Следовать за небом

      Суматоха закончилась, приехали копы и стали повязывать особенно буйных. Осторожно проскользнула мимо всех и вышла из клуба на свежий воздух. Какое же это замечательное чувство, когда ветер развивает волосы. Делаю первый глоток и морщусь от жжения в горле, но на вкус оказывается неплохо. Второй глоток дается легче, затем третий, и ноги сами несут меня вниз по тропинке подальше от горе-клуба.       Ловко, для данной ситуации, спустившись с небольшого склона, я оказалась на пляже. Океан тихо набегал на песок, едва шумя полупрозрачной пеной. Отличное место, такое тихое и спокойное. Отличное место, чтобы напиться, отключиться и проваляться здесь до утра, чтобы никто не нашел и не потревожил.       Падаю задом на влажный и холодный песок, морщась от боли в копчике, левую ногу выпрямляю, а правую сгибаю в колене и упираюсь на нее предплечьем с бутылкой. Океан никогда не был моей стихией, и в первый раз я увидела его не так давно. Но, по правде сказать, он потрясающий: черная полоса горизонта, мерцание гребней волн от света луны, ее искаженное серебристое отражение, прохлада, легкий бриз. Пляж был Ее любимым местом… Тут она сказала «Да»…       — Поделишься?       Хриплый голос застает меня врасплох. Поворачиваю голову к левому плечу: та самая блондинка стоит немного позади. Она переминается с ноги на ногу и натягивает рукава кофты, пряча в них ладони. На ней короткие джинсовые шорты, оголяющие светлые ноги, давно не видевшие жаркого солнца, черная футболка с орлом и какой-то надписью и большая бело-синяя рубашка в клетку. Теперь ее волосы собраны в пучок. Она выглядит как ребенок. Которого давно уже должны были уложить спать.       Я все еще злюсь на нее и ее безрассудство, поэтому молча протягиваю ей алкоголь и отворачиваюсь. Она вытирает нос правым рукавом и в позе йога плюхается рядом. Долго девушка просто крутит стекло в руках и только потом решается попробовать. На секунду мне становится интересно, можно ли ей вообще пить, но тогда перед моими глазами вспоминается картина, как она же в едва ли вменяемом состоянии пускала слюни на барную стойку. Кстати, не знаю почему, но она больше не выглядит как в бревно, разве что – немного уставшей.       — Я же ничего не путаю? Ты же та самая девчонка, чью задницу я спасла? — она не смотрит на меня и опять молчит. Это немного раздражает. — Просто, судя по моим наблюдениям, в ней столько коктейлей, что можно было бы убить слона. А ты даже умудрилась сюда дойти.       — Я быстро трезвею, — вдруг отвечает она. — Многолетняя практика.       Я не удержалась и хмыкнула в голос, она протянула бутылку обратно.       — Звучит, как начало грустной истории.       — Так и есть. Люди так просто не напиваются до беспамятства, — грустно вздыхает она.       Мне тоже становится грустно, потому что она права. Счастливые люди не ходят по барам. Проверено на личном опыте. Когда ты счастлив, у тебя нет времени на пьянь, похмелье и прочее дерьмо «веселой» жизни.       — Я Кларк Гриффин, — после нескольких минут молчания говорит блондинка. Честно, не знаю, на кой мне эта информация, но раз уж на то пошло:       — Лекса, — протягиваю я свое имя и снова передаю бутылку новой знакомой.       — Красивое.       — Что? — не понимаю я, немного отвлекаясь на свои мысли о счастливых людях и их заботах.       — Твое имя.       — А… ну наверное, — усмехаюсь. — Хотела бы сказать тебе тоже самое, но оно… какое-то мужское.       — Ага, — захихикала она, хрипло и пьяно.       — Как Кларк Кент.       — Нет. На самом деле, как Кларк Гейбл. Это актер, — наиграно недовольно хмыкает она.       — Любимчик твоей мамы?       — Нет, папы, — отвечает она. Поворачиваюсь к ней лицом: она говорит на полном серьезе. — Ну а что? — начинает смеяться она. — У тебя же тоже есть любимые актрисы?       — Деточка, — усмехаюсь я, — у меня все актрисы любимые.       — Ну вот, — кивает она, явно не поняв моего намека. — Мужчинам тоже могут нравится актеры-мужчины. Не все такие извращенцы и изменщики, которые пялятся только на жопу и сиськи.       