Пропавшие без вести

— Ложись сюда, — распорядился Дин, впуская Кастиэля в гостевую комнату. Он нащупал на стене белый выключатель, щелкнул им, и спустя пару секунд лампочка зажглась, освещая довольно милую комнату. Здесь были только кровать, небольшой шкаф и тумба, на которой, как и во всех американских домах, стояла крохотная настольная лампа. Кас несмело прошел внутрь, опустился на кровать, аккуратно потрогал прохладный мягкий плед с рисунком льва, словно он был из золотых нитей. Дин все еще стоял в дверях, наблюдая, как Кастиэль несмело осматривает комнату, в которой будет спать — и, Дин надеялся, не первый и последний раз. Дин хотел, чтобы Кас пришел еще. И, может, они бы не только выпили. Кастиэль кивнул и улыбнулся. Потом он поднял руки и потянулся к воротнику рубашки, начал медленно расстегивать пуговицы, оголяя гладкую грудь с естественным природным загаром. Дин видел плоский живот, крепкие мышцы груди. Кас был явно не так хорошо развит физически, как Дин, но Дин смог отметить, что пока наркотики не сказались пагубно на теле этого парня.  — Я тебе сейчас белье принесу, — опомнился Дин, когда Кас уже собирался стягивать рубашку. Тот кивнул и все-таки стащил ее, аккуратно сложил вдвое и бросил на кровать. Дин совсем неосознанно пробежался взглядом от выступающих ключиц до ремня, отмечая, что Кастиэль на самом деле не тощий и не жилистый. С золотистым цветом кожи, бусинками сосков, затвердевшими от прохлады. У него были мышцы, фигура… Почему-то подумалось, что Кас похож на футболиста, и плечи у него широкие, хотя все-таки поуже, чем у Дина. Вроде, все как у обыкновенных нынешних парней, которые за собой следят, но Кас вряд ли за собой не следил. В мешковатой пижаме «Звезд» и той куртке, которая была ему чуть велика, он казался слабым и угловатым. На деле же все обстояло иначе. Кастиэль улыбнулся ему и пожал плечами — мол, да, хорошо, иди, отчего его ключицы начали очаровательно перекатываться под кожей.  — Я сейчас, — хрипло заверил его Дин и отправился в свою комнату, чтобы из шкафа достать постельное белье — темно-синее, которое мама привезла ему из Вермонта, когда они с отцом ездили туда к дальним родственникам. Немного подумав, Дин схватил свою футболку вместе со спальными штанами. Он вернулся, на всякий случай постучавшись, и когда услышал «Входи», легко толкнул дверь ногой. Кас сидел на кровати, немного расфокусировано оглядываясь по сторонам, чтобы получше изучить скудную обстановку.  — Вот, я тебе принес то, в чем ты можешь спать, — Дин протянул ему футболку со штанами, которые Кас принял. — Ты переодевайся, а я пока расстелю.  — Не стоит, Дин. Я сам, — он быстро надел футболку, которая в плечах ему была великовата и от этого чуть висела на теле. Затем он без тени смущения стянул брюки, оставаясь в серых боксерах, наспех надел штаны, завязал болтающиеся веревочки на поясе. — Черт, кажется, я опьянел, — сиплым голосом проговорил Кас, стараясь разобраться, где простынь, а где — пододеяльник. Дин, пересилив свое смущение и не обращая внимания на красные пятна, поползшие по щекам, подошел к Кастиэлю, чтобы помочь.  — Давай все-таки я, — проговорил он, забирая в свои руки наволочку, которую Кас терзал. — Можешь посидеть пока.  — Спасибо, Дин, — Кас плюхнулся на постель, потирая глаза. — Ты очень хороший человек.  — Может быть, — Дин усмехнулся и надел наволочку на первую подушку. Затем точно так же окутал и вторую. Кастиэлю пришлось встать, чтобы мужчина смог нормально заправить пододеяльник, в котором чуть не запутался, и постелить простынь. Все это время Кас стоял рядом, наблюдая за сосредоточенным молодым лицом Дина, его сжатыми полными губами и глазами, неотрывно следящими за работой рук. Его спина была согнута, и под тканью тонкой белой футболки Кас мог проследить выступающие лопатки.  — Спасибо, — повторил Кас, когда Дин закончил. Он выпрямился, оказываясь еще ближе, а затем ослепительно улыбнулся.  — Обращайся. Кас кивнул. Он долго смотрел в зеленые глаза Дина, замечая, что при детальном рассмотрении ресницы Дина кажутся еще гуще и темнее. Его зрачки расширились, почти что поглощая радужку. Губы все еще были слабо растянуты в улыбке. Затем Кастиэль потянулся и поцеловал его, закрывая глаза. Он приблизился так, что его грудь касалась груди Дина, а руки поднял к его талии, аккуратно обнимая. Дин обнял его за шею, прижимая к себе еще сильнее, его пальцы вплелись в темные растрепанные волосы, которые Касу так и не удалось нормально пригладить. На этот раз все было как-то по-другому. Может быть, частично виноват алкоголь, а может и то, что Кастиэль очень желал забыть этот день раз и навсегда, оставить его далеко в прошлом: и кладбище, и могилу отца, его мертвое побелевшее тело в гробу. Нужно было просто выбросить все это из головы. Потому что это больно; Кастиэль не осознавал этого сейчас, он не рыдал и не бился в истерике, стоя у мемориальной плиты с именем Джошуа Джордана Новака, но это было мимолетным видением спокойствия. Это еще не осознание потери. Поэтому Касу было легче. Кас поддался порыву, страстно впечатываясь губами в губы Дина, чуть приоткрыл рот. Его руки переместились на поясницу мужчины, иногда заползая ниже, к изгибам ягодиц, обтянутых все теми же джинсами, которые Дин так и не переодел. Кастиэлю нужно было это — чувствовать именно Дина, не алкоголь и даже не наркотики — ему нужен был Дин. Его молодое крепкое тело сформировавшегося мужчины, его полные девчачьи губы и расползшиеся по радужке зрачки, как капля черной акварели, упавшая в зеленую. Да, Кас был девственником, несмотря на свой ужасный образ жизни, на прогулы школы, на ночные гулянки по задрипанным барам, где полным-полно шлюх и таких же точно парней. Но он гулял в одиночестве, редкий собеседник — Ал, но Ал — просто друг. Сейчас Кастиэль чувствовал, как ему душно, как хочется раздеться, чтобы стало легче. Он явно ощущал жар в штанах, а еще ощущал, как напрягся Дин. Кас отстранился от его покрасневших губ, опустился на гладкую шею, не кусая, но ставя алые засосы. Обвел языком кадык, спустился ниже, чувствуя, как пальцы Дина сильнее нажимают на голову, притягивая как можно ближе. Еще сильнее, еще, губами, языком. Кас не сдержался, когда Дин всхлипнул, и сильно укусил в изгиб шеи, оставляя там отпечаток своих зубов. Затем почувствовал, как Дин резко впивается в его плечи, отстраняя от себя.  — Черт, Кас, — прохрипел мужчина, смотря ошалелым взглядом на взъерошенного Каса. Тот все еще не мог понять, почему они прекратили, поэтому глядел на Дина непонимающим взглядом.  — Что случилось? — спросил он сиплым голосом, опуская глаза ниже, на темные засосы, которые сам и поставил. Затем вдруг по голове ударило озарение, и Кас тут же взглянул в глаза Дина, хмурясь. — Тебе… не нравится? — ему стало как-то больно от собственных слов, где-то в районе груди будто перекрыли клапан, и все в организме прекратило ход. Но Дин только фыркнул.  — Да нет же! — заявил он. — То есть, Кас, мне нравится. Клянусь, это просто… вау. Черт. Но ты сегодня, наверное, сильно устал. Тебе лучше отдохнуть. Кастиэль слабо улыбнулся и снова прильнул к Дину, обнимая его, как прежде, возвращая руки на копчик. Его губы мягко опустились на сильное плечо мужчины, накрыл точку родинки.  — Я хочу отдохнуть. С тобой, — проговорил Кас, сильнее прижимая Дина к себе, пока руки мужчины покоились на его предплечьях, то ли отстраняя куда подальше, то ли стараясь придвинуть сильнее.  — Кас…  — Дин. Дин замолчал, но все-таки отодвинул Кастиэля от себя.  — Ложись, — сказал тихо, но Кас услышал, завороженно смотря в глаза Дина. Глаза-Крыжовник — бред, который мог сказать только он. Но это как Глаза-Океаны из книги Элис Сиболд*, поэтому Кастиэлю нравится. Он послушно садится на кровать, затем забирается выше, к подушкам, и опускается на них. По тонким хлопчатым штанам видно, что он возбужден, и Дин сглотнул накопившуюся слюну, смотря, какой контур члена Каса ровный. Дин был с мужчинами и раньше, но никогда не любовался на них. Обычно это делали его одноразовые партнеры. Вообще-то, был у Дина один любовный интерес мужского пола — это был парень из его колледжа. Ведь Дин когда-то тоже учился, это было еще до Дакоты, и тогда он был совершенно беззаботным парнем, у которого хорошо клеится с девушками и которого приглашают на каждую вечеринку. Тогда Дин встретил Ричарда — его все звали Дик — довольно самодовольного и высокомерного, но красивого и хитрого. А еще умного. Признаться откровенно — и Дин до сих пор это помнит — Дик был прекрасен в постели. Он делал то, что делать многие просто постеснялись бы, поэтому Дин не мог отказать себе в удовольствии встретиться с ним еще раз. А потом еще. И еще. Они не то чтобы встречались, несмотря на то, что все в колледже так считали. Дин не любил Дика, но иногда, когда был на пике оргазма, ему так казалось, и он даже испытывал смутное желание прошептать это вслух. Они расстались, когда Дик выпустился из колледжа и уехал в Вайоминг. С тех пор у Дина не было таких ярких сексуальных партнеров, которые выделялись бы на фоне других, о которых оставался бы след воспоминания в его памяти. Сейчас, смотря на Кастиэля, который следит за ним взглядом, Дин думал, что не видел ничего прекраснее, чем этот девятнадцатилетний парень, бывший наркоман и любитель выпить виски «Джек Дэниэлс». Дин не мог оторвать от него взгляда.  — Не уходи, — поговорил Кас, приподнявшись на локтях. — Останься со мной. Ты мне нужен. Дин не мог этому противиться. Да, он не собирался сегодня спать с Кастиэлем, но он не мог — не хотел — его оставить. Он стянул с себя футболку и кинул на пол, вместо того, чтобы аккуратно сложить ее на краешке постели. Затем он опустился на кровать, плавно подполз к Касу и улегся рядом, совсем близко, так, что голова касалась плеча парня.  — Ладно, — проговорил Дин на ухо Касу, а тот ощущал твердый член Дина, упирающийся ему в бедро.  — Дин, — прошептал Кастиэль, пока его рука искала руку Дина. — Мне нужно. Он нарочно поежился, отчего стояк мужчины потерся о его ногу, и Дин довольно красноречиво простонал ему в ухо. Тот поднялся на локте, смотря горящими глазами в потемневшие глаза Каса, и поцеловал его, пуская в ход язык, зубы, ожидая, пока Кастиэль ответит на поцелуй. Ждать долго не пришлось, и вскоре Дин осмелился задрать парню футболку, чтобы дотронуться наконец до его плоского живота, выше, обвести кончиком пальца темный ореол соска. Кас простонал ему прямо в губы.  — Ты спать вообще собираешься? — выдохнул Дин, и Кастиэль, сжимая нависшего над ним мужчину в своих руках, только покачал головой. Дин как будто этого и ждал. Он снова вцепился Касу в волосы, оттягивая его голову назад, открывая взгляду шею, чтобы провести языком от подбородка до кадыка, вниз к ключицам и впадинке меж ними, оставляя мокрую блестящую полосу слюны.  — Дин, — хрипло проговорил Кастиэль. — Дин, — чтобы тот оторвался от его шеи и посмотрел прямо в глаза. Дин так и сделал, пока его рука все еще поглаживала грудь парня. Он почти что забрался на Каса сверху, и теперь тот мог водить ладонями по широкой спине, по узкой талии, иногда касаясь округлых ягодиц, молодых и упругих.  — Кас?  — Дин, — повторил Кас, вглядываясь в глаза, в приоткрытые губы, в веснушки на носу и щеках. — Я хочу тебя. Мужчина улыбнулся, словно услышал что-то чрезмерно приятное, и вновь прильнул к губам Каса своими, только еще сильнее, еще жестче, стараясь показать всю свою страсть. Он помог Кастиэлю приподняться и стянуть его (свою) футболку прочь, оголяя полюбившиеся мышцы груди, выступающие ключицы. Кас заметил какое-то пятно на груди Дина, а затем понял, что это татуировка — кажется, это был оккультический знак, объятый волнистыми полосами, словно огнем. Кастиэлю это изображение так понравилось, что он приподнялся к Дину, устроившемуся на его бедрах, и обвел ее языком. Мужчина простонал что-то нечленораздельное, покачиваясь сверху, создавая трение, от которого перед глазами Каса расцвели разномастные красные и синие пятна.  — Сними свои чертовы джинсы, — прошептал Кастиэль, когда Дин снова сделал на его бедрах «восьмерку». Мужчина так и сделал, приподнявшись, стащил мешающие джинсы, оставаясь в одном нижнем белье черного цвета. На резинке было написано «Кельвин Кляйн», и Кас почему-то усмехнулся. Он завороженно глядел на стройного Дина, находящегося лишь в обтягивающих трусах, в которых было особенно видно его возбуждение. Дин опустился обратно Касу на бедра, и их члены потерлись друг о друга, после чего спина мужчины выгнулась, как у кошки, и тот расставил бедра пошире. Кас продолжал его целовать, принимать поцелуи в ответ, и не было ничего прекраснее этого. Дин был такой красивый, когда опустился к животу Кастиэля, проводя языком от правого блестящего в слюне соска, нырнул языком в ямку пупка, поцеловал прекрасно выделяющиеся под загорелой кожей тазовые косточки. Когда он дошел до резинки боксеров, Кас уже не мог себя контролировать: ни эмоции, ни тело, ни желание, ни стоны. Дин высунул язык и провел им по влажной головке сквозь тонкую ткань трусов, по которой расплылось темное пятно. Кастиэль вскрикнул и жестко вцепился в короткие волосы на макушке.  — Дин… — единственное самое верное слово. Какое прекрасное имя — Дин. Дин улыбнулся вокруг твердого горячего члена, как хитрый пошлый демоненок, и Кас больше не мог смотреть на это. Он жмурил глаза, стараясь толкаться во влажный рот, и изо всех сил сдерживал стоны, пока Дин не оттянул резинку боксеров и не спустил их до колен Кастиэля. Он широко усмехался, пока Кас удивленно таращился на него, затем заглотил член наполовину, а спустя пару секунд выпустил, и от блестящей головки к его покрасневшим пухлым губам потянулась блестящая ниточка слюны и естественной смазки. Зеленые глаза закрылись, и было стойкое чувство, что Дину нравится. Его губы стали влажными, и они так великолепно всасывали член в рот, что Кас уже больше не собирался сдерживаться. Он стонал прямо в голос, радуясь где-то на подсознательном уровне, что Дин живет в частном доме, а не в квартире. Пальцы на ногах поджались. Мужчина выпустил член изо рта, подтянулся к раскрасневшемуся лицу Кастиэля, жарко поцеловал в губы, давая попробовать его вкус.  — Кас? Не могу больше, — прохрипел Дин, выгибаясь над ним. — Ты… у тебя уже было когда-нибудь? Кастиэль посмотрел в его глаза, видя там отражение своего сумасшедшего желания, и покачал головой.  — Не было. Ни с кем, — в другой раз он бы смутился, но не сейчас, когда его член побывал у Дина во рту. Он подумал, что в первый его раз будет больно, ведь обычно вначале всегда больно? Дин улыбнулся, где-то на задворках памяти думая, будет ли это нормально, если он окажется у Кастиэля первым. — Но я хочу этого, Дин. Дин широко улыбнулся, мягко поцеловал Каса в припухшие губы.  — Я все сделаю, — сказал он и встал с бедер Кастиэля, а затем вообще вышел из комнаты. Кас откинулся на подушки, тут же заменяя губы Дина рукой на своем члене, мягко сжимая и проводя большим пальцем по головке. Вскоре вернулся Дин с каким-то флакончиком в руках. Он вернулся на свое прежнее место, сразу же впился в губы Каса своими, пока стягивал свои боксеры, чтобы выбросить их прочь. Кастиэль услышал, как пробка от баночки со смазкой падает на пол, и уже приготовился к боли, сильнее целуя Дина в губы, кусая его, но ничего не произошло. Он открыл глаза, натыкаясь на зажмуренные глаза Дина, а затем его губы раскрылись, выпуская стон, потом еще один, длиннее, и еще.  — Дин, что ты.? — Кас не закончил, оборвав себя на полуслове. Одна рука Дина была где-то за его спиной, и мужчина уронил голову себе на грудь, максимально прогибаясь в спине, кажется, до хруста, поднимая задницу как можно выше. Кастиэль чуть не задохнулся, когда увидел, что между круглыми ягодицами Дина виднеется его рука. Он растягивал сам себя, кусал губы, стонал и водил бедрами, и провалиться Касу на месте прямо в Ад, если эта картина была не самым горячим и сумасшедшим, что он когда-либо видел. — Боже. Кастиэль не мог не прижаться к Дину как можно сильнее, целуя его шею, плечи, макушку, пока тот добавлял все больше пальцев внутрь себя. И стонал, так сладко и звонко, что Кас решил — кончит прямо сейчас, не касаясь себя. Парень поднял голову Дина за подбородок, сразу же поцеловал полураскрытые губы. Кастиэль громко вскрикнул, когда Дин, вынув пальцы, сел на него сверху, прямо на его член, направляя ствол внутрь себя. Губы Дина открылись, пропуская беззвучный крик, пока мужчина не насадился до конца, по самые яйца. Воздух сперло от заполненности, горячей и абсолютной. Кас сжал взмокшими пальцами уже влажную от впитавшегося пота простынь, чувствуя, какой Дин узкий, теплый, влажный внутри. Его задница идеальна, невозможно не выстанывать заветное «Дин», когда мужчина, привыкнув к члену в себе, качает и водит бедрами, сжимается. Это не сравнится ни с какими наркотиками: марихуана, ЛСД, героин, морфин — неважно, все это полная хрень. Каждый «приход» просто меркнет, становится блеклым и ненужным, когда Кастиэль толкается бедрами вверх, проезжается по простате внутри Дина и слышит его бесстыдный стон, громкий, долгий. Мужчина скачет на нем, иногда наклоняется, сжимая член внутри себя, чтобы поцеловать открытые губы Кастиэля, а потом вновь выпрямиться, выгнуться, приподняться, оставляя в своей заднице лишь головку, и опуститься с гортанным вскриком обратно. Кастиэль все бы в жизни отдал, чтобы это не прекращалось никогда. Но время летит нещадно быстро, а Дин невероятно тесный и активный, влажные пальцы Каса впиваются в его бедра, удерживая на месте, чтобы толкаться вверх, гладят горячую кожу, ощущая на них испарину, размазывая пот. Дин выписывает «восьмерку» в последний раз, и Кас кончает прямо в него, потому что мужчина не дает отстранить себя. Дин оглаживает свой член, все еще сжимая Кастиэля внутри, а затем, когда последний раз чувствует попадание по простате, спускает Касу на живот, пачкает ему грудь, чуть-чуть попадает на подбородок. Мужчина, словно сдувшийся шарик, падает рядом с Кастиэлем, тяжело дыша, по вискам катятся капли пота.  — Ахуеть, — выдыхает Кас, все еще не придя в себя.  — Поддерживаю, — соглашается Дин. — Пожалуй, я все-таки останусь здесь. Если ты не против.  — Конечно, не против, — серьезно заверяет его Кастиэль, но Дин смеется.  — Как ты вообще можешь быть против? Теперь ты обязан жениться на мне!