Пропавшие без вести

Что может быть лучше влюбленности? Что может быть лучше взаимной влюбленности? Когда Кастиэль понял, что влюбился, то поначалу испугался сам себя. Одно дело — это испытывать сексуальное влечение, симпатизировать, хотеть ходить на свидания, и совсем другое — осознавать, что назад пути уже нет, что он свернул на эту дорогу, а дальше идти некуда. Не свернуть ни на какую тропинку. Было одновременно легко, но в то же время и невообразимо тяжко. Аластар бы сказал: «Дерьмово, парень», если бы Кас рассказал, что влюбился в своего наставника, человека, который помогал отбросам общества найти себя и вернуться в этот мир с чистой совестью. Кастиэлю было девятнадцать лет, а Дину — на семь лет больше. Страх нагоняло абсолютно все: их статусы в обществе, разница в возрасте. Но вместе с тем все вокруг делалось легко и просто. Все казалось правильным. На тот момент — двадцать пятого октября — все казалось как никогда правильным. Словно по-другому и быть не может. Словно это не превратности случая, не то, что им было уготовано давно-давно. Словно это не судьба, а то, что они выбрали сами. Сами поцеловались в той лодке, ощущая прохладу осеннего ветра над озером в Линтоне и тепло в сердце, сами выбрали не забыть этот вечер, как несчастный случай, путаница в их сознаниях, а принять это как чудо. Кастиэль принял это как чудо. Как начало новой жизни. Лучшей и светлой. На следующий день утром Кастиэль проснулся радостным. Впервые он открыл глаза, обнаружив перед собой белоснежный потолок с разводами теней и бликов, и подумал, что это не проклятие — просыпаться каждый день и слышать монотонные голоса медсестер с коридора. Это дар, лучший и самый великолепный. Дар начать заново. Дар, который дан только человеку. Кастиэль проснулся, потягиваясь, ощущая приятную усталость, разлившуюся по телу, и понял, что это — выбор, его сознательный выбор жить лучше. Это его судьба, это — шанс. Шанс, который подарил ему Дин, замечательный, красивый, добрый Дин. Это не было игрой или легким помешательством. Это было началом чего-то нового. Тучи снова сгустились на небе, серые и непроглядные, а светящийся бледный круг солнца, просвечивающий сквозь густую серость, прокрадывался в палату, играя бликами на стенах и потолке. Пол был ледяным, но Кас не обращал на это никакого внимания, ступая по нему босыми ногами. Напяливать белые потрепанные тенниски, одиноко стоявшие парочкой в углу, прижавшись друг к другу, совершенно не хотелось. Носки куда-то подевались, поэтому Кас благополучно про них забыл. Он дернул ручку двери, и та легко поддалась, оказавшись незапертой. Коридор был наполнен голосами, они доносились отовсюду. Кто-то болтал по сотовому, кто-то вел беседу со своими знакомыми, а медсестры обсуждали всех возможных мужчин санатория — от Габриэля до Михаила. «Белая палата» еще не ходит на уроки, поэтому Кас мог благополучно забыть про занятия и отдаться безделью. На самом деле, он давно не был так счастлив: словно вокруг все стало таким легким, словно задумываться о чем-то не нужно. Ни о матери, ни о будущем, ни о перспективах выбиться из санатория — ничто из этого не казалось чем-то заоблочно сложным. Все это вообще вылетело из головы. А еще Кас не думал о наркотиках. Сидя в просторном холле, под надзором Габриэля, который развлекал девушек-пациенток какими-то фокусами с исчезновением ручек, клочков бумаги, скатанных в шарики, и прочей лабуды, Кастиэль совершенно не думал о том, когда пойдет к Кроули или Аластару, что предложит ему взамен на дозу, что скажет после этого матери или Дину. Больше не хотелось шприцов, жгутов, прокуренных