Пожимаю плечами. Если есть все вышеперечисленное, и девушка умело этим пользуется и хвастается, то почему бы и нет. Но в отличии от мужчин, я не считаю, что это единственные показатели красоты. Еще есть такие понятия как запястья, пальцы, лодыжки, ключицы, линия челюсти. У меня всегда был особый пунктик на счет всего этого. А глаза… что может быть прекраснее? Особенно, если они голубые, как океан или как… как небо.       — Эй, ты чего зависла? — фыркает она, вырывая из моих рук бутылку и делая большой глоток, а затем и еще один. Такими темпами она мне ничего не оставит. А это, между прочим, моя находка, мое вознаграждение за разбитое лицо.       — Ты снова хочешь напиться в какашку? — двигаюсь ближе к ней, чтобы присвоить алкоголь. Кларк делает еще один глоток и сама передает мне, вытирая губы рукавом клетчатой рубашки. В темноте не особо видно, но я стараюсь на глаз определить уровень оставшегося пойла.       — Я ведь за этим и пришла в клуб, — она снова звучит грустно и пожимает плечами. По небесным глазам вижу, как она прокручивает воспоминания в своей голове. Наверное, мне нужно узнать, как она, после того, что произошло в клубе, но я как-то не уверена, стоит ли мне в это лезть.       — Ты в порядке?       — А? — непонимающим взглядом она оценивает меня и снова отворачивается. — О чем ты?       Теряюсь. — Ну… э-э-э, тот конченный уебок ударил тебя, — выбираю меньшее из зол, но не уверена в этом.       — Та ничего, — Гриффин касается рукой лица. — Не так уж и болит, — не думаю, что она понимает, что на самом происходило и к чему могло привести, скорее всего осознание всего этого придет к ней чуть позже или она просто забудет, что, может, и к лучшему.       Ветер стал усиливаться, как и волны. Пена уже почти касалась нашей обуви. Блондинка стянула белые кроссовки, отбросила их в сторону и вытянула ноги. Нахлынувшая волна коснулась ее бледной кожи. Кларк вздрогнула и выпустила судорожный вздох, мурашки покрыли ее кожу. Она тяжело дышала, привыкая к холоду воды, но не отдергивала ноги. Неожиданно зачесался мой шрам от огня на предплечье. Я терпела и смотрела. На всех жизнь оставляет свои шрамы. Нет. Отгоняю эти мысли, мотая головой.       — Что-то случилось? — мой голос ломается, но для нее это ничего не значит. Кларк медлит некоторое время, я уже думаю, что так и не ответит, когда она решается:       — Я рассталась с парнем.       Бог ты мой, кажется, даже выдыхаю слишком громко, чем полагается, а я ведь действительно подготовилась к чему-то ужасному. Даже смерть ее любимого хомячка была бы более трагичным событием.       — Пф-ф, это к лучшему. Не понимаю, зачем вообще нужны эти парни, — мне почему-то становится легче, зная, что дело всего лишь в этом.       — Да-а, — тянет она, пытаясь выдавить из себя улыбку.       — Серьезно, пошли нахер этого козла. Ты еще найдешь своего человека, — пытаюсь, как могу, приободрить ее, понимая, что мои мужененавистнические шутки не будут оценены, но в ответ получаю горькую усмешку и качание головой.       — Я все меньше в это верю, — глубокий вдох. — С первым парнем Уэлсом у нас просто не сошлись дороги, мы только закончили школу. С Финном… он казался тем самым, но изменял мне… вернее он изменял своей девушке со мной. Клянусь, я не знала о ней. Зато этот кобель сдружил нас, — она улыбается, что-то вспоминая. Не замечаю, как начинаю улыбаться в ответ. — Потом был Беллами, — она фыркнула. — Тот еще самовлюбленный говнюк. Они все такие, — она снова делает глоток. Да у этой девочки было больше серьезных отношений, чем у меня.       — Мда-а. Ты и сама все понимаешь. Нечего так убиваться ради каких-то идиотов, честно, если было что-то стоящее, а так, забудь этого говнюка, будет тебе еще принц на белом коне, — замолкаю и перевожу взгляд на горизонт, крутя в руках бутылку.       — На самом деле… — вдруг начинает она, и я замираю, предчувствуя что-то нехорошее, то, ради чего она пьет, то, ради чего она готова причинять себе боль и дискомфорт. — Я… я потеряла отца. Сегодня годовщина, — тихо выдыхает она. Знала же – что-то нехорошее. Никогда не стоит недооценивать чуйку.       — Оу, — непроизвольно вырывается из меня. Конечно. Чувствую себя глупо. Что вообще в таких случаях говорят? Зря я тогда прослушивала, когда и сама была на ее месте, может, сейчас от меня было бы больше толку. — Прости, мне очень жаль. Не стоило мне…       — Все нормально. Это произошло год назад. Я уже свыклась с той мыслью, что его больше нет, хотя, всё еще бывает накрывает, — Кларк грустно улыбается и смотрит на меня. — А ты?       — А что я? — теряюсь под ее взглядом и быстрой сменой темы.       — Ты не похожа на человека, который ходит по барам, чтобы напиться и набить кому-нибудь рожу, потому что это все, что приносит ему удовольствие, — хихикает Гриффин.       — Не похожа? — озираю одежду, заботливо врученную подругами. Именно так я и одевалась более трех лет назад, до того, как встретила Костию. И именно так я себя и вела: бухала, дралась, соблазняла. Нет, ну а что? Мне было двадцать один. Тот самый возраст, когда можно пить. Легально. На радостях просто сшибает крышу, и такая жизнь становится нормой. Пока кто-то не покажет тебе нечто получше.       — Дело не в одежде, — снова смеется она. — Все видно по твоим глазам. Ты здесь не для того, чтобы развлекаться, а для того, чтобы забыться. Ты тоже кого-то потеряла?       — Ага, — стараюсь звучать… не так как получилось – сломлено. Она кладет мне руку на плечо и передает алкоголь. Делаю большой глоток, да так, что чуть не выливается из носа. Кларк поддерживающе смотрит на меня. Я должна ей, хотя и ее никто не просил тут распинаться. Ладно, так уж и быть. Может это хоть немного поможет ей почувствовать себя лучше, почувствовать себя менее одиноко. — Моя… невеста умерла три года назад, — с трудом выдыхаю я и чувствую, как слезы стремятся выйти наружу. Гребанные предатели, а ну обратно.       — Оу, черт, — теперь ее очередь издавать странные звуки и чувствовать себя неловко. — Мне очень жаль.       Пожимаю плечами. Глупо, что она извиняется из-за этого, что совсем не имеет к ней отношения, хотя пару минут назад я делала то же самое.       — Мне до сих пор сложно говорить об этом и даже думать. Я видела ее изуродованное в аварии тело, видела, как вся ее кровь растекается вниз по дороге. Я обещала Луне, э-э-э, это ее сестра и моя подруга, что буду защищать ее, никогда не обижу и не дам в обиду. А сама все проебала, — дерьмо. Не понимаю, почему мой язык развязался, то ли это алкоголь или еще что… Ладонью пытаюсь вытереть глаза, чтобы Кларк не заметила, но было поздно.       — Ты все еще винишь себя? — она оказывается еще ближе ко мне. — Это не так, — пытаюсь возразить, но она качает головой и не слушает. — Ты ни за что не навредила бы ей. Иногда обстоятельства просто выше нас. Лекса, ты не должна винить себя за то, что тебе не подвластно, — я столбенею от неожиданности, когда она обняла меня. От ее волос пахло сладостью и алкоголем. Ее холодные руки я чувствовала даже через куртку, и несмотря на это мое тело покрыл жар. — Она в лучшем мире.       — Это так ты себя успокаиваешь? — шмыгаю носом, расслабляясь.       — Да, но я верю в это. И тебе стоит, — она отстраняется и улыбается мне. — Это больно. Но все наладится, если ты позволишь этому случиться.       «Если ты позволишь». Как позволить новому чужому человеку войти в наш... ее дом. Это ее дом близ океана, это ее мечта. Океан никогда не был моей стихией, я и плавать то не умею и, на самом деле, очень боюсь воды.       — Поздно уже, — оброняет Гриффин, смотря на свои наручные часы. И как это ее не обокрали в клубе? — Ты на машине или пешком?       — На мотоцикле, — она восхищенно свистит.       — Круто, — восклицает блондинка, подскакивает и тут же падает на пятую точку. — Ой.       Мы не можем сдержать смеха от этой нелепой ситуации. Мы всё смеемся и смеемся не переставая. Наш пьяный хохот заглушает даже шум волн. И только колики в животе заставляют нас прекратить.       — Как же это глупо, — задыхаясь, говорит Кларк. — Мы слишком пьяны, чтобы водить и вернуться домой. Нам придется переночевать здесь, на пляжу, на холодном песке, — она снова смеется. — Я замерзну насмерть! — и разводит руками на свои голые ноги. Чую – кто-то королева драмы.       — Нет, если я тебя согрею, — вырвалось прежде, чем мозг успел подумать. Ее глаза округлились. Отворачиваю смущенное лицо и делаю еще глоток и передаю Кларк. Она, прищурившись, смотрит на меня некоторое время, а потом залпом выпивает остатки и отшвыривает пустую стекляшку подальше.       — Что? — отвечает она на мой возмущенный взгляд. — Я уберу. Утром. Если выживу, — добавляет хитро.       — Выживешь, не сомневайся. И я проконтролирую, чтобы ты убрала за собой.       — А чего это ты так уверена? — игриво щурится она.       — Я сказала, что согрею тебя. А я слов на ветер не бросаю.       — Да ты прям рыцарь на белом коне.       — Скорее на черном мотоцикле, но да, я могу быть твоим рыцарем, — я совсем перестала следить за языком, но она, кажется, и не против. В ее компании я почему-то не чувствую необходимость защищаться, тщательно обдумывать слова и поступки и их последствия, не чувствую, что мне нужны маски. Наверное, я просто разучилась пить.       — Мотоцикл… ты должна покатать меня как-нибудь, — она не смотрит на меня, но довольно лыбится.       — Таки должна?       — Обязана, — смеется Кларк. На мой непонимающе-изумленный взгляд она продолжает. — После спасения принцесс, принц должен прокатить принцессу на коне. Это святое правило, ты не можешь ему перечить. И… я всегда мечтала покататься на мотоцикле, это классно, — чуть замявшись и уже более серьезно, добавляет эта девчонка.       — Ну раз так, то обязательно, — подыгрываю. — Хотя я то правила обычно нарушаю.       Повисает тишина. Кларк о чем-то сильно задумалась и поджала ноги к груди. Думаю, она замерзла, пытаясь скрыть от меня, что постоянно вздрагивает. Не долго думая, стягиваю с себя куртку и без разрешения накидываю ей на плечи. Гриффин дергается так, словно забыла о моем присутствии.       — Не стоит. Замерзнешь, — рассеяно говорит она и пытается снять кожанку, но я ей не даю этого сделать.       — Нет, все нормально, — пожимаю плечами. — Люблю холод, — блондинка хихикает.       — Тогда ты ошиблась городом.       — Знаю.       Кларк снова замолкает, она дергает ногой и играется с пальцами, слепо смотря перед собой. Наверное, она думает об отце. Возможно, у нее есть воспоминания, связанные с ним и океаном. Мне больно на это смотреть, а еще я не хочу и сама думать и вспоминать, поэтому нужно срочно что-то сказать:       — О чем думаешь? — она усмехается, но грустно.       — Да так, — и тогда ее глаза хитро прищуриваются. — Думаю о том, как горячо ты выглядишь верхом на мотоцикле, — опа, кажись, градус догнал ее. Она лыбится, пока мои щеки начинают гореть, но я не подаю виду.       — Сейчас не на что особо смотреть.       — Чего? – не понимает она.       — Ну, раньше было лучше, — задумываюсь. Раньше девушки толпами вешались мне на шею, стоило мне приподнять футболку, вытирая ею вспотевшее лицо. Такому рельефу завидовали даже парни. Дерзкая и харизматичная, я была в центре внимания, хоть и не была хорошим человеком, но люди тянулись ко мне.       — А как было раньше? — ей правда интересно, ее расфокусированный взгляд блуждает по моему лицу. Пусть и темно, я вижу ее небесные глаза. Казалось бы, это один и тот же цвет – голубой, а на сколько разные оттенки, один – цвета океана, другой – безоблачного неба. На секунду я даже забыла вопрос.       — Раньше? — она усиленно закивала, прямо как маленький ребенок. — Раньше я была «плохим парнем». Ну знаешь… вечеринки, пьянки, девушки, — и тут у меня перехватило дыхание, когда Кларк своими холодными кончиками пальцев начала выводить контур татуировки на моем левом предплечье.       — Тату?       — Да, и тату, — усмехаюсь на то, как ее это заворожило, как маленького ребенка, впервые видящего такое. — Было весело. Осталось много воспоминаний. Не всегда хороших, конечно, но лучше, чем ничего.       — Что произошло?       — А?       — Почему ты оставила это в прошлом? — спрашивает Кларк, переходя на следующую татуировку, которая была чуть выше. Пожимаю плечами. Пытаюсь подобрать слова, но Гриффин сама продолжает. — Костия? — она смотрит на запястье правой руки, как глупо было думать, что я не пожалею, что сделала ее. Как глупо было думать, что мы навсегда будем вместе.       — Ага, — отстраняюсь от блондинки, звуки, которые она издает похожи на протесты, но я все равно поднимаюсь на ватные ноги и подхожу ближе к воде. Голова кружится и пульсирует, выпитое просится наружу, но черта с два я буду переводить алкоголь. Кларк встать еще сложнее, она поднимается, и падает, и снова пытается подняться.       — Твоя невеста? — ей все же это удается, и девушка становится рядом плечо к плечу со мной. Замечаю, что она немного ниже меня. Костия была худощавой и длинной, как осина, что меня всегда смущало, когда мы шли рядом.       — Ага.       — Семейная жизнь затянула? — Кларк чуть покачивалась, как лодка на волнах, и водила вниз и вверх по моей левой руке своими маленькими ладошками.       — Типа того, — хмыкаю, мы ведь даже не успели официально стать семьей.       — Ты скучала по прошлой жизни, когда… когда была с ней? — Гриффин мямлит заплетающимся языком. Не понимаю, чего это ее так интересует, но отвечаю.       — Ну… да. Иногда. Иногда было скучновато и монотонно. Но я должна была быть для Костии хорошей девушкой, а значит не поддаваться плохим привычкам и все такое. Я старалась, и, кажется, у меня получалось, — замолкаю, вспоминая, как ломала себя первое время, и то, как легко мне сейчас, хотя прошло столько времени.       — Понятно, — говорит блондинка и останавливает свою ладонь, вкладывая ее в мою. — Я знаю, каково это, — усмехается. — Мой бывший вечно требовал от меня что-то. «Ты должна питаться правильно, ты должна бегать по утрам, ты должна носить платья и краситься, должна перестать общаться со своими друзьями». Они никогда ему не нравились. Особенно Мерфи. Но думаю, тебе он бы понравился, — Кларк хихикает, усмехаюсь в ответ.       — Ну, скатертью ему дорожка, этот говнюк тебя не заслуживает. Выполнять необоснованные прихоти человека и меняться ради него… это неправильно. Разве это любовь? — она поднимает на меня взгляд и смотрит прямо в глаза. — Это обладание.       — Думаешь?       — Да, если человек тебя любит, то он любит тебя такой, какая ты есть, а не делать из тебя кого-то другого, — пожимаю плечами. Это ведь элементарно, если человек меняет тебя, то ты не устраиваешь его, о какой любви идет речь? Оно того не стоит. Кларк молчит некоторое время, сжимая и разжимая мою руку в такт какой-то незнакомой мне мелодии, играющей у нее в голове.       — А что насчет тебя? — она говорит тихо, едва ли громче волн, шипящих у наших ног. Не понимаю, что это значит.       — А что на счет меня? Я сама менялась, это не ее вина. Я просто должна была, и я делала.       — И все же, ты менялась.       — Это другое, — немного резче, чем требовалось отвечаю я. Гриффин пожимает плечами.       — Не знаю. На месте Костии, я бы не позволила тебе променять твои классные байкерские замашки на розовые пушистые тапочки, — Кларк усмехается, не смотря на меня. — Не знаю, наверное, у меня просто всегда был пунктик на счет плохих и опасных. Хотелось бы мне познакомиться с прежней Лексой, — она поворачивается, ее губ касается нежная улыбка, у меня перехватывает дыхание. Ее вторая рука касается моей щеки, большой палец проводит по моей губе так мягко, что я практически не чувствую боли. — Болит?       Слабо качаю головой. Она хмурится, кончик ее языка проходится по ранке посередине ее припухшей нижней губы, будто проверяет на себе.       — Я так и не поблагодарила тебя, — шепчет блонди, метая взгляд с одного повреждения на моем лице на другое.       Пожимаю плечами. — Это ничего. Я бы не смогла поступить по-другому, — ее хмуро-обеспокоенное лицо вызывает какой-то трепет в груди. — Выглядит ужасно, да? — хмыкаю, пытаясь избавить нас от неловкости. Не знаю, чувствует ли она тоже, но у меня уже горло начало пересыхать.       Она не находит в этом ничего забавного. Вижу, как мышцы ее челюсти напрягаются.       — Не то чтобы, но завтра все это опухнет и будет выглядеть не так.., — Кларк обрывает мысль на полуслове, будто сама забыла, что хотела сказать, либо не захотела меня расстраивать.       — Как?       Она теряется. Ее взгляд останавливается на моих глазах. — Так… брутально?       Ого, во мне что-то сжалось, что-то очень странное и давно забытое.       — Считай, ты сейчас смотришь на старую меня. Вся в крови и алкоголе. Во всей своей красе, одним словом, — мямлю, окончательно растаяв под ее потеплевшими касаниями.       Кларк засмеялась. — Что ж, тогда мне все нравится. Может нам как-нибудь встретиться и выпить вместе? — и снова засмеялась. — Только чтобы без происшествий и драк.       У меня перехватывает дыхание. И как мне это расценивать предложите?       — Как на счет кафе, м-м? — кажись, она нервничает, начиная накручивать спавший на мое лицо темный локон.       — Кларк… — тяну наигранно-насмешливо. — Ты приглашаешь меня на свидание? — играю бровями на ее растерянно приоткрытый рот, но на самом деле с трудом скрываю дрожь в голосе и по всему телу.       Гриффин сглатывает, ее взгляд падает на мои губы и так же быстро возвращается к глазам, не могу не заметить этого.       — А тебе хотелось бы? — блондинка в конец растерялась, и была похожа на нашкодившего ребенка.       — Да, звучит здорово.       Не выдерживаю, когда она снова начинает пялится на мои губы. Моя левая рука нежно останавливается на ее талии под моей курткой, а правая ползет выше и выше, вдоль спины, по лопаткам, по плечу и шее, пока не находит прохладную кожу ее щеки, там, где розовый след пятерни начинал превращаться в синяк. Кларк дергалась от каждого моего прикосновения, по ее коже пробегались мурашки, ее ладошки опустились мне на плечи, а глаза изучали каждое движение моих рук. Стоит ли говорить о том, как зашумело в моих ушах и как громко и быстро застучало мое сердце. Понимаю, что мы обе не в самом трезвом состоянии, и это алкоголь в наших венах побуждает нас.       — Скажи мне остановиться, — с трудом заставляю себя прошептать эти слова. Не думаю, что она могла воспринять данную ситуацию как-то по-другому. И все же, мы обе пьяны, и я не хочу, чтобы она потом об этом пожалела. Нет ничего хуже разбитых ожиданий. Глаза Кларк блестели в свете луны, эдакое ночное небо. Она затаила дыхание и тогда покачала головой, сначала довольно неуверенно и облизнула губы.       — Не останавливайся, — дергано, она схватилась за мою шею и привстала на носочки, почти сровняв нас в росте. Ее горячее дыхание опалило мою кожу.       Миллисекунды разделяли нас, и они истекли, несмотря на то, какими неимоверно долгими показались. Вкус коньяка и нотки мяты вскружили мне голову не хуже самого напитка, металлический привкус должен был отпугнуть, но снес крышу окончательно. Странный вкус для такой милой девчонки, но, черт, такой манящий и возбуждающий.       Медленно и нежно – мы не хотели причинить друг другу боль и неприятность. Губы саднили, но я поймала себя на мысли, что это сладкое чувство, которое набирало обороты и заставляло задыхаться от нахлынувшей страсти.       Я попыталась отстраниться, но Кларк не позволила. Она цеплялась за меня так, словно боится провалиться, будто она стоит на краю, и я единственное, что удерживает ее от падения.       — Блонди… — от нахлынувших чувств даже забываю, как ее звать, брякаю первое пришедшее в голову. Говорить тяжело и сложно, еще и эта девчонка мешает своими настойчивыми губами. — Если мы сейчас не остановимся…       Договорить не получается. На секунду Гриффин отстраняется, заглядывая в мои глаза своими расширившимися зрачками. — Я знаю. Лекса, пожалуйста… — она снова привстает и пытается втянуть меня в новый поцелуй, но я отворачиваюсь, преодолевая то чувство, что защекоталось при звуке моего имени, концентрируясь на описании ее бывшего.       — Кларк… я больше не... не интересуюсь одноразовыми связями, — она отстраняется, ее лицо искажается в обиде. — Прости, я не хочу быть твоим разовым лекарством от расставания, — мое сознание немного прочищается, натворить делов, а потом брякнуть «я была пьяна» – самое конченное, что можно сделать в любой ситуации.       