дал... И мне дал. А я ничего не могу тебе подарить. Нечестно как-то. - Ох, да брось! Мне только в радость! - оживляется Стид, слегка сжимая своей нежной ладонью его грубую руку. - В смысле... Все моряки, что мне встречались, обычно были или слишком грубыми, или слишком напыщенными. Таких, как ты, я прежде не встречал, - его лицо как-то слишком быстро оказывается рядом с лицом Эдварда, и тёплое дыхание, благоухающее благородным алкоголем и, кажется, дыней, мазнуло по его скуле. Какая же мягкая у него ладонь... - Ты такой опытный, вдумчивый, мудрый, загадочный... Ты вызываешь у меня полнейший восторг, Эдвард Тайсон! - "Кто, блять?" - Я бы отдал тебе половину своих вещей, провизии, отдал бы всё, что тебе бы приглянулось... Украл бы тебе любой корабль, хоть испанский флагманский галлеон! Милый Эд, я не встречал рыбаков, вроде тебя... И таких людей, вроде тебя. Ни в старой жизни, ни в этой, пиратской. Ты совершенно удивительный... - Галлеон, пожалуй, будет большеват, друг, - смеётся Тич ему куда-то в губы. Почти поцелуй, но не поцелуй - одного бокала бренди не хватит, чтобы, в случае чего, списать порыв на пьяный морок, хотя голову кружило. - Но если ты не против... - он аккуратно вытягивает отрез из внутреннего кармана, и его как будто молнией пронзило - в мягком свете камина и люстр стало очевидно, насколько чёртов платок замызган и порчен. Дебил. - ...В общем, за неимением особых ценностей, хочу подарить тебе вот это, - Тичу становится совсем неловко, он подбирается, усаживается, и прижимающееся бедро Боннета кажется ему совсем неуместным. - Просто, как жест, - добавляет он, судорожно соображая, что, наверное, итальянские щегольские ботинки Иззи, или тяжёлая серьга с грязной воды сапфиром Резака были бы куда интересней, красивей и уместней. А если он сейчас по-быстрому и курткой дополнит, выиграет этот раунд, или?.. - Прекрасный шёлк, давно такого не встречал... И, вестимо, тщательно лелеемый, - Боннет мягко пробует ткань щекой. - На старый лад, да? Спасибо, - блондин приникает к его плечу, расслабляясь настолько, что Эд сам чуть не падает на него. - Не подскажешь, откуда? Поплыву туда и добуду столько, чтобы хватило на постель и сорочку... У меня, конечно, есть комплект, но ни в какое сравнение с этим великолепием... Хочешь, покажу? - осторожно и почти робко интересуется Боннет, снова затерзав своими нежными ручками его закаленные морской жизнью культяпки. - Да, - Эду сперва кажется, что это сказал кто-то другой в каюте - хриплый и ошарашенный, и он пугается. Но ласковый взгляд и сладкий поцелуй расставили всё по своим местам и убрали из головы всё лишнее.