баров, полуживых наркоманов в них. Не хотелось походить на кожаный мешок костей и органов, которым управляет сила мысли. Хотелось быть человеком. А еще хотелось быть с Дином. Кас исподтишка следил за тем, как Гейб заговаривает пациенток, пока прячет шарик в рукав, а затем с ослепительной улыбкой показывает пустую ладонь. Завороженный Габриэлем и его умелыми руками циркача, Кас думал о Дине и о том, что ждет их дальше. Или о том, чего у них никогда не будет: одним словом, Кастиэль думал о нормальных отношениях. Людских. Поначалу — встречаться, ходить в кинотеатры и парки, целоваться на прощание, затем, быть может, попытаться съехаться, познакомиться с родителями. То, чего у Каса с Дином никогда не будет.  — Привет, птенчик, — раздалось над головой, когда Кастиэль в очередной раз проматывал в голове прошлый вечер, закат, волнующееся озеро. И Дин, с его прикрытыми глазами, теплыми губами, сильными руками, разведенными ногами… Кас вздрогнул, услышав знакомый голос.  — Кроули, — хмыкнул он, подняв взгляд на прибывшего парня. Тот согласно кивнул и приземлился на ближайший стул, жуя в зубах сигарету.  — Он самый, — своим привычным тоном согласился парень, широко улыбаясь. — А я уж грешным делом думал, что ты меня забыл! Кас закатил глаза, отворачиваясь от ухмылки Кроули и продолжая глазеть на то, как Габриэль обводит девушек вокруг пальца.  — Я тоже так думал, — грубо ответил Кастиэль, стараясь не обращать на собеседника никакого внимания. — Ты же вроде на «двойку» перевелся?  — А ты, я слышал, на «тройку»? — вторил Кроули, никак не унимаясь. — Что, отсосал у кого надо? Чтоб тебя так быстренько на «троечку» устроили? Кастиэль ощетинился на его шутливый тон, зыркнул на парня испепеляющим взглядом и решил уже подняться с места, но Кроули его одернул, схватив за предплечье. Тонкие пальцы, на одном из которых красовалось медное колечко, цепко схватили, удерживая на одном месте. Кас удивленно посмотрел в темно-карие глаза, немо спрашивая: «какого черта, чувак?». Вообще-то, Кроули был красивым. Худой, невысокий, с озорной ухмылочкой в пол-лица, копной густых темных волос на голове. И глаза — прищуренные, хитрые.  — Погоди ты, — постарался дружелюбно улыбнуться Кроули. — Я же пошутил. Ну что ты, шуток не понимаешь, утенок?  — У тебя тупые шутки, — прорычал Кастиэль, но, что бы ни говорил ему Дин, что бы ни представлял из себя Кроули Кинг, он уселся на место. Сам не знал, почему, но опустился на стул обратно, словно Кроули и правда мог ему предложить что-нибудь дельное. — Я тебе не «утенок».  — Наверняка у Дина они смешнее, — тепло проговорил Кроули, но его глаза сверкали не так доброжелательно, как он ворковал. Потом, помолчав, ехидно добавил: — Утенок. Кас дернул руку и с рыком высвободил свое предплечье из захвата Кроули.  — Чего тебе надо? — прошипел он, стоило цепкой хватке исчезнуть.  — У меня есть к тебе небольшое предложение, — поделился парень, заговорщицки сверкнув глазами. — К сожалению, вряд ли нам удастся обсудить это здесь… Но если заинтересуешься, я жду тебя сегодня у меня в палате после ужина. Ну как? Кастиэль нахмурился, не совсем понимая, что от него хотят. С одной стороны — он должен был отказаться. Что бы там ни предложил ему Кроули — добром это не закончится. Одному богу известно, скольких этот барыга отправил на тот свет, и только что завязавший Кас не хотел пополнять этот список. Однако какая-то другая его сторона сдавленно выкрикнула: КОГДА У ТЕБЯ БУДЕТ ЕЩЕ ТАКОЙ ШАНС?! Шанс на что? Разжиться? Может, никогда. А еще у него, может, никогда не будет нормальных отношений с Дином Винчестером — его возлюбленным. Но взгляд плавно скользнул поверх плеча Кроули, на Габриэля, который смеялся и что-то рассказывал девушкам, стараясь вызвать их ответную улыбку. Гейб, интересно, был так же одержим, как и Кас? Был ли он так же зависим? Или пришел сюда не по своей воле, а по воле обстоятельств? Кастиэль хотел кивнуть Кроули, сказать, мол, хорошо, уже почти что открыл рот, чтобы согласно ответить, но не смог. Он вспомнил Дина и их первый поцелуй в той лодке. Дин поначалу опешил, да, это так, и сам Кас испугался, но затем этот красивый мужчина притянул его к себе обратно и поцеловал сам. И это, черт возьми, было в миллионы раз прекраснее и приятнее, чем колоться тем дерьмом в вену.  — Я завязал с этой дрянью, — проговорил Кас, глядя в темные глаза Кроули. Тот нахмурился, словно не расслышал, но Кастиэль был рад повторить это: для него, для себя, хоть сотни раз. — Я завязал, — впервые сказать вслух, закрепляя сделку с собственным разумом. ЗАВЯЗАЛ. Ради Дина. Парень поджал губы, выдавливая ухмылку, словно не поверил. Его глаза светились непониманием лишь жалкие мгновения, а затем налились прежним азартом, как будто Кроули как-то прогадал правила неведомой игры и принял их. Он поднял взгляд поверх плеча Каса — там, с другой стороны, в холл заходил Дин, чтобы сменить Габриэля. Но Кастиэль его не видел, поэтому Кроули мог еще какое-то время с ним побеседовать.  — Думаешь, этот красавчик под тобой ноги раздвинул — и все супер? Свадьба, счастье, собака, домик с белым заборчиком? Серьезно, Касси? — темные брови сошлись на переносице, когда Кроули проговорил эти слова едва слышным шепчущим голосом. Взгляд Каса перестал быть потерянным, отчужденным, когда еще пару минут назад он говорил о наркотиках. Теперь он понимал, о чем — о ком — идет речь. Взгляд стал другим — стальным, непробиваемым.  — Это не твое собачье дело, — отчеканил он. — Я завязал, и точка.  — Не спорю, крошка, не спорю. Но знаешь что? — Кроули широко усмехнулся. Он кивнул поверх плеча Кастиэля. — Сердце красавца склонно к измене… — напел он. — Я здесь далеко не первый день, зайка, и ты даже не представляешь, что значит «любовник Дин Винчестер».  — Вот и узнаем, — Кас поднялся с места, больше не в силах выслушивать россказни Кроули. И почему этот парень прицепился именно к нему?!  — Иди, детка, но я тебя предупреждал! Я не буду бегать за тобой! Подумай хорошенько! — вслед прокричал Кинг, привлекая внимание почти что всех присутствующих в зале. Но Кас уже прошел мимо Дина и отправился в свою палату. * * * Кас сидел на своей койке, в руках — книга, которую он совсем недавно взял почитать. Глаза взглядом бегали по черным буковкам на сером фоне, однако Кастиэль так и не мог понять, о чем в этой главе идет речь — мысли были далеко-далеко отсюда. Они были в палате Кроули, куда тот позвал его после ужина — как раз время пришло. Кас не знал, почему не может забыть этого эксцентричного взбалмошного паренька, почему его желание погубить так манит? Все, что опасно, — привлекает. Кастиэль знал это, понимал, насколько может быть опасным такой барыга, как Кроули Кинг, однако постоянно возвращался к нему мыслями. Что, если он прав? И Дин не такой, в какого Кас влюбился?  — Можно? — дверь открылась. Кастиэль вздрогнул, когда поток его мыслей прервали слабыми постукиваниями костяшек о дверцу. Он поднял отрешенный взгляд, не до конца приходя в себя из мира книги и собственного разума, и увидел Дина, стоявшего в дверном проеме. Тот явно ожидал ответа.  — О, — только и выдавил из себя Кас, захлопывая книгу у себя на коленях. — Конечно, Дин. Проходи. Он уселся прямо, книжку опустил рядом с собой. Сразу подобрался, сглотнул, так как в горле мигом пересохло. Дин прошел в палату, закрыл за собой дверь и хотел было усесться на тот же самый стул, на котором сидел до этого, однако Кастиэль подвинулся на койке и кивнул на свободное место около себя — присаживайся. Дин помедлил, но все-таки сел рядом.  — Как дела? — поинтересовался он, опираясь о стену позади себя. — Холодно. Не простынешь? — стараясь равнодушно, но все равно послышались странные нотки в голосе. Кас улыбнулся им.  — Все хорошо, — честно ответил он, мысленно возвращаясь к их разговору с Кроули. Дин удовлетворенно кивнул, как будто совсем не заметил подвоха.  — А… чего к тебе сегодня Кинг клеился? — Дин заерзал на своем месте. — Чего этому придурку надо было?  — Ничего такого, Дин, не переживай, — успокоил его Кастиэль, хотя самому хотелось рассказать все-все. Но не будет же он, взрослый парень, жаловаться на какого-то сумасшедшего. Который предлагает ему сделку, вероятно, всей жизни. Ну к черту!  — И какого хрена он орал тебе, когда ты уходил? — продолжил допытываться Дин, но уже с большим нажимом.  — Он просто хотел встретиться, — нашелся Кас, хотя неприятный укол совести все-таки вернул с небес на землю: нужно было врать, но так не хотелось. — Ну, знаешь. После ужина, в его палате… Просто так, поболтать. Дин скривился, но все же согласился.  — Свидание? — догадался он, хмурясь.  — Наверное.  — Дерьмо. Кас вздохнул, понимая, что ответ Дина не очень устроил, но это лучше, чем признаваться, как было все на самом деле. Ему лучше не знать о предложениях Кроули касательно наркотиков и его сделке-всей-жизни, которой он собирался вознаградить Каса. Лучше Дину вообще ни о чем не знать.  — Я отказался, если хочешь знать, — Кас повернул в сторону Дина голову и постарался улыбнуться. Тот все еще выглядел недовольным, но, услышав ответ, заметно расслабился. — Кроули меня не привлекает. Ну. В этом плане.  — Я рад, — хмыкнул Дин, но было видно, что он и правда рад. Затем он помолчал. Как будто собирался с мыслями — как тогда, когда приглашал на свидание. Кас заметно напрягся, но не стал ничего спрашивать. — Кстати, ты опять на «двойке». Я думаю, не стоит тебя долго держать в «Белой».  — Спасибо, — Кас улыбнулся. Затем он приподнялся на локте и хотел поцеловать Дина в щеку, однако промазал из-за неудобного положения и прошелся губами по скуле. Посмотрел на место, где только что были его губы, словно там должен был остаться какой-то отпечаток. Пусто.  — Не за что, — сразу же оттаял Дин, и вся его непробиваемая стена суровости и холодности стала прозрачной. Глядишь и совсем рухнет. — Вообще-то это Гейб постарался. Кас помолчал, так и оставаясь лежать, облокотившись о свой локоть. Его голова почти что касалась бока Дина, волосы щекотали кожу сквозь футболку. Дин, немного поразмыслив, поднял руку и аккуратно взъерошил волосы Кастиэля, плавно массируя кожу головы. Тот сразу же расслабился, и вся опаска о Кроули и их разговорах ушла на второй план. Ну его, этого Кинга, подальше.  — Расскажи мне что-нибудь? — попросил Кас, все больше расслабляясь, и его голова уже сильнее давила на бок Дина. Тот завороженно следил за своими пальцами, которые мягко окутывают черные локоны на макушке Кастиэля.  — Что например? — удостоверился Дин. Кас пожал плечами. Они какое-то время лежали молча, пока Дин не приподнялся, чтобы принять более удобное положение. Он сел прямо, опираясь о стену, и голова Кастиэля упала прямо ему на бедро.  — Про Гейба, — прошептал Кас, прикрывая глаза. Мускулистое бедро под головой казалось твердым, но было довольно удобным. Наверное, потому что это было бедро Дина. — Как он тут оказался?  — Ну… Он выступал в бродячем цирке, — медленно заговорил Дин, перебирая волосы Каса. Парень кивнул в знак того, что слушает. Его рука поднялась и легла рядом с головой, проходясь пальцами по жесткой ткани джинс. — Знаешь, такие, которые приезжают на ярмарки? Он работал фокусником. И была у них там одна дрессировщица… Ее звали Кали. Вроде бы. Я уже плохо помню, но, кажется, именно Кали. Габриэль как-то нажрался и рассказал мне эту историю. Говорил, Кали была сногсшибательно красивой. Из разряда «помани пальцем — все мужики сбегутся». И Гейб тоже побежал, когда она поманила. Знаешь, он ей — цветы, конфеты, комплименты. А она — пошел на хрен, парень, ты не в моем вкусе. Ей нужен был кто-то богатый, состоятельный, а Гейб всегда был гол как щегол. Ни гроша в кармане. И несмотря на букеты цветов и баллады под гитару, она все равно бегала к какому-то богатенькому хахалю, который смотрел на ее выступления и дарил охапки роз. Так продолжалось два года. Гейб начал ходить по клубам, понимая, что безответно влюблен, ну и там повстречался с плохой компанией. В общем, уже через месяц стал еще тем нариком. Сидел на гере*. Даже когда его с передозом увезли в больницу, та сучка и не подумала прийти. Вышел из наркодиспансера — а Кали уже и след простыл. Потом сказали, она уехала в Италию со своим богачом. Гейб рассказывал, что еще помучился два месяца, затем чуть не сбил маленькую девочку на своей тарантайке, пока под кайфом был, и после этого бросил. Сюда пришел. Дин замолчал, продолжая гладить Кастиэля по голове, который лежал на левом боку, затылком к нему. Тот тоже помолчал какое-то время, и Дин подумал, что парень уснул.  — А ты? — вдруг спросил он, не поднимая головы с бедра мужчины. Кас повернулся и теперь лежал лицом вверх, глядя Дину в глаза.  — Что я?  — Расскажи мне о себе? — и отвернулся обратно. Почему-то вспомнились слова Кроули. Несмотря на то, что Кас знал Дина уже почти что полтора месяца, что это за человек догадаться было сложно. И еще сложнее — понять, серьезные у него намерения или нет. Потому что у Кастиэля они были, черт возьми, серьезными. И если подумать, Кастиэль почти что ничего про него не знает — ну, не считая брата-наркомана и отца, который погряз в пучине бизнеса. Поглаживания по голове прекратились на пару секунд, но затем Дин снова стал водить пальцами по черным волосам.  — Что тебе рассказать?  — Про детство, где учился, про твои интересы, — Кас замолчал, а затем, совсем тихо, добавил: — Может, про твою девушку. Дин еще немного подумал, после чего все-таки заговорил:  — Я родился в Лоуренсе, штат Канзас. Когда Сэмми укатил в Калифорнию, я решил тоже уехать из дома. Так как у папы уже были неплохие дела с бизнесом, он устроил меня в автомастерскую Линтона. Ну вот, а дальше ты знаешь. Раньше я часто менял школы, потому что отец переезжал с места на место, пока открывал свое дело. Мне нравятся старые машины, классический рок — больше всего «Металлика» и «Led Zeppelin» — и «Звездные войны». Мне нравится бильярд, но я не играю в компьютерные игры. И… все, наверное. Кас помолчал, переваривая сказанное, но затем заметил, что на последний вопросы Дин так и не ответил. Он открыл глаза, смотря в стену напротив.  — А что насчет девушки? Дин хмыкнул, будто обдумывая его вопрос, но затем ответил:  — У меня нет девушки.  — А парня?  — И парня. Они замолчали, и Кас удовлетворенно улыбнулся, снова закрывая глаза. Он поджал ноги под себя, устраиваясь поудобнее, пока Дин продолжал ерошить его волосы. * * * * — Гера (сленг) — героин.