Ее лицо смягчилось. — Лекса… — то, как хрипло звучит мое имя с ее уст, просто музыка для моих ушей. — Это не так. Ты мне нравишься. Это странно, но очень, — она смущается, румянец касается ее щек и шеи. — Я бы никогда не воспользовалась тобой. Да, я напилась, но все понимаю и осознаю, не переживай.       И это и вправду странно, мы знакомы в лучшем случае пару часов. Но этого становится достаточно. Не смею и секунды дольше ее томить. Вкус алкоголя и железа снова окутывает мой разум, и я пьянею ей. Ноги меня не держат, а уж ее ноги тем более. Мы аккуратно опускаемся на песок. Кларк скидывает с себя мою куртку и подкладывает ее себе под спину, так же делает и со своей рубашкой, ее оголенная кожа тут же покрывается мурашками. Понимаю, не стоит мне ее раздевать – замерзнем, прямо на смерть, ох уж эта блонди. Гриффин откидывается на спину и тянет меня за собой. Мои ладошки погрязают в песке. Переношу вес тела на одну руку, чтобы освободить другую для ласк. Холодные пальцы Кларк блуждают вдоль моей спины под майкой, пока я исследую ее левое плечо, ключицу и наконец достигаю рукой топа, замираю:       — Я могу продолжить?       Она хихикает. — Плохие парни, так не делают.       — А я так делаю, — нависая над ней, смотрю прямо в глаза, она улыбается, и я думаю, может ее слова действительно правда? Гриффин еще какое-то время пялится на меня в ответ и потом кивает.       Тогда и я даю себе разрешение продолжать. Губами касаюсь ее шеи, а рука ловко забирается под топ к неимоверно мягкой и нежной коже, ее спина выгибается, а пальцы впиваются мне в спину. Думаю, это положительный сигнал, чтобы действовать дальше. Наши дыхания сбились еще во время поцелуев, но сейчас блонди вообще дышала через раз. Хотелось бы мне, чтобы на нас было поменьше одежды и доступ к ее прекрасной бледной коже был открыт не только для моих рук, но и для губ, но обстоятельства не на моей стороне, и приходится исходить из ситуации.       Движусь рукой далее вниз, и с ее губ слетает первый стон, и как же это чертовски прекрасно, что я уже готова распасться на тысячи атомов только от него. Но и Кларк не стесняется, ее руки бессовестно блуждаю везде, где только могут дотянуться, мурашки пронизывают всё тело, и мне уже едва удается удерживать себя. И тогда я замираю, сажусь на пятки, а мои руки останавливаются на краях ее шорт. В недоумении Гриффин приподнимается на локтях, и тогда закатывает глаза.       — Серьезно? Снова?       — Да, — фыркаю, теребя пуговицу шорт. — Я могу? Ты уверена?       Кларк пристально смотрит на меня, сощурив небесные глаза, и садится. Мое лицо оказывается в ее значительно потеплевших руках, большими пальцами она нежно и даже бережно гладит вдоль скул.       — Лекса, — хриплый голос заставляет меня задержать дыхание, она смотрит в мои глаза с такой теплотой, будто мы не незнакомцы на пляже. — Да, я хочу этого, продолжай, — и затем Гриффин целует меня, так ласково, что я даже забываю обо всём на свете, пока она снова не тянет меня на себя, хитрая девчонка.       Поцелуи, касания, тяжелое дыхание, тихие стоны и она, такая красивая под светом полной луны. Океан разбушевался, поднялись волны, с грохотом и шипением они набегали на песок, перебирали его, утягивали за собой, и снова накатывали, превращаясь в белую пену, которая растворялась в глуби водной пучины. Скалы по обе стороны от пляжа встречали морские волны не так радушно, они непоколебимо возвышались над ними, становясь щитом, об которые мощная стихия разбивалась на тысячи маленьких брызг, разносимых ветром на десятки метров. Вместе с тем поднялся ветер, недовольно зашелестела потревоженная трава, и пролетали мимо встревоженный чайки. В этой природной симфонии, на неиспорченном человеком клочке земли затерялись две потерянные души. Кларк лежала на моем плече и рассказывала что-то про звезды, запрокидывай руки перед собой. И правда, звезды, отраженные в ее глазах, были прекрасны.